Чёрные яблоки

Она делает это снова. Из её рук с лёгким шелестом падает карта. Полоска лунного света выбеливает контуры вычерченных Островов. Луи чувствует отвратительное бессилие, которое липнет и присыхает, как подгоревшая манная каша. Илона смотрит в сторону уродливых часов со сломанной кукушкой, но не видит. Смотрит сквозь. Если в ирии есть небеса, то у них наверняка вот такой синий цвет. Мерещится, что и воздух вокруг становится под цвет её глаз. Луи больше не может сидеть, он поднимается и покидает чужой номер. Гостиничный балкон «радует» скрипящими дверями и изгаженным птичьим помётом ограждением. В Долкаст со дня на день прибудут лихочары. За последние сутки нападений на страну не было. Ни одного. Только в парочке сёл замечали блуждающих мертвецов. Наверное, отбившихся от «стаи». Луи поджигает сигарету и, прикрывая глаза, видит лицо Илоны. Какое-то ужасное наваждение. И он ему даже благодарен. В беспокойстве забывается обжигающий стыд, который не давал уснуть после случившегося в Ривелде. Дьявол! Он её поцеловал. Дурак. Почему-то решил, что это будет уместно. Болван. Улицы Долкаста утопали в ночном полумраке. И серые глаза фонарей словно подглядывали за мыслями Луи. Наверное, Илона умела даже со скрипящими дверями договариваться. Потому что Луи не заметил, как она вошла до тех пор, пока на плечо не опустилась ладонь. — Луи, — позвала она. — Ты не замёрз? Он обернулся, выбрасывая сигарету. И, вроде, не хотел, но всё равно улыбнулся мелькнувшей в голосе робкой озабоченности. — Разве это холод? — побахвалился он. Илона закатила глаза и отошла. Замечательно. Теперь она его сторонилась. — Слушай, я хотел... — Я видела Василису, — оборвала его попытку извиниться Илона. — Вместе с Еленой. А следующее что я видела, это день освобождения... Думаю, Василиса сыграет какую-то роль. Услышанное заставило позабыть Луи о всяких глупостях. — Ты уверена? — Да. Да, я уверена, что присутствие Василисы там важно. Она сцепила руки перед собой и глядя в сторону продолжила: — Поэтому... Мне нужно сообщить ей об этом как можно раньше. — Отлично, — Луи кивнул. — Да, конечно. Илона посмотрела на него и тут же увела взгляд обратно. — Я надеюсь, мы ещё увидимся. — Обязательно! — он проводил её до её номера и неловко замялся на пороге. — Ты можешь мне писать. Как другу. Илона побросала скудные вещи в саквояж и с особой бережностью положила сверху молитвослов. — Как другу? — уточнила она с рассеянной улыбкой. Наверное, ощутила облегчение. — Я напишу, как поговорю с Василисой, — дополнила она. Саквояж щёлкнул заклёпками и превратился в маленькую коробочку. Илона убрала её в карман. Потом вытащила из другого небольшую записную книжку. Она всучила её Луи со словами: — Для стихов. Он принял подарок, не успевая подумать, что это значит и к чему он. — Страницы зачарованы, ты можешь не использовать карандаш или чернила, — она улыбнулась тепло и искренне, отчего у Луи перехватило дыхание. — С днём рождения. — Откуда ты?.. — он тут же усмехнулся. — Жофри. Илона кивнула. Она странно замялась, будто решаясь на что-то, а потом сократила расстояние и обняла. — Спасибо, — пробормотал Луи, аккуратно кладя ладонь между её лопаток. Он прикрыл глаза, наслаждаясь её близостью. Теплом, которое исходило от неё, летнее ласковое тепло, чуть разбавленное ливнем. Луи отдавал отчёт в том, что чувствовал к ней. Теперь уж точно. Но он пообещал, что больше не даст чувствам испортить то, что возникло между ними. — Мне пора, — прошептала Илона, выскальзывая из его рук. Взмах руки разрезал воздух и Луи зажмурился от хлынувшего света. Илона шагнула в портал и тот схлопнулся. Луи остался один. Только под люстрой вилась синекрылая бабочка. И то недолго. Она ударилась о стекло, заставив Луиджи почему-то содрогнуться, и после осыпалась искрами. Елена не обманула. Лихочары прибыли на рассвете. Целый отряд. Луи давно отдал распоряжение, чтобы у них были все условия и толкнул несколько дружественных речей перед своими гвардейцами. Что-то про важность союзов, сплочённость и опасность закостенелых предубеждений. Он бы к последнему привёл в пример Илону. То, как от настороженности он пришёл к восхищению, но вовремя понял, что это будет перебор. Жофри подавая ему кипу бумаг для росписи, ненароком поинтересовался: — А что же ваша синеокая ведьма? Не вижу её рядом. — Важные дела в Лихонавии, — Луи бегло прочёл очередную декларацию и поставил размашистую подпись в углу. — А что? Бедро заболело? А я говорил, что надо было сразу обратиться... — Бедру помогает барсучий жир. — Фу. — Мне просто показалось, что вы стали достаточно близки... Луи бросил на него настолько тяжёлый взгляд, что Жофри вжал голову в плечи и спрятался за бумагами. — Мы сдружились, — счёл за необходимость разъяснить Луи и так сильно надавил ручкой на лист, что чуть было не порвал его. — И хватит об этом. Страна в чёртовой заднице, а ты...! — Простите, ваше величество. Позвольте, вот это я заберу... И ещё вот здесь печать поставьте.

