Tabula rasa

1997 год. Конец лета.       Наивно было полагать, что поимка Поттера в Норе была возможной. Нет, конечно, шанс бы был, успей Пожиратели до его совершеннолетия, но он упущен. Теперь Гарри мог пользоваться магией, соответственно, с его навыками, вполне мог скрываться, прятаться, защищать свое пристанище сколько угодно.       Темный Лорд знал, как кощунственно Поттер употреблял его имя. Он знал, что никогда Гарри не трусил с вжавшейся головой в плечи, называя его «Тот-Кого-Нельзя-Называть» или как бы то ни было еще.       Почти месяц каждый выпуск «Ежедневного Пророка» сопровождался фотографиями беглецов. Но первую страницу всегда навязчиво украшали лица Поттера, Грейнджер и Уизли, чья семья почти в полном составе скрылась с радаров. Вся его семья — члены Ордена. Вся, кроме девушки Гарри, которая гостила у Полумны и готовилась вернуться в Хогвартс.       Зачем ей там быть? — Именно этот вопрос интересовал Малфоя. Неужели, она и недоумок Долгопупс были назначены на ведущие роли в отсутствие Поттера? Неужели Гарри возложил на свою возлюбленную задачу сплотить Отряд Дамблдора? Наверняка. Теперь, когда в Хогвартсе будут главенствовать Пожиратели, кто-то должен будет взять на себя роль защитников. Даже с учетом того, что маглорожденных в этом году не будет.       Кроме Колина Криви.       Драко всегда считал, что девиз гриффиндорцев должен звучать, как «Слабоумие и отвага». Так и теперь, когда всем грязнокровкам с родителями предложили убежище, этот малый отправился в, пожалуй, одно из самых опасных для него мест. Хотя, сейчас вся страна была для него опасной. Как и для Грейнджер.       Малфой лежал в своей кровати и читал о размере вознаграждения за головы друзей, разминая до состояния трухи уголок страницы.       «Даже «Пророк» выбрал твою самую ублюдскую фотку из всех.» — Старался развеселить себя Драко, глядя на снимок Уизли. Он старательно избегал фотографии, расположенной левее с огромными красными буквами.       На самой крупной фотографии был изображен Гарри с огромным штампом «Нежелательное лицо номер 1». Под ней были фотографии его сообщников со словами «Особо опасны». Только фото Грейнджер содержало еще одну печать. И именно это слово, которое неустанно пульсировало в голове Малфоя не давало ему взглянуть на снимок.       Тонкие черты лица Драко стали еще более заостренные. Они стали более мужественные, как говорил Темный Лорд, и вымученные, как отмечала Нарцисса. Скулы и нижняя челюсть стали несколько массивными, при том, что лоб, подбородок нос и разрез глаз все так же оставались мягкими и аристократичными. Но было в глазах нечто странное.       Из них пропали юношеский задор, напыщенное показное высокомерие, насмешка и немое превосходство мальчишки, ученика Хогвартса. На их место пришли искры ненависти и злобы, которые мгновенно могли обратиться в лед и бездушную бездну.       Ненависти? Да. И, скорее, к самому себе за то, что он не рядом с ними.       Он отправил письмо не туда. Проникнув в разум пойманного отцом Виктора Крама, Драко узнал, что троица была в тот день в Норе. Он был рад, что получил воспоминания с истекшим сроком давности, которые явно уже не имели силы. Отчитавшись перед Темным Лордом, он получил похвалу, доказав, что действительно собирает данные, полезные Волдеморту.       Не удержавшись от соблазна, он проник в воспоминания спортсмена куда глубже, чем было необходимо для его задания, увидев в них Святочный бал и переписки летом перед пятым курсом. И снова он винил себя в том, что позволил их симпатии случиться. Все должно было быть иначе. Тогда Драко был бы счастлив. Позволив этой несбывшейся ситуации случиться, он бы подверг ее опасности сейчас. Он помнил об этом, поэтому пообещал себе оставить ее просто лучом чего-то доброго внутри действительности, в которой он жил.       Мрачной, ужасной. Страшной до паники.       Он откинул выпуск «Пророка» в сторону и поднялся с шелкового покрывала. Глянул в зеркало, проверив безупречность своего вида, чтобы не расстраивать мать неряшливостью. Удивительно, как даже в такие времена Нарцисса Малфой умудрялась следить за обликом сына и неодобрительно мотать головой, когда воротник его рубашки был замят, или на пиджаке оказывались пятна.       С грустью он отметил, что зачастую это были пятна крови. Проводив много времени в подвалах с пленниками, даже не принимая участие в варварских пытках, устраиваемых Беллатрисой, он умудрялся запачкаться. Ее пытки, разумеется, были лишь развлечением, потому как при наличии легилимента являлись абсолютно не нужными.       Волдеморт же был доволен ее поведением. Но и ей доставалось, когда мучениям подвергались чистокровные маги. Замучить до смерти грязнокровок — идейно правильно. Не беречь ценных людей — преступление.       Так, Беллатрисе здорово досталось за Гринграссов. Супружеская чета не рвалась участвовать в войне…

