Чёрные яблоки

Сны были редкими гостями в разуме Василисы. Возможно, дело в том, что и спала она очень мало. Сначала думала, что у всех так. Когда стала жить в чужой семье — удивилась. Илона сном праведника могла и до обеда проваляться. Василисе хватало трёх часов, если только к ней не приходили сновидения. Всегда непонятные, перепутанные, от них сердце ходуном заводилось. Василисе приснился мужчина. Мазок шрама на щеке, тёмно-зелёные глаза с прищуром — они встречались раньше. Василиса оглянулась, чувствуя себя в ловушке. Вокруг лишь лес: колючая бездна деревьев. — Убийца, — говорил он. — Каково тебе жить с этим? Он потом говорил что-то ещё, на непонятном языке. Василиса хотела убежать. В голове пульсировало холодное и дырявое «убийца». Ноги вязли в болотной грязи. Серые столбы деревьев начали водить хоровод, становясь плотным кольцом. Покойник стоял напротив и улыбался. Из его ушей выползали красные змейки крови. — Уходи! — закричала Василиса. Её трясло. Колдовство внутри вопило и скалилось. — Прочь! Прочь! Охотник смеялся. Этот звук полоснул по Василисе как ножом. Она упала, коленями пробуя влажную жирную землю. Вырвавшееся на свободу колдовство огнём заплясало на ветвях. — Это наш погребальный костёр, — довольно хмыкнул охотник, усаживаясь удобнее. За его спиной разрасталось чёрно-красное пламя. Василиса с омертвелым ужасом обернулась. В лицо пахнуло жаром. Огонь пах хвойным дымом. Она вскочила на ноги. Тишину выместил гул пожара. Весёлый треск горящих веток. Василиса отшатнулась, заметалась. Но всюду натыкалась на искры и прожорливые языки пламени. Она застыла, почувствовав запах палёных волос и горелой плоти. Охотник превратился в ходячий факел. Он медленно приближался к ней. За жёлтой пеленой огня кривлялось его искажённое лицо. Грязь земли с громким чавканьем провалилась. Холодная болотная жижа обхватила щиколотки. Василиса хотела закрыть глаза, но не могла. Охотник подходил ближе. Покрытые чёрной сажей губы шевелились. Кожа лопалась, выпуская кровь. Василиса попятилась. В спину впился жар. Она проснулась от боли. От того, что её щёку прижгло влагой. Сердце тряслось замёрзшей собакой. Василиса провела ладонью по лицу. Шмыгнула носом и открыла глаза. Окно выпачкала рыжая краска рассвета. Чирикали первые птицы. Василиса поднялась, отмечая что её тело вновь лёгкое и сильное, а не как во сне. Она высунула ноги из-под одеяла и опустила ступни на пол. Поморщилась, вспоминая чувство смыкающейся вокруг лодыжек болотной трясины. «Убийца» — одно единственное слово засело занозой в сознании. Василиса долго умывалась. Словно гарь пожара на самом деле въелась в кожу. Глаза в отражении зеркала блестели, как у подхватившей лихорадку. Мария ещё спала. Рассказать сон нужно как можно быстрее первому попавшемуся, иначе он сбудется — поверье, которому Василиса следовала, хотя и считала глупым. Оставалось надеяться, что Илона не спит. Василиса закинула учебники, чуть было не забыв про звёздные карты и с чувством, что всё равно что-то оставила дома, вышла на улицу. Она глубоко вздохнула, вбирая в себя свежий весенний воздух. Прохладное утро пахло набирающей бутоны черёмухой. В этом году она спешила зацвести, словно боялась опоздать. Василиса потопталась немного вокруг дома, не решаясь зайти. Может, она заслужила исполнения кошмара в реальность? Мария, например, ни одной жизни человеческой не отняла. Илона вообще только и делала что птиц выхаживала... Василиса тяжело вздохнула и привалилась к стене дома. Как-то незаметно совсем стало светло. Если она продолжит здесь топтаться, то опоздает в лицей. А первым уроком... Василиса начала рыскать в сумке, разыскивая расписание. Дверь открылась. Василиса, не поднимая головы затараторила: — Доброе утро, Илона! Я тут просто мимо проходила, и... А, вот оно! Она вытащила свиток и подняла голову, сталкиваясь с озадаченным лицом Елены. — О... — Мне позвать Илону? — опомнилась царевна, указывая на дверь. Василиса шикнула и ухватила её за локоть. — Нет-нет! Не нужно. Что ты... Вы... там делали? Она бегло заглянула в расписании и