•

Письмо в бледно-синем конверте оказалось не приглашением на таинственное ночное свидание, а приглашением на совсем не таинственное и отнюдь не ночное заседание в суде. Василиса была главным свидетелем. Вот только особого восторга сейчас вся эта история с охотниками не вызывала. Единственное, что радовало — на суде будет присутствовать её величество. Елена. Её имя как музыка. Перебор небесных арф, да простят двенадцать за такое сравнение. Ведь Василиса почти верит во что-то дольше чем вечно, когда смотрит на Елену. И в холодном огромном зале суда только на неё смотреть и хочется. Остальные лица — шум и бессмыслица. Василисе жаль, что она не может умереть и переродиться кем-то более достойным. Кем-то столь же значимым. Она бы, конечно, совсем по-другому завязала их знакомство. Не с кладбищ. Не с брошенным к ногам бессознательных тел. — Клянусь перед двенадцатью говорить правду и ничего кроме правды, — Василиса смотрит на Елену, но та слишком занята тихим разговором со своим министром, чтобы обратить внимание. И это хорошо. Василиса с трудом отводит взгляд. — Расскажите как всё было, — просит судья, потирая бородку. Василиса без особой надобности прочищает горло. — Наверное, мне придётся рассказать с самого начала, да? Да. Ну ладно... Она говорит про ритуал, про видения, про то, как нагнала охотника и ей удалось его скрутить. — Значит, пуля вам не причинила вреда? — адвокат Шайло поднялся со своего места и неприятно улыбнулся. — Могу я узнать как такое возможно? — Я полукровка, — пожала плечами Василиса и повторила улыбку. — Моим отцом был кровопийца. По залу пробежались шепотки. Кто-то выкрикнул что-то неприятное, но Василиса не услышала. Она поймала взгляд Елены. Одобрительный? — Ваша честь, можем ли мы всерьёз после такого признания воспринимать слова госпожи Фойцелис? Прокурор прокашлялась и вскочила. — Происхождение свидетельницы никак не влияет на то, что нам довелось услышать. Я хочу обратиться к подсудимому, господин Шайло, вы стреляли в эту девушку? — Стрелял. Зал снова наполнили голоса. — Протестую! Со слов подзащитного Фойцелис первая совершила нападение. — Это так? — спросил судья. — Всё верно. Но я не преследовала цели убить Шайло. Я собиралась сдать его лихочарам, как убийцу Яны. — Подсудимый, это вы убили Яну Роцик? — Да, это был я. Судья ударил в колокольчик. Люди затихли. И словно даже прекратили шевелиться. — Ну, господа, мы всё с вами слышали, — судья прочистил горло и зашелестел бумагами, которые подлетели к нему. — Я даю слово обвиняющей стороне. Прокурор вновь резво вскочила и развернула сверток. Василиса к тому времени успела сесть на скамейку, рядом с Марией. — Подсудимый Бим Шайло лишил жизни с особой хладнокровностью Яну Роцик. Превысил меры самозащиты в отношении Василисы Фойцелис. Согласно закону царства Лихонавии и заповедям двенадцати святых, я прошу избрать меру пресечения заключение в темнице на срок в тридцать три года... Спасибо. Дальше выступал адвокат, но его речь Василиса так и не услышала. Ей на руку опустилась синяя бабочка. «Илона», — поняла Василиса и поднялась. Под удивлённым взглядом Марии она направилась к выходу, следуя за бабочкой. Та довела её до дверей церкви и растворилась. — Илона? Та вышла из-за алтаря и спустилась к Василисе. — Ты вернулась! Когда? Как всё прошло? Я слышала, что ты участвовала в битве под Ривелдом. Это очень круто! Илона сохраняла всё это время каменное выражение лица и стоически терпела, пока Василиса чуть ли тормошила её за плечи. — Всё... в порядке? Илона вздохнула и предложила сесть на одну из скамеек. — Не совсем. У меня есть серьёзный разговор к тебе. — О... Что я сделала не так? — Ничего, — поспешила заверить Илона и снова вздохнула, складывая руки на коленях. — Видение изменилось. — Что?.. Елена не победит проклятье? — Победит. Но не в одиночку... Дело в том, что в моём последнем видении вместе с Еленой была... ты. Василиса застыла. Разве такое возможно? — А что именно было в видении? — глухим тоном спросила она, облизнув нижнюю губу. — Розовый туман, который потом исчезает. И ты с Еленой, — Илона закрыла глаза и поморщилась. — Обломки здания. Сгоревшие деревья. Наверное, это где-то в Шипсии. Василиса поёжилась от какого-то стремительного горячего чувства. Возможно, к этому вся её жизнь и шла... Была ли она недостающим паззлом в решение этой проблемы? Учитывая, что Скверну создала её мать, то в этом есть нечто разумное. Даже слишком. Василиса поморщилась. Стоит ли ей задаваться такими вопросами? Она может помочь Елене! Разве это не замечательно? — Но ты не обязана, — заговорила Илона, схватив её за плечо. — То есть... Возможно, мы найдём другого человека. Василиса дёрнулась в сторону и посмотрела на неё так, словно видела впервые. — Нет, — резко отчеканила она, а затем смягчила тон. — Не надо никого искать. Я сделаю всё, что нужно. Илона медленно опустила руку и коротко улыбнулась. Потом она опустила взгляд. — Хорошо. Хорошо... Я ценю это. Василиса поднялась, до сих пор несколько оглушённая этой новостью. Она должна рассказать об этом Елене. Интересно, будет ли та рада? Ведь вдвоём не так страшно столкнуться с неизвестным. — Я не говорила, но я тоже собираюсь отправиться с вами, — её нагнал голос Илоны. Василиса обернулась. — О... Это замечательно! Втроём у нас ещё больше шансов найти способ одолеть эту напасть. Илона поднялась. С ней было что-то не так. — Василиса? — Да? — Если со мной там что-нибудь случится, — она тяжело выдохнула. — Пообещай, что позаботишься о маме. Василиса сначала удивилась. А потом почувствовала противное шевеление холодных ужей в желудке. Илона никогда ничего такого не говорила. Жуткая догадка заставила змей внутри забить хвостами. Василиса в несколько шагов преодолела расстояние между ними и обхватила лицо Илоны ладонями. — Ничего с тобой не случится, — в голосе журчал осенний дождь. — Слышишь? Ина. Ничего не случится. «Без тебя ведь не только мама с ума сойдёт, но и всё царство развалится», — подумала Василиса, но сказать не смогла. Язык провалился в горло. Василиса разрыдалась, спрятав лицо у Илоны на плече. Дурацкие видения! Пусть их заберёт ветер и упрячет за десять гор и девять морей... Или как там было? — Но ведь ты можешь не ехать, — выдавила Василиса, зная что просить об этом бессмысленно. Илона лишь погладила её по волосам. Василиса отстранилась и шмыгнула носом. Она задрала голову. С высокого потолка на неё взирали кислые рожи алконостов. Василиса зажмурилась и помолилась впервые в жизни.