***       Белла держала замученную женщину руками за запястья и палочкой рассекала щеку, оставляя кровавую дорожку, которая непременно станет шрамом.       — Теть, полегче. Они входят в «Священные двадцать восемь». — Устало пробормотал Драко после трехчасовых допросов с применением Легилименс.       Его мозг и без того гудел. Но видя истерзанные предплечья и обожжённые ладони супругов, которых в свете последних событий вполне могут причислить к предателям крови, он сдерживал молчаливую панику.       Лишь бы они не знали о деятельности своих дочерей. Хоть бы девчонки не ввели их в курс дела…       — Молчи, Драко! Они. Должны. — Выхаркивала каждое слово ведьма. — Хотеть принять метку и склонить голову перед Темным Лордом.       Она шипела, врезаясь своими безумными глазами в заплаканные глаза Гринграсс.       — Что ты скрываешь, мерзавка? Почему противишься войти в ряды Пожирателей смерти?       Беллатриса еще глубже проникла палочкой под кожу, вероятно призвав проклятие рассечения, чем вызвала вымученный вопль.       — Белла, завязывай, — Драко старательно показывал равнодушие, — тебе мало за Эйвери прилетело? Лучше попроси маму, пусть она приведет их ко мне в кабинет. Займись лучше своими любимыми грязнокровками. Мистер и миссис Гринграсс немного успокоятся, я передохну, поговорю. Если замечу ложь, ты меня знаешь…       — Пускай успокаиваются в подвале. — Плюнула Беллатриса. — С чего бы предателям крови такие почести?       Драко закатил глаза:       — Ты помнишь, что Темный Лорд говорил о презумпции невиновности?       Беллатриса оголила в оскале свои сгнившие в Азкабане зубы и метнулась к Драко, на расстоянии в миллиметры вглядываясь в его лицо:       — Так это он говорил до падения Министерства. — Она кровожадно улыбнулась. — А теперь законом правим мы, мой дорогой.       — Ой, влетит тебе, теть… — Пропел Драко, снова пытаясь паясничать, чтобы прикрыть страх. — Я у себя в крыле. Где-то через полчасика приведите.       Нарцисса стояла, спрятавшись за спиной мужа, который, в свою очередь, сам предпочел быть скрытым в темном углу каминного зала. Ее грудь часто вздымалась от глубокого, вызванного шоком, дыхания. Она наблюдала за Драко. Наблюдала за сестрой, действий которой в последнее время остерегался даже Волдеморт. После некоторых ее вылазок становилось понятно — она опасна даже для своих. Ее жажда крови не знала никаких границ. Она могла убить абсолютно любого. Поэтому одна она поместье не покидала. Теперь вместе с ней всегда были либо Долохов, который был в силах сам прикончить ее в случае, когда ее безумие доходило до предела, либо Люциус, всеми силами старающийся прислужить своему Лорду.       Драко же все больше и больше погружался в омут отвращения и ненависти. На этот раз, не к себе.

