Я хочу видеть тебя на коленях

Море, отражающее закат. Шум волн. Свист влажного ветра. Запах соли. Крики чаек где-то вдали. Красная жидкость, что окропляет песок и красит белую пену воды. Он решил, что было бы забавно закопать здесь где-нибудь труп, чтобы дети, играющие в песке, заметили обглоданные крабами кости. А когда их чокнутые мамаши подбегут к ним на звуки ужаса, то их визжащие писки достигнут аж города за территорией этого места. Тело случайного человека покоилось прямо рядом, под ногами, с выколотыми глазницами, тогда как Убийца стоял и равнодушно смотрел вдаль на уходящее солнце, лениво прокручивая в черепе воспоминания об удачной охоте и изредко ухмыляясь самому себе. Сзади послышались медленные шаги, что ворошили остывший песок. Скелет не вздрогнул и не удосужился оглянуться. Он узнает эту ауру из тысячи. Он знает, о чëм последует грядущий разговор. Второй скелет остановился в трëх шагах от него. Выражение его лица было нечитаемо, но убийца чувствовал своей спиной, знал, что ситуация огорчает второго. — Ты сделал это снова… — без лишних эмоций в голосе констатировал факт пришедший, — Твоя зависимость управляет твоей жизнью. Не ты. — его голос стал твëрже, с едва различимым упрëком. Скелет нахмурился. На лице убийцы же расплылась насмешливая ухмылка. — Не заливай мне эту чушь по новой. Я сам решаю, что мне делать. — непринуждëнно и с весельем вкрадчиво донëс он свою мысль. Рукоятку ножа в кармане сжали сильнее, готовясь в любой момент совершить нападение, если ему это покажется забавным, тогда как его поза и тело со стороны казались расслабленными. — Мы оба знаем, что это ложь. — он нахмурился сильнее, жалостливо взглянул на мëртвое тело и на самого преступника, отчаянно вздыхая, — Я могу помочь тебе преодолеть это, Киллер. Могу помочь тебе не сорваться. Начать новую жизнь. Ты сможешь измениться, если постараешься. Прошу, только доверься мне… Его речь прервал чужой нервный смешок. Он молчал ещë пять долгих, мучительно нетерпеливых секунд, пока собеседник откровенно не засмеялся, нервно, истерично, насмешливо. Черноглазый резко обернулся на пятках всем корпусом к другому скелету, наблюдая разномастные зрачки и нервные искры пламени, сменяющие свой цвет каждые несколько секунд, из разбитого черепа. — Я контролирую свою жизнь. — твëрдо, с ухмылкой на лице прогремел его голос, и парень сделал уверенный шаг навстречу, — Я делаю то, что хочу и когда хочу. — ещë один шаг вперëд, — Я такой, какой я есть, и меня всë в этом устраивает, — шаг, — Я не желаю меняться, и ты не способен повлиять на это. В конце концов, кем ты себя возомнил? Дыхание светлого скелета сбилось. Он нервно и отрывисто вздохнул, а его взгляд стал невыносимо сочувствующим и болезненным. Настолько, что хотелось искалечить его глазницы, вырвать зрачки с корнем, если бы то только было возможно, расквасить это лицо, чтобы ни единая эмоция не могла пробиться сквозь это месиво. — Я хочу для тебя только лучшего, Килл… — еле дыша, почти шепотом сказал он, делая ответный шаг вперëд, — Хочу, чтобы ты был счастливым. Счастлив ли ты там, где находишься? Делает ли тебя счастливым то, что ты делаешь? Пламя сменилось на насыщенный синий цвет, отражая не специфику людской души, но эмоции носящего не одну душу скелета. Лицо Киллера приняло такую гримасу, какую Колор не помнит, чтобы видел раньше. Привычно натянутая улыбка, но этот взгляд… взгляд обречëнного монстра. Он делает последний шаг вперед, сталкиваясь с — кем бы он ему ни приходился — другим скелетом почти что вплотную и поднимая упрямый взгляд глазниц на глазницы другого. Казалось бы уверенно поднимает свою руку, укладывая ту с деланной издевкой на подбородок более высокого монстра, заставляя ответно смотреть на него. Но он не был так уверен внутри. Он не издевался и не смеялся. — Я конченый. — вкрадчиво и без лишних подтекстов доносит убийца свою мысль, — Моя жизнь обречена. У меня нет путей ни назад, ни в какую-либо другую сторону. Мой конец предопределëн. И не смей спорить. Во мне нет ни капли сил или желания что-либо менять. Я обрëл то, на что не смел и надеяться. И я не потеряю это хотя бы из чувства благодарности, частицы которого ещё остались в моей мëртвой душе. — цветастый рьяно хотел перебить собеседника, уже было открыв рот, как ему помешала цепкая фаланга пальца, что подпирала подбородок, но теперь заткнула ему рот мягким движением, — Хватит уже болтать. Я слишком устал от всего этого дерьма. Черноглазый приподнимается на цыпочки, чтобы тут же впиться уверенным поцелуем в рот напротив. А второй… просто не способен ему отказать. Никогда не мог. Потому Колор приобнимает Киллера за спину, в районе лопаток, охотно отвечая на поцелуй, в коем ощущалась незримая печаль обоих монстров. — Если тебе больше нечего мне предложить помимо бесполезной болтовни, то можешь проваливать. — выдохнул черноглазый, отстраняясь на какие-то пару сантиметров, — Если же есть что-то ещë — то вперëд, мои время и терпение ограничены даже для тебя. — Килл… — нечто внутри монстра болезненно сжимается. Родную душу неприятно колет изнутри, и казалось, будто души убитых невинных детей вторят этому разочарованию в собственных силах. Он с тяжëлым вздохом опускается лбом на чужое плечо, вдыхая запах парня, пропитанный кровью и прахом, — Если ты не изменишься, рано или поздно мы столкнëмся как разные стороны баррикад. Я не хочу этого, ты понимаешь? — Я знаю. — черноглазый помолчал, натягивая спокойное выражение лица, хотя нахмуренные надгробные дуги не могли скрыть его эмоций, и аккуратно уложил руку на доверчиво поставленном ему черепе, также наклоняясь и вдыхая чужой запах героизма и ненужной доброты. — Я знаю. И буду готов к этому. Ведь я уже на дне.

