Tabula rasa

      1993 год. Октябрь.       Едва Гарри успел спуститься со спины гиппогрифа и повернуться к толпе, внимание ребят привлек Драко. Он самоуверенно направился вперед и, явно не собираясь кланяться существу, решительно шел, чтобы повторить трюк Поттера.               — Драко, погоди! — Крикнула Гермиона, одернув его за рукав.        — Чего тебе, Грейнджер? — Обернулся на нее парень. — Это всего лишь животное.              Малфой дернул свой рукав из ее хватки и направился к созданию.               — Глупая скотина… — Бурчал он себе под нос.              Увидев замысел Малфоя и стремление Гермионы предупредить молодого человека об опасности, Хагрид кинул Клювокрылу лакомство, за которым тот радостно убежал в сторону, не обращая внимания на оскорбившего его волшебника.               — Только после поклона, мистер Малфой. — Назидательно проговорил Хагрид.        — Кланяться скотине? — Изогнул бровь Драко.              Со спины к нему подбежала Пэнси Паркинсон, залихватски мурлыча:              — Покажи им Драко, что такое чистая кровь. — Девушка положила ладонь на его плечо и повисла на его шее, искоса глядя на Гермиону.              Грейнджер раздраженно закатила глаза и осуждающе посмотрела на Малфоя. Тот перехватил руку Пэнси и сбросил ее с себя, поправил мантию и смущенный надзором Гермионы сделал шаг назад.       — Что такое, Грейнджер? — Малфой театрально пожал плечами. — Что мне может сделать глупая птица?       На лице Гермионы отразилось беспокойство. Она понимала, что гиппогриф — существо безобидное, но Драко уже не единожды спровоцировал ее ранимость, кинув несколько оскорблений. Малфой прочитал ее волнение, и это его начало веселить. Если раньше ее забота распространялась только на Поттера с Уизли, то после того, как она застала его у своей больничной койки в конце второго курса, синдром мамочки коснулся и Драко. Он не мог сказать, что его это раздражало. Но его реакция на ее предостережения и проявления заботы была несколько странной. Ему хотелось еще больше подвергать себя опасности, насмехаться над ней. И заставлять смотреть на него тем самым взглядом, полным страхом и желанием кинуться на него, чтобы закрыть собой.       Тем временем он все ближе и ближе подходил к животному, протянув вперед руку. Наконец, оказавшись позади гиппогрифа, в момент, когда Хагрид отвлекся на разговоры с Гарри, он ухватился за перо и со всей силы дернул на себя.       Казалось, что прошло по меньшей мере две минуты, но все произошло с считанные мгновения. Драко рассматривал трофей, оказавшийся в его руке и уже было окликнул Гермиону:               — Ну, что я и говорил, Грей…              Клювокрыл встал на дыбы и ударил передней лапой по плечу Малфоя, от чего тот свалился вперед, выпустив из рук перо. Пока Хагрид усмирял создание, Гермиона и Рон подбежали к Гарри и вместе смеялись над неудачей своего любящего выпендриться товарища. Лишь спустя полминуты они поняли, что тишина со стороны Малфоя свидетельствует не о несерьезности травмы, а о том, что тот лежал без сознания.               — Какой идиот. — Важно проговорила Гермиона, хотя в ее глазах читался ужас и тревога.              К лежащему на земле Драко подбежала Паркинсон и, размахивая руками, суетилась и привлекала внимание преподавателя. Она начала толкать парня и раскачивать его, что снова спровоцировала Грейнджер на проявление заботы.               — У него, возможно, перелом, тупая твоя голова! — Накричала на слизеринку Гермиона. — Ты можешь сместить кости!              Гарри и Рон многозначительно переглянулись и синхронно пожали плечами. В то время, как Хагрид, привязавший гиппогрифа к дереву, рванул к пострадавшему и мягко поднял его на руки. В это время Драко очнулся и, глядя на Гермиону, проскулил:               — Все нормально, чуваки. Почти не больно…              Гарри с насмешкой посмотрел на Рона из-под очков и, сдерживая смех, прыснул:               — Кажется, завтра с Когтевраном играем мы.       

