Логово для чудовища

Юру посмотрела на практически опустевшие полки с уценкой и «браком». Браком только по мнению придирчивого Элвина, естественно. «Не слишком ли много у нас заказов для одного? Элвин работает, конечно, пока справляется, но у нас очередь. Может, нам стоит привлечь и других мастеров? Пусть не лучших, но достаточно хороших по мнению Элвина. Так бы мы смогли сократить очередь, предложить хотя бы что-то временное, если покупка срочная». — Элвин, может, у тебя есть знакомые мастера на примете? — Нет. — В смысле совсем? — Из наших я один обувной мастер. — Совсем? Почему? — Потому что других не осталось. — Может, кто-то из Дира? — Может, — Элвин пожал плечами. — Посмотреть надо, так и не скажу. «То есть ты торговал в Дире и ни разу не заходил к конкурентам?» — При случае заглянем? У нас осталось маловато готовой обуви, особенно той, что подешевле. Не все готовы ждать очереди, многим обувь нужна сразу, и даже доплата за срочность не поможет. — Будем в Дире — заглянем. Все равно надо за кожей идти. Кстати, в поселке мне обещали местных животин показать, забивать собираются. Хочу взять на пробу, у них шкура с виду славная. Но в Дир надо все равно, как раз начался сезон охоты. Сейчас срочное закончу, до поселка дойду, а потом и в Дир выберусь. «У тебя такая очередь, когда хоть?» — с тоской подумала Юру.

***

Карн ушел. Швы ныли. «Побольше успеть». Эти простые слова откликались в сердце, хотелось, очень хотелось. Хоть что-то, пока еще оставались хоть капли сил. Ниточки просматривались мутно, и разнывшаяся душа сильно отвлекала. Намного сильнее затекшего тела. «Что же в этих словах такого? Почему мне от них плохо? Я ведь и вправду хочу успеть побольше. Нельзя отвлекаться. Надо новости собрать, давно уже Эйру ничего не отправляла. Может, хоть сегодня что-то смогу». Но новости не собирались. Все было видно мутно. «Как бороться с этим? Наверное, надо восполнить духовные силы как-то. Но как? Раньше они восполнялись сами по себе, а теперь, кажется, только утекают. Я ничего не могу поделать с этим, видимо, из-за болезни ослабла. Но скорее всего, легче уже не будет. Надо пытаться сделать что-то хотя бы так». Нела прикрыла глаза, скользя вниманием по образам из золотых ниточек. Элькрины, еще элькрины — веселились, говорили ни о чем, спрашивали о делах. Ничего интересного не попадалось. В общине Эрва все было по-старому, глохло в болоте бумаг канцелярии. В лавочках обсуждали товары и покупки. Дома — прошедший день, быт. В подвале темной гильдии оставили необычный заказ на лечение от какой-то местной веселящей травы, сыпь вызывала. Точнее, не на лечение, а чтобы убрать эффект и использовать дальше, иначе не в темную гильдию, а в храм Архи бы пришли. Нела записала сцену на всякий случай. Сил осталось совсем мало. «Может, еще что-то найду?» Но попытки отыскать интересное ни к чему не привели, раздосадовали только. Сегодня была хорошая погода, и на улицу выползли парочки. Казалось, повсюду говорили о любви, о чувствах, целовались, и то и дело попадалось страшное, противное, вызывавшее