***

Это были те далëкие времена, когда каждый был обязан показывать свои силу и власть во всей красе. Ради выживания, ради статуса, ради величия. Эррор держался особенно настороженно, разрушал каждые несколько дней множество Миров, был грубым, язвительным и самодовольным, непрочь убить каждого, кто встанет у него на пути, угрожал убийством всем, даже самым сильным и внушительным существам, что путались у него под ногами. Найтмер вечно ходил весь из себя властный командир, захватчик Мультивселенной, Лорд тьмы и кошмаров, что опускал целые Миры на колени, любил наблюдать за чужими страданиями и пошёл бы на любые жестокости ради своей гордости и чести. Их отношения с Эррором были, мягко говоря, холодными. Часто они встревали в перепалки из-за различности целей и мировоззрений. Эррор доводил подчинëнных Мара до предсмертного состояния, самого Кошмара нередко оставлял с переломанными костями и без значительного количества щупалец. Мар же в ответ также нещадно избивал его и мучил своими способностями его психику и эмоциональную составляющую, заставлял мучиться кошмарами по ночам. Найтмер не сразу додумался предложить Разрушителю союз. Когда понял, что не редко проигрывает Миры Звëздным, когда всë чаще замечал, как Рор проигрывает Защитнику Миров, что уже был в полноценной команде трио защитников. Состояние Кошмара по-прежнему давало сбои, но он уже достаточно контролировал себя, чтобы вести какие никакие, но политические дела и переговоры. Он настаивал на том, что вместе они смогут одолеть общих противников. И когда со всеми врагами будет покончено, тогда они уж решат, как быть с их личными делами. Если Эррор так и не уничтожит всю Мультивселенную, они будут работать так, чтобы всем было выгодно. Дестрой отказывался. Долгие долгие годы. Это было слишком мерзким для него и его гордости. Он считал, что справится со всеми проблемами и своей работой сам, что он достаточно силëн, чтобы победить. А жалкие аномалии должны быть уничтожены, и опускаться до их уровня — всë-равно, что показать свою слабость. Так и продолжались их перепалки на три фронта. Двое Звëздных начали помогать и своему дружку-Защитнику, чтобы защищать Миры от Эррора. Тогда его поражения участились. Как бы он ни изворачивался, каким бы сильным ни становился — враги также становились сильнее и изворотливее. Наблюдать их победные ухмылки было тошнотворно. Впервые он понял, что не справляется. Голоса причиняли всë больше боли, их жажда уничтожить не удавшиеся экземпляры только росла. И он не справлялся. В то время как Мар продолжал настаивать на своëм, предлагать союз, убежище, медикаменты и комфорт. Миров становилось всë больше. Мультивселенная растягивалась до упора. Его собственный гнев нарастал до предела, его истерики и нервозность из-за поражений участились. И он принял решение. Со всем чувством превосходства, небрежностью и недовольством, он принял предложение так, будто он делает кому-то одолжение, и все должны быть ему за это благодарны. Они стали иногда мелькать все вместе на поле боя. По договору Мар предупреждал Глюка, когда собирается подчинить очередной Мир, а Эррор того, что собирается уничтожить. Вид удивленных, удручëнных и боязливых лиц противников позволял наконец-то вздохнуть с облегчением, натянуть едкую усмешку и смеяться им в лицо во время боя и после каждой победы. Сила была на их стороне. Они побеждали всë чаще, учась помогать друг другу и планировать совместные тактики боя. Звëздные проигрывали. С каждым поражением их дух и вера гасли, и этот факт приносил неимоверное наслаждение тëмным душам. Эррор доверял Кошмару всë больше. Мар выглядел так, будто правда благодарен Глюку за сотрудничество, принял его условия о полной свободе. Никто не заставлял программиста делать что-либо против его воли, никто не удерживал его в замке, хотя и предоставили место, в котором он мог бывать, сколько душе угодно, и делать в своей комнате всë, что тот только захочет. Глюк имел право затыкать приспешников Мара любыми методами, если те начинали наглеть и язвить, и Кошмар не возражал, не позволяя вольностей и себе. Эррор мог пополнить очки здоровья в банде, начал принимать от них помощь. Мог хранить еду и готовить на их территории, проводить там свой досуг и следить за дурачествами этих идиотов. Это было… занятно. Присоединяться к ним, когда те устраивали ночные посиделки за теликом. Изредко играть с ними в карты или прочую ерунду, смеяться, когда те стебали друг друга и доводили своего босса до гнева, а тот в отместку наказывал их и причитал. Ооо, лицо самого Кошмара Мультивëрса, когда тот отчитывал своих дуралеев, как какая-то мамочка — просто умора. Мар первым пытался завести диалог. И со временем они начали не просто изредка перекидываться парой фраз. Оказывается, Найтмеру и Эррору нравится читать детективы. Они оба любили тишину и спокойствие. Оба ненавидели своих противников и стремились к своей цели. Оба в прошлом сталкивались с болью и предательством, пережили то, что сломало и изменило их. Но они оба были готовы продолжать своë дело даже ценой своих жизней. Они могли рассуждать на различные темы. Могли комфортно сидеть в тишине друг с другом. Могли молча смотреть на звëзды и думать о своëм. Пить вместе кофе и какао, спокойно обсуждая их дальнейшие планы. Они нашли друг в друге не только надëжных союзников, но и понимание, интересных собеседников, доверие. Временами они вместе неспешно прогуливались по Альтернативам. Читали вместе книжки. Эррор пытался научить его вязать, а Мар показал ему, как играет на пианино его любимую классику. Пили вдвоëм на балконе вино, под звëздным небом, обдуваемые прохладным ветром. Парни также начали признавать и уважать его, говорили, что это довольно круто, что Разрушитель присоединился к ним. А он всë меньше злился на их подколы, понимая, что тем нечем себя занять, а все шутки несерьëзны и сказаны не с целью задеть. И всë это было только ради сотрудничества в битвах? В их редких грубых фразах говорилось, что да. Всë ради победы в боях. Остальное — лишь бонусы или вынужденные меры. Но если Эррор действительно начал раскрываться. Принимать себя таким, какой он есть, понимать, что и его приняли таким, что тешило его самолюбие и одновременно разливалось теплом в грудной клетке. Искренне смеяться и даже улыбаться. Ценить то, что имеет, привязываться к остальным, пусть и отрицая это как перед ними, так и себе, но всë же правда ожидая минуты, когда сможет вернуться к ним и весело провести с ними время, где бы он ни был. Верить, что нашëл нечто большее, чем просто союзников… Найтмеру этого становилось мало. Эррор продолжал горделиво проводить большую часть времени в Анти-пустоте, а не в его замке, где он всегда был бы на виду. Эррор отказывался отчитываться обо всех своих действиях. Эррор продолжал иногда срываться на грубость и хамство, пренебрежительное отношение к Лорду Кошмаров. И Мара это бесило. Он был обязан всë контролировать. Он желал, чтобы ему подчинялись, а не делали ему одолжение. Он хотел, чтобы все и каждый принадлежали ему. Найтмер терпел долго. Позволишь себе грубость с Разрушителем — его злость возрастëт десятикратно. Их союз и так казался хлипким, готовым разорваться из-за любой оплошности. Слишком уж часто Глюк на что-то жаловался. Хотя его так и хотелось иногда заткнуть в эти моменты, но он сдерживался. — Эррор, я бы хотел, чтобы ты переселился в замок на постоянной основе. Так я буду спокойнее за то, что мы на одной стороне. — С хера ли я должен это делать? Я вольная птица — где хочу, там и живу. — Эррор, не мог бы ты отчитываться об Альтернативах, которые разрушаешь? И почему ты вообще иногда делаешь это без моего ведома? — Тебя ебëт?! Я тебе ничем не обязан, Кальмар. Но в какой-то момент терпение Кошмара лопнуло. И он с чего-то решил, что если «прижмëт к стенке» нерадивого союзника и выскажет ему всë, что он о нëм думает, то у того не будет выбора, кроме как подчиниться.

