Чёрные яблоки

Грузное небо готовилось разрыдаться. С крыши дома Василисы оно казалось близким. Низко ползущие облака вызывали у Елены примесь восторга и неопределённого страха. — Крец для меня всегда будет связан с дождём, — призналась Василиса. И она уж точно не боялась и не содрогалась при виде этих громад чернильных туч. — И с тобой, — добавила вдруг Василиса, переведя взгляд прямо на Елену и улыбнувшись. — Со мной? — отчего-то запыхавшись, спросила та. Василиса медленно кивнула. — Наверное, ты лучшее, что могло приключиться с этим городом. Она ловко поднялась, ветер подцепил тяжёлую кудрявую прядь. И раздул рукава её рубашки, словно паруса. — Илона будет ворчать, если мы опоздаем. — Точно, — Елена ухватилась за крепкую ладонь. — Илона. Ударили первые капли дождя.

•

В тоннеле пахло плесенью. Выпущенная белая молния прорезала сумрак и ударилась где-то за плечом Елены. — Это было нечестно! — А ты надеешься, что мардулы будут вести себя честно? — Илона повернулась к Василисе. — А ты? Почему ты так сдержанна? Василиса натянула на лицо уже знакомое Елене выражение. Илона взмахнула рукой и Василису качнуло. Она начала смеяться. — Она под чарами, — пояснила Илона. — Это может длится вечность. Будь на её месте обычный человек, он бы умер от истощения примерно через сутки. — Двенадцать... Откуда ты вообще знаешь такие проклятия? Елена знала, что на ответ можно не рассчитывать. Да и нужен ли ей правдивый честный ответ? Хохот Василисы резал нервы. Елена опустилась перед ней на колени и сжала плечи. — Ты должна научиться действовать быстро. Я говорила с Глорк. Она призналась, что у тебя ушло больше пяти минут, чтобы расколдовать какую-то вешалку. Это никуда не годится. Последние дни стали испытывали Елену на прочность. Трудно совмещать тренировки — от Илоны поблажек можно не ждать — и управление страной. Чары Илоны не поддаются. Ускользают из-под пальцев, напоминая тех самых бабочек. Но Елена не сдаётся. Хватается за самую маленькую нить, выжигает своим колдовством, вместо того чтобы распутывать поочередно. Синяя паутинка морока вспыхивает золотым и рассеивается. Василиса хватает ртом воздух. Её остекленевшие глаза ещё несколько мгновений таращатся в пустоту, а потом находят Елену. Мутную серость вытесняет знакомое серебро. Василиса выдыхает. Она подносит подрагивающие пальцы к Елене и кладёт ладонь ей на щёку. — У тебя получилось. — Неплохо, — в голосе Илоны слышен напряжённый звон падающих сосулек. — Наконец-то это тот результат, которого я ждала. Похвала от Илоны это что-то редкое. Несколько дней она окружала их плотными тенями, атаковала превращёнными в чудовищ бабочками, учила исцелять раны и делать порталы. Знания валились кучей. Елена чувствовала, что ничего уже не понимает. Странным образом, силы никуда не девались. Иногда она просыпалась среди ночи от кошмаров в освещённой вспышками её колдовства спальне. Глоток свежего утреннего воздуха кажется самым настоящим целебным зельем. Елена берёт идущую рядом Василису за руку. — Я сегодня уезжаю по делам. В Саато. — О... Надолго? — Василиса сжала её ладонь в ответ. — Нет, надеюсь, нет. Они остановились под всё ещё горящим фонарём. Где-то вдали, над рекой раскричались проснувшиеся чайки. Елена чувствовала невесть откуда забредшую тоску. Вот она — в грудной клетке села и взяла в руки скрипку, водить смычком по рёбрам. Ах, да... Причина стоит напротив. Стоит и смотрит в пелену розовеющих облаков. — Ты ведь знаешь, что можешь поделиться, если тебя что-то тревожит? — спросила Елена. Она не ждала, что сейчас же Василиса ухватится за возможность. Она просто хотела убедиться лишний раз, что та помнит об этой возможности. — Да. Я знаю, что ты очень добра, — Фойцелис, неловко улыбаясь, разъединила их руки. — Но со мной всё в порядке. — Кого ты пытаешься в этом убедить? Елена смутилась. Она пожалела, что сказала да ещё таким тоном. Василиса оказалась совсем близко. Так неожиданно, что по телу прошла лёгкая дрожь. Елена подумала, что ей нравится видеть улыбку на губах Василисы, даже эту — не совсем искреннюю. Всё равно нравится. А потом Василиса её поцеловала. Жарко, чуточку сумасбродно. Такие поцелуи никогда не длятся долго. Вася отстранилась с хрипловатым смешком. — Мне, пожалуй, пора. — Да... Мне тоже. Разошлись они не сразу. Елена притянула к себе Василису и обняла. У неё было самое удобное плечо, чтобы класть туда подбородок. Какая глупость! Елена могла бы устыдиться своих мыслей, но стыда не ощутила. Только тоска вновь шевельнула смычком, вырывая из груди вздох.