       ***       

      1993 год. Декабрь.       Стояла ужасная погода, снегопад превратился в жуткую метель, поэтому вместо того, чтобы прогуляться по окрестностям замка после урока у Люпина, ребята собрались под навесом во внутреннем дворике и обсуждали последние новости. Гермиона, как всегда, изучала какую-то старую потрепанную книгу, Рон жевал прихваченный еще утром бутерброд, а Гарри и Драко бросали друг другу маленький прозрачный шарик, сидя на противоположных перилах, стараясь не только поймать едва заметную вещицу, но и удержаться на узкой перекладине.               — Поттер, вообще-то у меня сломано плечо!        — Не драматизируй, Малфой! — Вмешался Уизли, набивший рот едой. — Всего лишь повредил сухожилия.              Гарри поймал летящий в него предмет и ответил:               — Я использую только левую. Все честно.              Повисло небольшое молчание, которое разрушил глубокий вздох Гермионы.               — В какой момент ты успела собрать волосы? Я не заметил. — Отвлекся от игры Драко. — Не то, чтобы я наблюдал, но тебе идет.              Гермиона не отрывала взгляд от учебника, но было заметно, что комплимент ее смутил.               — Перед занятием.       — Я вообще не понял, когда ты пришла. — Возмутился Рон. — И, кстати, когда мы вышли с прорицаний твои волосы были распущенными.              Рон метнул свой взгляд в сторону Драко, как бы намекая ему о том, что тоже заметил внезапное изменение в Гермионе. Гарри наблюдал за переглядками друзей, за неловкой реакцией Гермионы и их неоднократными попытками оторвать ее от книг.               — Вы ночевали в большом зале? — Прервал молчаливые игры глазами Малфой. — Это правда, что портрет вашей дамы уничтожили? Говорят, что в замок проник сам Сириус Блэк.        — Не то, чтобы уничтожили. Полотно отреставрируют. Но гостиную проверяли всю ночь.              Драко пожал плечами:               — Я знаю, что мнение сына бывшего пожирателя смерти вас не интересует. — Он кинул взгляд в сторону Рона. — Но, все-таки, вам не кажется это странным?              Рон отреагировал на немое к нему обращение и закатил глаза:               — Что же именно тебе кажется странным, Малфой? Может быть, ты расскажешь нам что-нибудь о своем отце? Может, ты что-то знаешь о преследовании Гарри Блэком?              Малфой поджал губы и едва сдержался от агрессии в сторону Уизли:               — Про отца я ничего не знаю и, если быть честным, даже, если бы обладал информацией, с тобой бы точно ее не обсуждал.              Гарри и Гермиона переглянулись, после чего девушка отложила книгу в сторону и присоединилась к разговору.              — Что ты хочешь сказать, Драко?              Тот набрал в легкие воздуха и задумчиво посмотрел на скошенную крышу навеса:               — Я не знаю ничего о том, как жил Сириус Блэк, на чьей стороне был, какие преступления совершал, но мне кажется очень странной одна деталь. — Парень откашлялся и продолжил, поочередно заглядывая в лица друзей, ожидая реакции. — Технически, Сириус — мой дядя. Моя мама — Блэк. И я кое-что знаю об их семье. Сириус был единственным Блэком, который учился на гриффиндоре. Но это не то, чтобы странно. Всякое бывает. Короче, он был изгнан из дома Блэков, говорят, что бабушка его даже прокляла за то, что он общался с осквернителями крови, якшался с грязнокровками, прости Гермиона, и защищал их чуть ли не до кровавых соплей. Ну, не вяжется у меня его портрет с пожирателем смерти.        — Ты хочешь сказать, что он…              Гарри спрыгнул с перил и отвернулся от ребят:              — Я слышал кое-что в «Трёх метлах».       — Ты был в Хогсмиде? — Удивился Драко.              Гарри заговорщицки посмотрел на Рона, сидящего по левую руку, и через плечо кинул:              — Я думал, ты оценил шутку.              Драко напрягся, после чего заливисто засмеялся:              — Ах, да. Мантия. — Продолжил он, закатившись еще сильнее. — Крэбб и Гойл чуть не умерли от страха. Я, правда, думал, что это Уизли у своих братьев чему-то толковому научился. — Рон присоединился к его веселью, но Малфой в мгновение снова стал серьезным. — И что ты услышал в Хогсмиде?              Гарри опустил глаза и слегка поежился, затем резко повернулся и пробежал глазами по ожидающим лицам своих друзей. Сомкнув руки в замок, он стал нервно хрустеть пальцами, сдерживая свою злость. Лицо изменилось и стало отражать не отчаяние, а, скорее, ненависть. Челюсть его ходила ходуном от силы, с которой он сжимал зубы.              — Близкий друг. — Клацнул парень зубами. — Он их предал. Он был хранителем тайны и выдал родителей Волдеморту. Он убил их из-за него. Блэк убил еще одного друга семьи. Петтигрю.       — Петтигрю? — Поперхнулся Драко.              Все удивленно уставились на него, ожидая какой-то информации. Драко поднял глаза вверх, смакуя внутри своего разума эту фамилию. Он прищурился, пытаясь вспомнить, что он слышал, с чем именно был связан этот человек.              — Ты знаешь, кто это? — Гермиона положила руку на его плечо под грозный взгляд Рона.              Драко снова напрягся, стараясь ускорить ход своих воспоминаний.              — Я слышал о Питере Петтигрю от отца. Но не помню ни смысл, ни контекст. Только фамилию. — Он опустился на скамейку и потер пальцы. — Поттер, черт возьми, почему ты так сложно живешь? Пойдемте, а то я уже пальцев не чувствую.              Он направил палочку на свои руки, чтобы отогреть их, поймал свой прозрачный шарик, который кинул ему Гарри и пошел внутрь, еще раз поманив рукой остальных ребят.       

