Чёрные яблоки

Если шипсиды достигают глубокой старости, то в конце своего пути они уходят в леса. Их тела не гниют. И не исчезают, а превращаются в деревья. Так как-то раз сказала Мария. Илона тихо расплакалась. Она всегда плакала очень тихо. Беззвучно: только плечи трясутся. Василиса представляла каково это: стать дряхлой старушкой, а потом врасти ногами и руками в землю. — Моя бабушка превратилась в чудесное каштановое дерево, — с грустной улыбкой подытожила тогда Мария. — В ком течёт шипсидская кровь, тот никогда не исчезнет. — Я не хочу превращаться в дерево, — запротестовала Василиса и спрыгнула с кровати. — Это ужасно! Деревья не двигаются. Ужас. Столетиями стоять на одном месте. Мария тогда очень странно на неё посмотрела. — Тебе это и не грозит. — Почему? Я думала, моя мама была из Шипсии... — Ты никогда не состаришься. Тишина висела в библиотеке слишком вязкая на этот раз. И вместо Табильды бегал какой-то паренёк. — Она здесь больше не работает, — не слишком охотно пояснил он, пытаясь управиться с книгами. Они не поддавались его чарам и падали с полок. Табильда здесь больше не работает. Василиса так и застыла, глядя на спину ушедшей вперёд Илоны. Интересно, в какое дерево превратилась Табильда? Вряд ли это будет каштан. — Посмотри здесь. Илона сунула ей в руки тяжёлую книгу и тут же вновь отвернулась. Василиса вздохнула. — Напомни, что мы ищем? Книга оказалась знакомой. Кажется, она ей уже попадалась. — Что-нибудь о проклятии... Вампиризма. Василиса кивнула. Она ушла к столам и села за самый дальний. Ей было немного жаль Олега. Он, вроде, даже никого не убил. А его уже прозвали кровавым царевичем. Кошмарная несправедливость. Одна из страниц оказалась очень занимательной. Шипсидские руны. Проклятие называлось непонятно и глупо «Раскол». Василисе пришлось натужить память и приложить все усилия, чтобы интерес не развалился скукой. Вы должны обладать очень сильным самосознанием, чтобы влезть в саму суть вашего колдовства. Вытащить его наружу и облечь в смертоносное проклятие. Снять проклятие может только тот, кто прочтёт заговор. Предупреждение: вы можете потерпеть неудачу, если у вас недостаточно сил. Василиса откинула косу за спину и покосилась на Илону, которая отвлеклась от поисков и стояла, потирая виски. Когда Марии пришла новость о том, что её дочь — заклинательница, та плакала. От радости и гордости? Сейчас Василиса не уверена в этом. Возможно, Мария просто пыталась себя убедить в том, что до шипсиков счастлива. С Илоной творилось что-не то. Василиса с трудом вернула внимание к книге, засовывая поднявшееся беспокойство в дальний угол сознания. Луна выкатывается на тихое небо Солнце выпрыгивает из объятий земли Вода собирается в море. Я затворяю ворота зла. Ночь к ночи, свет к свету, зло в землю. Василиса разочарованно вздохнула. Нет, это точно не то что им нужно. Она перелестнула страницу, но ничего не смогла прочесть. Библиотека словно исчезла, скрывшись под водой. Василису уволокло вниз. Его шаги эхом отражаются от сводов арки. Чёртова