панику. «Как другие женщины могут это делать вот так запросто, по своей воле? Потому что они благодарны своим мужчинам? Не выглядит так, будто они принуждают себя. Но лица такие, звуки — вряд ли им приятно. Зачем придумали так, что размножаться больно? Хорошо, что Карн делает это нечасто. Некоторые постоянно готовы, кажется». Нела вздохнула и открыла глаза. Серый потолок. Ничего примечательного. Все ныло. И тревога, что Карн скоро вернется, чтобы создать еще одно дитя, откликалась в каждой увиденной паре, множилась, не давала покоя. «Ничего. Детки — это прекрасно». Нела посмотрела на шкатулку на столе, улыбнулась. «Мамочка любит вас. Хорошо, что вы рядом. Когда вы рядом, не так страшно, не так одиноко. А еще понимаю, что оставила вас после себя, и хочется успеть еще больше. Даже если деток создавать больновато, даже если ниточки перебирать сложно». «Побольше успеть», — голос Карна откликнулся в голове, исказился, стал своим. Воспоминание смутно проступило, тревожное, но томительно-нежное. Усталая улыбка по ощущениям очень дорогого, очень близкого элькрина. Черты различались смутно, какие-то тонкие, эльфийские. «Это же Учитель Эйра, — узнала Нела. — Я точно сошла с ума». Стало очень страшно, затрясло. «Почему? Что такого?» Отчего-то вспомнился разъяренный Карн, заставивший вырезать воспоминания — казалось, что об Учителе Эйра. «Глупости». Стало дурно. От упреков и угроз, ужаса той встречи замутило. Фантомная боль от порезов духовным ножом отозвалась по всему телу, а потом обернулась настоящей — от расходящейся по швам души. Воспоминания затягивали в пропасть нескончаемой боли и ужаса, разрывали душу, обрастали все новыми деталями, мучили с новой силой. — Вырезай из себя эту дрянь! — ярился Карн из воспоминаний. Глаза пылали огнем. Духовный нож коснулся, разрывая новой болью. — Разве это нормально? — донеслось будто сквозь подушку. Больно. Слишком больно. И совсем темно, даже глаз Карна не видно. — Не надо, — взмолилась Нела. — Пожалуйста, не надо! Я не хочу вспоминать это! — Мне тоже больно, — тихо сказал Карн из воспоминания. Нела пыталась ухватиться за него, спрятаться, прижаться, извиниться, замолить, но натыкалась лишь на пустоту. «Все будет хорошо. Не злись, пожалуйста. Нам обоим больно, но мы будем счастливой семьей. Я постараюсь. Не знаю как, но постараюсь. Я…» — Бесполезное существо, — подсказал Карн. — Ты меня не вдохновляешь. Нела сжалась. Слезы лились. Боль, всюду боль. «Совсем одна. Никому не нужна. Карна не радую. Детей бросила». И все равно к хрупкому счастью, зыбкому теплу из воспоминаний смутно тянуло. Там она была нужна такой, какая есть. — Извини, что не смог защитить тебя от этого, — прошептал голос, от которого становилось очень тепло, несмотря на слепящую боль. «Ничего. Побудь рядом, пожалуйста. Мне страшно. Хочу жить. Хочу, что бы ни случилось. Даже если мы никогда не встретимся, даже если я забуду все, даже если я сошла с ума и выдумала все, это будет поддерживать меня, греть изнутри. Мне все равно. Только бы очнуться и побольше успеть».