***       Развалившись звездой на оттоманке у окна, Драко пил огневиски, стараясь расслабить и сознание, которое так же, как сознание допрашиваемых требовало только одного — покоя. Только в случае его сегодняшних жертв, им пришлось потерпеть считанные минуты в то время, как его разум постоянно был в работе. Он перебирал возможные варианты связи с Поттером. Он должен был знать о том, какие изменения будут введены в Хогвартсе. Возможно, он сможет вытащить оттуда своих храбрых и отважных гриффиндорцев и спасти им жизни. Именно жизни, учитывая, что на Защите от Темных искусств будут преподаваться те самые Темные искусства.       Отрабатывать их будут так же, как его учила Беллатриса. На живых людях. Если большая часть маглорожденных спрячется, то весь удар примут на себя полукровки.       Драко прекрасно это понимал.       Как бы он был счастлив и дальше знать все эти страшные вещи только теоретически. Только на страницах книг. Только сейчас он по-настоящему понимал истерики Грейнджер, когда та находила в его портфеле очередной фолиант, из-за которого она злобно звала его «чертов чернокнижник».       От мыслей его отвлек осторожный стук в дверь. Он сел и поставил локти на колени, лениво растирая лицо ладонями. На секунду, он замер, закрыв глаза, после чего холодно ответил, что дверь открыта.       — Драко, ты просил привести мистера и миссис Гринграсс. — Его мать неуверенно прошла в комнату, пропустив вперед чету.       — Да, садитесь перед столом. Мам, можешь выйти, разговор будет, скорее всего, долгим.       Малфой вальяжно прошагал к своему креслу за столом, прежде приковав пленников к своим стульям:       — Инкарцеро.       — Мистер Малфой, сомневаюсь, что мы собирались бежать. Если это вообще возможно в нашем положении. — Прыснул мистер Гринграсс.       Драко лишь поднял подбородок, с вызовом глядя на мужчину.       — Мистер Гринграсс, как поживают ваши дочери? — Холодно произнес он.       — Готовятся к школе, как и все волшебники. — Сквозь зубы ответил пленник.       Малфой прищурил глаза:       — Никто ни разу не видел их в Косом переулке, когда все студенты были заняты покупками перед новым учебным годом…       — Там не безопасно! — Воскликнула миссис Гринграсс, на что получила приструняющий взгляд мужа.       — Чего бояться двум чистокровным волшебницам, потомственным слизеринкам и членам древнейшего рода? — Продолжал наступать Драко, надеясь разболтать семью добровольно.       Мужчина сверкнул глазами льва, защищающего свой прайд:       — Когда-нибудь и вы станете отцом, мистер Малфой. И тогда вы поймете, что даже, будучи причисленным к членам исключительного семейства, в состоянии войны переживаешь за каждый волос, упавший с головы твоего дитя.       «Увиливает от ответа.» — Сделал вывод Драко.       — Что ж, мистер Гринграсс. В таком случае, я не понимаю вашего страха примкнуть к Темному Лорду. Как вы сказали, вы с удовольствием разделяете его мировоззрение, у вас есть благородная цель защитить своих детей. В чем причина отказа? Вступить в ряды его последователей — лучший способ оградить себя от неприятностей, связанных с текущим положением.       Миссис Гринграсс, не скрывая чувств, горько плакала, с мольбой глядя на юношу:       — Драко, мы не хотим воевать. Мы не хотим принимать участие в кровопролитии. Это единственная причина отказа. У мужа больное сердце, а я…       Мистер Гринграсс перебил жену, недовольный тем, что она начала пытаться давить на жалость, находясь в присутствии человека, верно служащего самому безжалостному магу.       На лице Драко мелькнула тень участия:       — Я понимаю вас. Но сейчас мир находится в состоянии войны. И каждый должен принять определенную сторону. — Он обошел стол и, присев на корточки спиной к мужчине, заглянул в глаза его жены, глядя на нее чуть снизу.       Решив использовать прием самого Темного Лорда, он создал физический контакт — мягко взял ее ладонь и слегка сжал ее между своими:       — Позволите? — Он воспользовался тем, что женщина в недоумении расширила глаза. — Легилименс.       Его надежды вновь не оправдались. Гринграссы прекрасно знали цель, с которой девочки сбежали из дома. Они не вернутся в Хогвартс, но их местоположение было им неизвестно. В голове Драко мелькали нужные страницы ее сознания, на которых были изображены самые важные сцены их недавней жизни. Умоляющая обналичить крупную сумму денег Астория, наивные и совершенно чистые глаза которой не могли оставить родителей равнодушными. Дафна, кричащая отцу, что она сбежит из этого ужаса. Слезы миссис Гринграсс. Отсутствие вестей. Короткая записка от Астории. Зачем-то она написала о том, что не примет, если родители поддержат геноцид. И, если они не хотят потерять своих дочерей, они будут оставлять средства каждый месяц рядом с фонтаном на Трафальгарской площади.       Драко поднялся и вернулся на свое место:       — Релашио. — Он помассировал брови пальцами левой руки. — Я понял. Вы просто не хотите участвовать в войне. Я передам это Темному Лорду. Как вы понимаете, какое-то время вам придется потерпеть неудобства. Повелитель странствует, обещал вернуться в течение трех дней.       Дверь с шумом распахнулась и перед Драко возник Снейп:       — Добрый день, мистер Малфой. Мадам Лестрейндж была обеспокоена длительными допросами и вашим эмоциональным состоянием. Я пришел с помощью.       Не дождавшись ответа, он поднял за подбородок голову мистера Гринграсса и проник в его разум.       «Волдеморт приказал ему проверять меня. Это конец.»       Однако вместо жесткого вердикта, Северус бросил:       — Не думаю, что людям, желающим избежать битв, подойдет подземелье. Хранители чистой крови должны находить убежище в эти непростые времена. Думаю, у вас в поместье осталась хотя бы одна гостевая комната?       Драко в непонимании утвердительно кивнул:       — В этом крыле. Налево отсюда, третья дверь справа. — Он прочистил горло. — Располагайтесь.

