Логово для чудовища

Простой указатель в междумирье «Священный сад (частные врата)» тепло отдался в сердце. Только их. Ее и Яблочка. Никто не будет ходить, посадки не потопчет — прекрасно. Они вышли в мир, когда уже смеркалось. Киин осмотрелась. Врата вывели на площадку с несколькими арками со спусками вниз, подписанными на элькринском и, кажется, эльфийском. «Интересно, с чего такая честь ушастым?» — Зажечь свет? — спросил Яблочко, когда они ступили на темную лестницу. — Конечно, еще спрашиваешь! Темно же! Яблочко тронул что-то, и по потолку разлился золотой свет. Стены оказались выложены мозаикой, и Киин завертела головой, осматриваясь. — И ты хотел спрятать такую красоту? — Я вижу в темноте, — объяснил Яблочко. — Но многие не видят, кажется, поэтому и спросил. — Ты видишь в темноте? — удивилась Киин. — Ну да. — И меня видел? — убито спросила Киин. — Конечно. Ты очень красивая. Киин почувствовала, как щеки потеплели. — Хорошо, что я не знала этого. А то не решилась бы… Ну… — Мне понравилось. В этом нет ничего дурного. Мне приятно смотреть на тебя, приятно трогать тебя, приятно… — Ну все, хватит! — Киин зажала ему рот. — Я ведь стесняюсь… — Но какой в этом смысл? Тем более что мы ведь уже все. И нам было хорошо. — Я же в первый раз! — Киин отвела взгляд. — Ну и что? — Мне надо привыкнуть, — объяснила она. — Давай не будем об этом. Слушай, Яблочко, я вот смотрю, тут везде указатели на двух языках. — Ага. — А почему? — А почему нет? — Но зачем на эльфийском? — Торговая гильдия же строила, — объяснил Нир. — Это наши общие ходы и врата. — Общие с эльфами? — Киин округлила глаза. — Ага. Мы сотрудничаем, у нас много общих проектов. Даже вот теплицы, поля в Мягкотравье, а еще есть Ледяная пещера, где сейчас лисиц поселят. Ее тоже эльфы строили. — На твоей земле эльфы чувствуют себя как дома что-то, — нахмурилась Киин. — Так и я в Дире не чужой, — пожал плечами Нир. — Ты же тоже с Диром торговала? — Никому не рассказывай об этом! — взвилась Киин. — А что такого? Можешь и сейчас торговать. — Ты с эльфийками ведь научился, да? Потому такой бесстыжий, потому… — Киин смахнула слезы. — Ты о чем? — спросил Яблочко. — Я тебя чем-то обидел, Ки? — Нет, ничего, — она мотнула головой. — Просто ревную немножко. — Почему? — Ну ты же так хорошо целуешься, знал, что делать сегодня. Ты же этому с кем-то научился! — Киин, дело-то нехитрое, ты что? Вон ты никогда не пробовала, и все равно же все получилось у тебя. Так и у меня. — Хочешь сказать, это был твой первый раз? — Ну нет, я же почту носил, там поднахватался немного. — Почту? — удивилась Киин. — Ну да. Я же один, кто ее еще носить-то будет, не папа же. Но сейчас в основном через кристалл со всеми переписываемся. «Один», — это слово отозвалось безысходностью. Вспомнилось, как сидела вечерами одна у злой бабки, как смотрела в окно. Это было самым ужасным временем в жизни, наверное. А Нир всегда был один. Больше некому. Потому никто и не готовил, никто не подавал чай, потому он так нежно мечтал о том, что в саду они будут вместе. Вместе — это не один. — Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Но я рада, что теперь мы вместе. Я постоянно думала о тебе, вспоминала. И это так грело, когда не отпускали погулять, когда надо было сидеть и слушать, когда было скучно, грустно, обидно. Я думала, как было бы хорошо с тобой. Вместе. Не одной. — Я тоже, — признался Яблочко. — И иногда думала, а вдруг какая-то ушлая эльфийка тебя себе заберет? И такая ревность брала, что увидела здесь эльфийский — и разозлилась. — Я когда землю получил, хотел посвататься к тебе. А потом увидел, как тебе другой руки целует, а ты улыбаешься, и матушка твоя нахваливает, какая вы пара. У меня тогда руки опустились. Я так злился! Но потом подумал, что главное, чтобы ты была счастлива. Если тебе лучше с другим, то пусть так и будет. Я же не знал… — Яблочко, — Киин прижалась к руке. — Я только тебя люблю. Извини, что тебе пришлось это увидеть. Мне