от досады зажмурилась. Целительство. Отличное начало дня. «А у кого-то по твоей вине вообще нет никакого начала дня. Бессовестная». — Так что вы делали у Илоны? — Василиса пыталась отвлечь себя от едких мыслей. — О нет! Молчите. Это государственные тайны. Я всё понимаю. Давайте сделаем вид, что... Елена заставила её замолчать, обхватив за плечи. Василиса уставилась на неё. — Хватит выкать. Прошу. Я нанесла Илоне визит с целью... — Елена медленно разжала пальцы и сглотнула. — Почерпнуть знаний. Мне нужно учиться... Василиса понимающе кивнула. — И многому Илона вас... То есть, тебя, научила? — Ну... — Елена отошла назад и взмахнула рукой, сад ожил, затрепетал. Она призвала ветер. Тёплый, пахнущий соком жасминовых цветов и впитавшим в себя солнечный свет. Василиса улыбнулась. Она ощутила внутри себя лёгкий незаметный трепет. С таким ли она смотрела на колдующую Илону? Конечно, хотелось тут же согласиться. Хотелось обвинить во всём повышенную впечатлительность. Василиса ощутила неуместность за свою испытанную радость. Она отшатнулась. Елена перевела на неё полный растерянности взгляд. Василиса увела омертвелый взгляд прочь. — У тебя замечательно получается, — голос её звучал безжизненно. — Извините, ваше высочество... Мне нужно идти, иначе я опоздаю на учёбу. Она бросила деревянный кивок (всё её тело стало пародией на древесину) и зашагала к выходу на улицу. Елена зачем-то догнала её. Схватила за руку, заставляя развернуться. Василиса смотрела на неё в изумлении. — Что с тобой творится? — Не знаю, — Фойцелис выдернула запястье из чужой хватки. — Я уже ничего не... — она выдохнула, так, словно очень вымоталась. — Знаю. Елена попыталась заглянуть ей в глаза. Василиса упорно их отводила. — Что случилось? Василиса всё-таки вскинула на неё взгляд. Неужели она не знала? — Я... Говорить или не говорить? Василиса совсем потерялась. Елена продолжала на неё смотреть. Её светлые волосы отливали в утреннем свете жемчугом. — Мне приснился плохой сон. — Неужели? — Елена встрепенулась. — Тогда рассказывай! Ты ведь знаешь поверье... Василиса глубоко вздохнула. Неужели Елена переживала за неё? Какая глупость! Чушь несусветная. Василиса искоса глянула на неё. В зелёных глазах плясали блики раннего солнца. «О... — мысль затерялась где-то в листве чужих радужек, – как красиво». — Я жду сон, — напомнила не терпящим возражений голосом Елена. Василиса поблагодарила шипсидских предков за толстую и смуглую кожу. Потому что видит Шепсала — она зарделась. Вернув лицу нормальное выражение, Василиса начала рассказ. Они шли по готовым утонуть в зелени улочкам. Голос Василисы иногда становился неровным и глухим. Когда она говорила тише, Елена придвигалась ближе. Она слушала так внимательно, словно это был не сон, а доклад о государственной измене. — И этот человек... Почему он называл тебя убийцей? — спросила Елена под конец. К этому моменту они добрались до ворот лицея. Во двор уже стекались учащиеся. Василиса поправила лямку на сумке и открыто посмотрела на царевну. — Потому что я убила его. В самом деле. Не во сне. Это был охотник. Он... Преследовал меня, — Василиса неловко усмехнулась. — Наверное, хотел узнать, что я сделала с их подельником. — С Шайло, — пробормотала Елена. Она заломила пальцы и тут же спрятала руки за спину. — Да, это имеет смысл. Василиса напряглась. — Откуда ты знаешь его имя? — Я говорила с ним. Елена повернула голову в сторону лицейского двора. Её губы тронула печальная улыбка. — И что ты узнала? — Василиса шагнула ближе, возращая внимание. Елена вздохнула. — Я могу пойти с тобой? — она повела подбородком в сторону лицея. — Там и расскажу. Василиса замялась лишь на мгновение, не ожидавшая такого условия. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. — Хочешь... Пойти со мной? — Возможно, я научусь большему, — кивнула Елена. Василиса не могла сдержать улыбки. Противное послевкусие сна медленно растворялось. Значит, никаких погребальных костров! Василиса, ободрённая этой мыслью, повела царевну за собой. Урок с Выцвехом не казался теперь чем-то ужасным.