***

Разрушитель Миров снова, спустя столь долгий срок, стоит на территории этой Альтернативы. В его глазницах горит решимость, в то время как руки невольно подрагивают в желании плюнуть на затею и уйти. Во-первых: он должен хоть каким-то образом контролировать действия имеющих внушительные силы аномалий, чтобы те не создавали проблем. В их число, к сожалению, входит Найтмер. Он не должен соваться туда, куда ему не следует, сильно влиять на баланс и приводить Мультивселенную к точке невозврата. Во-вторых: он считал, что с ним стоит поговорить. Взглянуть в эти мерзкие глазницы и услышать, что на этот раз ему скажут. Хватит ли Кошмару мозгов хотябы в этот раз извиниться, если ему так важен был этот союз? Или ему настолько плевать? И так, скелет собирается с духом. И идëт в сторону замка Хевентейл. В то время как воспоминания о том дне подымаются в его черепе, так и мельтеша перед глазницами. С каждым шагом он вспоминал каждое действие, каждое слово, что было произнесено.

***

Битва выдалась довольно жаркой. Никто из противников не хотел отдавать Вселенную другому. Каждый бился нещадно. Защитник Миров погиб. Остальные сильно изранены, другие защитнички в предсмертном состоянии. Битва закончилась победой Кошмаров. На лице каждого из них сияли победные ухмылки. Парни Мара радовались как малые дети, честное слово. Биться пол дня напролëт, но это стоило потраченных сил. Этот Мир достался в распоряжение Кошмара. Следующая битва должна была закончиться разрушением Мира. Парни залетали в замок, весело щебеча и обсуждая бой. Кошмар, довольный и гордый как собой, так и своей командой, восседал на своëм привычном месте, с удовольствием слушая возгласы остальных. Добытого негатива было более, чем достаточно, чтобы их позитив не раздражал его. — Молодец, Эррор! — Круто ты уделал эту Кляксу, Рор! Гордимся. — бросали свои радостные комментарии бэд гайсы, проходя мимо уставшего и довольного Разрушителя, аккуратно теребя того в признательности и поддержке за плечо, на что тот когда-то дал разрешение после практики касаний. Эррор удивлялся. Он благодарно кивал и улыбался. Он был доволен. Он чувствовал себя как дома. — Спасибо, Эррор. Это было неплохо. — непринужденно и как бы невзначай бросил Мар, властно ухмыляясь. На что Эррор бросил ему насмешливый взгляд, гордо ухмыляясь и поднимая череп, соглашаясь со своим превосходством. Парни помогали друг другу с лечением, перебинтовывая все раненые кости, использовали зелëную магию. Эррор не любил обнажать свои кости даже для лечения, предпочитая вылизывать свои раны в гордом одиночестве. Но в этот раз, под настойчивые предложения помочь аккуратно перебинтовать рëбра от парней, он согласился. Парням уже вдоль и поперëк отбило смущение на подобные действия ещë в первый год их сотрудничества. Они постоянно помогали друг другу с ранами. Эррору не было настолько пофиг. Но он доверял им. Касания Найтмера почему-то не вызывали столь ярой реакции гаптофобии. Они убедились в этом когда-то после случайного касания руками, затем и после намеренного прикосновения друг к другу. Любопытство было выше нежелания это делать, эмоции же Мара были в тот момент нечитаемы. И они коснулись друг друга ладонями рук. Болезненная волна лагов не последовала, лишь лëгкое жжение, вызванное остатками недоверия со стороны Разрушителя. Так они стали изредка касаться друг друга в поддержке или когда вели душевный разговор. Потому раненые рëбра Глюку перебинтовывал лично Найтмер. И, к сожалению, вечно отводящий взгляд Рор не заметил на себе пристального взгляда синего зрачка. Целый ящик бутылок с выпивкой уже разместился на столе, и парни тут же позволили себе, после одобрения босса, пригубить первые напитки алкоголя. Эррор и Найтмер присоединились к ним сразу же, как смогли. Оба сидели по бокам от дивана, каждый в Своëм кресле, тогда как остальные уместились на диване. Они болтали обо всëм подряд, шутили, играли во всë, что только приходило им на ум. Карточные, настольные, словесные игры. Игры с алкоголем, караоке. В этот день хотелось оторваться от души. Во время игры «я никогда не» парни выудили у Эррора информацию о том, что тот уже не был девственником. После удивлëнного гудения, они решили, что имеют право расспросить Рора обо всех подробностях, что и пытались сделать, тогда как Глюк, смущаясь всë больше, посылал их на три буквы. Без особой агрессии, но с так привычными ему угрозами. И только Найтмер всë это время молчал, чему-то ухмыляясь. Эррор уже чувствовал, как расплывается зрение и подкашиваются ноги от передоза алкоголя. Не часто ему удавалось так накидываться. И пока остальные только больше веселились, ему пришла лучшая мысль в череп — уйти на балкон на втором этаже, где они иногда болтали с Маром, подышать свежим воздухом. Кое-кто тут же заметил его уход. И не упустил возможность последовать за ним, хотя и сам был в не лучшем состоянии.