•

Огромное распечённое солнце выглядывало из-за крыш. Елена, только прибыв в Саато, сняла с себя плащ. По ощущениям здесь уже стояло лето. Губернатор Дара Роцеш и вовсе щеголяла обнажёнными плечами. У неё был красно-медный загар и посветлевшие от долгого пребывания на солнце волосы. Дара говорила громко, много смеялась и всё норовила всучить кому-нибудь горсть орехов, которые носила в одном из бессчисленных карманов своих брюк. — Много сизой травы в этом году, — сказала Дара, ведя Елену к смотровой башне. — Значит к засухе. — Если добавить листья в мятный чай, получится отличное снотворное, — поделился шагающий позади Варлей. — А чего это снотворное? На кой чёрт оно вам? — Маюсь, бывает, от бессонницы. — А-а... Надеюсь, это не заразно. Елена разглядывала натянутые между домов разноцветные флажки и фонарики. Улица утыкалась в поле, по которому проходила редкая рябь от наплывов ветра. Воздух томился запахом мёда. — Ну, вот мы и пришли, — объявила Дара, ударив по выкрашенным в зелёный перилам лестницы. Такой же зелёной была и покатая крыша башни. — Стало быть, вы раньше были начальником гвардии? — вежливо спросил Варлей, словно даже подъём по лестнице непременно нужно было занять разговором. — Ну, была, — протянула Роцеш. — Иной раз думаю, что лучше бы там и осталась. — Неужели? — Хлопот много, жалованье не то чтобы выше, — Дара вышла на площадку и улыбнулась. — Не подумайте, что я вам плачусь, ваш-величество. — И мысли не было, — откликнулась Елена, также становясь у огромной трубы, торчащей через балкон. — Значит, туман расползся по Еофановой долине? — Так точно. Тревожных сигналов не поступало. Наблюдаем. — Хорошо... Елена отошла в сторону, давая Даре настроить окуляр. Варлей облокотившись о перила, наблюдал за резвящимися внизу детьми. — Всегда хотел семью, — поделился он неожиданно. Елена удивлённо посмотрела на него. На его губах сидела печальная улыбка. — Увы! Должность следователя совсем не вяжется с ролью семьянина. Мне пришлось выбирать. — Вы счастливы? — Счастлив ли? Варлей постучал пальцами по перекладине и добродушно фыркнул. — Пустяки. Не думаю об этом. Елена редко задумывалась о таких вещах. Как сказано в молитвослове — её семья это народ, а дом — держава. Немного помпезно, но куда денешься. Доля истины в этом всё-таки была. — Готово! — прогрохотала Дара. Она повернула трубу. Та ответила лёгким скрипом. Елена встала рядом, у стола с разными картами, сигнальными колокольчиками, и прочей ерундой. Сняла одну перчатку и взялась за карту. — Да... Засухи не миновать, — пробормотала Дара, продолжая всматриваться. Она увела корпус трубы в другую сторону. Как раз к Еофановой долине. — Ваш-величество... — тон губернатора резко изменился. — Вам бы взглянуть. Она уступила место Елене и отошла, снимая с пояса флягу. Воздух зацвёл хмельным запахом. Елена приникла к окуляру. Тёплая дужка металла коснулась брови. Сначала Елена не поняла на что смотрит. Потом поняла, что это скопление деревьев. Она подвинула трубу. Деревья сменились синими и лиловыми пятнами, что вбегали в розовое скопище тумана и выбегали наружу. Проклятье подобралось ближе, чем они рассчитывали. Но не просто подобралось... Оно привело за собой чудовищ. Елена медленно, словно чувствуя каждый мускул, отпрянула. В голове разлилась пустота. — Значит, вот и всё, — произнесла она. — Пора? Казалось, что времени будет больше. И эти мысли пахли слабостью, но она ничего не могла поделать. Елена побежала вниз, на ходу отдавая какие-то машинальные приказы. В висках пульсировало. Внизу её догнал Варлей. Он бесцеремонно ухватил Елену за локоть, останавливая. — Я хотел кое-что сказать о сути Скверны. — Так