Первая из Двенадцати Лун

***

      Для охотника такого ранга, как Гию, встреча с Низшей Луной, тем более с Пятой, не представляла сильной опасности. Несмотря на это, после миссии его вместе с другими участниками битвы на горе Натагума отправили в Поместье Бабочки, вотчину врачей организации. Разобравшись с тяжело раненными и требующих немедленного лечения охотниками, доктор обратил внимание на Томиоку. После быстрого осмотра никаких ран не обнаружилось, Столпа Воды отправили отдыхать.       В обычное время Томиока старался не задерживаться в поместье. Здесь всем командовали сестры Шинобу. Канаэ относилась к бывшему коллеге с добротой, проводить с ней время было приятно. Встречаться же лишний раз с Кочо Гию не хотел. Однако после битвы с Низшей Луной, столпы должны были представить подробный отчет. Предполагалось, что Кочо и Гию вместе проанализируют свои наблюдения и соберут в один документ во избежание путаницы.       На горе Натагума пострадало много людей. Все Поместье Бабочки стояло на ушах. Лекари пытались оказать помощь как можно большему количеству раненных и как можно скорее. У Кочо не было времени встретиться с Гию. Ему ничего не мешало подождать, но неожиданное открытие вмешалось в планы.       В первую встречу Томиока был так ошеломлен и сбит с толку, что пропустил слова Первой Луны мимо ушей. Теперь же диалог Танджиро Камадо и Руи навел Гию на простую, но гениальную идею. Демоны зачастую не путешествовали, предпочитая оставаться в местах, где были обращены. Перейти из одной деревни в другую еще ничего, но бегать по всей стране? Может быть Высшие Луны делали нечто подобное, но Танджиро Камадо отличался от других Лун.       Поздним вечером, когда все пациенты и работники Поместья Бабочки легли спать, Томиока сидел в гостевой комнате, резкими штрихами отмечая места на карте. Вспомнив слова Руи о горе, на которой якобы засел Первая Луна, и припомнив, что в первую встречу Танджиро ругал демона, зашедшего на его территорию, Гию сузил круг до относительно небольшой местности. Если теория верна, именно там находится гнездо –или лучше сказать дом — Первой Высшей Луны.       Утром первым делом Томиока пошел искать Шинобу, надеясь быстрее расправиться с обязанностями и отправиться на поиски. Почти в любое время Столпа Насекомого можно было найти в её лаборатории, где она занималась разработкой ядов. Никто в здравом уме, кроме помощников и старшей сестры, не стал бы туда заходить. Но Гию не хотел ждать.       Встреться в то утро ему кто-нибудь на пути, они бы поразились не типичному поведению Столпа Воды. Гию был взволнован, нетерпелив и воодушевлен. Для парня, демонстрирующего одно лишь холодное безразличие, подобное уже считалось невероятным.       К счастью, на пути Гию никого не встретил. Правда и Шинобу тоже найти не удалось. Вместо неё в лаборатории сидела Канаэ. Девушка записывала что-то в исследовательский дневник. Уйдя из столпов, она перестала заниматься активной борьбой, став главным врачом и ученым организации. Пусть таланта к созданию ядов Канаэ, в отличии от Шинобу, не имела, она все еще хорошо разбиралась в химии и могла помочь сестре, взяв на себя некоторые опыты и управление поместьем. — Доброе утро, Томиока-сан. Рада видеть вас, — заметив гостя, Канаэ отложила дела. — Доброе, Шинобу-сама не здесь? — сразу перешел к цели своего визита Томиока. — Вчера ночью её срочно вызвали на задание. Она сразу же ушла. — Я собираюсь уехать, но не могу, пока не сверю отчет с Шинобу, — без задней мысли выложил проблему Гию, точно зная, что бывший столп не обидится на такой сухой разговор. — Можете оставить мне, я передам.       