•

— В святых заповедях говорится, — Илона взошла на возвышение и обернулась. — «Когда ложь идёт под руку с властью это приносит мрак». Поэтому мы стоим перед выбором... — она обвела сидящих людей взглядом. — Позволить лжи беспрепятственно цвести, порождая темноту, или... Избавиться, как от сорняка и посадить на её место то, что несёт свет. Люди зашептались. Кто-то вышел прочь. Другие повставали с криками: «Так а чего мы ждём?!». «Долой царицу-обманщицу!» — Скверна стёрла с лица земли Малкиату. Каждой весной вплоть до первого заморозка терроризирует народ Шипсии. Нападает на границы Гланцеи, принося разруху, ужас и смерть. Илона нашла у дальней колонны высокий силуэт. Луи шагнул ближе. Он не сводил с неё взгляда. В голове от этого осознания всего на секунду стало пусто. Этой секунды хватило, чтобы по залу пронеслась светлокрылая вереница бабочек. «Елену на престол!» — закричал паренёк в лицейском пиджаке. Севшая на его плечо бабочка встрепенулась и улетела. — Одними возгласами в здании церкви ничего не добьёшься, — сказала Илона и, склоня голову, мягко улыбнулась. — Нужно заставить совет поволноваться. Министрам и тем паче чиновникам не так важно, кто сидит на троне. Им важна их безопасность. В зале полегла тишина. Илона вновь, не удержалась, посмотрела на Бреггеля. Он тихо улыбался, сложив руки на груди. Ему шёл рассеянный свет, падающий из витражей. «Его бы нарисовать», — с пока ещё непонятной тоской подумала Илона. Не без труда ей удалось вернуть всё своё внимание в нужное русло. — А теперь давайте вознесём молитву двенадцати святым. Илона отвернулась к алтарю, чтобы зажечь свечи и раскрыть молитвослов. Но мысли её витали далеко от света небесного. Все они возвращались к Луи. К сновидениям, которые она прятала в банку. Илона видела, что ему снится. Она видела девушку с оторванной рукой, выползающих белых червяков из раны на боку солдата, она видела как Луи звал Эрика, блуждая по лабиринтам из розового дыма. Сны это или воспоминания? Она не слышала свой голос, подхваченный десятками других. По столбику свечи сползала восковая слеза. Последние слова молитвы, казалось, произнесла совсем не Илона. Она не чувствовала своё тело. Совсем как в тот день, когда наставница Аглая сообщила самую важную новость в жизни Илоны. «То что ты видишь... Это не сны наяву. Это видения». Она выглядела серьёзной и печальной. Илона тогда будто повзрослела сразу лет на двадцать. Когда увидела в глазах матери отчаяние, тщетно скрытое за горделивыми улыбками. Это не ощущалось чем-то правильным. До сих пор не ощущается. Плачущий во сне король тоже. Память об этом сидела внутри. Поначалу приносила любопытство, ведь Илоне не доводилось видеть ничего подобного. То, что она застала во снах Луи, расставило всё по местам и принесло за собой ворох чувств непонятных, слишком острых. Болезненных. Илона поняла, что