Tabula rasa

1997 год.       Тень — так можно было назвать то, что в данную минуту представлял из себя Драко Малфой. Тень, которая стремилась остаться незамеченной, чтобы никто не видел слабость. Слабость — то, в чем он никогда не сознавался сам себе даже в минуты отчаяния. Он признал себя слабым человеком лишь однажды.       В день, когда пересекся взглядом с Поттером, который, разумеется, понял испуганный вид Кэти Белл при виде Малфоя, вошедшего в Большой зал.       Сегодня все было по-другому. Драко понимал, что, если Поттер всегда умел в одну секунду выстроить длинную логическую цепь и понять, что происходит на самом деле, то она не поймет. Да и нечего было здесь понимать. Он должен уничтожить ее родителей.       Так же, как уничтожил ее. Только не физически, а морально.       Последним словом, которое она услышала из его грязного, поганого рта, каким его считал сам Драко, было то самое слово. «Грязнокровка.»       «Грязнокровка.» — Стучало в его висках, пока он, сдерживая себя, чтобы не ухватиться за стены коридора бежал в свой кабинет после разговора с Волдемортом.       Влетев в комнату, он осознал, что чересчур сильно хлопнул дверью. Мама, которая переехала в его крыло, определенно заметит. «Не волновать мать.» «Не показывать страх.» «Скрывать эмоции.» «Сдерживать слабость.» «Грязнокровка.» «Грейнджер.» «Нотт и Забини.»       После того, как фамилии приятелей всплыли в его голове, в груди Драко блеснула искра надежды, тут же погаснув от осознания, что вся связь, существующая в поместье, отслеживалась лично Темным Лордом.       От отчаяния его отвлек стук в дверь. В мгновение он выключил слабость. В мгновение снова стал безразличным и холодным.       — Открыто. — Сухо и едва слышно пробасил Малфой, и в небольшой щели показалось лицо Нарциссы.       — Мам? — Он изогнул бровь и рукой поманил ее войти внутрь.       Миссис Малфой тихо, будто крадучись, закрыла за собой дверь и повернула в ней ключ. Сутулясь, обреченно прошла к стулу, стоявшему напротив стола Драко, и взглянула на него, будто спрашивая разрешения сесть. Опомнившись, что находится не в компании своего хозяина, а сына, облегченно упала на мягкое сидение и накрыла холодную ладонь молодого человека своей.       — Драко, я надеюсь, Темный Лорд не причинил тебе вреда? — Она говорила шепотом, боясь, что за дверью кто-то может стоять.       Например, ее муж, запрещающий говорить с сыном по душам, лезть в не свое дело, мешать ему служить Волдеморту, мешать их семье завоевывать прежнее положение и статус в глазах темного мага.       — Нет. Всего лишь обсудил со мной мои дальнейшие задачи. — Он слегка улыбнулся, будто успокаивая Нарциссу. — Ничего, что принесло мне боль.       «Боль» — вот подходящий термин. Не слабость, а жгучее ощущение саднящей дыры в районе груди.       — Мой мальчик, — женщина потянулась к его лицу, а он двинулся ближе, — тебе приходится взрослеть слишком рано.       — Не беспокойся, мам. Все хорошо, правда. Его поручения связаны с моими навыками легилименции. Он предупредил о том, что я не возвращаюсь в Хогвартс, поскольку буду нужен здесь.       Лицо Нарциссы омрачилось.       — Пытки. — Сказала она беззвучно, лишь движением губ, проронив слезу.       Драко достал из стола небольшой лист бумаги и, сначала неуверенно покрутил перо между пальцев. Сделав глубокий вдох и приготовив волшебную палочку, он аккуратными буквами вывел:       «Возможно, это предотвратит увечья.»       