       ***       

      1997 год. Начало декабря.              Что-то в душе Драко заставляло верить, что накануне свадьбы Билла и Флер, ребята могли быть на Площади Гриммо. В любом случае, они могли наведаться туда после побега, ведь дом был под охранными чарами, а, значит, мог служить убежищем. Сработало ли заклинание письма? Может, была надежда на то, что оно упало на крыльцо и не вспыхнуло, оставшись дожидаться адресата?       Понимая, что магия не могла дать осечки, и шанс на то, что друзья получили предупреждение, мала, он был просто рад тому, что их поиски для пожирателей не имеют успеха. Он был рад сообразительности Грейнджер. Был рад тому, что ее родители, хотя и продолжали считаться потенциально опасными, также были вне зоны досягаемости Темного Лорда.       Драко не мог их обнаружить, и это вселяло в него уверенность, что Гермиона отправила их на другой материк. Туда, где пока что влияние Волдеморта ничтожно. Где еще не ступала его нога. Но обязательно появится в случае его победы над Избранным. Оставалось только оттягивать момент их встречи. Или сделать его совершенно невозможным.       Пока что доверие Волдеморта, казалось, снова пошатнулось. После неудач Драко в поисках родителей Гермионы, тот начал снова и снова пытаться проникнуть в его разум. Доверие рушилось так же от того, что Волдеморт оценил его владение оклюменцией. Поняв, что тот мог спрятать часть своих воспоминаний, он стал с осторожностью общаться с младшим Малфоем, которого мучил вопрос: «Мог ли ему рассказать свои наблюдения Снейп?»       Драко был пленником странного течения времени. С одной стороны, ему казалось, что с момента происшествия в Астрономической башни прошли годы. Его угнетало чувство, будто его размазывает ход часов по темным коридорам поместья, ставшего чужим. Дом перестал быть домом. Уют сменился черствостью и холодом стратегических бесед. Родители отдалялись все дальше. Все более близким казался сам Темный Лорд, явно получающий удовольствие от бесед с юным пожирателем смерти.       С другой стороны, события сменяли друг друга так скоро, что создавалось впечатление не то бега, не то полета, захватывающего Драко в свое течение и несущего по новым свершениям, планам, мероприятиям.       Пытки. Убийства. Собрания. Захваты. Пытки…       Сейчас, стоя перед большим окном в конце коридора, открывающим вид на когда-то величественный сад Малфой-Мэнора, он снова чувствовал себя пленником тягучей, словно ирис массы, в которой он увяз. С момента посещения дома родителей Гермионы ее отсутствие в его жизни, ее опасное положение, ее риск, ее образ стали все чаще чувствоваться исполинским грузом на плечах Драко. Его неведение, его беспокойство, его раскаяние, его тоска и его невыраженные, недосказанные чувства терзали разум и нарушали порядок его мыслей. Делали сопротивление слабым. Делали слабым самого Драко.       Чем дольше он представлял себе нынешнее положение Грейнджер, чем больше пытался представить, где она, что с ней происходит, тем чаще слышал отдаленное эхо слов Снейпа, звучавших на пороге ее дома. Все чаще в голове всплывали пустые места в фотографиях. Он чувствовал, будто навсегда потерял ее так же, как ее утратили ее родители. Теперь он переносил образ полупустых фотокарточек на свои чувства. Будто в его воспоминаниях также исчезало ее лицо.       Раньше он боялся смотреть на ее фото в «Пророке». Теперь же смотрел каждый день, стараясь заполнить пробелы в своих воспоминаниях, которые старательнее прятал во время допросов Темным Лордом.       Стоя напротив окна, он представлял, как тщательно закупоривает каждое свое воспоминание в колбу, ставит ее на нужную полку и отодвигает стеллажи. Как упорядочивает свой архив, делая более незаметной тяжелую дверь, за которую не зайти даже Волдеморту. Его транс прервал размеренный стук набоек по мрамору. Тряхнув головой, сосредоточившись на реальности, он повернулся, готовый склонить голову в кратком поклоне.               — Повелитель. — Не отрывая глаз от фигуры, кивнул Драко, поморщившись от недовольства видеть его в своем крыле. — Чем могу служить?        — Добрый вечер, мой юный друг. — Лицо Волдеморта снова приняло театрально-лелейное выражение. — Я обещал оставить твое крыло без своего внимания, но мне срочно нужно пообщаться с мадам Лестрейндж. Не имел удовольствия видеть ее?              Драко расслабился от мысли, что Темный Лорд пришел не за ним. Однако искать ее в части особняка, отданной в полное хозяйствование младшего Малфоя, было очень странным, учитывая строгие ультиматумы отца.              — Предположу, что она проводит время в подземельях. В последние месяцы ее любимое хобби — подвешивать пленников крюком к потолку за ребра. — Лицо Драко было ледяным и бесстрастным. — Полагаю, она не отказывает себе в удовольствии, сейчас там много относительно здоровых людей.              Темный Лорд сократил расстояние между ним и юношей и похлопал его по плечу:              — Вы против методов вашей наставницы? — Прошипел он почти в лицо.              Драко смело посмотрел прямо в змеиные глаза:              — Я говорил вам свою позицию, касательно полукровок. Они могут быть полезны магическому сообществу, учитывая, что мы несем не меньшие потери, чем сторонники Ордена.              Волдеморт будто схватился за воздух, отпрянув назад:              — Я думал, что твоей точкой зрения управляет механизм милосердия, поэтому не принял ее всерьез. Хочу сказать, что направление твоей мысли радует меня, Драко. Я доволен, что под моим влиянием развивается такой рассудительный и талантливый последователь.       — В таком случае, Темный Лорд, думаю, вам стоит поторопиться. Я заметил, что некоторая экспрессивность моей родственницы достигла абсолюта. — Драко сделал очередной кроткий кивок. — Могу еще чем-то помочь?               Волдеморт развернулся и, поправив мантию молча удалился, оставив Драко в одиночестве. Что-то его смутило в разговоре с ним. После того, как ему не удалось выследить Грейнджеров, тот начал относиться к Драко более холодно, почти не замечая его на собраниях. Сейчас же показывал свою совершенную лояльность и одобрение. Что-то должно было произойти. И для чего ему нужна Беллатриса, которую он сам же считал опасной и старался не посвящать в дела, требующие особой осторожности и выдержанности стратегии? Казалось, что он вовсе собирался списать ее со счетов.       Заинтересованный происходящим, он тихо пошел следом за Волдемортом, стараясь не попасться ему на глаза. Двигаясь в тени неосвещенных стен, он проследовал за ним до входа в подземелья, откуда уже выходила залитая кровью Лестрейндж.              — Я давал указание, согласовывать со мной все процедуры пыток, Белла. — Отчеканил Волдеморт.       — Но они…       — Я боюсь, что твоя жажда крови делает тебя опасной и для меня, моя дорогая. Никто не смеет ослушаться меня. Что я вижу с твоей стороны? — Он покачал головой и подпер подбородок волшебной палочкой. — За неподчинение я мог бы наказать тебя, Беллатриса, но, видишь ли, сейчас я озадачен более важным делом, с которым могу обратиться только к тебе. Но могу ли я доверять тебе, как прежде?              Беллатриса заозиралась по сторонам:              — О, Мой Лорд, здесь может быть небезопасно. Портреты. Эти чертовы портреты могут слышать все, о чем мы с вами говорим.       — В таком случае, есть ли в поместье угол, в котором их нет?       — Кабинет Люциуса. Там висит только сэр Николас, портрет которого сохраняет неподвижность и молчание. Странно, что все его портреты так и остались неживыми.       Лицо Драко едва заметно просияло, ведь тетка не догадывалась о секрете портрета Николаса. Он сохранял молчание не просто так. Его портреты оживали только при тех, в ком течет кровь Малфоев. Даже при Нарциссе, супруге кровного Малфоя, портрет больше напоминал магловский холст. При жизни Николас Малфой страдал паранойей. Ему казалось, что любой человек зарился на поместье, на богатства и величие рода Малфоев, поэтому после смерти все изображения старого иссушенного пустыми волнениями Николаса стали незаметно наблюдать за всеми разговорами, происходящими в коридорах поместья, и передавать хозяину дома и его наследнику.       