***

1992 год. Середина лета.       Очевидно, что слухи о том, что мальчишка — преемник Темного Лорда, не подтверждаются. — Размышлял Люциус, сидя перед камином гостиной. — Он будет помехой, поэтому передать дневник ему — все равно, что обеспечить себе камеру в Азкабане, а Лорду — забвение и приговор.       В камине что-то потрескивало, и из огня слышился незнакомый Драко голос:       — В таком случае, Люциус, ты должен использовать другого ученика. Что насчет твоего сына?       Драко еще ближе прижался к дверному проему, вслушиваясь в речь своего отца.        — Ты сошел с ума? Темному Лорду может потребоваться чья-то жизнь!        — Ходят слухи, что твой сынишка сдружился с некоторыми гриффиндорцами. Он мог бы использовать их для Темного Лорда. — Кряхтел голос из камина.        — Забудь о Драко! Я найду выход!       Дневник, гриффиндорцы, жизнь кого-то из учеников… Паззл не хотел складываться в голове Драко, но он решил написать Гарри письмо об опасности. Его отец определенно продолжал служить своему старому начальнику. Стоило ли младшему Малфою следовать за отцом? Вероятно, да. Но делал бы он это с огромной неохотой. Пусть он и отказывался от приключений, которые искали на свои задницы его друзья, что-то в его сознании поменялось.       Он узнал то, что до сих пор скрывалось от его отца. Грязнокровки — такие же волшебники. Не больше, не меньше. Да, по какой-то причине чародей мог родиться в семье совершенно не волшебной. Но он был таким же, как Драко. А в чем-то даже лучше, как Грейнджер. Это Драко все еще принимал с большой неохотой, но да. Гермиона, определенно, обставила его по заклинаниям, хотя ее родители не обучали ее этому с пеленок.       Да и Гарри. Он рос с маглами, но при этом был весьма талантливым и быстро влился в волшебный мир. Его мама…       Внезапно Драко примерил на себя ситуацию, а что было бы, родись его мама в семье маглов. И что было бы с Драко, если бы ее убил какой-то сумасшедший дед, который хотел бы очистить мир от маглорожденных?       Он поежился от своих мыслей, дополнив их:       «Повезло мне все-таки, что я родился в чистокровной семье.»       С одной стороны ему стало стыдно за то, что он снова подумал о превосходстве над своими товарищами, но при этом не отрицал, что испытал облегчение в связи с тем, что их проблемы его не касаются.       — Люциус, Тайная комната должна быть открыта в этом году. Если ты верен Темному Лорду и своим взглядам, охота на осквернителей крови вновь должна быть открыта.       Люциус заметил стоявшего в дверях сына и взмахом палочки отрезал свой камин.       — Ты что-то хотел? — Подозрительно спросил его отец.       Драко слегка замялся, не зная что ответить. Первое, что пришло в его голову — еще раз озвучить свою старую просьбу:       — Помнишь, я говорил тебе про квиддич?       Люциус наколдовал второе кресло и поманил к себе Драко тростью.       — Ты хочешь это место, чтобы…       — Чтобы утереть нос этим Уизли с Поттером! — Придумал Драко последний весомый аргумент. — Я летаю с пяти лет! А этот Поттер только появился в школе, уже нарушил главное правило.       Люциус горделиво взглянул на сына:       — Если ты так уверен в своих силах, почему не попытаешься попасть в команду сам?       — Я не говорю о месте в команде, пап. Ты обещал мне новый нимбус, если я хорошо закончу первый курс. Тут как раз вышла новая модель… — Мальчик опустил голову вниз. — С ней я бы точно летал быстрее, чем этот полукровка.       На самом деле, Драко думал далеко не о метле. В его голове крутилась мысль о том, что необходимо отправить письмо Гарри и рассказать о разговоре отца. Но пользовались ли маглы совиной почтой? Или эти изверги вообще могут подстрелить птицу? Как вообще можно связаться с Гарри, пока он находится в магловском доме? Спросить у Уизли? Фу, писать этому полудурку Малфой точно не хотел.       Тем временем Люциус обдумал просьбу сына:       — Если ты выиграешь свой первый матч, я с удовольствием предоставлю новые метла всей команде Слизерина.       Драко просиял от радости. У него будет Нимбус-2001! Но была одна проблема. Он хорошо летал. Но быть ловцом…       — Договорились. — Кинул мальчик и поспешил выйти из гостиной.       Было необходимо придумать, как связаться с Поттером. Мысль воплотилась сама собой, когда за дверью он столкнулся с подслушивающим домовиком.       — Ах ты, зараза! Опять подслушивал, мерзкий пакостник? — Драко схватил Добби за ухо и потащил за собой в комнату.       — Не наказывайте Добби! Добби не желал ничего плохого!       — Пойдем, пойдем, зараза! — Продолжал тащить за собой маленькое создание Драко.       Закинув тельце в комнату, он вырос над Добби и угрюмо потопывал носком туфель, как бы размышляя, что с ним делать. В это время напуганное создание схватило прижатую к стене метлу и принялось лупить себя ручкой по голове. Драко подбежал к нему и вырвал средство передвижения:       — Приказа наказать себя не поступало!       — Простите, сэр. Как Добби может исправить свою вину?       Добби заозирался по сторонам.       — Добби, что ты слышал?       — Я не понял точно, но думаю, что мистеру Поттеру угрожает большая опасность! Гарри Поттер не должен вернуться в Хогвартс!       Малфой ударил себя ладонью по лбу:       — Поттер не может не вернуться в Хогвартс, тупая ты голова! — Внезапно его осенило. — Слушай, Добби. Ты ведь можешь трансгрессировать куда угодно?       — Совершенно верно юный хозяин.       — Даже сможешь найти Гарри?       — Это будет проблематично, но возможно.       — Слушай, это приказ! — Драко зашагал от стены к стене и начал диктовать ему сообщение. — Расскажи ему обо всем, что слышал. И ни одного лишнего слова, понял меня, зараза?       — Но мистеру Поттеру нельзя…       — Только попробуй ему это сказать, маленький уродец! Предупреди. И все!       — Но…       — Ты меня понял? — Схватил домовика за простынь Драко.       Добби послушно опустил свою голову:       — Понял, сэр.       — И никаких дурацких фокусов! Не создавай Гарри проблем.       Глаза домовика хитро заискрились:       — Обещаю, юный хозяин.