Нарцисса посмотрела в его лицо с надеждой.       — Мне нужно связаться с Тео, мам. Хотел бы поговорить с ним с глазу на глаз. Камины отслеживаются?       — Да. Но Нотты — одни из нас. Поэтому ты сможешь попросить дать тебе время. Он очень предан Повелителю, находится на хорошем счету, поэтому все будет хорошо. Он сейчас в столовой, отчитывает Беллу. — Прошептала Нарцисса.       — Но Тео не в основном поместье.       — Тем не менее, он сын своего отца.       Нарцисса никогда не была замечена за игривостью или эмоциональностью, но сейчас она еле заметно подмигнула Драко и взяла его за руку, потянув с собой в столовую. На очередной разговор к Темному Лорду.       Проводив маму до ее комнаты, он дал волю чувствам и слегка приобнял женщину, которая уткнулась в его плечо и горестно всхлипнула.       — Спасибо, мам.       Напоследок, она только вымученно улыбнулась, спешно скрывшись за резным куском дерева.       Обычно Драко лишь учтиво опускал вниз голову, когда имел дело с Волдемортом. В этот же раз ему приходилось просить, поэтому он решил, что позволит себе склониться чуть ниже, как это делали все остальные.       — Повелитель, — обратился он к чудовищу, рядом с которым по счастливой случайности сидел отец его друга, — могу ли я обратиться с просьбой?       Волдеморт заинтригованно вытянулся:       — Это конфиденциально, мой юный друг? — Натянуто-лелейно спросил он, когда Драко выпрямил спину.       — Ни в коем случае, это не долгий разговор. — Драко метнул глаза в сторону Нотта. — Я бы хотел попросить не непродолжительное время снять ограничения с камина в моем кабинете. Давно не общался со своим другом Тео.       Нотт и Волдеморт переглянулись, а в глазах Пожирателя блеснула радость.       — Драко, дело в том, что Тео больше не живет в нашем поместье. В день совершеннолетия мы подарили ему небольшой домик в Суррее. Он на радостях быстро собрал вещи.       Волдеморт с интересом это выслушал, после чего обратился к Нотту:       — Не думаешь, что это слишком щедрый дар для подростка?       Нотт почти тепло, по-родительски, усмехнулся:       — Ничуть. Видите ли, мой Повелитель, с давних пор он связан отношениями с одной девушкой. Я дал им возможность почаще бывать наедине.       В глазах Темного Лорда появилась небольшая частичка одобрения.       — Чистокровная?       — Старшая Гринграсс. — Гордо заявил Нотт.       — Похвально. Надеюсь, у твоего сына все сложится, и они с мисс Гринграсс дадут достойное продолжение ваших священных семейств. — Одобрение усиливалось в его выражении лица. — Зачем же тебе, Драко, утруждать себя общением через каминную сеть? Навести товарища лично.       Внутри Драко возросло ликование.       — Благодарю, Повелитель. — Он снова поклонился сидящему чудовищу.       Не успев выйти из помещения и направиться к выходу из поместья, он услышал шокирующие слова, летящие от Волдеморта в его спину:       — Мне больше импонировала ваша гордость, мой юный друг.       Обернувшись, Драко слегка склонил голову в своей старой привычной манере.       — Так-то лучше, Драко. И, раз мистер Нотт-младший достиг семнадцати, передай другу, чтобы был готов вступить в наши ряды. Идет война, нам нужны люди, поддерживающие наши взгляды. — В интонации Темного Лорда скользнуло что-то почти отеческое, что еще больше вводило Малфоя в слепой ужас.