***

Чернокостный заходит в здание прямо с парадного входа. Окидывает равнодушным взглядом каждого, кто находился в гостиной. Парни удивлëнно прогудели и ахнули, Киллеру даже хватило наглости присвистнуть. — Эррор? Неожиданно видеть тебя здесь… — начал всë ещë удивлëнный и обеспокоенный Хороор, — Ты в порядке? Что-то случилось? Во взгляде Глюка лишь на миг промелькнуло сожаление. Всë ещë переживают за него… Но он тут же вернул себе хладнокровие. — Найтмер у себя? — нейтральным тоном задал он вопрос. Парни обеспокоенно переглянулись и неуверенно кивнули. Рор кивнул им в ответ, направляясь на второй этаж по заученным наизусть коридорам. Он не мог и не хотел начинать разговоры сейчас. Иначе будет сложнее уйти. Да и не было ни малейшего желания ловить на себе потом язвительный взгляд Кошмара. «Уже соскучился, Эррор?» Фу. Отвратительно. Как же хочется хотя бы кратко узнать, в порядке ли они… Но есть дело поважнее. Разрушитель медлит пару секунд перед дверью. И заходит внутрь без стука, бесстрасным и равнодушным взглядом окидывая кабинет и его владельца, пока руки в карманах сжимались в кулаки, готовые в любой момент схватиться за оружие и убить. Мар вальяжно восседал в кожаном кресле, смотря в сторону и размышляя о чëм-то своëм, всего во второй раз на памяти Глюка закинув ноги на собственный стол, попивая красное вино, бутылка от которого, лежащая рядом на столе, уже была наполовину пуста. Рядом с ней, видимо в очереди, стояла бутылка виски. Кинув ленивый взгляд на Разрушителя, Мар усмехнулся уголком рта, приподнимая бокал в приглашающем движении. Раньше они часто пили вместе. Но сейчас, видеть Кошмара под алкоголем это всë рано, что ловить болезненные триггеры. Но он ведь теперь знает, что может его ожидать. Он ни за что не позволит себе расслабиться. Ради чего он вообще сюда пришёл? Эррор уже не понимал. Какие чувства двигали им в тот момент, когда он принял решение явиться сюда? Рор медленно пододвигает к столу стул-кресло. Привычно достаëт из распахнутого настежь шкафчика второй бокал. Присаживается на своë место, не отнимая холодного и напряжëнного взгляда от бывшего союзника. Мар даже сам непринуждённо налил ему пол бокала вина, снова отводя ленивый взгляд в сторону. И что за дерьмо у этого придурка опять произошло? В прошлый раз Мар бухал с таким видом, когда его бросил Чино. — Что, опять где-то накосячил? — грубым и пофигистичным тоном спросил Глюк. — Как обычно. — кивнув буркнул ему Мар, даже не переводя в его сторону взгляд. Эррор напрягался сильнее, всë же отпивая вино. Всë тот же вкус… всë та же марка. Найтмер не изменяет своим привычкам. Он примерно понял, где опять накосячил Мар. Подробности и его мысли об этом узнавать не было желания. Может его вела сюда идиотская ностальгия? — Как жизнь в целом? Что-то новое? — также холодно, но менее грубо решил спросить Оши, допивая, на свой страх и риск, вино залпом, наливая себе ещë. — Пить ты так и не научился. — хмыкнул Мар, снова улыбаясь одним уголком рта, пока его взгляд оставался размытым и расфокусированным. Вообще не понятно, что у этого осьминога сейчас в черепушке. Опять свои переживания и самобичевание по сотому кругу пускает? И он вообще не опасается Разрушителя сейчас? Серьëзно?! После всего, что он сделал?! После угроз Рора в его сторону?! У него совсем совести нет? — Всë как всегда. — практически буднично, пожав плечами, добавил негативный, спустя секунды добавляя, — У тебя как? И вот обязан он рассказывать что-то осьминогу? Уже нет. Обойдëтся. — Пытаюсь построить себе новую жизнь. А так — ничего нового. — раздражëнно буркнул он, делая ещë один, уже меньший глоток. Неожиданно Найтмер глухо посмеялся, накрывая свободной рукой лицо и сохраняя на лице едкую умешку. — Такие как мы не меняются, Эррор. Наша жизнь никогда не изменится. — насмешливо и одновременно горестно сказал негативный, делая ещë один большой глоток вина. — Может ты и не меняешься, продолжая разрушать свою жизнь. Но это не значит, что я такой же. — сжимая руки в кулаки, обозлëнно и внутри обиженно прошипел Рор. Яблочный перевëл на программиста внимательный, ни сколь не убеждëнный взгляд, — Да неужели? — Тебе хватит совести хотя бы извиниться? — перевëл он тему, и его взгляд потерял практически всю холодность, являя густую негативную массу отвращения, сожаления, печали, горестной ностальгии и злости. — Я ведь уже извинился. — прошептал негативный, так тихо, что Рор и не услышал бы его, если бы не был так сосредоточен, а взгляд наполнился, казалось, искренним сожалением. — Это твоë: «Ну сорян, не знал, что ты такая неженка» ни коим образом не является извинением! — вспыхнул Глюк, вскакивая с места и ударяя кулаком по столу, уже гневно сверля взглядом гладницу собеседника, — Ты правда думаешь, что после такой херни я захочу вернуться сюда?! — Ты хочешь, — также тихо сказал он, с тоской глянув на виски, — Я чувствую это. — Может я и хотел бы вернуться в то время, но не под твоë крыло уж точно, теперь зная, что ты из себя представляешь! Глазницы начинало щипать. Нет, он не позволит ни единой слезе пролиться в этом адовом месте! Только не перед этим ублюдком!