Нырнув обратно в свое крыло, Драко подошел к висящему на стене совсем небольшому холсту с изображенным на нем спящим стариком.              — Сэр Николас, — шепнул Драко, — просыпайтесь, есть важное дело.              Заставить его раскрыть уши могло только одно. Было необходимо сыграть на чувствах параноика:               — Сэр Николас. Вы же знаете, что по нашему поместью снуют эти…       — Кровопийцы. — Выплюнул старик. — Нарушители порядка. Топчут здесь все, будто хозяева.       — Сэр Николас, мне кажется, что Том Реддл вместе с мадам Лестрейндж планируют прибрать Мэнор к рукам. Но вы можете узнать об их намерениях подробнее.              Старик бодро вскочил с кресла и поправил и без того безупречно сидящую мантию:              — Никогда Лестрейнджи не займут поместье! А этот Реддл! Ублюдок предательницы рода Салазара Слизерина! Где они, мой мальчик?       — В кабинете отца. Обещаете передать все, что услышите?       — Непременно, внучок.              Старик на портрете вновь занял свою привычную позу, значит, его уши грелись в кабинете от разговоров Беллатрисы и Волдеморта. Оставалось только подождать. С другой стороны, стоило ли оно того? Драко решил вернуться к портрету позже, и прошел в свою комнату, чтобы не вызывать лишних подозрений.       Снова оставшись наедине со своими мыслями, он вновь окунулся в думы о том, как связаться с Грейнджер. С другой стороны, обоснован ли риск? У него нет никакой информации, которая могла бы быть полезной. Отправлять свои извинения? Нужны ли они ей сейчас?       

       ***       

      1994 год. Конец сентября.              — Дай сюда книгу. — Гермиона семенила за уверенно идущим из библиотеки Драко и пыталась его обогнать, что давалось ей с большим трудом. Малфой резко вытянулся за лето и, несмотря на свою подростковую угловатость, весьма грациозно перебирал длинными ногами, оставляя девушку позади. — Малфой!       — Что? — Обернулся Драко, наигранно невинно подняв бровь. — Ты что-то хотела, Гермиона?              Та встала посередине коридора, как вкопанная и громко крикнула:              — Драко Малфой, ты забрал книгу из Запретной секции! Отдай ее мне! Или положи на место сам! Живо!              Не успела она закончить свою тираду, как Драко подлетел к ней и, обогнув щуплое тельце, со всей силы прижал ладонь к ее рту.              — Нет никакой необходимости кричать об этом на весь Хогвартс, Грейнджер! — Шепнул он ей на ухо, продолжая удерживать одной рукой ее сдавленное мычание, а второй инстинктивно прижимая к себе за талию.              Спустя несколько рывков в попытке вырваться, тело Гермионы обмякло, а дыхание стало совсем тихим. Девушка вдыхала воздух, будто боялась кого-то спугнуть в то время, как Малфой поймал себя на мысли, что в такой ее близости было что-то безумно приятное. Он осторожно ослабил хватку, не убирая рук с ее тела. Она повернулась, взглянув в его глаза и замерла, остановив себя в желании что-то сказать.       Руки Драко переместились на хрупкие девичьи плечи, и она повторила его хватку, коснувшись руками грубой ткани школьной мантии. Было одновременно странно, неловко, но чарующе и нежно стоять так напротив друг друга, всматриваясь в лица, запоминая черты и находя в них что-то новое.              — Вот вы где! — Со спины на них налетел Гарри, обняв обоих за плечи. — Так и знал, что вы оба оккупируете библиотеку с самых первых дней.       — Поттер — вонючка! — Крикнул пробегавший рядом когтевранец, от чего все трое закатили глаза.              Гермиона бросила короткий смущенный взгляд на Драко и похлопала Гарри по плечу:              — Должны же у них быть мозги! Чемпионы погибают на этом турнире! Идти туда добровольно…       — Нужны яйца. Или нужно быть гриффиндорцем. — Легонько толкнул Гарри Малфой. — Я всегда говорил, Поттер, что девиз Гриффиндора — слабоумие и отвага!              