***

1996 год. Незадолго до Рождества.       Они втроем входили в «Клуб Слизней». Несколько раз сидели за одним столом, но все так же не разговаривали. Нельзя связываться с Поттером. Нельзя подвергать его и Грейнджер опасности.       С необъяснимой теплотой он смотрел на переглядки Гарри с младшей Уизли. С необъяснимой болью он ловил на себе тоскливый, почти оскорбленный, взгляд Гермионы. После инцидента в Отделе Тайн все изменилось. После отправки отца в Азкабан он стал опасен для своих лучших друзей. Теперь он сидел в мужской спальне своего факультета и смотрел в одну точку, окруженный никем.       Спасти маму. Не дать повода Волдеморту начать адские пытки над его единственным по-настоящему родным человеком.       Спасти маму, отрекшись от Поттера и Грейнджер. Если он узнает о их приятельских отношениях, если как-то узнает, что Малфой близок с его врагом и его грязнокровой подругой, тогда его мать убьют. Да и его тоже.       Спасти Поттера и Грейнджер. Он не может открыть им свою тайну, чтобы не подвергнуть опасности. Он не может открыть им свою тайну пока. Возможно, настанет день, когда он будет им полезен в роли Пожирателя Смерти.       Возможно. Если они не убьют его, сочтя предателем.       Он предал своих друзей. Предал, чтобы спасти мать.       «Уизли будет без ума от счастья и сдохнет, захлебнувшись желчью, когда узнает.»       Он невольно улыбнулся своим мыслям, будто нашел нечто положительное в своей ситуации. Каким бы говнюком он не считал Рона, он не мог скрывать, что тот был ему симпатичен. Не смотря на абсолютную нелепость.       Его первая попытка исполнить приказ обернулась крахом. Он болел. Болел за невинную душу, которая по ошибке оказалась проклята и предана страданиям. Он болел. Болел, потому что на его счету появилась жертва. А еще он болел из-за того, что видел в коротких взглядах Поттера черты подозрения.       Уберечь Грейнджер. Грядет война. Она, определенно будет. И тогда Гермиона…       — Ну, ты что, решил, с кем пойдешь на прием к Слизнорту? — Толкнул его плечом Забини, вырвав из мыслей и страданий.       Как бы он хотел пригласить туда Грейнджер. Как тогда, на Святочный бал. По определенным причинам она пошла со вторым человеком, который позвал ее составить компанию, и он до сих пор ощущал от этого, если не ярость, то неприятие к этому случаю.       — Советую красотку Гринграсс. — Прикусывая губу сказал Блейз.       — Рехнулся? Астория — дитя дитём! — Драко снял ладонь товарища с плеча.       — Я о старшенькой, вообще-то. Но за идею с Асторией, спасибо. — Он снова закусил губу и получил подзатыльник от Малфоя.       — Жалко, что Нотт — растяпа. И, ведь, никто его не позовет! — Продолжал веселиться Забини.       — Что-то мне не хочется там быть. — Мрачно сказал Малфой, вспомнив лица своих друзей.       — Да, брось, нам всем нужно расслабиться! Ты не забыл, что мы находимся под угрозой того же, что сделали с тобой? Вообще-то, тоже есть причина для переживания.       Драко растер лицо ладонями и шумно выдохнул:       — Ты прав. Она сейчас в гостиной?       После утвердительного кивка и похлопывания по плечу Забини, он спустился вниз, где на диване безмятежно лежала Дафна Гринграсс и читала "Придиру", смеясь над дурацкими статьями Ксенофилиуса Лавгуда.       Он еще не раз в течение недели пожалеет о своем выборе. Когда Гринграсс решит, что перед совместным походом на прием непременно нужно сблизиться.