— Нет, пожалуйста! Прекрати!

Найтмер всë же допивает залпом вино, отодвигая бокал в сторону и беря лежащий рядом, уже подготовленный, стакан, заливая в него виски. — Мы с Рипером расстались… — как бы невзначай, но с тоской выкидывает Мар, будто бы игнорируя слова Эррора. Глюк же поддерживал его в прошлый раз… — Да мне плевать, что там у тебя! Я не удивлëн, слышишь?! Если ты с ним также набухивался и вëл себя, как последний урод, я могу посочувствовать здесь только ему! Эррор успел лишь на секунду пожалеть о своих словах, тут же запихивая это чувство куда подальше.

— Эррор!..

— Найтмер, остановись! Мне больно! Уйди!

Глазницы Кошмара вспыхивают в мгновенном гневе. Рука застыла, так и не поднеся ко рту стакан с виски. Стекло со стуком ударяют о стол, векторы за спиной грозно зашевелились. — Не смей. Ты ничего не понимаешь. — шипел негативный, угрожающе сверля взглядом глазницы чернокостного. — Понимаю, бл*ть! Понимаю, что ты конченый мудак! И не залевай мне про свою извечную «проблему»! Это пиздëж чистой воды, ты меня понял?! — Какого хрена ты мелешь?! — Я мелю, что это твоë бл*дское выдуманное прикрытие! Когда ему надо, он ведëт себя адекватно, а чуть что — превращается в придурка и оправдывается, будто он не виноват!

— Мне больно, бл*ть, придурок! Ты слышишь меня вообще?!

— Расслабься. Я буду с тобой нежен.

— Ты же мне, бл*ть, нравился, Эррор! — выкрикивает Мар, всë ещë обозлëнный, но чувствующий, как к глотке подступает тошнота. — Пошëл на х*й! Я — и тебе?! Это так ты показываешь симпатию?! Насилуешь, бл*ть?! Бухого, не способного сопротивляться! Это норма для тебя?! — Я не хотел, чтобы всë вышло Так! Я и сам был не трезвый, или ты забыл?! — Это не ебучее оправдание! Я подобной хернëй даже бухой не страдаю! — Как будто я не знаю, как ты бухой по клубам шастаешься и ведëшь себя как шлюха! — Ты кого здесь шлюхой назвал, Осьминог ебаный?! Шлюха здесь — ты, а ещë конченый мудак и насильник! Кошмар вспыхивает, вскакивая со своего места. Сию же секунду векторы стремятся скрутить и обездвижить Глюка, негативный подходит вплотную, грубо хватая руками Оши за ворот кофты и резко толкая к стене.

— Тебе понравится.

— Отъебись, сгинь! Я не хочу, не хочу! Ты делаешь мне больно!

— Эррор! Угомонись!

— Отвали от меня! Какого хрена ты опять делаешь?! — он брыкается, вырывается. Тянется к глазницам, но руки перехвачены щупальцами. Пытается пнуть по рëбрам, но ноги также сковали. Без раздумий на пьяную голову, Мар впивается поцелуем в «губы» Глюка, крепко прижимая рукой его череп к стене, чтобы не дëргался, наваливаясь всем весом. Эррор пытался отдëрнуть череп, но не выходило. Пытался кусаться, гневно рычал и дëргался в попытке освободиться. Мар лишь рычал в ответ, углубляя «поцелуй» и кусаясь в ответ. Он резко отстраняется и раздражëнно, не понимающе и горестно рычит бывшему союзнику в лицо: — Почему ты не можешь просто отпустить ситуацию, Эррор?! Перестать злиться, простить, смириться? Почему?! — Я ненавижу тебя! — со всем гневом и изо всех сил прокричал Эррор, — Ненавижу! Ненавижу! Ты предал меня, сделал мне больно и делаешь до сих пор! Я не верю тебе и никогда больше не смогу принять тебя! — Эррор… мне же правда жаль… — Пошëл нах*й! С широко раскрытой глазницей скелет отрешëнно ослабляет хватку, отступая назад. И тут же ловит удар кулака по лицу, никак не отвечая на него. Тошнота значительно усилилась. Эррор сразу после удара сбегает в сторону. Влага всë же хлынула на глазницы, и он еле сдерживал еë. Слишком больно. Морально. — Может ты тоже нравился мне когда-то. Но ты сам всë испортил. Ты не оставил нам и шанса, и я никогда не прощу тебя. Урод. Не подходи ко мне больше! Никогда! — под конец кричал Рор, пока слëзы уже скатывались по его скулам. «Ты сам был во всëм виноват. — холодно произнëс Мечта, отправляя очередную стрелу» — Эррор… — едва смог прошептать негатив, кинув последний умоляющий взгляд на Глюка. «Свои шансы ты все растерял. Это — сделал акцент на данном слове монстр, — было последней каплей, лишившей тебя всего» Тот в последний раз посмотрел на Мара, не в силах определиться, жалеет ли он, что вообще заключил с ним союз когда-то, или что он так набухался в тот день. Или те долгие тëплые годы стоили даже этого. И мысленно навсегда попрощался с этим местом, где он оставляет своих бывших друзей и монстра, что когда-то смог заинтересовать его. Душа сжимается, пропуская болезненный удар. — Береги себя. Я должен быть первым, кто убьëт тебя. «– Пожалуйста, береги себя. — на прощание шепчет Смерть, в последний раз крепко обнимая старого друга. — И ты себя. — кивают в ответ, также крепко обнимая» Глючный скелет быстрым шагом скрывается в портале. Мутным взглядом смотрит на звëздное небо над головой, медленно стирает влагу с глазниц предплечьем. И уходит в долгожданную перезагрузку. Негативный же так и остался стоять на месте, сверля взглядом место, где только что был и скрылся Оши. Невольная слеза скатилась из единственной глазницы по отстранëнному выражению лица на наклонëнном на бок черепе. Нервная улыбка скользнула на лицо, а руки сжались в кулаки. Он издаëт несколько истеричных смешков. Ударяет кулаком и щупальцами в стену, валит на пол шкаф, переворачивает стол, швыряет в стены стулья…