Драко засмеялся, но, положив ладонь на плечо друга, чуть нагнулся и сказал ему почти шепотом:              — Но, не переживай, я, в любом случае одобряю. Знал бы, как обойти заклинание кубка, сделал бы это не думая.       — Драко! — Одернула его Гермиона. — Гарри не делал этого! Никто в здравом уме…       — Не попытается заслужить себе место на страницах «Всемирной истории магии»?       — Ну, конечно. Можно заслужить это место другими способами… — Протянула Грейнджер.       — О чем она говорит? — Поправил падающую на глаза челку Гарри, повернувшись к пожимающему плечами Драко.              Гермиона чуть опередила молодых людей и повернулась к ним лицом, снова встав, как вкопанная:              — Мистер Малфой после увлекательных каникул заинтересовался заклинаниями из Запретной секции. Темная метка на Чемпионате спровоцировала интерес к не менее темным вещам? Или понравились трюки Грюма? — Она угрожающе смотрела в сторону Драко, ожидая хоть какой-то реакции, но тот, напротив, принял абсолютно безэмоциональный вид.       — Я не буду обсуждать это с тобой, Гермиона. — Мягко коснувшись ее, он чуть приподнял ее и поставил в сторону, освободив себе дорогу.       — Малфой! — Крикнула ему в правое ухо Гермиона.       — Грейнджер! — Спародировал он девушку. — Тебе не кажется, что у нас есть куда более насущные проблемы, которые надо решить?              Они пересеклись в коридоре с Уизли, разгуливающим в компании Финнигана и Томаса. Пройдя мимо троицы, он сверкнул глазами в сторону Гарри и задел Гермиону плечом.              — Например, зависть малыша Уизела. Готов поспорить, он представляет, как дает интервью вместо Гарри. — Посмеялся Драко. — Скажу честно, хотел бы я столько внимания, сколько у тебя.       — Ты видел значки? — Указал пальцем на грудь однокурсников Драко Гарри.              Малфой пожал плечами:              — Дурная слава — это тоже слава. Зато представь их рожи, если ты выживешь на первом этапе? Не говоря о победе. Отец ставит на то, что ты и пяти минут не протянешь.       — А какая твоя ставка? — Насупившись, спросил Гарри.              Не успел Драко открыть рот, как гриффиндорец прервал беседу:              — Ребят, я приду попозже, надо поговорить с Седриком.              Гермиона и Малфой озадаченно переглянулись и проводили друга взглядом прежде, чем продолжить прерванную перепалку. Поймав на себе серьезный взгляд Грейнджер, Драко собрался было развернуться в другую сторону, но его остановила мертвая хватка за рукав.              — Что именно ты взял в Запретной секции? — Гермиона смотрела на него исподлобья, настаивая на разговоре.       — Хотел повнимательнее почитать о непростительных. — Лицо Гермионы приняло напуганный вид. — Да, тихо, ты! Не собираюсь я никого мучить Круциатусом. — Он сделал паузу. — Кроме Уизли.              За последний пассаж он получил портфелем по затылку.              — Вот, слушай, Грейнджер, ты, вроде, умная. Ты ни разу не заинтересовалась, почему Гарри выжил?              Гнев на лице девушки сменился задумчивостью.              — То-то же. Какое заклинание использовала Лили Поттер, чтобы защитить нашего дражайшего Мальчика-Который-Выжил? Какое есть контрзаклинание? Можно ли использовать его бесконечное число раз и в нужный момент защитить не только Гарри, но и огромное количество других людей?       — Ты хочешь сказать, что взялся за глубокое изучение темной магии не для того, чтобы ей пользоваться?              Драко поднял палец вверх:              — Бинго! Чтобы знать, как от нее защититься. Знаешь, я найду время поговорить об этом с Гарри, но хочу, чтобы ты знала тоже. Черная метка и дневник, который оказался у младшенькой Уизли — не совпадения. Я начинаю подозревать, что отец все еще верен Тому-Кого-Нельзя-Называть. И я начинаю верить, что тот гребаный дневник и разговор моего отца с кем-то через камин — это не случайность.       — Драко? — В глазах Гермионы мелькнуло сострадание.       — Пока только начинаю верить. Но, — Драко принял беззаботный вид и закинул руку на ее плечо, уводя в сторону кабинета МакГонагалл, — мне очень не хочется, чтобы мой отец оказался причастным.       