ведьма! Исчезла, ни следа не оставила. Этот город сводит с ума. Сумасшедший, трещащий от магических изысков. Он останавливается у столба с часами и стягивает красные перчатки. Ничего... Это дело времени. Он усмехается и достаёт папиросы. Огонёк спички прячется за ладонью. На большом пальце извивается полоска уродливого шрама... Василиса сделала усилие и захлопнула видение. Она подскочила. Какая-то нелепая традиция — покидать библиотеку в спешке. — Срочное дело! Прости! — бросила она на ходу вытянувшейся от недоумения Илоне. «Прости», — гудело в затылке. Василиса проглотила горькое чувство вины и выскочила в разинутую пасть окна в коридоре. На этот раз она его не упустит! Редкая улыбка удачи — охотник был близко. Из-под ног вылетел кусок сухой черепицы. Василиса пробежала по козырьку до той части улицы, что выводила к столбу с часами. Она прыгнула на землю и помчалась вперёд. Косы били по спине, но она этого не замечала. Она влетела под арочный свод. В воздухе уже зацвёл резкий запах тлеющих листьев и бумаги. Василиса резко затормозила, вжимаясь в стену. На площади, считай, и не было людей. Вот он! Сволочь. Так и не ушёл. Может, ждал кого-то? Своего подельника? Раздумывая, ждать вместе с ним или нет, Василиса так сильно укусила себя за палец что стало больно. Редкое чувство. От которого стало даже смешно. «Нет, медлить опасно!» — решилась Василиса и вышла из тени. Мужчина повернулся к ней и поморщился. У него были шустрые тёмные глаза и всклокоченные каштановые волосы. Он бросил окурок на землю и растёр его подошвой. — Отродье, — тихо процедил он. — Вы это мне? Он удивлённо вытаращился. Василиса недружелюбно улыбнулась и взмахнула ладонью. Стоявший позади столб ожил, согнав пригревшегося на верхушке часов воробья, и выросшими руками сгрёб охотника за плечи, приподняв его над землей. Василиса приблизилась, чувствуя, как в висок колотит ярость. — Чёртова ведьма! А ну убери эту штуку, пока не... Кто ты вообще такая? О-о-о, я кажется понял. Подружка Феодоры? — Не-а... Не угадал. Она позволила железным рукам отпустить его. Охотник рухнул на землю, но тут же поднялся и в его руках уже был пистолет. Наверное, именно таким он убил Яну. Василиса и не заметила, как кипучее тепло перекатилось в ладонь. Шар красного света рассёк воздух быстрее чем пуля. Но та всё равно настигла. Грудную клетку ужалило. Странно: Вася думала, что получить выстрел — это очень больно. Охотник лежал на земле. Судя по ровному стуку сердца — лежал живым. Выдохнув, Василиса села рядом. Она понятия не имела, что делать теперь. Разве что... Недаром ведь она столько времени тратит в лицее. Их учили, как вызывать дежурных лихочар. «Только жаль, что я тогда ни хрена не слушала», — с досадой заключила Фойцелис. Над головой часы пробили полдень. Надо бы поторапливаться. Василиса зажмурилась, пытаясь поточнее вспомнить дворец. Хорошо, что Илона позволяла ей таскаться туда время от времени. Нарисованная в воздухе дверь вышла кривой, но это сущий пустяк, самое главное, чтобы она вела куда нужно.