***

Каждый совет был сложнее предыдущего. Бумаги валились, все тормозило, и ничего, совсем ничего не делалось. И хотя по отчетам на бумаге все было красиво, если копнуть глубже, куда ни кинь назревала катастрофа. Резервы истощились, наступил момент, когда на посевную уже не всего хватит. По бумагам хватит, конечно, но семена в основном плохие, невсхожие. Почва на юге начала пылить, разрушаться. Сеять на ней то же, что и прежде, нельзя. Это значит, что земли снова не хватит, начнутся споры. И ту землю снова засеют, и она снова не родит. Со зверями не легче — из-за жары из снежных остались только мелкие, жуки да кролики. Последнее потомство ледяных лисиц погибло, как и прошлое, а моложе они сами не становились. Не все можно решить магией. Мир изменился, и не всем удалось найти новое место. Эрлин посмотрел на стопку трудов, отправленную Ниром. «Если бы был Учитель, если бы Отступника не изгнали, может, все повернулось бы иначе? Что делать? За что хвататься?» — Я пришел, Учитель, — позвал из холла Нир. «Ты тратишь мое время! Мне некогда!» — хотелось крикнуть, выгнать этого недотепу с каменным лицом, жалкую насмешку над талантом его отца. Чтобы справиться с катастрофой, нужен был Отступник. Не Нир. Эрлин вышел в холл. Нир здорово изменился — возмужал, пухлота совсем ушла. Напоминал смесь великана и Отступника. «Только попробуй сказать про сон и кашу, — подумал Эрлин. — Я тебя выгоню». Нир развязал эльфийский мешок, достал записи, протянул. — Учитель, я хочу работать над адаптацией растений. Наблюдать изменения, гибриды повыводить, как после гибели Хранителя льда делали. Как тебе идея? — Когда? Когда, Нир?! Эрлин лег на ковер и заплакал. Нир молча прошел в дом. — Эй, ты куда?! — крикнул вслед Эрлин. Нир вернулся с розовым кроликом в руках, сел рядом, отдал. — За Винни ходил, думал, поможет. — Ты издеваешься? — Нет, Учитель. Обними, ты же любишь. Эрлин обнял кролика и разрыдался пуще прежнего. — Я не могу, Нир. Все гибнет. На эту посевную не хватит семян. Земли истощились. Снежным зверям до сих пор плохо. С каждым годом мы скатываемся все ближе к катастрофе, ка-тас-тро-фе, понимаешь? Какие там наблюдения и гибриды, когда? Все гибнет прямо сейчас! — Что именно? — спросил Нир, не меняя выражения лица. — Да все! Абсолютно все! — Я могу прорастить резерв, но только для снятия проклятия. Или за плату хотя бы. Папа велел не работать на общину, пока проклятие не сняли. А потом выведем устойчивые сорта, исследуем новые свойства. Ну, как раньше, когда климат менялся. Помнишь, в Старом Эрве еще? — Я не настолько стар, чтобы застать изменение климата в Эрвилессине! — Да я не об этом, историю же помнишь? В библиотеке немало исследований того периода. — А зверей куда? Лисицы гибнут! Они вымрут, понимаешь?! Им даже в междумирье плохо! — В Ледяную пещеру можно. Там все условия есть, могу пустить. Сам не разбираюсь в разведении, но снежные кролики там очень хорошо живут, плодятся без единой капли магии Эрва. Морозный корень выше меня растет, а уж как цветет — не описать. Но мне надо, чтобы сняли проклятие. Хотя бы после спасения лисиц. Эрлин оторопело посмотрел в безэмоциональное лицо Нира. — Вот так просто? — Да. Эрлин сжал игрушечного кролика. Чувствовал себя опустошенным. «Почему даже этот недотепа умеет решать проблемы, а я — нет? Он же любит только есть и ледяную воду, он младше, он читал совсем недавно едва-едва. Откуда? Это кровь исследователей или что? Или его Отступник подготовил? Да, наверное, так и есть». — Учитель, я чай поставлю. Давай позавтракаем и разберем все вопросы, надо подготовиться, помоги, пожалуйста. Нир ушел. Вскоре вкусно запахло травами — так только Нир заваривать и умел. Вроде все травы знакомые, но в сочетании в определенной пропорции они рождали нечто новое, особенное. Спокойное в любой ситуации, как и сам Нир.

***

К вечеру все бумаги были рассортированы, ко всем проблемам написано и краткое решение, и подробное, и доклад. И только вклад исследователей высился неподъемным грузом. — Хорошо выступаю, Учитель? «Неужели этого для хоть кого может быть недостаточно? — подумал Эрлин. — Объем для двух элькринов неподъемный». Но опыт подсказывал, что и в этот раз проклятие с рода исследователей не снимут. От бессилия захотелось плакать снова, и Эрлин не знал, что ответить. — Хорошо. Но совет как всегда найдет, к чему придраться. Особенно к старым наработкам Отступника. Нир кивнул. — Учитель, может, отдохнуть? Ты выглядишь усталым. — Но мы ведь не закончили с вашим вкладом. Нужно все хорошенько обдумать, — Эрлин потер лоб. — В таком состоянии ничего дельного не придумаем. Давай отдохнем, утром посмотрим еще раз. Эрлин был не согласен, хоть и понимал, что в чем-то Нир прав. Но ответственность давила. Страшно давила. «Отступник по слухам сильно болеет, так ведь и умрет проклятым и безымянным». — Как там Отступник? — Болеет, но бодрый. Даже если на этом совете снова вклад не одобрят, подготовимся к следующему лучше, — утешил Нир. — Подкоплю наработок по адаптации растений, может, резерв выращу и лисиц укрою. Снеженичник Тирмина разрастется, тканевая трава должна хорошо уродиться в этом году — это тоже своего рода вклад. Эрлин вздохнул. — Ты иди, Нир, я еще посижу. — Нет, пойдем. Ты снова просидишь до ночи, а потом проспишь, будешь плохо соображать на совете и нервничать. Больше пользы будет, если ты хорошенько отдохнешь. — Спасибо, Нир. Эрлин вздохнул. «Да, Нир прав. Подумаю об этом утром».