       ***       

      1994 год. Начало декабря.              Между полок библиотеки в зимних солнечных лучах кружили легкие пылинки, поднимаемые перекладывающимися студентами книгами. Вдоль стеллажей сидели девушки и юноши, умиротворенно читающие фолианты или обсуждающие последние новости.       Самой обсуждаемой новостью, конечно, был предстоящий Святочный бал. Уже сформировались первые пары, кто-то только фантазировал и думал, кому можно составить компанию, но были и те, особенно девушки, которые не дожидаясь приглашения, обсуждали наряды и листали каталоги, присылаемые в Хогвартс магазинчиками Косого переулка.       Гермиона была занята попытками разгадать тайну полученного Гарри яйца, когда ее спины нежно коснулась чья-то ладонь. Вытянутая тень обогнула ее, и соседнее место занял Драко.              — Гермиона, пошли на бал? — Сказал парень, подперев кулаком подбородок.       — Вот так просто? — Гермиона отложила книгу.              Малфой пожал плечами и наклонился ближе к девушке:              — А как? Мисс Гермиона Джин Грейнджер из рода дантистов, не соизволите составить пару Драко Люциусу Малфою из достопочтимого рода Малфоев для похода на Святочный бал, приуроченный Турниру Трех Волшебников тысяча девятьсот девяносто четвертого года?              Лицо Гермионы засияло в тихом смехе, но резко приняло растерянный вид, когда Драко накрыл ее руку своей изящной ладонью, и она внезапно для себя отметила, что он один из немногих людей, выросших в волшебном мире, запомнил, кто ее родители в мире маглов.              — Первый вариант был лучше. — Прошептала она, не отрывая глаз от юноши.       — Я так и подумал. — Мягко улыбнулся Драко, слегка сжав длинными пальцами ее тонкое запястье. — Ну, так что?       — Чистокровный слизеринец под руку с грязнокровкой-гриффиндоркой? — Девушка опустила глаза.       — Надеюсь, гриффиндорке, — Драко намеренно пропустил оскорбление и улыбнулся еще шире, — не будет стыдно появиться в обществе под руку с такой позорной партией?              Гермиона залилась смехом, чем привлекла внимание сидящих поблизости учеников, но одернулась, боясь попасться на глаза библиотекарю:              — Гриффиндорка согласна.              Драко стремительно подскочил с места и бросил:              — Класс! Прости, я опаздываю! Потом обсудим.              Под настойчивым и слегка затуманенным счастьем взглядом Гермионы белая макушка скрылась между полок, и девушка снова открыла заинтересовавшую ее книгу.       

       ***       

      1994 год. Середина декабря.              — Я сам видел, как он применял Империус к твоему коту, Гермиона! — Кричал Рон, показывая пальцем на стоящего истуканом Драко.       — Во сне? — С насмешкой парировал Драко.       — Он совершенно рехнулся на этом учебнике! Не удивлюсь, если он начал применять Аваду на мух.              Драко отлепил от стены кабинета Снейпа спину и лениво подошел к Рону, заглянув в его глаза:              — Вообще-то, на крыс. — Прошипел он.              Рон подбежал к Гермионе и схватил ее за плечи:              — Вот, видишь? Он даже не отрицает этого! Он ничем не лучше своего отца, ребят. Пошли отсюда.       — Иди, если не можешь выдержать моего присутствия, сам. — Напыщенно спокойно произнес Драко, растирая ладони. — Кажется, в подземелье тебе становится страшно, малыш Уизли?              Рон полетел на него с кулаками, но его успели задержать Гермиона и Гарри, кинувшись на друга грудью и преградив путь.              — Да пошли вы все! — Плюнул Уизли и побежал вверх.              Гермиона метнулась было в его сторону, но Гарри ухватил ее за мантию:              — Оставь его. Ты же знаешь, Рону надо остыть. — Он повернулся к Драко. — Малфой, ничего не хочешь рассказать?              Драко оказался под пристальным вниманием гриффиндорцев, покидая пустой учебный класс.              — Драко! — Окликнула его Гермиона, в глазах которой начали собираться слезы.              Виновато посмотрев на нее, задержавшись в проеме, он продолжил разговор, будто Гарри вовсе исчез:              — Что, Гермиона? Я не раз говорил тебе свой мотив! Есть вещи, которые я должен проверить, чтобы поделиться с вами! Или ты думала, что непростительные заклинания — это развлечения, которые легко изучить, зарывшись в кипах книг?       — Это опасно, Драко! Не говоря о том, что противозаконно! — Не унималась Грейнджер, из глаз которой уже начали стекать слезинки.              Драко, заметив ее состояние, степень ее разочарования им, хотел было двинуться вперед, обнять и объясниться, но замер под пристальным взглядом Гарри.              — Гермиона, это всего лишь крысы. — Он выставил вперед руки, жестом стараясь успокоить девушку.              Лицо Гермионы приняло болезненное выражение:              — Правда? — Она разыграла облегчение. — Ну, тогда, ладно. — Потом снова взорвалась. — И когда же на их месте будут люди? Кем они будут? Будешь ставить эксперименты на маглах, как твои предки?              В груди Драко что-то кольнуло. Конечно, некоторые члены его семьи были предметом изучения на уроках Истории магии, и Гермиона изучала эти темы с таким же усердием, как все, что преподавали в школе, но он никогда бы не подумал, что рано или поздно она использует эти знания против него же.              — И знаешь, Малфой. Наверное, тебе лучше пригласить на бал кого-то, кто разделяет твои взгляды! — Бросила Гермиона и выскочила из кабинета вслед за Роном, с силой толкнув заслонившего проход слизеринца.              Гарри стоял, будто его окатили холодной водой и непонимающе смотрел на Драко:              — Так это ты ее пригласил? — Выдавил он.       — Видимо, уже нет. — Буркнул Драко и вышел, оставив Поттера одного.       

