Чёрные яблоки

Василиса вырвалась из толпы. Она преодолела три ступени. Глаза её сверкали, как лёд под солнцем. Она подалась вперёд и сжала ладони Елены. Так крепко, что та растерялась. — Ты сказала, что собираешься идти на Совет. Я хочу пожелать удачи. Она вывела что-то кончиками пальцев на её запястье. Елена почувствовала как кожу обдало теплом. Она не успела понять, что именно случилось. Василиса отпустила её руку и улыбнулась. — Удачи, ваше будущее величество. Елена растерянно моргнула и отозвалась практически не раздумывая: — Спасибо. Запястье горело, но это было приятное чувство. Колдовство его дарило или прикосновения Василисы — Елена не знала. Как только она пересекла порог зала, мысли о Василисе потускнели и разбежались в разные стороны. — Я знаю, что когда Катрина и Игорь восходили на трон, они давали клятву, — она щёлкнула пальцами и ей в руки упал свиток. Как любил говорить Луи: магия — это удобно. Сложно поспорить. — Клянёмся беречь и защищать врученное нам царство перед ликами святых, — прочла Елена. — Вы слышали? Беречь и защищать. Господин Тавиц, я слышала, вы вняли моему совету и направили разведчиков на восточные границы. У вас есть что сообщить? Высокий мужчина в фиолетовом поднялся и коротко поклонился. — Вчера ночью я получил сведения от горнизона. Скверна подобралась близко к ущелью Еофана. Пока не критично. — Но Скверна ведёт себя непредсказуемо,— вступил Варлей. — Можем ли мы быть уверены, что через день туман не окажется у пограничных населённых пунктов? Он оглядел собравшихся и заострил взгляд на Катрине. По её лицу прошла судорожная улыбка. — До этого угрозы не было... — Умение предотвращать угрозу входит в пункт о защите. Если ребёнок бежит к обрыву, мы ведь не будем ждать, когда он упадёт? — Елена шагнула ближе, ловя прямой взгляд матери. — Не так ли? — Ты только что сравнила страну с ребёнком, дорогая? — Не называйте меня так, — отрезала спокойным тоном царевна. — Елена права, — будто нехотя подметил заместитель визиря. — Вы нарушили клятву, ваше величество. — Как и я, — подал голос Игорь и неловко ссутулясь, поднялся. — Я бездействовал. И почти не участвовал в правлении, что должно считаться преступлением. Самое лучшее, что я могу сейчас сделать — это подписать акт об отречении. Варлей? Я могу вас попросить? Катрина дёрнула его за рукав, и Игорь упал обратно. Он выглядел бледно, только на щеках выступили розовые пятна. — Это какой-то сговор, да? — спросила она, вздёрнув подбородок. — Это здравый смысл, Катрина, — ответила Елена. Варлей передал бумагу царю. Он посмотрел на Катрину. На её лице зашевелились желваки. — Не вздумай, — прошипела она. Игорь покачал головой. — Это единственный вариант всё исправить. Очнись, Катрина! Люди прямо у дверей дворца. Они против нас. И гвардия не нашей стороне. — Поверить не могу, что ты... Нет! Игорь поставил подпись. Он снял корону и положил её на стол. — Вот и всё, — он посмотрел на Елену и улыбнулся. Катрина вскочила. — Я не буду этого делать! Я... Я не отдам трон своей зазнавшейся дочери. Елена подозревала, что так всё и будет. Её мама растворилась в роли правительницы. Она влезла в эту кожу и уже не могла вылезти. — Вы не понимаете, — произнесла Елена, подходя ближе, — происходящего. Что вы будете делать, когда Скверна придёт в царство? Сделаете вид, что всё в порядке? Люди не простят вам этого. Они вас растопчут. Сказав это, она повернулась к военачальнику и отослала ему лёгкий кивок. За спиной Катрины возник конвой. Неужели так происходит свержение? Не на глазах у раззадоренной толпы, не величественно и ни разу ни триумфально. Тавиц будничным тоном озвучил приказ об аресте. И не сразу дошло, что среди строчек прятались колдовские слова: корона исчезла с головы