Двое скелетов молча сидели на обрыве Оутертейл, наблюдая за звëздами и сидя вплотную друг к другу. На их лицах часто мелькали тëплые расслабленные улыбки. Ни о чëм говорить не хотелось. Только сидеть в тишине. Вместе. В какой-то момент Эррор поворачивает череп в сторону Найтмера, чтобы оценить его настроение. Мар сразу замечает это и также посмотрел на Глюка, внезапно тепло улыбаясь и, не успел Эррор ничего понять, как мягко положил свою руку на глючную, переплетая фаланги пальцев. Оши с секунду удивлëнно смотрит на Мара, тут же, как осознал произошедшее, отводя взгляд и череп в сторону, чтобы тот, не дай Создатели, заметил его смущение и нервозность. Найтмер заметил. И шире улыбнулся, возвращая взгляд к звëздам и думая о том, что Эррор прекрасно смотрится на фоне звëздного неба. — Неенаавиижуу! — гневно кричал Кошмар в своëм разрушенном кабинете, продолжая остервенело бить по стенам.

***

Чернокостный скелет, не иначе как с благославлением Создателей, таки добрался до балкона на шатающихся конечностях. Облокотился о перила, мутно смотря на просторы полюбившейся ему Альтернативы и потирая глазницы, надеясь хоть как-то восстановить зрение. В проходе уже стоял второй черностный, внимательно наблюдая за первым. На более твëрдых ногах он медленно подошëл к Эррору, кладя свою тяжëлую ладонь на его плечо. Глючный скелет вздрогнул, тут же оборачиваясь назад и узнавая в представшем ему силуете Кошмара. Плечи его расслабляются, но взгляд хмурится. — Мар, я счас не внастрении болтать… дай одному пбыть. — выдавил из себя заплетающимся языком скелет. Ох эти бэд гаи и получат завтра за то, как спаивали Глюка. У самих-то какой уже опыт за плечами, а он глупо стал жертвой их пьяных игр. И если Эррор ожидал, что его оставят одного, то его надеждам не суждено было сбыться. У Кошмара уже были на него планы. Негативные руки резко хватают за плечи, придавливая спиной к перилам с такой силой, что боль пронзила весь позвоночник. Зубы быстро кусают со всей силы шейные позвонки, вызывая несдержанный крик. Магическая синяя кровь хлынула из укуса и была тут же медленно, но с наслаждением и звериным рыком слизана. — Бл*ть, больно! Прекрати! — уже более осознанно крикнул Рор, пытаясь вырваться из хватки. Но конечности были слабы и по-прежнему не слушались его. Он и на ногах то еле стоял… Руки нагло обхватывают рëбра и тазовую кость, вжимая в перила сильнее. Щупальца уже стянули и откинули куда-то шарф. Куртку Эррор и сам снял часами ранее из-за невозможной духоты, потому склизкие щупальца без стеснения лезли под футболку, оглаживая и сжимая каждую кость, пока клыки продолжали наносить болезненные укусы. Глюк снова попытался извернуться, но его руки жëстко перехватили щупальца и сдавили у него за спиной. — Нет, пожалуйста! Прекрати! — вопила жертва от чувств боли и унижения, накатывающего страха и предательства того, кому он доверял. Может Мара ещë получится образумить?.. Руки лишь крепче хватают нещащищëнные кости, до хруста в паре рëбер. Снова вскрик боли, и из-за сопротивления его снова болезненно кусают за ключицу с агрессивным рычанием. Щупальца рывком снимают и отбрасывают красную футболку, также быстро расправляясь с шортами. — Эррор!.. — рычит в ушное отверстие совершенно незнакомый ему, угрожающий голос. Руки мнут каждую кость, не стесняясь своих действий. Позвоночный столб, подвздошные кости, рëбра, бедреные кости… принося своими резкими и грубыми действиями только боль. Острая фаланга царапнула крестец. — Найтмер, остановись! Мне больно! Уйди! Шейные позвонки сдавливают сильной рукой, придушивая. Из глотки жертвы вырываются сдавленные хрипы. Он даже не может помешать душить его, пока руки скручены позади. Душу перехватывает очередной отросток, сминая и давя на него, вкупе с аурой насильно заставляя создать хотя бы минимум экто-тела. Скелета за шею тянут в другую сторону, чтобы придавить уже к стене, перехватывая подвздошные кости и притягивая к своим. Собственные шорты спускают вниз, примеряясь уже сформированным органом к созданному невольно отверстию. На активные дëрганья и недовольные мычания жертве ломают щупальцами сразу три ребра, больно сдавливая позвоночник. Щупальце на шее ослабло, позволяя снова кричать. — Мне больно, бл*ть, придурок! Ты слышишь меня вообще?! Рука зажимает череп, вдавливая тот в стену, чтобы тут же проникнуть языком в приоткрытый от боли и шипения рот. Скелет активно пытался увернуться, кусался, убирал собственные языки как можно дальше, чтобы даже не пересекаться ими с одним, вторгнувшимся без разрешения. Но тот по хозяйски оглаживал каждый миллиметр чужого рта, кусая чужие языки в ответ. — Расслабься. Я буду с тобой нежен. — шипят ему в лицо. Грубым движением сразу две фаланги вторгаются в неподготовленное сухое лоно, тут же начиная двигать ими. Жертва снова срывается на крик, брыкаясь, но все конечности крепко перехвачены. — Прекрати! Зубы проходятся укусами по рëбрам, руки и щупальца сжимают до хруста бедренную и подвздошную кость. — Тебе понравится. — слышен мерзкий шëпот недалеко от черепа. Вместо фаланг проникает уже объëмное щупальце, толкаясь так глубоко, насколько было возможным, доходя до рëберной клетки и обвиваясь вокруг позвоночника, продолжая делать рывки. — Отъебись, сгинь! Я не хочу, не хочу! Ты делаешь мне больно! Приближающееся к его глотке щупальце было жëстко прокушено. Негативный с рыком ударяет непокорного кулаком по лицу. — Эррор! Угомонись! А знаешь что? Не хочешь по хорошему, будет по плохому. Щупальце резко вырывают из порванного лона, вслед за ним выступила струйка крови. Истерзанное тело резко насаживают на уже окрепший неон. Волна боли, крик. Верхний, сквозь шипение из-за узкости, сразу начинает быстро двигаться, как ему нравится. Нижний кричал, просил остановиться, говорил, что ему больно. Из глазниц текли слëзы, а в лоне уже хлюпала кровь. Верхний же не останавливался, продолжая вбиваться в уязвимого скелета, оставлять глубокие укусы, терзать кости царапинами и ранами и часто дышать от накатывающего удовольствия. На утро Эррора не было в замке. А Найтмера на первом этаже встретили неприязненные, испуганные в неверии и укоризненные взгляды. — Босс, как вы могли с ним так поступить? — тихо выдохнул Хоррор. В его тоне так и читалось разочарование и болезненное неверие в то, что их начальник мог до такого докатиться. Даст нервно подрагивал, сидя на диване и глотая одну таблетку успокоительного с примесью лëгких наркотиков за другой. На его глазницах стояли слëзы. Он маниакально шептал что-то себе под носовую кость, что никто не мог разобрать. И только Киллер молчал, поднимая равнодушный взгляд на босса. Он понимал, что это было. «Ты сам во всëм виноват, Найтмер»