говорите же! — Елена оглянулась по сторонам, словно ожидая, что чудовища посыпятся из-за углов жёлтых домов. — Шкатулка, ваше величество. Помните? — она кивнула и Варлей продолжил: — Используется принцип зачаровывания. Мы берём кусочек нашей силы и вплетаем его в окружающую нас действительность, переиначивая её. То, что сделала Агнесса зовётся проклятьем, потому что она распустила свои силы. Просто расколдовать подобное не получится. Поэтому я спрашиваю: у вас есть план? Елена поняла, что забыла перчатку наверху башни, но возвращаться за ней уже бессмысленно. Она стянула вторую и с растерянности вручила её Варлею. — План... Появится. Мы что-нибудь придумаем. Должны придумать. Перед глазами встали вышагивающие нестройными линиями восставшие мертвецы. Елена читала о них в письме, которое прислала Илона из Гланцеи. Но одно дело прочесть. Совсем другое увидеть своими глазами и неважно, что издали. Летающие чудовища, похожие на извращённые представления об алконостах, тоже не внушали радости. У них была человеческого подобия форма, но при этом мардулы были начисто лишены всего человеческого. Они походили на кукол из глины, которым кто-то прицепил такие же отвратительные крылья. Елена боялась. Даже желала, чтобы дурацкое пророчество оказалось правдивым. Охотники нашли дочь Агнессы и всё стало бы вновь хорошо. Она знала, что так не будет. За возвращением в столицу покатился тяжёлый клубок суеты, которой предстояло распутать. Елене пришлось сделать парочку публичных выступлений. Она говорила о том, что не позволит проклятью укорениться. Она говорила, что завершив все необходимые приготовления, отправится в Еофанову долину. Говорила, говорила, говорила... — В «Хрониках Креца» какой-то зелёный писака раскритиковал вашу речь. — Прочти, — Елена придвинула к себе очередной талмуд и пошевелила пальцами, заставив огонь в фонаре вспыхнуть ярче. Анатолий откашлялся. Захрустели страницы. — Политика новоиспечённой царицы уже ясна. Она много говорит, но мало делает. Причина того, что она на троне это поддержка лихочар и Илоны Эвич(личность которой тоже достойна отдельного разбора)... — Достаточно, — обронила Елена. — Вы расстроены? — Ничуть. Подобного и следовало ожидать. «Ты не знаешь этот народ. Он растопчет тебя при первой возможности» Елена вытряхнула из мыслей слова Катрины. Не сейчас. Сейчас... Она должна сосредоточиться на поиске информации. Время растеклось. Очередная книга была отложена в сторону: всё без толку! Елена подняла голову и увидела, что за окном уже загустела ночь. За дверями прошелестели шаги, наверное, одного из патрульных. Звякнула цепочка фонаря. Елена посмотрела на Анатолия, который развалился в кресле, подложив одну ладонь под щёку. Вздохнув, Елена посмотрела на записи, которые успела сделать. Формула распада. Что, если её разложить в обратном порядке? Варлей не спал. Иногда казалось, что ему вообще не свойственны обычные человеческие вещи. Но стоявшее на столе блюдце с недоеденным пирогом отвергло эту мысль. — Кажется, я нашла решение, — Елена сунула ему под нос записи и объяснила свои рассуждения. Вышло путано. В голове всё звучало намного лучше, но Варлей, к её облегчению, всё понял. — Да, это может сработать, — пробормотал он и нахмурился. — Вот только... Вы думали, чего вам это будет стоить? Елена замялась. Она не могла признаться, что в пылу своих идей упустила этот факт. Чем тяжелее проклятье, тем сложнее его снять. — Будьте благоразумны, — произнёс Варлей, возвращая записи. — Шипсидское колдовство материя непредсказуемая... А то, что сотворила Агнесса... Он цокнул языком. — Словом, она извратила суть своей силы. Елена кивнула. Она начинала понимать.

