Логово для чудовища

Яблочко целовал и гладил, и было и приятно, и щекотно, и хотелось подставить больше, чтобы гладил еще и еще. Киин повернулась и ощутила руку под собой. «Как она здесь оказалась?» — растерялась Ки и открыла глаза. — Доброе утро, Ки! Извини, не хотел разбудить, но ты такая хорошая, так и хочется погладить, — шепнул Яблочко. — Доброе, — пробормотала Ки. Она прильнула и сонно провела по телу Яблочка. Хотелось вернуться в сон, а еще лучше, чтобы он продолжился наяву. Но по лицу Яблочка было не прочитать, настроен он или нет. «Где ему приятнее? Вчера все было слишком сумбурно, сегодня надо бы проявить больше инициативы». Но проклятый Яблочко тепло улыбался и дышал ровно. «У него нет особенных мест, как у меня? Не может быть». Киин следила за выражением его лица, поглаживая. Яблочко поцеловал. «Ах, как сладко!» Ки прикрыла глаза и страстно ответила. Он прижал к себе крепче. «Губы?» Она запустила ноготки в его волосы. Показалось, что двинулся навстречу. По ушам провела. Нир заметно напрягся. «Нашла!»

***

После ванной Киин выплыла в домашнем платье, улыбаясь, села в гостиной. Яблочко что-то готовил. Пахло вкусно, но смущало, что он занимался работой слуг. «Может, девушку из родительского дома пригласить? Пусть помогает, не дело, когда наследник рода сам по хозяйству хлопочет. Думаю, согласится, ей будет здесь лучше. Правда, проклятого рода боятся… Надо обсудить с Яблочком». Яблочко принес кашу, салат из маслянистых плодов и хрустящих листьев с непонятными корешками и темным соусом, лепешки и чай. Выглядело аппетитно. — Приятного аппетита, — пожелал Яблочко. — Приятного. Он ел молча, не торопясь, сидел с ровной спиной, локтями не махал и приборы держал правильно. Невольно вспомнилась мерзкая старуха-учительница, даже несмотря на то что Яблочко был в эльфийской рабочей рубахе. «Хоть работу слуг делает, одет как попало, а все-таки видно, что благородный. Надо и мне постараться. Дома как-то проще было…» Каша оказалась удивительно вкусной. Захотелось похвалить, спросить, в чем секрет, но Яблочко ел молча, тщательно жевал и общаться, похоже, настроен не был. Конечно, за столом ведь не разговаривают! «Как сложно! Дома похвалила бы!» Лепешки таяли во рту. А салат оказался очень странным, острым, непохожим ни на что, что Киин пробовала до этого. «Очень вкусно! Даже и неловко предлагать слуг для этого найти. Те, кого я знаю, так ведь и не приготовят». Еда кончилась. Чай тоже. Киин заулыбалась — наконец-то можно поговорить. — Очень вкусно, Нир! Это нечто, никогда такого не пробовала! — Спасибо. — Ты теплицы пойдешь устраивать? — Систему ухода. — Можно с тобой? — Конечно. Сейчас Сирлин заглянет, и пойдем. Я пока снеженику соберу. «Сирлин? Эльф, что ли? Яблочко пойдет с эльфами, а я с ним? Матушка точно не обрадовалась бы. Но как теперь отказаться?» Киин сжала виски. «Я ничего не понимаю. Хотела свободы, Яблочко поцеловать, все хорошо, все получила. Но столько странных деталей — семья жуткая, эльфы везде, приспособления для огорода сложные — все это не лезет в голову, и даже слуг нет, чтобы попросить набрать ванную или помассировать голову. Я не понимаю, как к этому относиться. Я запуталась. Еще только утро, а я уже не знаю, как поступить». Яблочко вернулся с полной корзиной снеженики и снежноягоды — счастливый, свежий, спокойный. — Будешь, Ки? — Нет, я уже сыта, — отказалась она. Яблочко не стал настаивать, спрятал в ящик, сверкнувший золотыми чарами. Вспышка отдалась странной тоской в сердце. Будто бы отстала безнадежно. «Все такое… Продуманное. Даже здесь. Я не успеваю». Яблочко сел рядом, вытащил из корзины рядом со столом письма. Это выглядело обычно, успокаивающе знакомо. Киин придвинулась ближе, заглянула. — Хочешь почитать, Ки? Бери любое, не стесняйся. — Мне интересно с тобой. — А-а, ну ладно, — Яблочко положил первое письмо перед ними. Киин пробежалась взглядом по строчкам — про обустройство теплицы спрашивали, пересылали кристаллы за следующий этап. Тирмин из рода мастеров барьеров — наследник их, кажется. Род небольшой, мало интересовалась. Яблочко черкнул, что сегодня придет, пересчитал кристаллы в мешочке, спрятал в свой. Вспышка проводника — и письмо улетело. «Без посыльного? Невежливо же…» — Яблочко, а почему через кристалл? — А что такого? — Ну… С посыльным же обычно. — Тем, кто отправляет письма с посыльными, я тоже отношу лично. А так через проводник удобнее же. — Вот оно что. «И вправду, ему ведь тоже через проводник письма прислали. Но почему? Ко всем же посыльные ходят. Или это из-за того что род проклятый?» Киин заглянула в следующее письмо, но успела выхватить только несколько слов, прежде чем Яблочко написал что-то на том же листке и кинул в кристалл. «Эльфы, земли, объяснения, кисть на бланке — тревожно. Получается, о том, что у Яблочка тут эльфы, знают? Наверное, пошлину требуют». В окошко постучали, мелькнула смуглая ушастая голова, и Яблочко убрал письма обратно под стол, засобирался. — Пойдем, Ки. Сирлин пришел. — Я передумала, хочу осмотреться дома, — Киин заулыбалась как можно естественнее. — А, ну ладно. Если что еда в ящиках, в эльфийских мешках. Я вечером только буду, к Тирмину еще пойду после полей, потом к отцу. Хотя, может, на обед загляну, но вряд ли, работы много. Посмотрим, как пойдет. — Удачного дня! Киин обняла, привстала на цыпочки, в щеку поцеловала. Яблочко расцвел, заулыбался, приобнял. — Я пошел, Ки. Он поцеловал в лоб, сунул ноги в сапоги — явно кожаные, эльфийские. Эта деталь была настолько отвратительной, что заставила застыть, осмотреться — и увидеть рядом с валяной и плетеной обувью еще одни явно кожаные ботинки. Яблочко накинул плащ и ушел. А Киин все смотрела на кожу и не знала, куда деться от стыда и страха. «Как объяснить, что он носит снятую с животных кожу? Скорее всего, Яблочко не задумывался, как получен материал. Он ведь и жужика не обидит, добрый такой. Надо поговорить с ним».