Катрины. Та стала очень тихой, и на лице даже проступила какая-то беспомощность. Елена отвернулась, давя далёкое и болезненное чувство. Болезненное. Но далёкое. — Что ж, теперь остаётся только провести коронацию, — произнёс Варлей, когда в зале почти никого не осталось. Елена сидела на ступенях дальней лестницы и комкала в руках перчатки. Она ощущала себя потерянной. — Поздравляю, Елена, — Варлей со вздохом сел рядом и ослабил ворот рубашки. — Никогда не думал, что застану нечто подобное... С вами всё в порядке? Он принялся с беспокойством изучать её лицо. Елена выдавила улыбку и разомкнула ссохшиеся губы. — Я чувствую себя странно. Словно это не со мной. Словно я не на своём месте. Церпей помолчал немного, а потом загадочно хмыкнул. Он подался назад и зарыскал по карманам. — Вы мне кое-кого напомнили, — бросил он. — Кого? — Моего бывшего ученика, — он вытащил трубку и деревянную коробочку с табаком. — Не возражаете? Меня как-то нашёл один юноша и попросил сделаться его наставником. — Чтобы учиться колдовству? — Что? Нет! — Варлей рассмеялся глухо из-за трубки. — Нет... Сыскному делу. Теперь этот юноша знаменитый на весь мир частный детектив. — Вот как. И чем же я вам его напомнила? — Джулиан дважды чуть всё не бросил, аргументируя тем, что он не в своей бочке. Елена усмехнулась и посмотрела на свои руки. — Я не могу бросить... Всё это. Зачем ты сравниваешь несравнимое? — Чтобы вы поняли, что нет никаких бочек. Или специальных мест, которые нам подходят... — Что насчёт гробов? — Тоже самое! Гробы делают под человека, ни в коем случае не наоборот. Елена уставилась на Варлея. А потом её разобрал смех. Она прижала ладонь ко рту, глуша его, и после выдавила: — Хватит на сегодня воодушевляющих цитат и убийственных аналогий, — она слабо улыбнулась и положила руку на плечо министра. — Спасибо, Варлей. — К вашим услугам. Елена выдохнула и поднялась, надевая перчатки. Она понятия не имела что будет завтра. Но знала, что впереди лежит уйма трудностей. Ей придётся делать то, к чему она не привыкла. Но сейчас... Она ведь могла себе позволить это «сейчас»? Сделать что-то, не отчитываясь перед министрами, советом и всевидящим оком Илоны. Люди на площади перед дворцом ещё не разошлись, но их стало меньше. Елена в одолженном у одного из лихочар плаще проскользнула мимо, рыская взглядом по лицам. Василиса нашлась в стороне. Она сидела на лужайке, подперев спиной дерево. Она плела венок из одуванчиков и судя по шевелящимся губам, что-то напевала себе вполголоса. — Не стой там, — вдруг сказала она, не поднимая головы. — Я никому не скажу, кто под плащом. Елена справилась со вспышкой удивления. Она подошла ближе и опустилась рядом в ярко-зелёную траву. — Как ты поняла, что это я? Елена сняла капюшон. — Да так... Есть у меня некоторые способы, — Василиса вплела последний цветок и нацепила венок себе на голову. — Могу и тебе сделать. — Мне жаль цветов. — А ты из сердобольных, как я погляжу, а? — Василиса наклонилась ближе. Елена пожала плечом. Пахло пыльцой. Василиса сдула упавшую ей на глаза кудряшку. — Ита-ак... Ты теперь царица. — Почти. — О да, — Василиса закатила глаза. — Илона спит и видит как проведёт этот нудный обряд коронации. Она сняла с себя венок и вытянула его над головой Елены. — Да осветят двенадцать твой путь правления, — гудящим голосом пропела Вася и со всей торжественностью водрузила корону из цветов на макушку Елене. Та улыбнулась. Фойцелис рассмеялась, запрокидывая голову. Глядя на неё, Елена осмелела. Вспомнила, зачем пришла. — Я хотела сказать спасибо, — она неловко сняла венок и положила его на колени Василисы. — Ты всегда так... Участлива. Я очень ценю это. — Участлива? — Василиса изогнула бровь. — Например, как с моими ужасными попытками