•

Хонкаш город шумный. Шумит море, разбиваясь о песчаный берег. Шумят люди на рыночных площадях. Шумят осыпающиеся снегопадом лепестков цветы в поместье Сафик. Елена почему-то думала, что встретит маму сидящей где-нибудь в затемнённом зале, окружённую одиночеством и пылью — злую, раздумывающую над коварными планами возвращения трона. Катрина нашлась в саду. Она без всякой робости ковырялась в земле, что-то вырывала, что-то опускала в землю, подстригала... Елену заметила не сразу. Со стороны террасы выбежала собака, с громким заливистым лаем. — Миша! Ты чего... Катрина осеклась и продолжая смотреть на Елену, отдала псу команду сидеть. — Здравствуйте, мама. — Здравствуй. Они очень долго смотрели вот так друг на друга. Солнце и морской воздух пошли Катрине на пользу. Или отсутствие трёх слоёв пудры.. Она выглядела свежей, румяной, даже чуточку загоревшей. Из-под шляпы торчали впервые на памяти Елены не тронутые щипцами для завивки волосы. — Я велю подать чай, — произнесла Катрина, снимая перчатки и выпрямляясь. — Мы тебя не ждали. Ты похудела. Что-то случилось? — Елена не успела и слова вставить. — Груня! Через мгновение они уже сидели на террасе. — Игорь ушёл плавать. До вечера затянется. Мне кажется, у него интрижка с местным ныряльщиком за жемчугом. Елена сидела прямая как палка, и не знала, что отвечать. Когда объявилась Груня с тарахтящим подносом, на котором сидели чашки и вазочки, зависло молчание. Катрина всё также поджимала губы, видимо, ощущая всё более растущее неспокойствие. Елена укорила себя: она могла бы и предупредить. — Попробуй апельсиновый мармелад. Груня сама его делает. — Спасибо. — Есть весточки от Олега? — Боюсь, он оборвал все связи с высшим светом. — Досадно, — Катрина выдохнула и опустила чашку на блюдце. — Почему ты здесь? — Вы не слышали последние новости? — Я запрещаю приносить мне газеты... А что ты хотела? — Катрина дёрнула плечом. — Ты и кучка твоих подпевал выдрали меня как сорняк из земли, к которой я привыкла. Я... Учусь жить иначе. Елена посмотрела на неё, задетая словами. Её мама предстала перед ней живым человеком. Наверное, впервые на памяти. Ладонь сама дёрнулась и поползла по столу. Катрина спрятала руки под стол. — Полно, — поморщилась она. — Не хочу, — её голос потускнел. — Так зачем ты здесь? Елена неловко убрала руку обратно и по пути сцапала чашку с холодным чаем. Стенки чашки были влажными. — Пришла попрощаться. На тот случай, если... Скверна вышла за пределы Еофановой долины. Я отправляюсь туда. Катрина не отвечала долго. Так долго, что Елена успела осушить чашку до дна и обнаружить там розовые лепестки. Мама тихо подозвала к себе Мишу. Он подошёл, цокая по каменному полу и водрузил голову на колени. Почёсывая его за ухом, Катрина спросила: — Кому ты передашь трон, если погибнешь? Елена подвинула чашку. Она ещё не думала об этом. — Олегу. — Олегу? — Катрина усмехнулась. — Дорогая, это неразумно. — Илона видела, что я вернусь. — Илона видела. Но ты почему-то здесь. Что? Вера ослабла? Елена покачала головой. Не стоило приезжать сюда. На что она надеялась? — Я просто... Просто хотела услышать, что вам не всё равно. Мне страшно. Я боюсь, что не справлюсь, я боюсь... Смерти. Катрина замерла, вперив в дочь внимательный взгляд. — Ты знала на что шла, — сказала она. — И я знала, куда всё это ведёт. Пыталась предостеречь. — Не лукавьте! Вы пытались сохранить ту жизнь, к которой привыкли. — Это не мешало мне беспокоиться о тебе. Елена недоверчиво качнула головой. — Бояться не стыдно. Но ты теперь царица, Елена, — Катрина слабо усмехнулась. Видно, находила это чем-то нелепым. — Твой страх не должен быть на виду. Пусть люди вооружатся твоим бесстрашием Елена не удержалась и фыркнула. — Даже если оно напускное? — В том и суть. В детстве я ужасно боялась собак, но тогда при дворе было модным всюду таскаться с собаками, и никто не догадывался, что я до дрожи боюсь их клыков и когтей... — Было бы всё так просто. Собаки! — Елена улыбнулась и поднялась из-за стола. — Спасибо за чай... И за разговор. Катрина, гладя Мишу, бросила на неё полный неловкости взгляд. — Постарайся не умереть. Что ж, приятно осознавать, что некоторые вещи не меняются. Её мама всё та же чёрствая женщина, ласковая лишь со своими собаками. И она их боялась в детстве! Кто бы мог подумать?