•

Луи, глядя как исчезают с его ладоней ягоды, отчаянно завидовал птицам. У них ведь всё просто до смешного. Никаких обязательств. Никаких взваленных на спину ответственностей. И никаких отчётов Жофри, словно прожигающих карман плаща. Ворон с дурацким именем, Эрих, — подлетел ближе и склевал одну из ягод. Он щёлкнул клювом и боком потеснился подальше. — О, тебе, кажется, не по духу ежевика. Ты привереда, да? Эрих каркнул и наклонил голову. Луи вздохнул и бросил оставшиеся ягоды стайке маленьких оранжевых птиц. Столица бурлила новостями о царевиче. Отличная почва, чтобы начать что-то делать. Но словно в насмешку — тишина. Елена бегала в попытках найти лекарей для своего брата, который тоже исчез. Какой вообще смысл от его — Луи — пребывания здесь? В кармане шепчутся аккуратно сложенные листы с отчётами. Они перечисляют имена погибших и названия отданных на растерзание проклятью населённых пунктов. — Эрих питается падалью. Илона взялась, как обычно, словно из ниоткуда. Луи от неожиданности чуть не свалился с деревянного ограждения беседки на котором сидел до этого. По привычке он встал на ноги. Но вовремя одёрнул себя от желания качнуть в коротком поклоне головой. — Давно вы здесь? Илона отцепила от себя прильнувшую к ней ветвь шиповника. Осыпавшиеся с неё лепестки напомнили слёзы. — С того момента, как вы одаривали комплиментами сойку. Луи не знал точно, удалось ли ему скрыть охватившее его смущение, поэтому он распрямил плечи, словно и не смутился вовсе. — Как продвигаются... Дела? Не самый талантливый способ сменить тему. Луи признал это. Но в их случае — это и сменой темы назвать нельзя. Категорически нельзя, ведь их разговор всегда крутится вокруг одного. Так они и общаются. Всё остальное — так, лёгкие ужимки. Соблюдения приличий. — Свеиш уже уехал в Саато, — непринуждённым тоном сообщила Илона. — Боюсь, обратный путь будет слишком долгим. Луи отозвался, подхватив её манеру: — Возможно, это напугает Жузерца до такой степени, что он сам подаст в отставку. Неподвижные губы Илоны неожиданно подпрыгнули в усмешке. — Возможно. Она выглядела очень уставшей. Истощённой. Казалось, что от её лица остались только эти синючие глаза. Вокруг неё не вились бабочки, как это бывало обычно. Да и взгляд блуждал где-то далеко, мрачный до холода. — Вы здоровы? Илона неопределённо мотнула головой и прислонилась к столбику беседки. — Я так и не нашла царевича, — тихий шелест её голоса вполне можно было спутать с шорохом ветра в листве. — И не нашла как ему помочь. Луи понятия не имел, как и что говорить в таких сиуациях. Он вспомнил Эрика. Эрик бы сказал, что-нибудь приободряющее. Вот же дьявол! Ладонь словно сама нырнула в карман за сигаретами. Ободряющие реплики все казались затёртыми до дыр. Неподходящими. — Хотите? Он протянул одну заклинательнице. Она открыла глаза и нахмурилась. — Зачем? — Помогает думать. Лично мне помогает. Слабая усмешка вновь пропозла по губам Илоны. Она вытянула пальцы, забирая сигарету. Когда она зажала её во рту, кончик вспыхнул словно сам по себе. — Иногда я жалею, что в моём роду не было магов, — признался Луи и на вопросительный взгляд Илоны, потряс коробком и весело произнёс: — Никаких спичек. Интересно, ты с такой же лёгкостью можешь поджечь мне брови? — Хочешь проверить? — сипло от сдерживаемого кашля, спросила Эвич. — Как-нибудь в другой раз. Вдруг я захочу поэксперементировать с внешним видом... — Тогда обратись к Василисе, — она выдохнула дым и коснулась его кончиками пальцев, забавляясь. Сизые завитки стали красными. — Она как-то наколдовала мне лягушачью кожу смеха ради. — Страшный человек. — О да. Воистину. Илона наконец улыбнулась. Луи готов был поклясться, что впервые видел её настоящую улыбку. Мягкую, светлую, от которой она вся