выучить вас чарам. — Ну, иногда это принимает жуткие формы, — пробормотала Елена, теряясь. — То есть я могу вести себя жутко? — уточнила Василиса с напускным довольством. Елена совсем запуталась. — Я пытаюсь выразить благодарность! Василиса улыбнулась и кивнула. — Я поняла. Она порывисто обняла Елену. И та лишь успела мельком коснуться её спины, как Василиса суетливо отстранилась. — Мне редко говорят спасибо, — произнесла она. Её губы, на которых до этого сидела улыбка, дрогнули. Между тёмных бровей залегла трещина. — И я знаю, что когда-нибудь, возможно очень скоро, меня будут ненавидеть. Елена непонимающе нахмурилась. — Почему ты так говоришь? Василиса вздрогнула. — Потому что я ужасный человек. Она потянулась к Елене и надела ей на голову капюшон со словами: — Тебе пора. Она вскочила на ноги и не оглядываясь умчалась прочь, словно за ней гнались призраки. Елена почувствовала кислый вкус досады. Ей хотелось догнать Василису и вытащить всю правду на поверхность. Разумеется, она этого не сделала. Она подняла с земли венок. Местами стебли выглядели совсем жалко, словно их очень сильно пережали. Василису могли терзать какие-то тёмные мысли... Елена почти увидела, как та сидит, хмурится и стараясь успокоить нервы, срывает цветы и начинает бездумно плести их. Не ради баловства, а чтобы занять руки. Елена видела эту привычку у Олега. Если рядом не оказывалось какого-нибудь музыкального инструмента, он мог что-нибудь ненароком и сломать. Вечером Елена забрела в церковь, надеясь отыскать Илону. Та и впрямь нашлась там, у молитвенного алтаря. Глухие распевы танцевали в тишине, заставляя обращаться взглядом к расписанным потолкам. Елена не знала — есть ли двенадцати какое-нибудь дело до земной жизни. Не самоуспокоение ли это? Илона обернулась. — А, это ты... — кажется, её это немного озадачило. Она ожидала увидеть кого-то другого? — Я как раз возношу молитвы о твоей матери. — Зачем? — хмыкнув, спросила Елена, становясь ближе. — То, через что она сейчас проходит испытание, с которым справится далеко не каждый, — Илона зажгла белой свечей три зелёных. Воздух наполнялся горьким запахом мёда. — Катрину сослали на юг. Кажется, в Хонкаш. Поверь мне, ей там будет хорошо... — Елена пощупала лежащий на блюде цветок паслёна. — Море, белое вино, танцы, апельсины, красивые мужчины. И женщины. Илона недоверчиво покосилась на неё. — Кстати о красивых женщинах, — Елена развернулась к заклинательнице. — Что происходит с Василисой? — Солнце становится выше, — словно бы невпопад сказала Илона и задула белую свечу. — Но она привыкнет. Каждый год одно и то же. — При чём здесь солнце? Илона спустилась вниз и через голову стянула чёрную робу, под которой оказалась красная облегающая рубашка. — Она тебе сама расскажет, — Илона поправила воротник. — Ты только... — на её лице обнажилось некое мягкое выражение. — Не реагируй слишком остро. Василиса только кажется пуленепробиваемой... Елена усмехнулась. Да уж нет, не кажется. Пули её и впрямь не берут. — На самом деле она очень ранимая, — закончила Илона и выдохнула. — Я видела, что вы подружитесь. Не могу сказать, к чему это приведёт, но... Илона замолчала и покачала головой. — Мне пора. Елена обессиленно упала на скамейку. Возможно, она догадывалась в чём этот «страшный» секрет Василисы. Но что, если дело не только в нём? Елена твёрдо решила, что не будет искать ответов на эти вопросы. Пусть догадки остаются догадками. Это не её тайны. Не ей их вытаскивать на свет. Илона этого не признает вслух, но для кого светит, а кого сжигает. Они с Василисой не такие и разные, если допустить, что боятся одного и того же. Не оправдать чужих надежд. Поёжившись, Елена поднялась. Как там она делала раньше? Молилась? Елена закрыла глаза.