Логово для чудовища

С приходом осени и ливней Элвин ожил. Мастерил, эльфийскому учил, улыбался, трещал без умолку. Отлегло. Все еще хотелось увезти Элвина в Ледяную пещеру на следующее лето, но теперь уже узнавать не срочно. Можно подождать еще. Продумать все. А пока смотреть, как забавно Элвин дергает смуглым ухом, трещит, хитро улыбается. — Уже совсем хорошо получается, богиня, — похвалил он. «Я уже даже не помню, что сказала. Но надо учить эльфийский, без него сложно. Не могу же я доверить все закупки Элвину, вдруг он на лето начнет уезжать из столицы?» Юру посмотрела на полки с эльфийскими товарами. «Места мало. Расшириться бы. Может, спросить у мамы о тех кристаллах, что она занимала у меня? Но есть ли смысл, если я не знаю, останусь в столице или перееду с Элвином? Нет, я не смогу жить в Ледяной пещере. Но смогу ли я жить без Элвина?» — Как же я тебя люблю, — со вздохом произнесла Юру на эльфийском и обняла Элвина. — Я тоже, богиня, — ответил он. «Почему он теплый, как и я, но ему плохо в жару и хорошо в холод?» — в очередной раз спросила себя Юру. Колокольчик зазвенел, и Юру отстранилась. — Приветствую! — она поклонилась и беглым взглядом оценила покупателей. Несколько мужчин очень разного возраста — от в основном молодых, до зрелых и явно пожилого, старше дедушки, наверное. Друзья, что ли? Странная компания. Одежки рыжие. По памяти у служителей Эйрола обычно если кристаллы и появлялись, то исчезали быстро. Значит, либо поглазеть пришли, либо оставить всю получку, столько, что неловко думать, как потом им жить придется. Но об этом беспокоиться не стоило, они все равно найдут, где кристаллы потратить. И лучше уж здесь, чем в питейной. — Красавица, вот ведь чудо какая! Повезло тебе с женой, ушастый, — работяга заулыбался. — Настоящая богиня! — с гордостью вскинул нос Элвин, грудь выпятил. Юру отметила, что одежка потертая, особенно на коленях и рукавах. А потом увидела знакомый инструмент, торчавший из-за спины — странную рейку, как у папы. И очень характерно оттянутые карманы. «Строители получку пришли тратить», — безошибочно определила она, и сердце забилось быстрее. Потянуло по старой памяти скорее прибежать к папиному мешку и спрятать получше столько кристаллов, сколько получится, пока мама отвлекает. Или отвлечь самой. Но папы рядом не было, потому придется «спасать» кристаллы совсем другим способом. «Давай, думай. Что им нужно?» Ботинки выглядели потрепанными, сквозь ткань проглядывала деревянная подошва. И колени, наверное, хотелось бы защитить? А может, перчатки нужны? Или плащ на осень? Им, кажется, все нужно, все заношенное. — Обувку поудобнее ищете? — начала с самого востребованного в лавке. — Это можно было бы, слышал, тут лучший обувной мастер работает, — закивал тот, у которого ботинки были порваны сильнее. Юру покосилась на важно расправившего плечи Элвина, и едва сдержала смешок. — Это точно! — Попробуйте эти, очень удобные, гнутся вместе с ногой и легкие, — Элвин золотым потоком энергии спустил с полок ботинки. — Это для работы, в междумирье самый раз, а вот по мощеной улице ходить в них может быть твердовато. Для улицы вот эти с более толстой подошвой подойдут, как раз сезон. Юру затаила дыхание. Элвин общался. Вежливо объяснял то, что всегда раньше называл очевидным, но знал и видел только он и другие мастера. «Он научился. Не узнать даже, так вырос! Правда, если он научится продавать и сам, я стану больше для красоты. Так и не научилась вот так на глаз определять пока еще по ноге, какие модели предложить». Работяги из новой обуви вылезать не хотели, у зеркала крутились. От этого так захотелось вдруг вернуться в лавку матери, чтобы подбирать одежду, которая нравилась бы покупателям. С обувью сложнее, не получалось так. «Колени такие протертые, им бы штаны… Но я же не одежду продаю». Юру тряхнула головой, отгоняя грустные мысли. — Можно еще мягкие наколенники посмотреть, — предложила она. — В них намного удобнее работать. — И перчатки, — предложил Элвин и вытащил с полок. Юру с тоской проследила за потоком золотой энергии, несшим товар. Удобно, практично, но