Чёрные яблоки

Цокот цикад оглушал. В равнины Саато весна приходит рано, без промедлений, с сухим долгим жаром. От томящихся в поле трав исходил горький терпкий запах. Следователь Варлей Церпей надел перчатки и приблизился к лежащему телу. Обошлось без опознаний. Бледное лицо Аркадия Свеиша выглядело впервые на памяти Варлея так безмятежно. Он мог издалека показаться спящим, если бы не успевшая засохнуть бурой корочкой струйка крови в углу рта. — Как это произошло? — спросил следователь, выпрямившись. У замершего посреди поля летучего экипажа стояло несколько растерянных лихочар. Одна из них подошла ближе. — Господин министр пожаловался на недомогание, — скороговоркой проговорила она. — Его тошнило. Он попросил приземлиться. — Дальше, — попросил Церпей, вновь присаживаясь перед телом. Он поднял тяжёлую руку покойника, которую тот держал у груди. — Дальше... Господин Свеиш отошёл на несколько шагов. Я заметила, что его трясло. Он упал и... Варлей одёрнул рукав чёрной рубашки. Запястье под ней оказалось опухшим и жёлто-бурым. — И больше не поднимался? — Всё так, господин следователь, — лихочар тяжело выдохнула. Варлей нахмурился, увидев две точечных отметины. Он вытащил блокнот и карандаш. Два колотых ранения на запястье. Следы крови вокруг. Судя по характерным наружным признакам и словам свидетеля(тошнота, судороги) — смерть наступила в результате отравления. Варлей захлопнул блокнот и выпрямился. Он чувствовал, как солнце уже успело напечь ему голову. — Нужно проверить экипаж. Не утверждаю, но похоже на то, что министра укусила змея. Он осмотрелся. И всё-таки здесь красиво... Чудесная природа. Только жаль, что ядовитых гадов многовато.

•

Если ирий существует (Илона живое тому подтверждение), то значит существует и абис. Олег уже знает, куда попадёт. Во рту растекается привкус крови, уже почти угасший, но странным образом усиливающий два чувства. Первое — это отвращение к себе. Второе — голод. Тварь, сидящая внутри, ревёт и просит больше. Олег слышал, убегая, голос Илоны. И дрожь в воздухе от её колдовства. Олег не знал, пыталась она его атаковать, убить или просто остановить. Надеялся, что точно не второе. Тёмные улицы встретили его самым надёжным покровом. Холодная вуаль из теней укрыла от посторонних глаз. Вот только всё равно врасплох заставали острова фонарного света, и редкий прохожий смотрел долгим всезнающим взглядом. Ерунда, разумеется. Едва ли слухи могли распространяться с такой скоростью. И всё равно Олег ощутил скатившийся по спине холодок ужаса. А что теперь будет? Объятый ненавистью к себе и потрясением он ни разу не задался этим смехотворным вопросом. И теперь треклятые три слова стегали разум обиженными ветвями. Нападение на казначея — это не самое страшное. Он мог бы отделаться публичными(и даже искренними!) извинениями, приправив их деньгами. Народ бы пообсуждал, потрепетал, а потом бы всем и наскучило. Но здесь слово «нападение» слишком мягкое и вежливое. В случае Олега оно хранит тошнотворную подробность: он не просто напал на казначея. Ох, нет... Он впился ему в шею клыками. «И когда они успели отрасти?» — отстранённо подумал Лоскавиц, проходя по шевелящемуся мосту. Тот тоскливо вздохнул ему вслед. И не просто впился, а выпил, наверное, с чашку крови. Человеческой горячей крови. Милостивые двенадцать! Аж внутренности свело и грудь ошпарило. Где-то рядом — Олег застыл и потянул носом воздух — группа людей. Запахов много, кровь молодая, быстрая, распалённая спиртным. Уйти. Сбежать подальше. Олег