Томиока кивнул и протянул Канаэ несколько листов, исписанных мелким, но разборчивым почерком. Мельком просмотрев написанное, старшая из сестер Кочо удовлетворенно кивнула. Прежде чем Гию успел выйти, Канаэ задержала его. — Прошу, Томиока-сан, мне нужно поговорить с вами.       Будь на её месте кто-то другой, та же Шинобу, запрос остался бы проигнорированным. Но Кочо Канаэ как никто другой заслуживала хотя бы вежливого отношения. Эта девушка, будучи еще очень молодой барышней сделала многое для организации, в конце концов пожертвовала здоровьем в битве с одной из Высших Лун. Друзей среди столпов — бывших в том числе — у Гию не было. Однако полностью избежать общения с другими охотниками никогда не удавалось. Кочо Канаэ на ряду с Ренгоку Кёджуро и, возможно, Химеджима Гёмеем, вежливые и милые люди, производили благоприятное впечатление на всех, с кем встречались хоть раз. Томиока не был исключением.       Взглядом указав на место возле себя, Канаэ откашлялась и сказала: — Насколько я знаю, на горе Натагума находилось два сильных демона. Пятая Низшая и Первая Высшая Луны.       Канаэ сохраняла нейтральный тон, но Томиока сразу понял, что речь пойдет не о профессиональных делах. — Официальный отчет не был опубликован, поэтому я могу полагаться только на слова сестры. Но Шинобу, — Канаэ замолчала на несколько мгновений, подбирая слова, — может быть предвзята. Вам же, Томиока-сан, уже доводилось встречаться с Первой Луной. Думаю, вы можете понять мой интерес.       Томиока слегка нахмурился. Он и сам не мог точно описать свои чувства от встречи в логове паучьего клана. Ситуация с Камадо Танджиро казалась слишком личной, слишком сложной, чтобы ею делиться. Демон, защищающий людей, демон, осознанно сделавший выбор не убивать. Это звучало безумно для любого столпа. Кроме Томиоки Гию. И, возможно, Кочо Канаэ. — Нечего рассказывать, Канаэ-сама. Первая Луна не вступал с нами в драку. Он убил Пятую Низшую Луну и ушел, когда Шинобу-сама попыталась на него напасть.       Именно это и произошло тогда. Гию не солгал. Он не умел хорошо рассказывать истории, и Канаэ должна была ожидать чего-то подобного. — Он сказал, что мы с Шинобу-самой похожи на его старых друзей, — неожиданно для себя добавил Томиока.       Возможно сыграл тот факт, что Гию находился в компании человека, имевшего опыт встречи с Первой Луной. Мало того, спасенного им. Канаэ могла понять бывшего коллегу как никто другой. — Понятно. Спасибо вам.       Бывшая Столп Цветка проводила Томиоку до выхода из поместья. У самых ворот она вновь обратилась к нему. — Как думаете, люди и демоны могут жить в мире? — Если демоны не будут есть людей, — незамедлительно повторил прежний ответ Гию. — Вы бы смогли жить рядом с демоном? — Канаэ пристально взглянула на Столпа Воды. Её глаза словно заглядывали в душу. — Если он желает стать человеком, я не могу его судить.       Не прощаясь, Томиока покинул Поместье Бабочки. Его путь лежал к горам, где когда-то он встретил Камадо Танджиро, чье имя тогда еще оставалось неизвестным, впервые.