сама по старинке бегала до полок ногами. Контроль над энергией — еще один навык, который по щелчку пальцев не разовьешь, нужно много тренировок. А когда заниматься, если днем нужно просто подать товар самым быстрым способом, а вечером уже неохота? «Надо было в детстве не бегать от уроков деды, — с сожалением подумала Юру. — Он ведь всему этому учил! И колдовать, и по-эльфийски говорить, и… Он вообще учил хоть чему-то, что не пригодилось бы? Может, истории разве что. Но вдруг еще не настало время? Хотя чем может пригодиться история о том, как победили Хранителей? Или как мир разрушился? Теперь уже побеждать некого, да и прежнего мира нет». Работяги выглядели довольными. Элвину тоже вроде в радость — предлагал уже ремешки с хитрым видом, они перешучивались. — Я пойду папу проведаю, — смущенно пробормотала Юру и сбежала из лавки. «Эти эльфийские манеры! Как можно так просто говорить об интимном? И эти тоже, все эти их фантазии можно было оставить при себе! И вообще…» На улице было пасмурно. Кажется, снова дождь собирался. Подул холодный ветер, пробирая до костей. Юру зажала уши и мотнула головой. «Нет, я сейчас туда не вернусь! Родителей проведаю. Тем более что в дождь вряд ли будет много покупателей — Элвин без меня справится, время с родителями пообщаться будет». Заморосило. Юру метнулась к знакомому бурому крыльцу, дернула дверь — заперто. Ну еще бы, папа всегда осторожен. Через лавку придется идти, хотя с Мией видеться и неохота. «Может, постучать?» Юру постучала. Дверь распахнулась, папа обнял, расцеловал в обе щеки, колясь щетиной, втащил в дом. — Юру, радость моя! Папочка соскучился! У тебя все хорошо? Элвин тебя обидел? Сектанты… — папа сжал сильнее. — Все хорошо, пап, просто в гости зашла, — быстро ответила Юру. — Я рад. Папа отпустил. Выглядел таким же потрепанным, как и его коллеги, но в целом неплохо. Теней под глазами почти не видно, да, щетиной зарос — видимо, в последние дни ночевал на работе, — но в целом в порядке. Даже не особенно усталым выглядел. — Достроили что-то? — Да, частные врата в поселок. Папа помрачнел немного, будто вспомнил о чем-то нехорошем. «Надо отвлечь. Это может плохо кончиться». Мама подхватила папу под локоть, заглянула ему в глаза, хитро улыбнулась. Юру почувствовала себя лишней и со смущением отвернулась. Даже в невинных жестах мамы читался интимный подтекст, вспоминались эльфы. «Все они такие! Стыдно смотреть! Ладно, зато папа отвлечется». — Я пойду, чаю заварю, — бросила Юру и взбежала по лестнице. Щеки пылали. «Да что со мной? Мама просто дотронулась до папы, посмотрела на него. Я же взрослая уже, что такого? Тем более она эльфийка, для нее и посмелее что-нибудь было бы нормально». Некстати вспомнились бесстыже обжимавшиеся парочки Дира, и Юру тряхнула головой, отгоняя смущающие мысли. «Мама молодец, что хотя и выросла среди эльфов, среди элькринов хорошо прижилась, ничего лишнего о ней не слышала никогда. Всегда одета, вежлива, репутация нормальная, ничем не опозорила ни меня, ни папу». Юру прислонилась к стене в полутемном коридоре, вздохнула. Дождь монотонно стучал по крыше и стеклам. «Интересно, а что думала сама мама об элькринах, когда начала с ними жить? Наверное, ей было непросто. Мне сложно понять Элвина, например. Сложно понять маму. Стыдно смотреть по сторонам в Дире. Как она вообще решилась жить с другим народом? Тот же Элвин перебрался в столицу из-за жары Дира, но он не пытался сильно изменить образ жизни. Даже в пару выбрал ту, кого считал эльфийкой, я ведь похожа. Похожа… Наверное, в Дире я бы считалась эльфийкой даже — эльфы же не друиды, количество крови в каждом не считают. Ладно, я ведь чаю хотела сделать. У родителей спрошу потом, как они решили жить вместе». Было что-то особенное в знакомых стенах, скрипе полов, гостиной с мягким диваном и просторной кухне. «Все такое домашнее, уютное. Нет, здесь уже не мой дом, только родителей. Но все равно воспоминания теплые». Юру провела рукой по выщербленному дереву стола, аккуратно замазанному бурой краской. Сколько раз она отковыривала здесь щепки, когда не хотела учиться? Тогда