***

От лекарства стало легче. И когда дверь хлопнула довольно сильно, решимость все пережить и попроситься к Каю пересилила страх. Радостно, ведь скоро, совсем скоро! Карн зашел хмурым. Он сжег остатки тельца, спрятал розовую искорку за пазуху, даже не рассмотрев. Энергия пощипала между ног — даже помыл. С ног и рук спали оковы, Карн помог перевернуться на живот. Спину ожгло. Нела вскрикнула. Снова. И еще. Между ног засаднило. За волосы потянули. Больно! — Громче, Нелари, не затягивай. Еще удар. Сильный, дыхание вышибло. — Тебе не надо дышать, ты мертвая. Просто кричи. Нела всхлипнула, попыталась крикнуть громче. Карн все возился. «Ну же, давай!» — А-а-а! Вроде не бил больше, отстранился, за ногу взял. Сейчас же привяжет! Что, прямо на животе? — Мне легче. Не надо, милый, — поспешно попросила Нела. Голос срывался на сип, но Карн понял, остановился. От него понесло нездоровым восторгом и надеждой. Нела подобралась и поклонилась прямо на кровати. — О! Я счастлив, Нелари. По плечу погладил, потом вцепился так, что вскрик вырвался. «Ничего, пройдет. Это помогает от приступов. Должно помочь». — Сегодня ужасный день. Раз тебе легче — помни мне плечи и спину, я очень скучал по этому. Ноет. «Лучше не знать, что произошло». Карн обратился в истинный облик — волосы укоротились и побелели, кожа стала сухой и тонкой, будто бумага, щетина проступила. Он снял рубашку, обнажая покрытое шрамами исхудавшее, но еще сильное тело. Каждый раз, когда он из облика пышущего здоровьем обворожительного красавца обращался в предсмертный, Нела испытывала невольный трепет. Настоящий. Этот Карн настоящий. «Сколько он страдал при жизни?» — Много. Но после смерти еще больше. Карн лег. Нела забралась сверху, тронула между лопаток — он любил там, место соединения Источника с телом ныло. — Хорошо… У тебя славные руки, Нелари. Мнешь, и проходит. Особенно раньше, когда с энергией еще могла. Нела улыбнулась. «Странно, что не зажило — благословила же, и Карн переработал души. Но все равно шрамы ноют, и это пугает. Интересно, а у меня заживет до конца или вернется?» — Место связи у всех мертвых ноет, а я еще покалечился при жизни, и все это напоминает о себе. Когда ты разминаешь, сразу легче. Ломота уходит, и кажется, что чувствуется давно забытое тепло. Он был похож на довольного кота. Папочку напоминал, он был таким же счастливым, когда ноги ему разотрешь-разомнешь, разве что не мурчал. Приятно дарить счастье. Подумалось, что Карн даже несмотря на шрамы и седину стариком не выглядел. Кожа не дряблая, не висела. Да, обветрилась на лице и руках, но на теле под рубашкой свежая. Тоже рано умер. «Наверное, глупо выглядеть многие тысячи лет одинаково. Но Карн хотя бы умер взрослым, а я девушкой, едва достигшей брачного возраста». — Самый прекрасный возраст! — возразил Карн. В груди заныло. Нела прикоснулась, вздохнула. Хотелось жить, даже если возраст станет не самым прекрасным. «Мне бы сейчас уже было, получается… Хм… Нет, еще даже не столько, сколько папе с мамой, когда появилась я. Странно быть Ловом, который младше многих элькринов. Даже не успела попробовать взрослой жизни, детство только и было. Юность не помню почти, а что помню, вспоминать не хочется». — У всех так было, никто не хочет вспоминать. У тебя хотя бы детство было счастливым. А на нас всю жизнь охотились, приходилось прятаться, бежать, скрываться. Так хотелось просто пожить, как все. Завести семью, заняться любимым делом, вырастить детей. Почему другие счастливы за наш счет, Нелари? Разве это