***

      Фестиваль бога огня проводился каждый год, привлекая к себе жителей нескольких деревень. Люди жили возле гор, где испокон веков добывалось много угля. Скорее всего, именно наличие шахт принесло в это место верования о божествах, связанных с огнем. Насколько Томиока знал, изначально Фестиваль проводился только в маленькой деревушке, что у подножья одной из самых высоких гор. Позже праздники начали устраиваться и в соседних селениях. Так постепенно несколько традиций превратились в Фестиваль бога огня.       Главным событием праздника считался танец бога огня, исполняемый избранной группой танцоров поздним вечером. По легенде истинные мастера могли танцевать целый день до следующего, от заката до заката. Разумеется, простые деревенские парни и девушки повторить такое не могли.       Томиока не особо интересовался Фестивалем, но начать поиски с самой оживленной деревни показалось хорошей идей. Гию понимал, что демон вряд ли будет проводить время в месте, где каждый год собирается толпа народу. Камадо Танджиро оставался в тени долгое время, с чего бы ему светиться на деревенских праздниках.       Какого же было удивление Гию, когда среди танцоров он заметил знакомую фигуру.       Исполнители танца облачались в специальные наряды и вешали на лицо тканевую маску. В руках каждый держал специальный посох, украшенный красными талисманами в виде языков пламени. Со стороны все танцоры выглядели одинаково, но серьги ханафуда и красный отлив черных волос невозможно пропустить. Человек — демон, если Гию прав — двигался с грацией и уверенностью мастера, выполняя элемент за элементом без задержек, плавно и четко.       Томиока впервые наблюдал за танцем. Он не мог не заметить, что движения очень похожи на то, что разучивают мечники. Правда, среди всех танцоров только один правильно выполнял все части. Сходство становилось все яснее с каждой минутой, когда Гию наблюдал за праздником. К концу сомнений, что танец как-то связан с дыханиями мечников, не осталось.       Колокольчики, прикрепленные к нижней части посохов, звенят в такт. Движения скоординированные, почти синхронные. Каждый танцор по-своему прекрасен в своем стиле, похожим и отличающимся от остальных одновременно. Томиока мог поспорить, что почти видит всполохи огня, следующие за резкими движениями посохов.       Танец не имел конца. Закончив один круг движений, танцоры сразу начинают новый, не останавливаясь ни на секунду. Зрители не отвлекаются, неотрывно следя за завораживающим чудом, прозванным «танцем бога огня». Если бы не битва на горе Натагума, где Первая Луна продемонстрировал свои способности, Гию точно решил, что подвергся влиянию кровавой магии демонов. Оторвать взгляд от танцоров невозможно. Особенно от того, кто стоит в заднем ряду, наполовину прячась за более низкими юношами, танцующими впереди. Собранные в хвост волосы частично растрепались, падая неровными прядями прямо на белую маску. Камадо Танджиро это не волновало. Демон, чье существо должно было состоять из одной лишь ненависти и злобы, кружился в толпе людей, развлекая деревенских жителей, как будто это самая естественная вещь в мире.       Мимолетная, пугающая своей ясностью, мысль вдруг пронеслась в голове Гию.       «Если бы существовал Бог огня, то им бы был Камадо Танджиро»       Исполнители остановились. Толпа взорвалась аплодисментами. Фестиваль проходил каждый год, но жителям, похоже, никогда не надоедал танец.       Раздумывая, стоит ли идти искать показавшегося знакомым танцора или не стоит приставать к человеку, Томиока почти пропустил появление старого знакомого. Почти.       