***       Он лениво потягивал пунш, наблюдая за тем, с какой нескрываемой тоской Джинни Уизли смотрит на Гарри, и как Поттер делает вид, что ему все равно, что ее мягко обнимает за талию Томас. Про себя он думал о том, какой Гарри идиот, если еще на втором курсе не заметил восторженных вздохов от малышки. Малышки, которая выросла в дьявольски красивую девушку. Такое чувство, что она вовсе не принадлежала семейству Уизли. Талантливая, универсальный игрок в квиддич и безумно очаровательная. Но, отмечал про себя Драко, не такая харизматичная, как Гермиона. И почему он вообще их сравнил?       Только он вспомнил про Грейнджер, как его грубо схватила за локоть чья-то мягкая рука и утянула за тяжелую бархатную штору, находившуюся за его спиной.       — Драко! — Перед ним стояла Гермиона. — Не считаешь, что пришло время поговорить? Что у тебя происходит? Это все отец?..       Поток ее вопросов не останавливался, а ему ни в коем случае нельзя было на них отвечать. Грубить ей ему не позволял разрастающийся поток нежности внутри груди, вызванный ее такой желанной и недосягаемой близостью. Она стояла рядом. Ей нельзя.       И отвечать на ее вопросы нельзя.       Пока он думал об этом, пропуская сквозь уши продолжавшийся поток вопросов, Гермиона сменила выражение лица с сожаления на гнев. Нельзя. С ней. Разговаривать.       Нельзя. Подвергать. Ее. Опасности.       Решение пришло ему в голову спонтанно. Она должна его ненавидеть. Тогда она больше не подойдет к нему. Тогда он не услышит ни одного вопроса, который поставит ее под угрозу. Тогда он никогда не почувствует снова этой удушающей и, в то же время, сладкой близости.       — Да какая тебе разница? Решила поиграть в мамочку, поганая грязнокровка? — Выпалил он и, воспользовавшись тем, что на время она опешила, ушел прочь.       Сбежал с приема и стремительно несся по коридору, пока не понял, что кто-то бежит за ним. Кто-то спотыкающийся. Неужели, это она? Неужели, она раскусила его провокацию и собрала свои эмоции под контроль?       Он обернулся, уже надев маску раздражения, хотя, он не мог относиться к ней так. Это была изрядно выпившая Гринграсс, которая, чуть икая начала снова приставать. И не надоело ей за всю неделю?       Внутри Малфоя вмиг закипела вся злость на самого себя, гнев на Грейнджер и ненависть к прилипале Гринграсс за то, что она здесь. За то, что она всю неделю была везде, куда бы он не пошел, чтобы провести время в одиночестве.       Дафна же, чуть покачиваясь, подошла вплотную к Драко и, выждав несколько секунд, прильнула к его губам. Малфой все еще захлебывался от негатива, но теперь, под настойчивыми, наглыми и ненормально смелыми ласками девушки стал совершенно безумным. Он отвечал еще более грубо, чем начала этот поцелуй она.       Подхватив ее действия, он утянул ее за руку в туалет Плаксы Миртл. Ненадолго в его голову пришла мысль о том, будет ли ее психолог-призрак настолько тактичным, чтобы не подслушивать и не подглядывать, но мысль ушла, когда ладонь Гринграсс накрыла его пах и с напором сжала. Не так. Не с той.       Сознание Малфоя снова погрузилось в тягучую тоску. Но, пальцы Гринграсс уже коснулись молнии на его брюках и ловко пробрались за жесткую ткань. Смелость, похоть, с которой она набросилась на Малфоя дала ему понять, что для нее этот раз — не первый. От возбуждения в его голову начали приходить абсурдные мысли. И одна из них — не дать ей повода думать о том, что он ни разу никого не трахал.       Он взял инициативу в свои руки и, поскольку объективно понимал, что нежного чуткого любовника из него не получится, вложил в свои действия всю свою ненависть к сложившейся ситуации. Не только с Гринграсс. Ко всем событиям, произошедшим с ним в течение последних восьми месяцев. К слову «грязнокровка». Грейнджер.       Это должна была быть она. Должно было быть неловко. Возможно, нелепо. Возможно, сквозь ее заразительный смех и его старательное пыхтение, когда он бы пытался не делать больно.       