***

Вдоль коридора не спеша, но уверенно шëл белокостный скелет. Он ожидал, что с ним может произойти всë, что угодно. Вплоть до того, что он мог умереть. Но он не мог позволить себе развернуться и отбросить идею. Он уже проходил подобное не один раз. И черноглазый не мог стоять в стороне, думая о своей бесполезности. Монстр с типичной ему нахальной весëлостью стучит в дверь и, получая в ответ с той стороны разъярëнное: «свали нахрен, я занят!», нагло вошëл внутрь кабинета, закрывая за собой дверь и натягивая нервную ухмылку. — Что непонятного в том, что я занят?! — тем же тоном повторил Кошмар, скалясь заострившимися клыками и сияя сузившимся зрачком в одинокой глазнице, пока щупальца грозно дëргались позади. Черноглазый присвистнул, осматривая масштаб ущерба. Давно Марчик так не выходил из себя. — Х-хей, босс, — Убийца пытался придать голосу непринуждëнности, с секунду подбирая наиболее подходящие слова и с мазохистским удовольствием разглядывая гневного босса, с каким дело иметь мог только этот камикадзе, — Нужна помощь? — Иди к чëрту! — прогремели в ответ и, честное слово, Мар бы кинул в подчинëнного уже подхваченный векторами стул, но вовремя, через силу, сдержал себя. Однако, это был ни кто иной, как Киллер… и Мар знал, Какую помощь тот может предложить. И обычно это помогает, когда он готов принять это дело. Но внутренне, сквозь пелену гнева и желания выплеснуть на ком-то свою ненависть… Найтмера уже слишком тошнило от этой своей черты. Его тошнило от причинения боли его близким, даже если Киллу не сразу будет больно, даже если тот никогда не был против. — Ну босс… — наигранно расстроенно и разочарованно протянул скелет, сохраняя ухмылку на лице, — Не расстраивайте так и меня и себя. Я ведь прибыл к вам из лучших побуждений. Киллер в наглую медленно подходил ближе к боссу, не отрывая взгляда от его зрачка, и положил свои шаловливые ручонки на его плечи. Если Найтмер и отшвырнëт его в стенку со злости, то так даже будет лучше… так Мар скинет часть своей злости и ему станет легче. Килл всë равно мазохист, ещë и побудет хоть чем-то полезным… — Киллер. Я не могу. — уже более сдержанно рычал Мар, вспоминая все их прошлые разы. Он просто хотел побыть одному, надеясь, что успокоится сам и его состояние не выйдет из-под контроля. Потому не слишком крепко схватил рукой чужое запястье, пытаясь отвести то в сторону. — С каких это пор ты не можешь? — уже, казалось, на самом деле обиженно и непонимающе говорил белокостный, расширяя глазницы, — Всегда мог, а сейчас что? Я же знаю, как тебе хочется вдавить меня в грязь и унизить. Тебе всегда это было нужно. Или ты забыл? — Килл… — продолжал уже с нотками обречëнности рычать Мар. Гнев так и не желал сам уходить, руки сжимались в кулаки, дыхание учащëнное. Ещë немного и он сорвëтся, сделав непоправимое. Хотя он и так уже много чего сделал, — Я устал от всего этого, понимаешь? Тебе будет больно после. Я устал наблюдать, как ты разрушаешься изнутри, воспринимая этот круговорот жестокости за данность и норму. — Не лишай меня возможности быть полезным. — уже отчаянно шептал тот, сильнее стискивая чужое плечо и шейные позвонки на загривке, — Ты же знаешь, что мне и самому это нужно. Я хочу помочь тебе, Найтмер. Я не хочу быть бесполезным. Я не хочу, чтобы от меня избавились, как от пустого места. — с глазницы сорвалась первая чëрная слеза. Душа сияла перевëрнутым сердцем. — Ты не бесполезен и так, пойми! — вскрикнули в порыве негодования и возмущения, — Ты нужен мне таким, какой ты есть, и я не избавлюсь от тебя! Ты отличный и верный подчинëнный, член моей семьи! Тебе не обязательно идти на такие жертвы, чтобы быть полезным! — То есть для тебя всë время, что мы проводили вместе, это жертва? — усмехнулся Убийца в привычной ему искусственной манере, — Да брось, я тот ещë бдсмщик, меня всë устраивает. — в миг его взгляд вновь стал серьëзным, глядя на упëртый и разочарованный в себе взгляд напротив, — Ты сломался, я не пойму? Ты же знаешь, что если не выпустишь пар, то сорвëшься. Или мне вернуться к тебе тогда, когда ты уже будешь