преобразилась. Да, Луи мог укорять свои мысли за избитость, но других слов на ум и не шло. Он понял, что смотрит на Илону и по-дурацки улыбается в ответ. Она передала ему сигарету. — Это отвратительно. Луи легко рассмеялся и сделал затяжку, стараясь не думать о ещё больших глупостях. Одна сигарета на двоих — в этом нет ничего такого. — Как там твои видения? — он выдохнул дым в сторону. Илона скрестила руки на груди. Лицо её вновь помрачнело. — Никак. Я их закрыла на время. Луи удивлённо вскинул брови. — А я думал, это невозможно. — Я тоже, пока не попробовала, — она ухмыльнулась. — Возможно, я первая такая, раз уж остальные... Луи напрягся. Он и не заметил, как окурок исчез. Хрупкое крошево пепла упало на землю. — Остальные... Это те, кто был до тебя? А что с ними? Эвич выпрямилась и словно безразлично обронила: — Обычно мы не доживаем до тридцати. Луи захотелось вторую сигарету. Он сдержал этот слабовольный порыв и сделал глубокий вздох. — Почему? Илона прошла мимо него вглубь беседки. Её мгновенно окружило ласковым щебетом. Одна из пухлых оранжевых птиц уселась на плечо, радостно чирикнув. — Потому что это иссушает оболочку. Постоянная связь с ирием. Я ощутила это на себе. И я... Не могу позволить себе уйти так рано. Не хочу. Илона поджала губы и отвернулась. Её плечи дрогнули, но тут же окаменели. — Это несправедливо, — прошептал Луи. Сделал шаг ближе. — Ты ведь даже не выбирала себе подобную судьбу! — А кто бы такое выбрал? Только безумец. Святым безумные не по нраву. Луи нерешительно дотронулся до плеча Илоны. Оно было твёрдым. Сплошные кости. В каком-то испуге даже захотелось одёрнуть пальцы, но Бреггель сдержал этот мальчишеский порыв. — Я... Не знал, что... — Всё в порядке, — резким тоном обрубила Илона, не поворачивая головы. — Я просто хотел сказать, что если что, то я... Буду не против стать твоим слушателем. — О, двенадцать, ты сам понял, что сказал? Она наконец развернулась. Луи запоздало убрал свою ладонь. В её глазах таяли смешинки. — Да. — Ты из тех, кто любит слушать о чужих проблемах и ничего не говорить про свои? Луи нахмурился и взмахнул рукой. Какой неизящный перевод стрелок! — Мои проблемы у всех на виду. — Но не все. Хорошо выглядишь. Кошмары больше не докучают? А что, он до этого выглядел плохо? Бреггель провёл рукой по волосам и отклонился назад. Кошмары? В его голосе зазвучало потрясение: — Откуда ты знаешь? И ведь правда: плохие сны его давно не посещали. С тех пор как он здесь... — Ты звал его во сне, — Илона шагнула ближе, положила ладонь ему на щёку и вязким, долгим взглядом утопила его в своих глазах. Луи мог только чувствовать тепло её ладони и землистый, сумрачный запах. Он тяжело сглотнул. — Мне жаль. Ещё более жаль, что я понимаю каково это. Она одёрнула пальцы, но Луи успел перехватить их. Зачем? Наверное, виной странное скомканое желание — вновь настичь её внимание. Или же оказаться настигнутым. — Почему жаль? Илона мягко высвободила свою руку, наградив ту каким-то пустым взглядом. — Даже не знаю... Наверное, дело в том, что это трудно, — она подняла глаза на Луиджи. — Трудно отогнать от человека призраков, когда не можешь отогнать одного единственного от себя. Она сказала это и её взгляд резко переменился. Его вновь заволокло мрачной дымкой. Вновь черты лица стали непроницаемой надёжной крепостью. — Мне пора, — бросила она. — Постарайтесь найти Елену. — Елену? — У царевны хандра. Илона выскочила из беседки, и за ней упорхнула парочка птиц. Луи шагнул следом, всё ещё ошарашенный их разговором. Илона взмахнула рукой, и её забрал порыв ветра. — Найти Елену! — фыркнул Луи и повернулся к весело каркнувшему ворону. — А тебе всё смешно? Бреггель вышел под лучи солнца и зажмурился. — Мне вот не очень, — тихо бросил он и поплёлся в сторону дворца.