это казалось незаметным, щепки маленькими, а теперь видно, что стол многое пережил. «Какой же он старый! Старше меня». Юру закинула в чайник листья, сушеные ягоды, залила водой и поставила на волшебный огонь. Потянуло с детства знакомым ароматом. «Дома все такое. Даже чай таким нигде больше не получается, здесь… э-э-э… родной, что ли, — подумала Юру, наблюдая за струйкой пара. — Ой, а чая хватит? Мама-то ладно, а вот папа только с работы. Дома не ночевал, судя по щетине, наверняка голоден». В коридоре послышались голоса сквозь шум дождя, и Юру обернулась. Захотелось обнять снова и маму, и папу. «Даже не думала, что так соскучусь. Давно не видела уже, хоть и рядом живем». — Даже и не замечал, что так голоден, пока кухню не увидел, — вздохнул папа и вошел. — Сегодня яйца с травами, — ответила мама. «Я даже трав не почуяла, странно», — засомневалась Юру, но мама достала из ящика блюдо, потушила бледно-зеленую руну времени на нем, и чарующий аромат пряностей разлился по кухне. Выглядело необычно — перемешанное со специями мелко порубленное мясо лежало в окружении ярких овощей, мелких яиц и пряных трав. «Как гнездышко», — подумала Юру. — «Дары врат», — представила блюдо мама и поставила на стол. Бурчание в папином животе заставило уши потеплеть. — Выглядит волшебно! Приятного аппетита, — похвалила Юру и потянулась к блюду. — Элвину тоже возьми, — напомнила мама. «Да ты только об Элвине и думаешь! Вообще-то это я твоя дочь!» — мысленно возмутилась Юру. Но блюдо было вкусным даже несмотря на мамину любовь к Элвину. Ругаться вместо еды не хотелось. Тем более что папа ел молча, быстро и останавливаться, похоже, не планировал. «Надо бы действительно Элвину отложить. Хотя он обойдется, пусть лучше папа нормально домашнюю еду поест, а не лепешки на стройке. Он заслужил, рецепт всегда у мамы спросить можно, а мясо и эти чудные овощи в поселке купить. Правда, пусть лучше Элвин в поселок идет, не переношу, как там к женщинам относятся», — поймала себя на мысли Юру. Папа все-таки остановился раньше, чем закончилось блюдо, откинулся на спинку стула и блаженно прикрыл глаза. — Как же хорошо дома! Не знаю, надолго ли отпустили, но счастлив. Сейчас бы попариться и поспать. Недельку поспать… «Он даже не вспомнил, что скоро праздник переселения», — мысленно выдохнула Юру. В дверь задолбили. Мама с подозрением посмотрела в коридор. — Легки на помине, — проворчал папа и неохотно поднялся. — Это из штаба, наверное. Сейчас открою… «Ты бы мог просто начать носить проводники хотя бы дома, — мысленно проворчала Юру. — А то вечно уйдешь — и связи никакой, потому и долбятся в дверь». Папа вышел. Помрачневшая мама прикрыла остатки блюда чарами времени, молча придвинула к Юру. — Мам, — осторожно спросила Юру. — А как вы с папой познакомились? Мама вздохнула и опустила взгляд. — Да как-как. Как-то. Время такое было, даже вспоминать не хочется. — А как решили пожениться, вместе жить? Мама замерла. — Ну… Я ему свое колечко сразу повесила, а он не понял ничего. Пропал, потом вернулся. А время такое… — мама вздохнула еще тяжелее. — Прибежал спустя несколько месяцев, ворвался в дом, вынес меня в междумирье, говорит, сейчас прорыв будет. Я только волшебный огонь и успела схватить. Ничего понять не успела — идет, несет. Потом говорит, что в убежище только жену может привести. А жену — это по элькринскому обычаю, видимо, колечко в ухе у них не считается. Я была не готова. Вроде бы и нравился страшно, но представь себе — клеймленой быть, как так, свободная эльфийка — и с отметиной на лбу, как вещь какая-то? Думала-думала. А он такой хороший был и совсем не понимал, что плохого в том, что предлагал. Смотрел своими щенячьими глазками, обруч свой мне отдал. Я решила, что раз влюбилась в элькрина, значит, так положено. По эльфийскому обычаю окольцевала, теперь и традиции его народа придется уважить, — мама сняла с головы обруч из рыжеватого дерева, посмотрела на него. Юру пожала плечами. — Это логично. — Знаешь, как стыдно было? — шепотом спросила мама и посмотрела с такой болью, будто выходить замуж — это что-то ненормальное. В