***

1992 год. Октябрь.        — Малфой, ты уверен, что тебе надо быть ловцом? — Гарри тащил сундук с мячами за одну ручку, в то время, как друг нес с другой стороны. — Ты был бы крутым загонщиком!       Драко неуверенно пожал плечами:       — Если буду загонщиком, папа будет недоволен. Да и за первую победу в качестве ловца он Нимбус пообещал…       — То есть, для него — лучше быть так себе ловцом, чем выдающимся загонщиком?       — Для него лучше — быть лучшим. — Обреченно проговорил Драко. — Так ты поможешь?       — Тренировать себе соперника — офигенно, Малфой. — Гарри закатил глаза.       — Да мне главное — попасть в команду. Дальше я сам, честно.

1992 год. Конец октября.       На поле собрались две команды, капитаны которых спорили друг с другом, размахивая руками.       — Нашему ловцу необходимо тренироваться! Вот разрешение от Снейпа. — Бравировал парень в зеленой форме.       — Ваш ловец уже показал себя на матче с Пуффендуем. Для индивидуальных тренировок не обязательно занимать все поле в выходной день! — Отвечал кипящий от злости Вуд. — Флинт, давай объединим тренировку, раз уж на то пошло.       Откуда-то подбежали Гермиона и Рон.       — Нам не нужен товарищеский матч, Оливер. Мы здесь не для того, чтобы демонстрировать свое преимущество.       — Преимущество? — Вопросительно посмотрел на команду Рон.       В центр команды вышел Малфой, ткнув основание метлы практически в лицо Рону.       — Смотри, что может позволить мой отец!       Гарри схватился за голову, ожидая от друга резкой реакции, но его оглушила своим выпадом Гермиона:       — Зато в Гриффиндоре никто не покупал себе место! — Пока Гермиона заливалась, Гарри маячил ей умерить пыл, но был проигнорирован. — Всех игроков взяли только за талант!       Малфой растерялся, также не ожидая подобной агрессии от подруги. Сделав пару выдохов, он подошел к ней вплотную, укоризненно глядя в глаза. Ему не хотелось грубить ей, но терять лицо в глазах команды также виделось недопустимым:       — Да кто тебя спрашивал, гря… — Получив подзатыльник от Поттера, он исправился. — Грейнджер?       Поняв, что дела пахнет паленым, Гарри решил все-таки, выступить:       — Слушайте, давайте не пересекаться? Левые ворота и сторона поля за Слизерином, правые за Гриффиндором. Пересекать черту и мешать нельзя. Так как снитч один, мы с Малфоем будем тренироваться вместе, отдельно от вас. Идет?       Капитаны многозначительно посмотрели друг на друга, но ответили согласием. Когда все ребята начали расходиться и занимать свои места, Гарри подошел к Гермионе:       — Не сердись на него. Он не купил место. Метлы ему подарили за победу над Пуффендуем.       Гермиона смотрела вслед уходящим Гарри и Драко, обсуждающим план своей отдельной тренировки, и чувствовала себя очень виноватой. Она ошиблась в суждениях, хотя и знала, что Драко неплохо держался на метле. Он, конечно, высокомерный задира, но относился к ним с Гарри более, чем лояльно. По крайней мере, он не сдал их МакГонагалл, когда в конце прошлого года они собрались останавливать Квирелла. Да и их вылазки к Хагриду он хранил в секрете. Единственное, ее бесило то, что не смотря на время, проведенное с ребятами, он все еще считал себя лучше остальных. Он все еще с большим трудом сдерживался, чтобы не назвать ее грязнокровкой.