бродить по замку с желанием убить каждого на своëм пути? Не заставляй меня снова устраивать эвакуацию, я прошу тебя, босс. Малыш Кросси ещë не видел тебя таким. Как думаешь, он сильно испугается, узнав и увидев, каким ты можешь быть? — Я ненавижу это… — опустив вниз череп, отчаянно и зло шептал негативный, накрыв рукой глазницу. Он уже слышал в голове крики ужаса и голос, голос, что твердил убить и о жажде крови. Оно смеëтся над его беспомощностью… — Ты сказал мне позаботиться об остальных. Дай мне сделать хотя бы это. — непривычно серьëзно и холодно говорил Киллер. Он сделал шаг назад, сбрасывая на пол свою куртку, — Ты же не хочешь вредить им? Моя душа отрафирована. Ты не сделаешь мне хуже. — А если я когда-нибудь убью тебя? — одними «губами» вымолвил он, но был понят и услышан. «Н̷у̷ ж̷е̷, М̷а̷р̷р̷. Т̷ы̷ ж̷е̷ в̷и̷д̷и̷ш̷ь̷, к̷а̷к̷ о̷н̷ п̷о̷к̷о̷р̷е̷н̷ т̷е̷б̷е̷. З̷а̷с̷т̷а̷в̷ь̷ е̷г̷о̷ п̷о̷ж̷а̷л̷е̷т̷ь̷ о̷ с̷в̷о̷ëм̷ в̷ы̷б̷о̷р̷е̷. З̷а̷с̷т̷а̷в̷ь̷ е̷г̷о̷ м̷у̷ч̷а̷т̷ь̷с̷я̷. Э̷т̷о̷ р̷а̷д̷и̷ т̷в̷о̷е̷г̷о̷ ж̷е̷ б̷л̷а̷г̷а̷…» Убийца устало ухмыльнулся. — По крайней мере остальные будут в порядке. Он кивнул себе, прикрывая глазницы и коротко, обречëнно, но довольно улыбаясь. Он привык к боли. Боль — его вечный спутник по жизни. И если он способен помочь своей семье, то так тому и быть. Фаза души в виде сердца… это будет по-настоящему больно. Но именно это нужно Кошмару внутри тела Найтмера. Ему нужна настоящая боль. Только так он утолит свой голод. Футболку рывком сбрасывают на пол. По рëбрам прошлись белым остриëм фаланг, оставляя кровоточащие царапины. Он знает, как причинять боль. На лице белокостного сохраняется улыбка. Найтмер понимает, что тот прав. Кошмару мало выместить гнев на ком-то чужом. Этот кто-то обязательно должен быть близок Мару… чертовски бесит. Но он не хочет, чтобы кто-то погиб. Щупальца подхватывают белые не сопротивляющиеся кости, тут же сжимая и ломая несколько. От убийцы раздаëтся первое шипение и очередная слеза. Но он продолжает улыбаться, прикрывая глазницы. Чудовище внутри срывается с цепи. Зрачок сузился до размера кончика иглы. На лице возникая едкая усмешка. Верная шавка, готовая подставляться под удары. Всë ради своего босса. Киллер выглядел ничем не лучше, чем Эррор в тот день. Однако на его лице сияла измученная, но такая удовлетворëнная улыбка. Найтмер был спокоен. Он больше не рвал и не метал. Голос и наваждение в черепе покинули его, и он снова мог трезво мыслить. Значит остальные в безопасности, как и Киллер сегодня не умрëт. Белокостный лежал на чудом уцелевшем диване. Его кости сломаны и кровоточат. Подвздошные покрывала россыпь глубоких трещин… Мар сидел рядом, положив ноги раненого себе на колени и, на удивление спокойно, пытаясь хоть что-то вылечить магией. Видимо, придëтся тащить его к Саенсу. Это было… не ново. — Киллер… — глухо позвал негативный, не отрываясь от своего дела и понимая, что скелет в сознании, но вот-вот готов впасть в дрëму, — Я снова теряю над собой контроль. — на этих словах его голос прозвучал обречëнно, печально и отчаянно. Убийца, скорее рефлекторно, привычно усмехнулся, — Да уж, я заметил. Было горячо. — уставшим, не совсем внятным тоном пробормотал он. — Я серьëзно. — едва нахмурился Мар, уже привыкший к манере скрывать свои чувства подчинëнного. В том, что Килл способен быть серьëзным — он не сомневался, — Киллер. — его тон стал предельно серьëзным и холодным, — Пообещай мне, что если я снова сорвусь, ты защитишь остальных. И выведешь их отсюда в безопасное место. — Всë настолько плохо? — отгоняя почти всю сонливость, Убийца попытался подняться на локти, но только упал обратно, болезненно прошипев, — Что, чëрт возьми, дало повод? Баланс? Найтмер задумался, не давая ответа. Причины могут быть любыми. У Него случаются и свои фазы обострения. — Ты снова пытаешься взвалить на меня столько всего? — не столь обречëнность, сколь смирение. — Даст и Хоррор уже знают, как поступать в такой ситуации. Я лишь надеюсь, что ты поступишь правильно, не зависимо от того, в какой фазе души будешь находиться. — уверенность и печаль.