сердце что-то дрогнуло. «Для мамы это действительно сложно. Кажется, даже сложнее, чем мне принять голых эльфов в Дире». Юру посмотрела на едва заметный шрам от руны Архи на лбу мамы. Очень хотелось сказать, что мама слишком драматизирует, что у всех так, что ничего такого в брачном ритуале нет. Но мама на самом деле терзалась. Как ее оставить? Юру подошла, обняла. — Я понимаю, что для тебя это было сложное решение, мам. И мама неожиданно всхлипнула, обняла в ответ. — Я тебя очень люблю, Юру. Ты такая хорошая девушка, добрая. Как папа твой. Но я рада, что ты все-таки с эльфом решила жить. И пусть сама Арна клеймленая, не понимаю всех этих рун, это же стыдно! — А ходить голой по городу не стыдно? — Ну ты сравнила — отсутствие одежды и клеймо! — фыркнула мама. — Тело же обычное, нормальное, что в нем стыдного? Юру тихо вздохнула. — Я тоже не понимаю, что такого в руне, мам. Но мне важно, что ты чувствуешь. Если ты чего-то не хочешь, для тебя что-то ненормально, тебе тяжело — ты всегда можешь поделиться со мной. Я поняла недавно, что мне было бы тяжело перебраться в Ледяную пещеру, да и в целом к эльфам. И осознала вдруг, что тебе среди элькринов тоже было непросто, наверное. — Тогда везде было непросто, — мама покачала головой. — А так… Элькрины странные в некоторых вещах. Но где бы я ни жила, я сама решаю, как это делать. Мой дом — мои правила. По своему народу, по речи, по праздникам скучаю иногда, конечно. Но это не потому что среди элькринов живу, а потому что сама выбираю поработать день или провести его с Гаем, если он дома, а не идти развлекаться в Дир. — Каким бы ни был мой дом, я не представляю, как жить в вечном холоде среди болтающих на непонятном языке, — Юру покачала головой. — Не живи. — Но Элвин был таким счастливым, когда мы пришли в пещеру летом. Ему там было бы лучше. — Выбор Элвина — это выбор Элвина, он не должен на тебя влиять. Да и насколько вижу, он в столице живет. — Да, но… — Не решай за него. Если захочет, переберется в пещеру на лето. Мама выглядела очень строгой. «Легко ей судить. Элвин летом не особенно похож на живого, если не в пещере. Я же люблю его и хочу, чтобы он был здоров и счастлив в любое время года. И расставаться не хочу. Не знаю, что и делать!» Юру отвернулась. — Я Элвина с детства знаю, — объяснила мама. — Он всегда был упрямым, и как бы ты ни хотела, за него не решишь, как ему лучше. Поэтому все, что ты можешь — принять его выбор и сделать свой. Сейчас до пещеры и Дира можно добраться намного быстрее и легче, чем раньше. Даже если Элвин уйдет на лето, навестить его несложно. Или сможешь в Дир перебраться, там совсем рядом. Но мне кажется, продавать эльфийские товары в столице намного прибыльнее. Вы с Элвином уже стали тем звеном, которое так нужно было всем — ты своя в столице, он в Дире. Ты знаешь, что нужно элькринам здесь, Элвин — что могут эльфы. — А почему ты сама не займешься продажей эльфийских товаров? — спросила Юру. — Мне нравится одежда. Всегда нравилась. Раньше из кожи и меха шила, вязала, теперь и другое продаю, — мама отчего-то отвела взгляд. — Мне тоже нравится одежда, — вздохнула Юру. — В обувной лавке я чувствую себя бесполезной. Я уже год там, но так и не освоилась до конца. — Разделяй талант продавца и мастера, — посоветовала мама. — Нормально не знать тонкостей работы другого. Но именно благодаря тебе товар эльфов, несмотря на высокую цену, стал успешным в столице. Именно ты создала образ, смогла преподнести, продать. Разве ты бы сама год назад купила ботинки за ту цену, за которую сейчас продаешь в лавке? А сегодня у вас раскупают их едва ли не вырывая из рук мастера. — Но Элвин намного лучше подбирает товар, больше знает. Зачем в лавке я? — Элвин не справился бы без тебя. Ты создала это место, именно ты. Из неопрятного склада непонятно чего за огромные кристаллы ты сделала магазин элитного товара, который хочется купить абсолютно всем, пусть даже на него придется копить. Знать о товаре меньше мастера абсолютно нормально. Ты же и об одежде намного меньше знаешь, о тканях, швах и вышивке, чем мастера из монастыря и квартала