***

1997 год. Середина сентября.       Между домами гудел ветер, срывая первые пожелтевшие листочки. Тьма. Ненормальная темнота резала глаза, будто была лучом солнца. Тишина мешала думать, звенела в голове призраками и личными страданиями. Он смотрел в дверь, оглядывал темные окна в надежде, что дом будет пуст.       Рядом с Драко раздался громкий хлопок.       — Вам не по душе мое присутствие, но Темный Лорд приказал проконтролировать. — Сухо сказал трансгрессировавший Снейп.       — Снова лезете туда, где вашей помощи не просят?       — Контроль. Уверен, с убийством маглов вы блестяще справитесь сами. Я жду здесь и лишь проверю в конце. — В глазах мужчины было сочувствие. — Вы видите меня своим врагом, мистер Малфой. Хотите, расскажу вам одну историю?       — Пытаетесь подбодрить? — Драко метнул в его сторону недоверчивый взгляд. — Считайте, так. Это не займет много времени.       Малфой вымученно ухмыльнулся:       — Валяйте, профессор. Поддержка верного слуги Темного Лорда — то, что мне сейчас требуется.       Снейп тяжело вздохнул, оглядел раскинувшуюся сцену, коснулся пальцами аккуратную и стильную белую дверь, будто проверяя ее на наличие защитных чар.       — Когда-то давно один величайший волшебник влюбился в младшую сестру своего лучшего друга, не менее великого волшебника, чем он. После великих деяний он ждал момента, когда сможет насладиться своим счастьем с возлюбленной, славившейся задорным нравом и жаждой приключений. Но в те времена мир маглов, от которых наше существование не скрывалось так, как сейчас, придумал оружие против «не таких, как они», назвав его инквизицией. Пока друзья совершали подвиги, лишенная палочки Роуз Гриффиндор горела на костре.       — Романтические легенды о создателях Хогвартса — последнее, что я хочу слышать.       Снейп усмехнулся:       — Хорошо. Жил был один слизеринец, с детства друживший с грязнокровой гриффиндоркой. Она была его единственным другом и близким человеком. Но слизеринец увлекался темной магией, поэтому она вышла замуж за бравого, но до ужаса противного гриффиндорца. И умерла.       Снейп похлопал парня по плечу и показал рукой на дверь, как бы приглашая войти в дом. Драко изумленно уставился на него, после чего резким тоном спросил:       — К чему вы говорите эту ересь? Загадывать загадки было увлечением Дамблдора.       — К тому, что двум людям с разными ценностями и взглядами никогда не быть вместе. А, если и быть, то закончится это трагедией.       Драко еще более удивленно всматривался в сожалеющие глаза профессора, в то время, как тот все еще держал руку в пригласительном жесте:       — Не оттягивайте неизбежное, Драко. Так будет легче.       Малфой глубоко вздохнул и толкнул дверь, легко поддавшуюся и без заклинаний. Действительно, все указывало на то, что в доме никого не было. В любом случае, было бы крайне странным, если бы Грейнджер не защитила дом родителей пачкой заклинаний. Здесь, судя по всему, не было ни какого следа магии.       В голове Драко мелькнула мысль о том, что самое страшное скрыто внутри. Возможно, чтобы получить по голове проклятьем достаточно заступить за порог. Подняв лежащий на крыльце лист клена, он кинул его в темноту проема. Ответной реакцией была все та же звенящая тишина и слепящая темнота.       Сделав осторожный шаг вслед за листом, Драко обернулся на Снейпа, который все так же не отрываясь смотрел ему вслед. Он указал парню палочкой направление, торопя зайди его дальше. Малфой дал отмашку рукой, что не нуждается в пристальной слежке.       В воздухе висел запах сырости и первых осенних заморозков. Внутри дома было так же холодно, как снаружи, и чувствовался зыбкий сквозняк, насквозь пронизывающий лодыжки. В гостиной было оставлено открытое окно, хрустальные подвески на люстре слабо позвякивали от гуляющего ветра.        — Люмос. — Прошептал Драко и отправился изучать жилище.       На мебель были накинуты пыльные простыни. Они лежали здесь не так давно, потому что на них не было толстого слоя мха. Даже чувствовалось относительно недавнее присутствие здесь его жильцов. На кухне была брошена посуда, даже пара немытых чайных чашек. Обитатели покидали этот дом в суете. Но явно не в панической спешке. Так обычно оставляли посуду, которой пользовались на последних минутах перед выходом.       На пятой ступеньке на второй этаж скрипнула половица. Часы с кукушкой давно никто не заводил, и они остановились на пяти минутах двенадцатого. У потолка чуть отклеился уголок обоев. Если бы люди здесь жили, непременно заметили бы это и привели коридор в надлежащий вид.       На втором этаже было четыре двери, на одной из которых была весьма странная табличка. Странность заключалась в том, что вместо имени было пустое место, будто его забыли выгравировать. Она скупо гласила:       « Грейнджер»       Виски Малфоя застучали и он повернул ручку, открыв обзор на типичную комнату девочки. Это была ее комната. Сердце заскулило от тоски. Он сделал шаг вперед и начал внимательно осматривать помещение. Книги неизвестных ему авторов. Наверное, магловских. Тетрадки с цифрами и прописи, похожие на те, по которым его учили писать его родители. Но они явно отличались от привычных ему. Кукла, пара мягких игрушек. Комната была скорее похожа на пристанище ребенка, чем взрослой девушки. Фотографии…       Сначала он не понимал, что его смущает в фотографиях, аккуратно выставленных на письменном столике. Он вглядывался в них, несколько раз отворачивался, чтобы освежить взгляд.       «На них будто не хватает одного человека»       Вот фотография дурацкого рыжего кота. Справа от него пустота.       Двое взрослых радостно смотрят в камеру, будто держа что-то на весу.       Фотография карусели.       На каждом фото кто-то был стерт.       Этим кем-то была Гермиона. Именно этого имени не хватало на табличке.       Драко начал догадываться о том, что произошло в этом доме. Чтобы убедиться в своих догадках, он снова полетел вниз, оглядывая каждый семейный портрет, висящий в коридоре. Каждую фотографию, с нежностью поставленную на камин. Убедившись в том, что Гермиона стерла себя из памяти живущих здесь, он выскочил на улицу:       — Профессор. Вам стоит убедиться самому, чтобы дать отчет Темному Лорду.       Снейп последовал в дом за Драко, взмахнул палочкой и вынес вердикт:       — Последними заклинаниями были Обливиэйт и Империо.       — Она наложила непростительное на родителей. — Ненамеренно вслух произнес Драко.       — Пожалуй, это надежнее, чем дом мистера Забини и девушек Гринграсс. — Скупо произнес Снейп. — Поспешите с новостями к Темному Лорду.       Щелчок, и Снейп трансгрессировал. Он знал. Знал о плане друзей Драко по спасению маглорожденных. И молчал. Или, ПОКА молчал.