Присутствие, приглушенное, но ощутимое для того, кто знает, что искать, возникло справа. Гию обернулся. Предчувствие не обмануло. Мужчина в клетчатом хаори и серьгами ханафуда быстро приближался. Испорченный хвост распустили, волосы рассыпались по плечам, делая облик демона проще. Как обычный юноша, житель деревни, а не могущественное существо, прожившее не одно столетие. — Вот уже не подумал, что наша встреча с вами, Томиока —сан, произойдет так скоро. Вы специально искали меня?       В голосе Камадо Танджиро звучал смех. Демона развлекали обстоятельства встречи. — Камадо Танджиро, — коротко проронил Гию, бросив быстрый взгляд на хаори Первой Луны. Для сильного демона так быстро менять облик, очевидно, вполне нормально.       Словно прочитав его мысли, Первая Луна оглянулся на место, где недавно стояли танцоры, и, усмехнувшись, сказал: — Мне нравиться иногда присоединяться к празднику Фестиваля. Этот танец когда-то был важной частью истории моей семьи, а теперь превратился в достопримечательность. Не то чтобы я против.       Гию пожалел, что не разузнал больше информации об этом фестивале и конкретно о танце. С другой стороны, традиция появилась несколько десятилетий назад. Даже если предположить, что Первая Луна настолько молод, вряд ли информация о его прежней жизни как-то поможет охотникам. — Так зачем ты пришел сюда, Томиока-сан? — снова задал вопрос Камадо Танджиро. — Ояката-сама хотя бы знает, где ты?       Томиока не ответил ни на один из вопросов. Во многом потому что и сам не знал ответ. Или, скорее, не хотел признавать его. Как Столп Воды Томиока Гию имел некоторые обязанности перед организацией охотников. Подозрения, касающиеся местонахождения Первой Луны, должны были быть немедленно доставлены Оякато-саме и другим столпам. При поддержке нескольких сильных мечников возможно им удалось бы победить Высшую Луну. Вопреки здравому смыслу и долгу, Гию пришел один.       Ничего из этого не должно волновать демона. Ему же лучше, если рядом есть только один Столп Воды, далеко не самый сильный в организации. Хотел бы Томиока знать, почему в таком случае Первая Луна задает эти вопросы.       Красные глаза, сейчас выглядевшие естественными без вытянутых зрачков, неотрывно смотрели на Гию, как он сам совсем недавно на танцоров. Интерес, смешанный с раздражением и, удивительно, радостью, не оставлял места глупым предположениям о возможных дурных намереньях демона. Камадо Танджиро не собирался нападать. Снова.       Чувствуя непреодолимое, нелогичное и с любой из сторон бессмысленное желание оправдаться, само собой возникшее под тяжестью взгляда Первой Луны, Гию пояснил: — Ояката-сама знает, что я тебя ищу.       Скрывать что-то от главы организации было откровенно наивным и нецелесообразным занятием. С помощью своих воронов Кагай Убуяшики мог узнать об охотниках, своих «детях» все, что считал нужным. Он не вторгался в их личную жизнь и не искал того, на что не имел права, но обязательно бы остановил Гию, если бы тот захотел совершить что-то самоубийственно глупое. Очевидно встреча с Первой Луной не была таким делом в глазах главы организации. Этот факт заставил Томиоку задуматься, не знал ли Ояката-сама о Первой Луне нечто такое, к чему самому Гию только предстояло прийти. — Откуда ты знаешь Ояката-саму? — настороженно уточнил Гию.       О противостоянии Мудзана и семьи Убуяшики демоны отлично знали, но никто из них не называл главу организации как-то иначе чем «глава» или «Убуяшики». Только охотники использовали обращение «Ояката-сама». И Камадо Танджиро тоже.       Что-то в словах Столпа Воды позабавило Первую Луну. Он улыбнулся и, сдерживая смех, положил ладонь на рукоять клинка. Томиока дернулся, намереваясь защищаться, но демон не напал, лишь выдвинул меч из ножен на несколько сун, демонстрируя черный блестящий метал.       