•

Вечер, устроенный в честь отъезда был самой настоящей формальностью. Со всеми важными людьми прощаться смысла не было. Пожалуй, было бы неплохо увидеть среди гостей Олега. Пусть издали, но... Его здесь не было. Даже отпала необходимость писать Луи. Как только что доложил Варлей, король Гланцеи прибыл в Саато с отрядом гвардейцев. Елена бродила по залу, окружённая лихочарами. Те, разумеется, соблюдали почтительную дистанцию, но их присутствие всё равно отвлекало. Она бы приказала им заняться чем-то более полезным, но знала, что это нарушит очередную условность. С каких пор это её тревожило — хороший повод задуматься. Не навредила ли поездка к матери её критическому мышлению? Взгляд в очередной раз обвёл стоявших людей и врезался в неподвижно застывшую у стола с напитками Василису. Эта неподвижность была нечеловеческой, сразу навевала мысли о её происхождении. Елена обогнула Анатолия, уже спешившего к ней с каким-то угощением, поздоровалась с Чарлой, уже бывшей навеселе и в несколько оставшихся шагов преодолела расстояние. Василиса пошевелилась. Улыбка вспыхнула на её губах, тонкая морщинка на лбу разгладилась. — Ты такая красивая, что можно умереть. — Не торопись умирать. У нас есть дела. Василиса коротко рассмеялась и забрала из её руки бокал. — Мы должны потанцевать! — Ты пьяна? — Нет. Просто очень волнуюсь. Скоро мы будем проживать всякое дерьмо, почему бы не провести хотя бы этот вечер так, как мы хотим? Елена не позволила себя уговаривать, но всё равно в укоре качнула головой. Она дала Василисе вытянуть её в центр зала. И ничуть не удивилась, когда вокруг повисла паутина чар. Они стали невидимы и неслышимы для остальных. Елена нахмурилась. Василиса закружилась. Вновь взяла Елену за руки, теперь они скользили вместе, выписывая на паркете витиеватые узоры. На щиколотках Василисы звенели браслеты, когда она выбрасывала ноги. Елена чувствовала собственную острую неуклюжесть. Танцевать она не умела. Им это не полагалось. И строго осуждалось. Хотя, очарованный музыкой, Олег, ни раз нарушал это правило. — Есть кое-что, что я хотела бы рассказать. Она остановилась. — Я... Пойму, если ты возненавидешь меня. Это нормально. Наверное. — Вася... — Послушай. Дело в том, что я... Паутина чар пошла трещинами. Василиса замолчала. Секунда, и колдовство разлетелось в клочья, меняя серебристый цвет на синий. Бабочки затанцевали над их головами. Мигом хлынули голоса гостей, приглушённая музыка стала громкой. Илона опустила руки. — Что здесь происходит? Елена, тебя все потеряли. Елена растерянно посмотрела на Василису. Момент был упущен. Василиса скомкано усмехнулась и разъединила их руки. — Мне ещё нужно попрощаться с детьми и Зариной. Елена перевела укоризненный взгляд на Илону, но та сделала вид, что ничего не заметила. — Гости ждут речей, — она схватила Елену за плечо и потащила в галдящую пёструю толпу.