С Дафной не нужно быть осторожным. Она яростно срывает с него рубашку. Она жадно кусает его губы. Она нетерпеливо впивается длинными красными ногтями в его плечи.       Нетерпеливо. Значит, нужно завершить эту нелепую ситуацию, как можно быстрее. Драко схватил девушку за бедра и посадил на раковину. Будто вторя ее движениям, он резко поднял ее юбку и отодвинул дрожащими пальцами уже намокшую ткань ее белья. Рвано и судорожно совершил первый толчок, получив в качестве одобрения глухой стон в плечо.       Девушка двигалась сама на скользкой мраморной раковине, усиливая его торопливые движения.       «Нужно быстрее это закончить.» — Думал Малфой и не заметил, как не только ускорился, но стал грубее.       Стоны девушки сменились полу-криками, а движения бедрами прекратились. Она будто вжималась в мраморную столешницу раковины, стараясь отодвинуться дальше. Когда Драко заметил эту ответную реакцию, было уже поздно, и его тело сковала судорога.       Суетливо скрывшись в кабинке, он жалостливо беззвучно простонал и прикусил свое предплечье, чтобы не издать никаких звуков, свидетельствующих о невыносимом сожалении. Воспользовавшись бумажным полотенцем, он поправил одежду, осанку и свое скорбящее лицо. Ему показалось, что в промежутке между полом и перегородкой кабинки он увидел туфельку Миртл. Плевать. Призрак — не самое худшее, что произошло сегодня.       Сделав глубокий вдох, он вышел, надеясь на то, что Гринграсс уже покинула комнату. Но она была там. Приведя себя в порядок, она облокотилась на дверной проем.       — Дафна. — Тихо и заметно виновато пробубнил Малфой, но ему не дали закончить речь.       — Это было нелепой ошибкой? — Разочарованно спросила Гринграсс.       Он был бы рад успокоить девушку и не причинять ей боль. Но вместо этого молча толкнул дверь и, не касаясь Дафны вышел, лишь коротко взглянув на нее перед тем, как скрыться. Она поняла, что это именно то молчание, которое является положительным ответом. Еще раз с отвращением глянув на свое отражение в зеркале, она покинула туалет.       В коридоре, в эркере напротив злосчастной двери, уткнувшись в «Пророк» сидел Теодор Нотт. Подняв глаза от газеты и гипнотизирующе уставившись на Дафну, он саркастично пропел:       — Ну что, вот мы и снова вдвоем? Снова унылые и никому не нужные?

***

1997 год. Лето.       Драко трансгрессировал прямо к калитке, ведущей к небольшому стильному домику в глубине сада. На кованой ограде висела табличка, гласящая: «Почта — постучи по табличке палочкой один раз. Вести — постучи дважды. В гости — трижды. По важным вопросам — четыре раза. Теодор Нотт старший — катись к хуям.»       В голове Драко пронеслось осознание того, что дом подарен вовсе не из благих намерений. И он постучал трижды. Калитка скрипнула, а вдоль дорожки зажглись огоньки, провожая посетителя к крыльцу.       Из дома выбежал Нотт и рванул в сторону Драко:       — Мерлин! Парень, я думал, что уже никогда тебя не увижу! — Он заключил Драко в порывистые объятия.       — Поместье на совершеннолетие? Серьезно? — Малфой изогнул бровь.       — Папашка женился на Эйвери, не слышал? Ей всего двадцать! Гребаные Пожиратели совсем рехнулись со своей популяцией чистой крови! Сомневаюсь, что он вообще еще способен! — Плевался слюной Нотт.       — Он придет за тобой, Тео. — Угрюмо, но твердо сказал Драко. — Он сказал это при твоем отце. Просил передать.       Нотт подтолкнул Драко к двери, озираясь всем видом показывая, что за забором есть уши. Оказавшись внутри, Драко оценил, насколько уютным и светлым, пусть и более бедным, было это место в сравнении с его поместьем. Здесь пахло сырым тестом и яблоками. Причина этому — Дафна, стоявшая на кухне, держа палочку над огромной миской с тестом для пирога. Она приветливо улыбнулась, но отвернула от него голову, уставившись на кончик палочки.       