Прежде у Томиоки не было возможности хорошенько разглядеть оружие. Мешали темнота, другие люди и демоны. Теперь же, пусть Фестиваль и шумел вокруг радостными криками и смехом, ничего не мешало присмотреться к клинку демона. Выводы, сделанные еще на горе Натагума, подтвердились. На поясе Камадо висел ничирин. Из укрытия в листве Томиока не мог хорошо разглядеть сам клинок, но теперь ясно видел, что тот имел черный цвет. Мечники, владеющие черным ничирином, никогда не жили достаточно долго, чтобы свойства этого цвета могли быть изучены. В тот момент Томиока как никогда отчаянно жалел об этом.       Вопрос сорвался с губ быстрее, чем Гию мог контролировать. — Как охотник стал демоном?       Улыбка Первой Луны померкла. Он задвинул клинок обратно в ножны и указал в противоположный конец площади, где только недавно проходил танец. — В прошлый раз мы провели вместе не так много времени и не успели посмотреть на фейерверки. Почему бы не наверстать упущенное сегодня?       Томиока кивнул и позволил увести себя сквозь толпу к окраине деревни, туда, где протекала река. Возле воды собралось не так много людей, в основном старые и молодые пары, ищущие некое подобие уединения. Деревянный мост, освещенный бумажными фонарями, оставался безлюдным. Именно туда и направлялся Камадо.        Следовать за демоном — не очень умная затея, но Гию просто не видел причин отказывать. Он не чувствовал никакой угрозы и не хотел устраивать драку в разгар Фестиваля. Зачем, если Первая Луна никому не вредит?       Прозвучал хлопок — люди начали запускать фейерверки. Ночное небо раскрасилось брызгами всевозможных цветов. Залпы летели один за другим, вспыхивая все новыми и новыми красками. Живописное зрелище. — Так зачем Томиока-сан искал меня?       Гию повернул голову вбок и посмотрел на стоявшего Первую Луну. Его черты смягчились и наполнились радостью, ликованием, с детским восторгом Камадо разглядывал искры на небе. Сюрреалистичная картина: охотник и демон наслаждаются фейерверками, забыв о битве и черной пропасти тайн между ними.       Помолчав еще немного, позволив мирной тишине между ними увлечь себя, Томиока заговорил: — Наша организация борется с порождениями Мудзана. Охотники убивают демонов. В этом цель.       Наклонившись вперед, Камадо положил на перила моста локти и сцепил пальцы в замок. Стоя так, наклоняясь над рекой, Первая Луна еще больше напоминал обычного человека. На его месте легко представлялся кто-то другой. Юноша со шрамом на лице или невысокая девушка в цветастом кимоно. — Почему ты стал охотником?       Томиока поджал губы и не ответил. Он не поделился своей историей ни с кем, кроме Урокодаки и Ояката-самы. Сабито тоже все знал, но с тех пор никто не получил от Гию столько доверия, чтобы услышать причину его вступления в охотники. Вспоминать о прошлом — все равно что резать ножом старые раны. Если можно этого избежать, Томиока предпочел бы хранить молчание.       Кивнув чему-то своему, Камадо беззлобно усмехнулся. — Если я расскажу свою причину, ты расскажешь свою?       Не дав Гию ответить, Камадо начал рассказ: — Мою семью убил демон. Когда я пришел домой, обнаружил стены и пол, залитые кровью. А на земле тела младшей сестры, братьев, матери и отца. Самому младшему из них, Рокуте, едва исполнилось три.       Гию хорошо знал такие истории. Неизвестно, сколько таких семей были безжалостно убиты по всей стране. С каждым годом в организацию вступали все новые и новые охотники, рассказывающие о похожих, но уникальных для каждого из них трагедиях. Убитые старшие братья и сестры, защищающие младших до последнего вздоха. Родители, бросающиеся на демонов ради мимолетного шанса на побег детей. Сколько таких историй слышал Томиока? Много. И каждый раз не мог найти в своем сердце ни слова утешения. Невозможно забрать боль того, кто потерял в один момент всех, кого любил. Даже если очень хочется. — Моя сестра Незуко выжила, — продолжал Камадо. — К нашему счастью один знакомый мечник отца узнал о гибели нашей семьи и забрал нас. Узнав о моем желании отомстить, он принял меня в ученики. — И в итоге ты стал демоном. Хотел стать сильнее?       