бросился в тихий проулок, где единственное чем пахло, так сыростью и мокрой глиной. Его со всех сторон облепила тишина. Только собственные шаги, лёгкие, как набеги ветра на песок. Где-то внизу пискнула крыса. Олег проникся к невидимому животному пониманием. Видимо, ему теперь тоже придётся прятаться. Даже от самых близких. От мысли об Илоне захотелось взвыть. Силы словно покинули тело Олега, и он повалился на ступени. За спиной скрипела на сквозняке обшарпанная дверь. В доме едва ли кто-нибудь жил... Интересно, что будет, если не пичкать себя солнечной пылью? И выйти в полдень, не прячась под тени? Мысль принесла сладкое и болезненное возбуждение. Всего лишь и нужно — выйти под солнце, чтобы больше никто не мучался. Но попадать в абис не хотелось. «А другого я и не заслужил», — мрачно усмехнулся себе Олег и поднялся на ноги. Он проскользнул в тонкий проём между пыльным косяком и дверью. В нос ударила пыль, смешанная со свежим дымом табака, и тепло чужой жизни. Запах вился с верхнего этажа. На деревянную лестницу падали рябые полосы искусственного света. Олег замер и сделал шаг, входя в густое марево теней. Он поднялся на три ступени, охваченный любопытством. Ему открылся кусок комнаты. Окно без стёкол и старый стул, на котором стоял фонарь с волшебным огнём. По комнате ходил человек, раскуривая трубку. Он резко остановился и достал из кармана часы. — Где же его шипсы носят? — буркнул он недовольным, высоким голосом. Олег увидел его профиль. Мелкие черты лица и торчащие как у жука усы. Что-то в его облике показалось отталкивающим. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина резко обернулся. Его выпученные круглые глаза уставились на лестницу. Олег вжался в перила. — Я задержался, — раздался другой голос. — Простите. Мужчина с усами вздрогнул и развернулся, а Олег перевёл взгляд. На фоне окна нарисовался ещё один мужчина. Он был молод и худощав. И при этом в его лице присутствовало что-то птичье. И знакомое... Вот только память отказалась что-либо объяснять. — Ничего, это пустяки, мой друг! — рассмеялся первый мужчина. Его смех показался натянутым. — Как же вы однако незаметно подкрались... Арван, я правильно понимаю? — Верно. Товар у вас? Всё нормально? Голос Арвана стал гуще. Олег поймал себя на мысли, что ему страшно за мужчину с усами. Ничем необъяснимый страх. — Ну конечно, — засуетился тот и принялся рыскать по карман. — Вы заказывали «долгий сон», я правильно помню? Арван кивнул. Он выглядел скучающим. Свет от лампы, когда он отвернулся, слизнул его остро-очерченный профиль и подчеркнул черноту волос, собранных в хвост. — Вот ваша микстура! — объявил мужчина с такой радостью, что Олег аж вздрогнул. Взгляд Арвана — глаза у него оказались такими же чёрными как волосы — на секунду коснулся лестницы. Олег уже успел испугаться, но Арван повернулся к торговцу и взял из его рук флакон в непроницаемом сером стекле. — Хм, интересно, — пробормотал Арван. — Это точно поможет? Потому что мой близкий друг страдает от мучительной бессонницы... — его взгляд ощутимо потяжелел. — Не хотелось бы выбросить деньги на ветер. — О, ну что вы! Это очень качественное снадобье... — Я слышал, вы используете соцветия «ведьмовых слёз». — Всё так! — живо подтвердил торговец. — Нет ингредиента лучше для микстуры против бессонницы. Авран слабо улыбнулся. Олега почему-то пробрало мурашками. — Это редкие цветы, их очень трудно найти, — пробормотал Авран и вытащил пробку из склянки. — Вы не против, если я кое-что