Архи. Но ты видишь, что нужно покупателю, и это главное для продавца. Юру растерянно моргнула. Мама обняла, погладила по спине. — Ты настоящее сокровище, Юру. Цени себя. С твоим талантом продается абсолютно все. — Ну уж, не все, — рассмеялась Юру. — А работу Элвина и продавать не надо, она сама справляется. Раз наденешь обувь — снимать не хочется. — Именно ты сделала ее такой, — возразила мама. — Вспомни, не ты ли помогла удешевить самые востребованные модели? Не ты ли помогла подстроить товар из дорогих материалов под вкусы тех, кто это мог бы такое купить? — Я? — удивилась Юру. — Ну… Ворчала только иногда, свое мнение высказывала. Элвин сам. — Это же очень важно! Элвин не разобрался бы сам, почему его товар не берут. Для него хороший материал, удобно носить — вот и все критерии. У него другие представления о красоте. Вкусы и ценности элькринов сильно отличаются от эльфийских. — Это точно, — улыбнулась Юру, вспоминая бесстыжих красавиц Дира. — Эх, что-то папа не идет. — Его на срочный заказ забрали, не слышала, что ли? — удивилась мама. — Не. Я же не эльфийка все-таки, чтобы отсюда слышать то, что происходит у входа в дом. Жалко, что папа снова ушел. Но хорошо, что успел хотя бы поесть нормально. — Это тоже его выбор, — объяснила мама и достала из-за пазухи рыжий мешочек, плотно набитый кристаллами. — Дело даже не в оплате. Гаю вечно кого-то спасать надо, работать ради общего блага, в этом весь он. Что поделать? Сердцу не прикажешь, какого полюбила, с таким и живу. Хорошо, что теперь хотя бы строит, а не по Гнилому лесу шатается. Спокойнее. — Работает на общее благо, как Критийре, — вспомнила Юру. — На дух не переношу этого, — помрачнела мама. — Папу любишь, а Критийре на дух не переносишь? — Они разные! Критийре — это эльф-бездельник. Он занимается только тем, что ему интересно. Даже если это нужно для него самого или для общего блага, он не будет делать того, что ему неинтересно. Но если ему это интересно, он сделает все, вложит весь свой талант, острый ум и начитанность всем подряд неизвестно ради чего. Да, он мечтает о всеобщем благе, мечтает сделать жизнь элькринов лучше. Но он может спокойно проектировать теплицы и волшебный водопровод, когда у ветхих бараков в темном квартале гниют стены и проваливается крыша. А Гай бросит все и побежит спасать совершенно незнакомых ему элькринов, если узнает о беде. — Да, я помню, папа вечно завалы разбирает зимой. — Он очень хороший. Добрый. Настоящий. — Но почему ты обвиняешь Критийре в том, что он не чинит бараки, а от папы такого не ждешь? Если так посмотреть, папа тоже спокойно строит дорогу, пока рушатся бараки. — Но ведь Критийре Глава! — А папа старейшина, к тому же строитель. — Это другое! Хотя… Наверное, я на самом деле строже к Критийре, потому что он эльф. Но он неправильный эльф! — Но он же не эльф. — Эльф! — Он не больше эльф, чем я, — развела руками Юру. — Больше. Но ты более правильный эльф, чем он. Работящая. А он бездельник. — Да как так-то! — с улыбкой покачала головой Юру. — Наверное, это нельзя объяснить рационально. Критийре делал то, что презирается среди эльфов, и не делал того, что ожидается от уважаемых эльфов. Поэтому даже несмотря на его талант… Не знаю. Не люблю его. Для меня он подстелившийся под друидов эльф-бездельник. Выгнали в шею его — и не жалко. Юру развела руками. «Мама предвзята. Я люблю дядюшку. Он приятный, благородный, красивый, талантливый — зачем мама придирается? Поискать таких надо! Мне конечно с Элвином лучше. Он не такой красивый, но очень близкий сердцу. Он проще, понятнее. А дядюшка — это все-таки дядюшка. Наверное, я люблю его все-таки как родственника, глубоко уважаю. А к Элвину тянет как к родственной душе, как к мужчине. Да что это я! Еще оправдываться перед мамой и самой собой только не хватало!» — Да Ловы с ним, с Критийре. Рада была увидеть, мам. Спасибо за угощение! — Элвину возьми. — Возьму-возьму. Юру подхватила блюдо, и мама устало улыбнулась, обруч надела, пряча руну на лбу. «У каждого свой выбор, это точно. И у мамы, и у меня, и у Элвина. Только иногда его так сложно сделать!»