•

Они встретились на закате. Обе пришли на место прошлого их разговора, даже не сговариваясь. Может, им и не нужны были слова никакие. Может, их души друг с другом болтали, а они сами и не подозревали об этом? Сердце Елены забилось почему-то быстрее, когда она приблизилась к Василисе. — Привет. Подумала, что ты захочешь узнать результаты заседания, — она опустилась рядом, аккуратно подобрав платье. — Двадцать восемь лет, учитывая то, что он не отрицал вину. — Хорошо. Замечательно! Василиса постаралась изобразить радость. Но её до сих пор тормошило после разговора с Илоной. — Ты в порядке? Елена заглянула ей в лицо. Она явно беспокоилась. И Вася не могла не почувствовать от этого лёгкую дрожь. — Я просто... — она вспомнила про совсем другие видения и немного оживилась. — Я стала частью видений Илоны. — О чём ты? — О том, что когда придёт время и ты пойдёшь разносить розовую смерть в клочья, ты будешь не одна. Ты бы и так не была. Илона уж точно не стала бы отсиживаться на месте. Василиса подавила противную злость, от которой только рёбра стискивало — никакого толка. — Ты хочешь сказать... — Да! Елена, мы вместе сделаем это, — Василиса заглянула в полные потрясения зелёные глаза. — Что скажешь? Елена моргнула. Она тихо усмехнулась. Её молчание начинало закручивать мысли в какие-то жуткие петли. Что, если Елена против этого? Может, она устала от неё? Или Василиса вновь её отпугивает? Мысли разлетелись, когда Елена подалась вперёд и зацепила прядь Василисы. Она заправила её и улыбнулась. — Это многое объясняет. Возможно, мы связаны. Василиса фыркнула. От смущения. Она не знала куда себя деть. Слова Елены подняли внутри огненную метель. Стало жарко. Захотелось совершить какую-нибудь глупость. Василиса наклонилась к Елене и бегло прижалась к её улыбающимся губам. Ответом стал рваный удивлённый вздох. Но Василиса не успела отстраниться, как Елена притянула её за шею, погружая в тёплые воды поцелуя. Василиса нырнула. Внутри зажгли солнце. И оно было лучше чем настоящее солнце. Ведь от него даже нос не чесался. Это солнце только грело. И светило. Василисе никогда не было так светло.