тоже очень неприятно было. Мне что только ни предлагали — и в услужение, и до брака «погулять, чтобы получше узнать друг друга», и грязь на нашу семью лили. И надо было со всеми быть вежливой, молчать, терпеть, улыбаться. Я только с тобой и могу поговорить открыто, Яблочко. Больше ни с кем. Яблочко обнял. — Теперь это позади, Ки. Неважно, что они там говорят, главное, что мы вместе. У нас все есть — земля, руки, голова — с ними все, что нужно наживем. Мне даже и с проклятием нормально было, а теперь снимут его — так получше должно стать, возможностей больше. — Да, — кивнула Ки. Они поднялись по лестнице, и Яблочко тронул стену, гася свет. Заодно и золотой энергии влил в сосуд, от которого, видимо, свет и запитывался. На улице стало еще темнее, и в сумерках от дома было видно только очертания. По размерам дом явно уступал родовому. И по материалам, как оказалось при приближении, тоже — самые простые, но крепкие брусья. Да, свежие, да, построено аккуратно. Но ничего такого, от чего бы дух перехватывало. Нир открыл дверь. Самая обычная пустая прихожая, ни украшений, ничего. Только вешалки для одежды, коврик для обуви — вот и все. И довольно холодно, если плащ снять. «Натопить некому же. Ничего, сейчас прогреется», — подумала Киин, растирая руки. Нир зажег лампу на высокой ножке, и от золотого света стало намного уютнее. — Потеплее сделать, да? — Угу. Нир открыл узорчатую нишу, повернул что-то. — Смотри, Киин. В нишах вода. Зимой ее греет волшебный огонь, и становится тепло. А летом огонь отключаю и замораживаю генератором, становится прохладно даже в жару. Чтобы сделать теплее, нужно повернуть регулятор в красную зону, с огоньком, холоднее — в синюю, со снежинкой. — Ого. Это тоже эльфы строили? — Ага. — Никогда не видела такого. — Этот дом построен по стандартам снежных эльфов. — Это очень необычно. Я уже сейчас ощущаю, что теплее стало, от стены так и пышет, — призналась Киин. — Сейчас убавлю, а то упаримся, — Яблочко сдвинул регулятор и закрыл нишу. — Пойдем, покажу. Слева холодное крыло, по крайней мере, крайние комнаты ни в коем случае нагревать нельзя, они рядом со снеженичником. Яблочко провел — и вправду было очень холодно. А когда открыл дверь в конце коридора — так и вовсе затрясло. Зато снеженике здесь очень нравилось, ползла по стене, вокруг купальни, везде. Выглядело волшебно красиво и ужасающе холодно. — Люблю здесь купаться, водичка всегда свежая. Но если что есть и теплые купальни. Нир открыл соседние комнаты. — Тут гостевые и спальня. Была, наверное, спальня. Теперь нам надо общую выбрать. Ты здесь, кажется, мерзнешь. Киин кивнула. В комнате было прохладно. Не как в снеженичнике, конечно, но все равно неприятно, а натопить нельзя. — Здесь склад, — Нир показал небольшую кладовую, в которой лежали эльфийские мешки, подписанные древними рунами. Они перешли в правое крыло и оказались в просторной проходной гостиной с кухонным уголком. — Здесь кухня, гостиная, и я обычно работаю здесь же. А дальше теплые спальни — можешь выбрать любую, какая больше понравится. Купальня в конце коридора, еще ванная есть ближе к середине. Киин прошлась по комнатам. Кровати, диваны и кресла, столики, коврики — и снова непривычно пусто. Ничего лишнего, но и ничего больше не нужно. Как сам Яблочко. Совсем непохоже на родовой дом, и пожалуй, сюда неловко пригласить гостей. — Хочу здесь, — Киин остановилась в комнате с большой кроватью, зажгла лампу на длинной ножке. — Хорошо, Ки, — легко согласился Яблочко и вытащил из эльфийского мешка сумки с вещами. Показалось, что-то блеснуло на изголовье. Киин подошла и сняла длинный рыжий волос. — Чье это? — спросила она. — Сестры, наверное. Они тут с мужем ночевали летом. Я белье поменял, а волос не заметил, видимо. — Но у твоей сестры же светлые волосы и вьются. — У двоюродной, — не моргнув глазом выкрутился Яблочко. — Могу вас познакомить, она в столице живет. Я про них еще у Эйра спрашивал, помнишь? — Ну-у… «И вправду Эйр