справедливо? — Новый Эрв открыт для всех. Хорошо, что нашли место, где можно жить и эньекам, и обычным элькринам. — Мы и есть обычные элькрины! Это остальные от ослабышей со смешанной кровью, настоящие элькрины — это мы. Никакие мы не эньеки, обладать Источником — норма. Нела не стала спорить. «Карн прав, конечно, нас такими придумали. Но сейчас у большинства нет Источников. Источник мне самой не принес ничего, кроме страданий, да и другим Ловам тоже. И Си из-за него страдает. Эйр непонятно, не жаловался, вроде, но в детстве сильно болел. Кай маленький пока что, и я его совсем не вижу — тоже из-за Источника. Но в любом случае, девочкам Источник точно не нужен, иначе как деток заводить? Элькринов придумали неполноценными, тут уже ничего не поделать. Может, Карн и пострадал, может, и не стоило истреблять носителей Источников, но ведь на самом деле гораздо проще, когда такого в теле нет». — Я хочу, чтобы мир был для всех. Хочу, чтобы наш народ жил. Наш, а не только те предатели, что отказались от своей природы. «А женщинам как быть? Умирать, как мне?» Руки дрогнули. Очень хотелось жить. «Да, Карна и других Ловов притесняли, но ведь тогда и времена были другие. Меня никто не обижал из-за Источника. Правда, я мало с кем была знакома, ну и что? Почему я должна была умереть, да еще и совсем юной, чтобы дать жизнь? Да, если кто-то уже родился с Источником, то что теперь, не убивать же, тем более баланс нового мира позволяет. Но как можно называть предателями тех, кто Источник не хотел и смешал свою кровь с другими расами? Или просто влюбился, может быть. Вон Гай тоже на эльфийке женился, что такого?» — Женщины нашей семьи, Нелари, будут готовы к этому выбору. В нашей семье многие девушки уже стали матерями. «Сами ли?» — Семья заботится. Мы рассекаем девочкам связующую душу и тело нить до зрелости Источника, чтобы они могли ухаживать за своими детьми и не навредить им. «Девочки растут уже мертвыми, получается. Растут ли? Хотя в живом теле все равно лучше, чем призраком». — Тело растет нормально. Мертвые хуже учатся, правда, но правильное воспитание помогает сгладить этот недостаток. По коже прошел холодок. Нела старалась больше не думать ни о чем, только мяла спину, пытаясь спрятаться от страха. Но мысли все равно лезли в голову. Мир, в котором девочки обречены быть мертвыми, казался бредом. «Но тогда получается, что и я живу в бреду? Что лучше, пожить дольше и умереть, или поменьше, и иметь возможность возиться со своими детьми? А как же та радость, чувство всесилия и счастья, что испытываешь при созревании Источника? Как можно лишить ребенка этого? Что ценнее? Почему нужно выбирать?» — Не нужно выбирать, Нелари, все уже решено. Нужно просто правильно воспитать, подготовить. Все девушки с Источником в Семье ждут того дня, когда смогут подарить жизнь. «А Си?» — Ее выбор тяжелее. «Хочу, чтобы она жила. Я не успела, пусть хотя бы она поживет». — Дитя ты еще, Нелари. Но ничего, возможно, придет время, когда и ты поймешь, что это наилучший выход. Хотя, скорее всего, ты навсегда останешься глупенькой молоденькой девушкой, как в день нашей свадьбы. Но это ничего. Я познакомлю тебя с женщинами нашей семьи. Быть может, их пример утешит тебя. Думать не хотелось, но мысли о несчастных калеках родились в голове, вызывали ужас, панику и дрожь. Карн больше ничего не говорил, только улыбался, нежась в руках. Хотелось плакать. Забрать малюток-эньек и убежать куда-нибудь. Спрятаться. Что лучше, Нела не знала. Но точно не хотела, чтобы девочки умирали.