•

Дворец стал каким-то пустым и безразличным. Хотя народ поредел всего на одного человека. Елене претило находиться здесь. Особенно когда она ловила косые взгляды или когда ей удавалось различить перешёптывания за приоткрытыми дверями. Единственной отрадой стал визит Анатолия. Недолгой. Время так летит, когда нам хорошо! Совсем недавно Айвелий появился на пороге и вот уже отбывал домой. Елену заранее пугало чувство одиночество в переполненном людьми огромном дворце. — Всегда знайте, что я на вашей стороне, — прошептал Толя. Его карие глаза весело блеснули и искупались в меду, когда они спустились на облитую солнцем лестничную площадку. — Уверен, из вас выйдет отличная царица. — Заранее оттачиваешь лесть? — Ох, боюсь, это у меня в крови. Вы ведь знаете, каким был мой отец при дворе. — Кстати, как он поживает? Анатолий бегом преодолел последние три ступеньки и развернулся, чтобы подать руку Елене. — Уехал в Гланцею и... шут знает, чем он там занимается! Скупает какие-то огромные рычащие коробки, чтобы... Вы не поверите, садиться внутрь и передвигаться таким образом по городу! — Звучит весьма увлекательно. — Упаси святой Еофан! Это же чистейшее безумие, — Анатолий рассмеялся. — И чистейшее безумие, если вы меня задержите ещё хотя бы на минуту. — Я тебя разве держу? — изумилась Елена. — Своим очарованием, — он склонился над её рукой и дотронулся губами до кончиков пальцев спрятанных под кружевом перчатки. — Спасибо, что приняли. Давно не доводилось мне вести таких свежих бесед! — И тебе спасибо, — Елена смущённо отвела глаза. — Наше общение меня сильно успокоило и утолило голод по умным собеседникам. — Теперь не иначе как вы мне льстите, ваше высочество, — Анатолий незаметно наклонился к её уху и понизив голос почти до шёпота, спросил: — Вас ещё рано звать величеством или уже в самый раз? — Рано. — Прискорбно, — он отстранился и тяжело вздохнул. — Если будет переворот, я почту за честь стать вашим телохранителем. «Ты в этом деле бесполезнее подушки для жемчуга», — подумала Лоскавиц с щемящей нежностью. — Ступай уже, — рассмеялась она. — До скорой встречи, — Анатолий поклонился, и прежде чем перед ним появился лихочар-портальный, произнёс резко помрачневшим тоном: — Берегите себя. И Елене страшно хотелось сделать вид, что она не слышала последних слов. Они всё испортили. Они оставили гадкий привкус на языке. Она ведь всю жизнь только и делала, что береглась. С ней носились как с посудой из хрусталя. И как это бывает с дорогой вещью, не из опасений, что той будет больно и неприятно; а лишь из нежелания лицезреть сколы и трещины. Разломанного Олега прятали, конечно, не в тёмном углу буфета, но за лекарскими спинами. Под предлогом заботы. Елену выставляли, разумеется, не на праздничный стол, но перед публикой. Под предлогом долга. Скупое напыщенное слово. И какой ужас! Елена зачудила. Заявила всему совету, что в ней течёт волшебство, и она не намерена его сдерживать. Сервиз начал танцевать. Его больше не спрячешь на верхней полке. Посуда научилась разговаривать. Невозможно! Ведь хрусталь звенит, только когда по нему бьют. Елена закрыла глаза. Тишина гулом раскатилась по коридору. Только где-то в отдалении лаяли псы. Никаких косых взглядов, никаких шепчущихся голосов за спиной. Блаженное мгновение покоя. Анатолий сказал, что Свеиш удачно провёл переговоры в Саато. Надолго ли этого хватит, с маминой привычкой закрывать глаза на проблемы... Тишину разбило чьё-то недовольное бормотание и глухой стук чего-то тяжёлого. Елена подскочила, распахнув глаза. Перед ней невесть каким образом очутилась Василиса. На полу валялся человек. Вот тебе и блаженное мгновение покоя. — Я поймала