этот говорил что-то про эльфов. Может, я действительно слишком ревнива? Даже если у Яблочка кто-то и был, он ведь выбрал меня. Такие дары отдал. Он добивался именно меня», — задумалась Киин. — Я сполоснусь и чаю принесу, — Нир обнял и поцеловал в макушку. «Я не понимаю, что не так. То крылья вырастают, то злюсь и все кажется темным. Но ведь и контрасты сильные. Все совсем другое, не так, как я привыкла. Роскошный дом — и ни единого слуги, милашка Яблочко — и его странные родственники, а здесь вообще эльфийского полно. Даже в доме. Говорят, это не к добру. Но ведь Яблочко живет как-то? И он тоже эльф на четверть минимум, получается». Яблочко вернулся свеженьким, в пушистом халате, с чайником и кружками. «Я же не помылась! Хотя днем же мылась. Но все равно надо в ночное переодеться». Яблочко поставил поднос на тумбочку, разлил ароматный чай по кружкам. А потом погасил руны времени и снял покрывало с кровати, открыв душистое белье. Киин зарылась в вещи, откопала рубашку. — Я сейчас. Она убежала в ванную, переоделась. Здесь висело большое зеркало, захотелось покрутиться. Отражение нравилось. Любимая рубашка очень шла — вроде и скромная, и выгодно подчеркивала фигуру мягкими складками, и материал приятный. «Красивая. Пойду к Яблочку. Ах, так непривычно, что дом пустой, и можно ходить в чем угодно!» Яблочко ждал в постели. Сонный немного, усталый. «Эй, днем не считается! Еще же первая брачная ночь! Я для кого рубашку надевала?» — мысленно возмутилась Киин. — Тебе очень идет, Ки, — похвалил Яблочко. И кружку протянул. — Такой ароматный чай. — Ага. Самое то на ночь. Он поставил кружку на поднос, выпустил из руки золотой поток и задернул им шторы. Киин протянула ему пустую кружку, и Нир поставил ее рядом со своей. — Спокойной ночи, Ки, — Яблочко поцеловал в щеку и потушил лампу. — Яблочко, постой… А как же... первая брачная ночь? — Разве тебе не понравился день? — растерянно спросил он, сонно хлопая глазами. — Но это был день! — А ночью нужно спать. — Серьезно? — Полноценный отдых очень важен. Яблочко поправил одеяло, укрыв и Киин, и себя. Киин беспомощно посмотрела на него. Конечно, с непривычки днем саднило. Но уже прошло, вроде бы. И такое бывает раз в жизни! «Неужели я стану той самой женщиной, которая с закатом ляжет и всю первую брачную ночь проспит?! Ну уж нет!» Киин затрясла Яблочко: — Эй, не спи! Я хочу любви и имею на нее полное право! Я твоя законная жена! — Ки, ну что ты… — сонно пробормотал Нир и обнял. — Я уйду от тебя, если ты ляжешь спать этой ночью! — Куда? — сквозь сон пробормотал Нир. — К родителям! — Завтра сходим вместе, если хочешь… завтра, Ки, все завтра. Спи… Киин растерянно смотрела на спящего Яблочко. Хотя в темноте не было видно даже собственного носа, померещились пухлые щечки, как в детстве. «Ну что с него взять!» Она вздохнула и устроилась поудобнее. «Ну а что я хотела? Днем я получила свое. Яблочко встает рано, привык рано ложиться, значит. Да и мне сейчас не хочется, делать это только потому что так надо, что ли? Непонятно, зажило или нет, а после вечернего чая и вовсе все мысли разбежались». Киин сонно моргнула. «Ну и ладно. Все потом».

***

Элвин читал что-то на плотном светло-зеленом бланке торговой гильдии. И хотя было любопытно, и очень хотелось спросить, что там, попросить поупражняться в эльфийском, Юру не решилась — слишком уж крепко задумался Элвин. «Да что же там такое? Может, опять насчет Ледяной пещеры пишут?» Элвин сложил письмо, спрятал в карман и вернулся к работе как ни в чем не бывало. «Ну скажи! Скажи!» Очень хотелось спросить. Но Юру не стала, вместо этого раскладывала товары, косясь украдкой. Элвин слишком старательно делал вид, что не замечал взглядов. Неловкая напускная непринужденность, которую изображали оба, натянула воздух тугой струной. Казалось, сейчас зазвенит. Юру отвернулась и поправила ценник. «Точно что-то интересное о Ледяной пещере. Но сейчас не время говорить, пусть сам обдумает. Позже спрошу».