люди расходятся. Когда последний прихожанин исчез за высокими дверями, Илона в несколько шагов настигла Луи. — Чудесная речь, — похвалил он, учтиво склонив голову. Илона пожала плечами. — Меньшее что я могу сделать. Слова, видения, слова, видения — вот и весь её оружейный арсенал. «Что ещё ты умеешь?» — спросила мысленно Илона саму себя и заранее скривилась. Она не смогла бы повести за собой отряд. Её учили не этому. И розовый дым — как бы ей не хотелось — в бабочек не превратить. — Вздор, — тихо обронил Луи. Илона посмотрела на него с беззвучным вопросом. — Ты уже сделала очень много. Она мрачно усмехнулась. — Недостаточно. Но я знаю, что сделаю в ближайшем будущем. Настал черёд Луи смотреть на неё вопрошающе. — Я поеду в Гланцею. Илона уставилась на тлеющие свечи в канделябре. Иногда она себя тоже чувствовала свечой. Торопилась дать больше света, зная, что времени у неё не в избытке. — Что? — Если ты позволишь. — Зачем? — Луи тронул её за локоть, разворачивая к себе, чтобы поймать взгляд. Илона вздохнула. — В твоём королевстве много раненых. Я могу помочь. По лицу Луи пробежала растерянная тень. Он смахнул её, нахмурившись. Неужели не верил? Илона накрыла его пальцы, всё ещё лежащие на её предплечье. — Если бы не жребий, что мне достался, я бы стала целительницей. Можешь верить, я знаю толк в... — Я не сомневаюсь в твоих умениях. — По твоему лицу не скажешь. — Потому что я не ожидал. Я сбит с толку. Ему на плечо уселась бабочка. Луи её даже не заметил. Всё его пристальное внимание принадлежало Илоне. — Ты ничего мне не должна, надеюсь, ты это понимаешь. — Понимаю, — Илона не кривила душой. — Просто я хочу помочь. Не святые... Я. Луи тяжело выдохнул, улыбка тронула его губы. Потом он сделал то, чего Илона не ожидала. Он притянул её ближе и обнял. Илона увидела взлетевшую к потолку бабочку, а потом закрыла глаза. Луи оказался тёплым, даром что северянин. Илона долго решалась, прежде чем ответно коснуться его спины. — Спасибо, — Луи произнёс то ли шёпотом, то ли в своей голове. Илона почти забыла за что именно он её благодарил. Нет, не забыла. Просто отвлеклась. Она попала в забавную ситуацию. — Это что-то вроде гланцевской традиции? — спросила Илона, не слишком рассчитывая на ответ. Она догадывалась, что виной всему нахлынувшие эмоции. То, чего Луиджи так небрежно старался избегать. Ему казалось, что это так. Луи отпрянул. — Нет. Это... Прости, я позволил себе лишнего. Сам не знаю, что на меня нашло. — Всё в порядке, — заверила Илона. Луи кивнул, пряча смущённую улыбку. Он поправил манжеты и небрежно бросил: — Я слышал, Катрина планирует публичную речь. Я бы послушал. А ты? Илона кивнула. Говорить было странно. И двигаться, перебирать ногами тоже. Она теперь чувствовала себя бессловесной. И бесплотной. Полой внутри. Подуй ветер — её унесёт. Речь Катрины выдалась провальной.