его! Его! — Василиса пнула ногой лежащего и подскочила к Елене, бесцеремонно хватая её за руки. — Убийца пойман! Лоскавиц почувствовала, как у неё непроизвольно дёрнулся уголок губ. Она медленно перевела взгляд с неподвижного тела на горящие широко-распахнутые глаза Василисы. — Пожалуйста, скажи мне что он жив. — Кто? — осеклась ведьма и даже сделала шаг назад, отпустив предплечья царевны. — Он. Та кивнула на распластанного мужчину. — А, этот урод, — губы Василисы испачкались отвращением. — Жив. Но я бы это исправила... — Нет! — Шучу, — протянула Фойцелис и опёрлась на лестничный столбик. — Что будем делать? — Ты уверена, что это... — Как никогда прежде! — с жаром заверила Василиса. — Его нужно допросить и... — Стой-стой-стой, — выставила ладонь Елена и качнула головой. — Как ты собираешься его допрашивать? Ты хоть раз занималась подобным? Василиса стушевалась. Она оттолкнулась от лестницы и пожала плечами. — Нет. А надо? Елена внимательно посмотрела на неё, пытаясь понять серьёзна та или нет. И вообще что с её внешним видом? На рубашке дырка, один рукав в чём-то выпачкан, косы растрепаны... — Пускай с ним разберутся лихочары, — решилась наконец Елена и вытащила из кармана колокольчик, перевязанный синей лентой. Весёлое бряцанье совсем не подходило под происходящий дурдом. Никто не просил, но Василиса начала во всех подробностях описывать произошедшее, местами странно запинаясь, а потом вновь кидаясь в пучину рассказа. Дежурный не успевал записывать. — Если он в вас выстрелил, то почему вы не ранены? Василиса растерялась, а потом взвилась: — А я ведьма по-вашему или кто?! — Понял, простите, — буркнул лихочар. — Ваше высочество, что прикажете делать? Елена немигающим взглядом уставилась на всё ещё лежащего без сознания мужчину. Прочистив горло, она сказала: — Допросите его. Результат запишете и передадите мне. Лично. — Слушаюсь. Дежурный поклонился и исчез вместе с охотником. После всей этой суеты и рассказов Василисы, разболелась голова. Елена ощутила себя ужасно несчастной. Всё свалилось скопом. Без предупреждения. Проблемы в царстве, Скверна, проклятие, насланное на брата, охотники на ведьм, колдовство это дурацкое... Будто убегая от тяжких мыслей Елена дошла до одного из своих любимых мест в саду. Она ничего не упустила? Вроде, нет. Журчание фонтана больше не спасало от плохих мыслей. — Что-то в тебе изменилось, — ни с того ни с сего изрекла Василиса, заставляя Елену вспомнить о её существовании. Та сидела чуть поодаль, прямо на земле, в тени широколапого дерева. — Что же? — лениво спросила царевна. — Не знаю, — Василиса подалась назад, прислонившись к стволу. — Не знаю, это словно что-то появилось вокруг тебя. Елена задумалась над её словами. Единственное, что переменилось, так это... — Я... — она нахмурилась. — Ты не слышала?... Волшебство проснулось. — Ого! — Василиса вновь потянулась вперёд. — Как это было? Елена хмыкнула. Какая незатейливая реакция. Она сняла перчатку и подставила ладонь под струи воды. — Я ничего не делала для этого. Было странно и больно. Василиса заинтересованно хмыкнула. — И ты уже что-то умеешь, да? В эту же секунду Лоскавиц огрел по затылку стыд и растёкся, царапая кожу спины. — Только швыряться искорками и что-то непонятное... Не знаю. В общем, ничего я не умею, — она раздосадованно отвернулась. Над цветастой крышей церкви блестело поджарое солнце. От признания стало легче. Потому что давно хотелось признаться. И следом пришла новая тяжесть: теперь о её стыде знает как минимум ещё один человек. И не какой-нибудь пьянчужка из Кривизины, а самая настоящая ведьма. — А как ты смогла одолеть этого... Охотника? — пересилев себя, спросила