***

1993 год. Апрель       — И почему ты считаешь, что я — наследник Слизерина? — Драко свысока смотрел на Рона, который пытался прижать его к стене в подземелье.       Уизли пыхтел и краснел еще сильнее, не находя во взгляде товарища испуга.       — Как минимум, потому что последние полгода ты посвятил шуткам над Гермионой. Ты сам себя слышал?       — Ну, пошутил пару раз о том, что ей теперь нужна компания кого-то чистокровного, что с того? Видел, что случилось с мальчишкой Криви?       Гарри, стоявший неподалеку и в очередной раз скучающий во время стычки друзей, жуя бутерброд, решил вмешаться:       — Вообще-то, Рон в чем-то прав, Малфой. Твои шутки над семьей Гермионы переходят границы.       Опешивший Драко начал оправдываться, понявший, что последнее, что слышала от него Гермиона, это то, что маглорожденным придется несладко.       — Это же всего лишь шутки! Я же не назвал ее гряз…       — Малфой! — Крикнули хором Гарри и Рон.       — Да ты лучше меня знаешь, что маглы — хуже упырей! Или скажешь, что ее родители чем-то отличаются от твоих Дурслей? Просто, если не можешь решить проблему, пошути над ней.       Гарри и Рон переглянулись.       — Погоди. То есть, ты считаешь, что, если меня воспитывали, как Азкабане, то родители Гермионы такие же?       — Ну, да. Они ж маглы! — Развел руками Драко.       Гарри прыснул, но сдержался от заливистого смеха:       — Малфой, помнишь фразу, которую ты мне сказал при первой встрече?       — Чего?       — Ну, что семьи волшебников — не одинаковые? — Игриво сверкнул глазами Гарри.       — Ну, и что дальше? — Драко оттолкнул все еще удерживающего его Рона.       — Да то, что Дурсли меня не любят, потому что я — не родной! А у Гермионы совершенно нормальная любящая семья. Все отличия нас от маглов в том, что мы владеем магией, а они — нет!       Рон закатил глаза, вжавшись спиной в стену. В то время, как Гарри все еще пытался найти нужные слова:       — Понимаешь, мы — один биологический вид. Типа, это не так, что маглы — это обезьяны, а мы — чертовы боги! Понимаешь?       Малфою стало немного стыдно. Но больше всего, он испытывал какую-то боль за Гермиону. Ее нынешнее положение. Что она чувствует во время своего оцепенения? Не готова ли разорвать его на части за то, что он гнобил Криви, шутил над ее маглорожденностью? В конце концов, оправдывал он себя, он действительно не понимал того, что маглы — люди. Он просто никогда не встречал их лично, родившись в абсолютно чистокровной семье.       — Ладно. Попрошу у нее прощение. — Вышло агрессивнее, чем он желал. — Сейчас-то что будем делать?       — Мы идем к Хагриду. — Заговорщицки произнес Гарри. — А ты…       — Прикроешь нас в случае, если обнаружат нашу пропажу? — Закончил Рон.