Повседневно. Совершенно буднично Нотт подытожил:       — Значит, настало время действовать. — Он повернулся в сторону девушки. — Пошли сову Астории. Она хотела помочь!       Та в ответ снова лишь кивнула, коснулась палочкой теста, формы и яблок, проговорила заклинание и на месте ингредиентов возник пышный яблочный пирог. После чего девушка схватила перо и пергамент, коротко и скоро написала на нем весточку и подошла к сове, отдыхающей на спинке дивана.       — Поместье Гринграсс, комната Астории.       Драко огляделся.       — За тобой не следят? Отец не перехватывает почту?       — Нет. Как видишь, легенда у меня, как гоблинская сталь. Планирую жизнь с чистокровной волшебницей, называю грязнокровками даже полукровок, пытал Круциатусом Хвоста. Мы в ссоре, поэтому я его предупредил, что любое ограничение свободы, и я ебну по нему убивающим.       Драко слегка смутился. Ему стало неловко, что со своим отцом он этого провернуть не мог. Сразу получил бы жалящее в лицо. Или его дурацкой тростью по губам.       — Можно, я отправлю сову Поттеру? — Попросил он.       — Без проблем, если знаешь, где он.       — Возможно, в родовом пристанище Блэков. Во-первых, там штаб-квартира Ордена, а во-вторых, думаю, что последний Блэк отписал его своему крестнику.       Тео вытащил из комода пергамент и перо и передал их севшему за кухонный стол Малфою.       Он долго собирался с мыслями, не зная, что написать. Думает ли Поттер о том, что Малфой — мудак, который определился со стороной? Или, может, он тоже ждет вести? В итоге, он вспомнил урок своей матери, когда не знаешь, что сказать, скажи, что в сердце. «Привет, Гарри.       Я знаю, что, скорее всего, вы с Уизли перемыли мне все кости и придумали самые мощные оскорбления. Рональд силен в этой части. Завещаю ему написать самый остроумный комментарий на моей могильной плите в случае, если он меня переживет. Скорее всего переживет. Завтра ожидается захват Министерства. После этого все будет кончено. Он обретет власть, и я буду надеяться на чудо. Ты — живучий говнюк. Не думаю, что мне передалось это воздушно-капельным.       Бегите. Как можно дальше, как можно быстрее. Бери Ее и спрячь. Прячься сам. По крайней мере, пока не научишься кидай Авада Кедавра во все, что движется. Берегите себя от этой войны. Прячьтесь, пока не будете готовы убивать.       Доверяйте Нотту, Забини и девчонкам Гринграсс. Они помогут семьям маглорожденных и полукровок. Они помогут всем, кому нужно укрытие. Пусть Она не отказывается от их помощи. Если они не смогут найти ее родителей, пускай она сама выйдет на них. Это сделать легко — на Трафальгарской площади нужно три раза коснуться палочкой фонтана. Обязательно палочкой!       Это изобретение Нотта — передатчик идентифицирует хозяина палочки.       Я сделаю все, чтобы пострадало как можно меньше людей. Но ты понимаешь мое положение, быть в нем альтруистом все равно, что подписать смертный приговор и себе, и маме. Она догадывается. И помогает.       Конопатому — привет. Пожелай этому неряхе удачи в его флирте с улетевшей Лавгуд!        Гарри, попроси за меня прощения у Грейнджер. Я сожалею об этом так сильно, насколько вообще возможно сожалеть.       Целовать и обнимать не буду. Надеюсь, встретимся.       Хорек Малфой.»       Драко старательно запечатал письмо и наложил на него охранные чары, чтобы, если письмо попадет не по адресу, оно вспыхнуло. Отправитель никогда не узнает о том, что письмо не попадет к адресату.       Вместо Площади Гриммо, 12 Гарри был отправлен в Нору.       Сова не смогла найти заколдованную штаб-квартиру и кинула его в окно к маглам, живущим по адресу Площадь Гриммо, 13.       Влетев в гардеробную, письмо загорелось, чем доставило людям много хлопот.       В следующий день Министерство падет. Со следующего дня у Драко не будет никакой возможности связаться с друзьями.