проверю? — Нет-нет, — вытаращенные глаза мужчины маслянисто заблестели. — Только не могли бы вы сначала... — Разумеется, — Авран бросил в его сторону весело брякнувшим мешочком. Затем он достал из кармана пустую прозрачную колбочку. Олег и не заметил, как преодолел ещё одну ступень. Уж очень интересная сцена разворачивалась перед ним! — Соцветия «ведьмовых слёз» окрашивают любое снадобье в чёрный цвет, — Авран поднёс колбочку к свету. Жидкость, что была в ней оказалась тёмно-зелёной. — И вы, наверное, об этом не знали. — О... — торговец побледнел. — Это, уверяю вас, какая-то ошибка. — Не думаю, — с кротким спокойствием обронил Авран, ставя колбочку на окно. — Шесть смертей. У каждого дома нашли это, — он показал на флакон. — Это не ошибка, а жадность. Ведьмовы слёзы стоят дорого сами по себе, а в столице и того больше. Чтобы заменить их вы использовали более дешёвый аналог — листья горькой полыни. Вот только вы не учли, что в сочетании с лиловым сахаром получается яд. Авран шагнул к застывшему торговцу. — И ведь даже не скажешь, что вы меня обманули, Савелий, — проговорил он насмешливо. — Сон вышел бы действительно долгим. Шесть человек готовы это подтвердить. Савелий высоко усмехнулся. Его словно шатнуло назад. — Чего вы хотите? — просипел он. — Денег? Я могу заплатить очень много, я... — Мне уже заплатили, — пробормотал Авран и странно двинулся. Олег успел преодолеть оставшиеся ступени и припасть к дверному проёму. Он забыл, что его могут увидеть. Нож! Авран шагнул к объятому потрясением Савелию и словно укутал его в объятия. Можно было бы так решить, если бы не влажное чавканье плоти и густой запах крови, вырвавшейся на свободу. Олег наблюдал, как убийца мягко отшагнул назад, позволяя обмякшему Савелию упасть. Глухой стук отразился эхом в черепной коробке Олега. Авран вытер нож о край плаща прежде чем его убрать. А затем он повернул голову и посмотрел на царевича. «Вот же дерьмо», — мелькнуло у того в голове. — Я... Как раз собирался уходить, — пробормотал он, почему-то этого не делая. — Что ты здесь забыл? — в голосе Аврана мелькнуло удивление. Он сделал несколько шагов вперёд, вперив свои птичьи, тёмные глаза прямо в лицо Олегу. — Прятался. Авран встал совсем близко, обгладывая взглядом. Задержал его на голове. Олег запоздало вспомнил, что так и не снял дурацкого венца... И вдруг чужие губы прошила неприязнь. — А я тебя знаю. Ты — царский выродок. Авран обдал его колючками холода. Выродок. Олега должна захлестнуть ярость или хотя бы сомкнуть липкие ручонки на горле обида. Но он лишь согласно кивнул внутри себя. Он ведь выродок. Самый настоящий. — Можно просто Олег. Авран выгнул бровь. — И что же, Олег, ты здесь делаешь? Зачем царскому сыну прятаться по вонючим закоулкам самого паршивого района в городе? — он вдруг оказался ещё ближе, обдавая воздух чем-то металлическим и дымным. Олег почувствовал как его вдавили в стену. Наверное, это больно. Но у него лишь вызвало усмешку. — Тише-тише! — он сдавленно рассмеялся. — Я всего лишь... — Кто тебя послал? — голос Аврана стал густым и одновременно резким. А его пальцы, сжимавшие плечо были упоительно тёплыми. Олег уставился в чужие глаза, теряясь от вопроса. — Эта ведьма? Что ей опять нужно? Отвечай. Олег непонимающе растянул губы в улыбке. — Какая ведьма? — Эвич. Заклинательница. — Ах, Илона! — улыбка стала шире, а потом разбилась. — А при чём тут она...? Авран разжал пальцы и отступил. — Так тебя никто не посылал, да? — его голос прозвучал хрипло. — Нет. Всё вышло