•

Разумеется, появление Елены принесло бурный шелест обсуждений, на который та лишь скромно улыбалась и пожимала руки. Она вела себя так словно не совсем понимала, отчего все так взволнованы вокруг. Кажется, подойди и скажи ей: «Это же вы! Будущая царица Лихонавии» — она удивлённо уставится, а потом покачает головой: «Вы меня с кем-то перепутали. Ах! Досадное недоразумение, право...». Василиса знакомила её с наставниками, с некоторыми учащимися, надеясь что Елену это не слишком утомляет. Усталой она не выглядела. На уроках целительства по достоинству оценила манекен для тренировок и даже сумела повторить в точности руну, останавливающую кровь при пулевом ранении. Тема урока явно была выбрана неспроста. Василиса успеха не достигла. То ли переволновалась из-за того, что за ней внимательно наблюдала Елена, то ли ещё что... В общем, манекен чуть не сгорел, как и лицо Василисы от стыда. Особенно, когда Выцвех начал брюзжать. «Да вы даже царапину на себе залечить не сможете! Боюсь представить чем бы обернулась та стычка в лесу, если бы не моё вмешательство». Отрадой стал урок проклятий, на котором Василисе удалось заставить наставницу Глорк говорить на чистом гланцевском и спеть гимн Саато, взобравшись на стол. На снадобьях происходила откровенная скука. Они варили зелье бодрости. Пока Василиса шинковала корень женьшеня, Елена помешивала воду, в которую уже были брошены лепестки морской фиалки. И хотя занятия с приходом весны проводились на улице(странная традиция), воздух довольно быстро загустел от пара. — Я всё думаю, — сказала Елена, не отрываясь от работы, — о том, что сказал наставник Выцвех. Василиса кисло улыбнулась. — О да. Моя тайна раскрыта. Целительство даётся мне тяжело. Это так. Елена вцепилась в черенок черпака. — Странно. Как тебе тогда удалось выжить после выстрела? Хлоп. Нож прошёлся по доске. Василиса застыла. — В тебя определённо стреляли. На одежде был характерный след, — Елена забрала у неё нарезанный женьшень и забросила его в котёл, а потом повернулась. — Поэтому мне интересно: как? Как ты осталась цела? — Я... — Василиса положила нож и вцепилась пальцами в край стола. В голове раздались слова бабушки Светы: «Люди не принимают таких как мы. А уж полукровных тем более». — Не могу сказать правду, — выдавила Василиса. Елена смерила её каким-то пронизывающим взглядом и пожала плечами. — Значит, ты мне не доверяешь. Это нормально. Я больше не буду спрашивать, но если... — она вдруг приблизилась ближе. — Я умею слушать. Василиса коротко кивнула и перевела взгляд на бурлящее варево. — Нужно добавить имбирный порошок. Сделаешь? У меня от него глаза слезятся. Елена удивлённо вскинула брови. — Надо же! У моего брата тоже... — она осеклась. Василиса вздрогнула, если не телом, то всем сердцем. Нужно было спасать положение. Уводить тему в другое русло. — Так что там сказал этот охотник? Елена тоже ухватилась за новую тему разговора. — Они ищут дочь Агнессы Ужасной. Потому что верят в странную байку о том, что только её смерть разрушит проклятье. Василиса не издала ни звука. Какая-то чушь... Есть ли в этом вообще какая-нибудь связь? — Что ты думаешь об этом? — спросила Елена. Слабая усмешка сбежала с губ Василисы. — Я думаю, что это не имеет никакого смысла. — Вот и я о том же! — Елена взмахнула черпаком. — Может, вообще нет никакой дочери. Они просто уцепились за глупое пророчество. — Да, да... Возможно. Василиса наклонилась над котлом, уже и не помня, что они там вообще варят. Что, если охотники правы? — А что за пророчество? Елена нахмурилась и с какой-то злобой перевернула страницу учебника. — Не бери в голову, — бросила она. — Оракул Асфий... Как выяснилось, он мёртв уже много лет, а среди его напечатанных пророчеств нет того самого. Я же говорю, придумали! Василиса почувствовала слабое, но облегчение. — Никаких погребальных костров, — пробормотала она. Елена вскинула на неё взгляд. — Что ты сказала? Извини, я не расслышала... — Я сказала... Пора добавлять кору дубов. Зелье шикнуло. Василиса изменила цвет пламени на белый. Чей-то внимательный взгляд, скользнувший по её затылку — он ей показался. Пригрезился.