***

1993 год. Конец мая.       — Мои соболезнования, Уизли. — Драко будто оглушила новость о том, что в Тайную комнату забрали сестру Рона. — Какого черта, она ведь не… маглорожденная.       Ребята побежали по коридору вслед за Локонсом, стараясь не попадаться на глаза взволнованным преподавателям. Им нужно было успеть перехватить его, пока он не сбежал. Он явно задумал побег, но им нужен был кто-то, кто знает больше заклинаний, чем ученики второго курса.       — Слушайте, вы уверены, что он может быть полезным? Вспомните хотя бы дуэль! — Вопил Малфой. — Вы теряете время. Лучше спросите Миртл, как та откинулась!       Рон встал посередине коридора и с упреком посмотрел на Малфоя:       — Слушай, пока ты только мешаешь! Лучше иди присмотри за Гермионой. Будет странно, если она очнется, когда нас не будет рядом.

***       Драко приходил к Грейнджер каждый день. В отличие от Уизли и Поттера, искавших приключений, он все еще терзался чувством вины и недосказанности. Да и Грейнджер действительно уже долгое время не бесила его. Но он не мог изменить свое поведение. Слизерин уже шептался за его спиной о том, что он много времени проводит с осквернителями крови, сиротками-полукровками и грязнокровой выскочкой. Когда жизнь Гермионы оказалась в опасности, он понял, что ему не все равно. До нее. В отличие от убогих сплетников и дразнил.       Он приходил каждый день и просто молчал. А сегодня решил поговорить. Он никогда ни с кем не говорил по душам. Никому ничего не рассказывал о себе. Ни у кого ничего не спрашивал. Казалось, что настоящих друзей у него никогда и не было. Хотя, к своему стыду, он отмечал, что именно с гриффиндорцами он чувствовал себя весьма одухотворенно.       — Знаешь, Грейнджер. Я не со зла. Честно. — Он дотронулся пальцами до ее ладони. — Я не считаю тебя какой-то неполноценной или еще что-то вроде того. Ты понимаешь…       Малфой рыкнул от своего неумения правильно сформулировать мысль.       — Короче, Грейнджер. Не знаю, слышишь ты меня или нет. Ты извини меня, если что. Но если слышишь, никому об этом не рассказывай.       Мальчик сделал длинную паузу.       — Эти двое опять побежали спасать мир. Знаешь, это уже какая-то традиция. Поттер знает, как решить проблему, Уизли держит ему штаны, а я… вообще-то, я не герой, Грейнджер. Я темноты боюсь. В детстве меня напугал наш домовик. Он тот еще придурок, выскочил на меня из коридора. Я понимаю теперь, что в темноте ничего страшного нет, но все-равно боюсь. Какой из меня спаситель Хогвартса? Если только кому-то понадобится оборотное зелье или превратить перо в карманные часы.       Его речь остановил стук каблуков по мраморному полу. Драко обернулся и увидел спешащую мадам Помфри.       — Мистер Малфой, вам положено быть в постели. — Проговорила женщина. — К тому же, мне необходимо дать мисс Грейнджер зелье из мандрагоры.       Драко просиял:       — Оно уже готово? Гермиона встанет на ноги?       Мадам Помфри покачала головой, понимающе глядя на мальчика:       — Вы сможете поговорить с мисс завтра утром, если сейчас дадите мне сделать несколько манипуляций?       Малфой замялся, прежде, чем встать со стула:       — А можно мне остаться? Ну, пожалуйста?       Он представил, как он вернется в гостиную Слизерина и снова останется совсем один. Его вид вопреки его воле стал настолько жалостливым, что целительница пошла навстречу:       — Если вы оставите нас с мисс Грейнджер наедине на ближайшие полчаса, можете вернуться. Но до утра никаких скитаний по замку! Мне не хочется получить выговор от профессора Дамблдора.       — Можете не сомневаться! Я побуду здесь, пока Гермиона не очнется.