случайно. Я... Никому ничего не расскажу! — Олег снял с головы венец. — И, признаться, мне и некому. Рассказывать. Он разжал пальцы. Венец с грохотом упал на пол, закружился, и превратился в маленьких жёлтых бабочек. — Уходим отсюда, — процедил Авран и схватил Олега за руку, утаскивая за собой. — На кой шипс ты это сделал! — Я забыл, что... Бабочки последовали за ними в глухой переулок. Авран отпустил руку царевича и куда-то исчез. Олег заозирался. Никого. Где-то рядом лишь птица прошелестела крыльями. Олег не пойми с чего споткнулся. Ему удалось сохранить равновесие, но промедление сожрало ценные секунды. Илона появилась прямо перед ним. Бледно-жёлтые бабочки покружили вокруг неё и осыпались трухой. — Олег, — начала она, поднимая руки. — Это проклятие. Вот почему ты... — Замечательно, — Олег кивнул. — И что дальше? Илона шагнула ближе, беспомощно протягивая руку. В выражении её глаз пряталась мольба. Неправильно. Как же всё это неправильно... — Мы можем просто поговорить? «Не можем», — Олег это понимал. Он знал, что Илона задумала: помочь ему. Взвалить на свои плечи ещё одну ношу... Он не мог этого допустить. У него хватило мужества улыбнуться. — Прости. Затем Олег оттолкнул Илону и бросился наутёк. Свист ветра не смог заглушить шорох крыльев. Неужели одна из птиц Илоны преследовала его? Олег остановился у кирпичной стены и оглянулся. С крыши соскользнула человеческая тень. Авран. Он легко приземлился и поднял ладони вверх. То, что он сказал, вызвало у Олега удивлённый смешок. — Я могу помочь тебе спрятаться. — С чего бы такая добродетель? Авран ничуть не смутился. — Ты можешь быть полезен. Олег молча уставился на него. Полезным быть ему ещё не приходилось. Наверное, здесь прятался какой-то подвох. Должен был! Олег шагнул вперёд. — А мы раньше не встречались? — Не припомню, — Авран пожал плечами и протянул сняв перчатку, ладонь. — Меня зовут Оскар. Ты принимаешь мою помощь? Олег уставился на худые жилистые пальцы. Оскар... Это имя ему подходило больше. Он пожал его руку. Терять-то ему нечего. К чему излишняя скромность? — Да... Пожалуй, да. Почему нет? На губах Оскара расцвела усмешка. — Одного «да» было бы вполне достаточно.

•

Под ногой Елены хрустнула ветка. Она неверящим взглядом смотрела на приближающегося к ней Луи. Василиса внутренне ликовала. Потрясающий результат! Она впервые опробовала морочащие чары за пределами лицейских стен. И каков результат! Она подошла к царевне и положила руку ей на плечо. — Для того чтобы оглушить нужно собрать свои силы в шар и выпустить. Запустить со всей дури. — Что ты наделала?! — Елена завизжала так, что перепонки треснули. — Не трясись. Это временно, — Василиса отошла в сторону. — Луи, ты должен... Бреггель выхватил кинжал. Он походил на спящего. Никаких чувств на лице. И в глазах дымка. Он бросился на царевну. Та взвизгнула и защищаясь, подняла руки, с которых сорвался шар, напоминающий маленькое солнце. Но свет застыл в воздухе. Как и Луи. Елена плюхнулась на землю. Её грудь тяжело вздымалась. Василиса нахмурилась. Она пыталась понять, что смогло остановить чары. И Бреггеля. Ответ сам выпорхнул, когда за его спиной возникла Илона. Мрачная — не то слово. С грузным молчанием она приблизилась к висящей в воздухе сфере и дотронулась до неё пальцем. Свет рассыпался на кучку бледно-жёлтых бабочек. Василиса проводила их разочарованным взглядом. Такую красоту испоганила! Илона остановилась перед Луиджи. Она заключила его лицо в ладони. — Луи, ты меня слышишь? — тихо прошептала