Елена, вновь посмотрев на Васю. Та широко улыбнулась и прытко вскочила на ноги. — Могу научить! — О... Ты думаешь, это хор... — Да-да, — не дослушав её, подтвердила Василиса и как-то слишком внезапно оказалась очень близко. — Нужен только доброволец. Кто-то крепкий, сильный... И желательно совсем не владеющий колдовством... Нет, это определённо не могло быть хорошей идей. Но Василиса уже воодушевилась и тащила Елену за собой. Хватка у неё была нечеловеческая. Они вышли к парадной площадке у дворца. Василиса отпустила руку царевны, сделала шаг в сторону и чихнула. — Мне кажется, — начало было Елена, но её прервал совсем другой и к сожалению, хорошо знакомый голос. — Елена! Только его гланцевского величества и не хватало на этой ярмарке абсурда. Луи подлетел к ним и слегка замялся, когда заметил Фойцелис. — Я вас уже где-то видел... Вы, должно быть, та самая Василиса. — А вы тот самый Луиджи! Для короля у вас ужасное имя. К счастью, король не счёл такую прямолинейность за оскорбление. Он мягко рассмеялся. — Луи. Наверное, для этого и существует сокращение. — Отлично, Луи, — широченная улыбка на лице Василисы вызвала у Елены приступ остолбенелого ужаса. — Не хочешь помочь нашей царевне в одном очень важном деле? — С радостью. А что за дело? Елена постаралась взглядом показать Луи, что ему следует уносить ноги. А он лишь улыбнулся. Дурачина! — Елене нужна практика в чарах, — промурлыкала Василиса, подходя ближе к Луи и беря его словно невзначай за локоть. — Нужен человек стойкий. — О, стойкий? — что-то вроде догадки мелькнуло на лице Луиджи. — Надеюсь, меня не будут превращать в лягушку? «Дурак», — мрачно подумалось Елене. Василиса коротко хохотнула и устремила взгляд на неё. — Что скажете, ваше высочество? — Никаких лягушек, — выдавила Лоскавиц. — И я не хочу, чтобы ты, — она посмотрела на Луи. — Был живой мишенью. Она не ожидала, что он тут же согласится с её словами. Но предполагалось, что втайне он разделяет её мнение. Хочет, чтобы его отговорили от глупой и опасной затеи. — Брось, Елена! — вдруг заговорил он серьёзным и даже воинственным голосом. — Ты должна учиться. Развивать свои силы, разве не так? Я готов помочь. Мне, признаться, сделалось любопытно. — Но это... Это как-то слишком, — слабым голосом попыталась возразить Елена, отступая в сторону сада. Кто только тянул её за язык! Что теперь делать? Сказать, что она пошутила? О да, и выставить себя в дурном свете ещё более чем до этого... Елена вздрогнула, когда Василиса дёрнула её за руку. Серые глаза горели решительностью. — Что это за мягкотелость? — спросила она тихо. — Так ты ничего не добьёшься, если продолжишь и дальше идти на поводу своего сердца. Елена застыла. Стыд напополам со злостью затопили её. Золотистый свет вырвался наружу, окатив воздух запахом раскалённого песка. Василиса отпрянула, словно ошпаренная кипятком. — Да что ты понимаешь! — воскликнула царевна. — Может, для тебя это всё легко, как игра... А для него, — она взмахом ладони указала на Луи, — лишь очевидный способ спасти страну. Но я не кукла и не шахматная фигура! Отвяжитесь от меня! Досадуя на свою несдержанность, царевна прикусила губу. Злость испарилась, на её место вернулся беспокойный стыд. Кажется, очередная ночь пройдёт в истощающем самоукорении... Василиса подняла на неё глаза. И они сочились восторгом. — Возможно, я ошибалась на твой счёт, — задумчиво произнесла она и вытянула правую руку. Шёпот сорвался с её губ. Так неуловимо, что Елене оставалось лишь гадать, что в нём было. А потом необходимость гадать отпала. Елена повернулась к изменившемуся в лице Бреггелю и окончательно убедилась: связываться с Василисой было ошибкой.