Непонятно откуда взявшийся гнев поднялся в душе охотника. Потеряв сестру, не сумев защитить друга, столько раз теряя товарищей на поле боя, Гию знал, какого это — чувствовать себя беспомощным, бессильным перед натиском жестокой судьбы. Когда страх липким комком оседает в груди, когда вина и скорбь свивают гнездо между ребер, у самого сердца, тогда кажется, что выхода нет. И именно в этот момент, когда собственная слабость встает перед тобой во всей красе, демон и предлагает присоединиться к ним. Томиока лично слышал о случаях, когда новички, не рассчитавшие сил, переоценившие свой дух, принимали предложение. Никто из них долго не прожил. Предательство — тяжкий грех. Возможно самый тяжелый из существующих.       Сердце болезненно сжалось. Каким же наивным был Гию, раз поверил, что демон действительно может быть если не хорошим, то не таким как все. Не монстром, не чудовищем. Разочарование тупым ножом резало душу до боли в груди.       Камадо не отрывал взгляд от реки. Кто-то из участников Фестиваля кинул в воду лепестки цветов, выделяющиеся на фоне темной глади, как звезды на небе. — Только так я мог защитить тех, кого люблю большего всего. В конце концов, какой смысл в силе, если с её помощью некого защищать.       Слова, готовые сорваться с языка, застряли в горле. Гнев испарился как небывало, утащив за собой все остальные эмоции. Блаженная, всепоглощающая пустота окутала разум. Прежде, Чем Томиока успел обдумать, слова против воли поднялись из сердца вверх и вылетели наружу, неся в себе искренность и старую кровавую горечь, и печаль. — Мою старшую сестру убили демоны, поэтому я стал охотником. Ничего особенного в истории нет. Все как у всех.       Резко повернув голову, Камадо сказал, наполняя голос непоколебимой уверенностью: — Не говори так. Твоя история заслуживает сочувствия, как и все другие. — Твоя тоже.       После этого охотник и демон еще несколько минут стояли в тишине. Томиока не знал, о чем размышлял Камадо, по лицу Первой Луны не удавалось ничего прочесть. Сам же Гию раздумывал, насколько достоверна история, рассказанная демоном. После обращения все воспоминания стираются. Однако охотники давно заметили, что чем сильнее демон, тем больше он помнит о своем прошлом. Чем меньше человеческого остается, тем явственней всплывает прошлое, напоминая о том, какого это: любить, смеяться, грустить и просто жить. — Так ты нападешь на меня? — неожиданно подал голос Камадо.       После некоторых раздумий, Гию ответил однозначно: — Нет.        Камадо выглядел удивленным. Он приподнял бровь и спросил с любопытством: — Разве это не твоя цель. Охотник должен убить демона. — Мы убиваем демонов, потому что они едят людей. Ты их не ешь.       Не найдя, что сказать в ответ, Камадо промолчал.       Чем дольше длилось молчание, тем больше появлялся шанс скорого побега Первой Луны. Пребывая в каком-то отчаянном нетерпении, Гию спросил: — Как ты думаешь, демоны и люди могут жить в мире?       Ответ последовал незамедлительно. — Нет.       Теперь настала пора Томиоки удивляться такому краткому и безапелляционному ответу. — Лишь немногие могут примириться со своей новой жизнью, большинство теряют себя сразу после обращения. Им нет места среди смертных, — пояснил Камадо, заметив непонимание на лице спутника. — Для тех же, чья сила воли и дух оказались крепче…       Камадо оттолкнулся от перил и выпрямился. Он взглянул на небо. Фейерверки давно закончились, только звезды остались украшать небосвод. — Нет ничего хорошего в том, чтобы быть демоном.       Первая Луна развернулся, намереваясь уйти. Напоследок, он обернулся и посмотрел в глаза Гию. Мудрость веков, спрятанная за вуалью печали и горя, светилась в красных глазах. — Если пожелаешь еще раз увидеть меня, спроси у местных о доме на призрачной горе.       Камадо Танджиро ушел. Томиока Гию не стал его останавливать.