       ***       

      1997 год. Начало декабря.              — Внучок? — Голос сэра Николаса выдернул недолго ожидающего у портрета Драко из воспоминаний. — Ничего, что угрожает поместью нашего рода, они не обсуждали. Всего лишь, какие-то наставления касательно хранилища мадам Лестрейндж.              Драко повернулся к изображению предка и облокотился рукой на стену, уперевшись в старика глазами:              — О чем конкретно шла речь?              Старик откашлялся и оглянулся на соседние рамы:              — Реддл приказывал Беллатрисе проверить, остается ли надежным ее хранилище в Гринготтс, всего лишь. Настаивал на том, что от ценностей, хранящихся в ячейке, зависит его жизнь, сила и влияние.              Драко изогнул бровь, невидящим взглядом смотря сквозь стену, оформляя это воспоминание в отдельную колбу.              — Что-то еще? — Все так же, находясь внутри своего разума, спросил молодой человек.       — Он сказал, что, если безопасность этих предметов будет под угрозой, он лично расправится с Беллатрисой.              Поблагодарив предка, Драко вновь скрылся в своей комнате. Хлопнув дверью, он рухнул на кровать, распластавшись под балдахином звездой.              «Предметы. Зависит жизнь. Готов убить за них свою самую преданную слугу.»              Мысли крутились в его уме по кругу, не собираясь выстраиваться в логическую цепочку, ведущую к заключению.              Предметы. Это может быть все, что угодно. От первой тетрадки в школе до украденной драгоценности.       Зависит жизнь. Это то, что поддерживает жизнь в изуродованном тысячами непростительных заклинаний теле.       Но проклятие не уродует физически. Оно расщепляет душу…       Душу. То, что живет вечно, то, что не умирает и, что можно использовать, чтобы вернуть человека к жизни. Но для этого нужна очень сильная магия. Еще более темная и запретная, чем убивающее проклятие.       Драко активно тер виски, пытаясь нырнуть в те воспоминания о четвертом курсе, которые ставил на полку за той самой ментальной дверью. Именно из-за изучения этого заклинания больше всего бесилась Грейнджер. Он не успел поделиться своими экспериментами с Поттером перед пятым курсом. Он ничего не рассказал Грейнджер. В чем-то он ошибся и не обратил внимание. О нем ему не ответил ни Снейп, ни родители.       Он представил, как достает воспоминания о тех днях, когда просиживал все свободное время, прячась в Запретной секции. Вот, он идет вдоль скрытых мраком стеллажей. В его голове мысль о том, чтобы разгадать заклинание Лили Поттер, которое помогло спасти Гарри. Он уже оставил многочисленные попытки найти что-то, что может защитить от смерти, как вдруг нашел тонкую книгу, почти тетрадь.       Он всматривается в обложку.              «Обмануть смерть»              Переворачивает страницы в поисках хотя бы чего-то, что может быть похожим на случай Гарри, пока не долистывает книгу до последнего разворота перед содержанием.              «Разделение души»       «Убийство»       «Крестраж»…              Распахнув глаза, Драко подскочил с кровати. Волдеморт создал крестраж. Он хранится в сейфе Лестрейндж. Он просит Беллатрису убедиться в безопасности хранилища, потому что знает наверняка…       Гарри Поттер ищет осколок его души.       — Ну, конечно… — Прошептал Драко.       Он искал то, что защитило Поттера, но даже не догадывался о том, что нашел причину неуязвимости Волдеморта.