она. — На тебе морок. Но я тебя выведу. Чёрную тропу видишь? Ступай по ней. Глаза Луи медленно прояснялись. Он вздрогнул и начал оседать, но Илона его подхватила. В небе истошно закричала какая-то птица. Василиса помогла Елене подняться. Её всё-таки трясло. Даже побледневшие губы дрожали. Совсем как в ту ночь на кладбище. Василиса усмехнулась. И ей стало чуточку стыдно: она постоянно втягивала царевну в какое-то дерьмо. — Я... — она даже захотела извиниться. Елена вскинула на неё глаза, резко успокаиваясь. — Ты сумасшедшая. Зачем ты это сделала? — она провела рукой по лицу, не замечая как размызывает землю, попавшую на перчатки по щекам. — Я правда хочу знать, что тобой двигало. Но я зла до трясучки и ничего не хочу слушать! Василиса развела руками. — Я запуталась. Холодный голос за спиной обрушился как лавина ледяной воды. — Я тоже. Илона выглядела безрадостной-пугающей-спокойной. Три эпитета в одном флаконе смешивались в угрожающую эссенцию. Василиса спрятала руки за спину и улыбнулась. — Я просто хотела помочь. — Мне кажется, ты перешла всякие границы. Это не помощь, это насилие. — Немно-о-го... Да... Но это сработало! — Ужасное самодурство, — Илона поджала губы. Василиса поняла, что дело плохо. — Ты ничего не хочешь сказать? Василиса прищурилась. В самом деле! Ей что десять лет? Словно она сама бы не додумалась. — Мне жаль, — она посмотрела на Елену. — Я не хотела вас напугать или как-то ещё оскорбить. Луиджи, простите, что навела на вас чары. Бреггель неожиданно тепло улыбнулся. Он поднялся с земли с лёгким кряхтением. — Пустяки! Я ничего не помню. Я ведь... — он посмотрел на лежащий на земле кинжал. Его скулы задел румянец. — Я ведь не успел сделать ничего дурного? — Нет, не успел, — буркнула Елена. — И я тоже. — К счастью, — заключила Илона. Она явно собиралась сказать что-то ещё, но площадку осветил оранжевый всполох. Из портала вывалился мальчишка в сбившемся набок лихочарском плаще. — Госпожа заклинательница! — он чуть ли не повалился на землю, отвешивая поклон. — Вам срочное известие! Просили передать прямо в руки. Василиса заметила, как словно по команде подобрался Бреггель. Она оглянулась, чтобы посмотреть на Елену. Та ещё сильнее побледнела. — Мне правда очень жаль, — быстро прошептала Василиса, наклоняясь к уху царевны. — Иногда я совершенно не знаю, что мной движет. Сначала делаю, потом думаю. В этом моя беда. Прости. Она поймала как изменилось на миг выражение кислых зелёных глаз. Всего на миг. Скорее всего лучи тающего солнца отразились мягким бликом. Василиса дотронулась до чужой щеки, выпачканной землёй. — У тебя тут... Грязь, — пояснила она, неожиданно охрипнув. Кожа у Лоскавиц оказалась мягкой. Но тёплой, словно под белой кожей текла не кровь, а солнца свет. Василиса убрала руку. — Могла просто подать платок, — запоздало проворчала царевна и прижалась пальцами к щеке. — Там... Ничего не осталось? — Василиса мотнула головой. — Спасибо. Елена осеклась и насупилась. Наверное, укоряла себя за благодарность. Но она ничего больше не сказала. Прошла мимо, к Илоне. Та как раз окончила читать полученное письмо. — Придётся готовится к поминальной службе... Аркадия Свеиша не стало минувшей ночью. — Неужели! Это огромная утрата для всех нас, — Луи сокрушался, качая головой. И то, каким взглядом обменялись эти двое — совсем не понравилось Василисе. Что-то происходило. В сравнении с чем разгулявшиеся охотники на ведьм казались лишь детской забавой. И побледневшая Елена лишь подтвердила смутную догадку.