Tabula rasa

      Шторы остались не задёрнутыми, окно открытым, а солнце, светившее в выходящее на Восток окно, слепяще ярким. Драко закрыл голову подушкой, пробурчал что-то недовольно-невнятное и откинул ее в сторону и, подперев ухо ладонью, уставился на распахнутые глаза Грейнджер. Она проснулась давно. Наверняка, еще с первыми лучами солнца, потому что не могла спать при свете после мрачной палатки, в которой она прожила большую часть этого года.              — Как думаешь, сегодня? — Первым делом спросила его Гермиона.              Драко рухнул на спину и закрыл глаза руками:              — Как бы мне не хотелось отсрочить нашу с тобой возможную разлуку, думаю, что Поттер с Уизли уже явно что-то напланировали.       — О чем ты? — Привстала на локтях Гермиона и перекатилась на Драко, устроившись на его груди. — Они в любом случае рассказали бы мне.              Рассказали бы ей. Драко раздумывал над этой фразой, которая подтверждала то, что он всегда был чужим среди своих. Было ли это из-за того, что Распределяющая шляпа отправила его на другой факультет, или причиной стало его временное примыкание к противоположной стороне. Он не знал ответа, но понимал, что по большей части вместе с друзьями, коими он считал Гарри и даже язвительного Уизли, его держала Гермиона.       Он мягко улыбнулся девушке, притянул ближе к себе и насладился поцелуем, которых время им дало в ограниченном количестве.       Будучи уверенным в том, что, если не сегодня, то завтра непременно возникнет какая-нибудь информация или идея о том, как можно пробраться в Хогвартс, он ловил моменты нежности, которые мог разделить со своей девушкой. Он старался запомнить и оставить в своей душе счастливые, хотя и тревожные, секунды своей оставшейся жизни. Он не знал причину. Было ли это предчувствие своей собственной смерти? Было ли это предчувствие смерти Гермионы? Может быть, внутреннее чутье подсказывало ему, что должно произойти какое-то бедствие? Связано ли оно с теми, кто находил сейчас в этом коттедже свое укрытие?       Но кого-то они, определенно, должны были потерять. И каждый день он все внимательнее вглядывался в лица своих товарищей, стараясь поймать это чувство, будто мог что-то предугадать и изменить.       Драко осторожно обхватил своими пальцами запястье Гермионы, сдерживаясь от того, чтобы не сжать их с силой, которая оставит на ее коже следы и принесет боль. Но его обуревало желание держать ее в своих руках так, чтобы ничто, никакая сила, будь она волшебной или нет, не смогла забрать Грейнджер из его тисков.       Это его неистовое желание было совершенно ответным, но Гермионе не хватило бы силы, чтобы причинить ему болезненные пытки. Но даже, если бы она могла, Драко стерпел бы любые муки, лишь бы знать, что она рядом, что она вместе с ним, и у него есть возможность контролировать все, что происходит с ней. Даст ли поле боя, которое, непременно, их ждет, такую роскошь? Сможет ли он всегда быть так же рядом с ней, готовый защитить ее ото всего, что может принести вред или смерть?              

***

      

      Спустившись на кухню, на которой уже собрались все, кроме него и Гермионы, они поймали на себе не то умиляющиеся, не то жалостливые взгляды хозяев коттеджа, Гарри и Рона и гостей: Люпина, мистера и миссис Уизли, близнецов и Блейза, который присутствовал здесь явно, как представитель от приюта.              — Что-то не так? — Драко изогнул бровь и растрепал свои белые волосы, пока Гермиона занимала одно из двух свободных мест.              Миссис Уизли подскочила со своего стула и подошла к Драко, похлопав его по плечу, направляя к его месту между Гермионой и Гарри. Со взмахом ее палочки перед ним оказалась горячая яичница с пастрами и фасолью и кружка горячего кофе.              — Спасибо. — Учтиво кивнул головой Драко.              Молли Уизли по-матерински потрепала его по щеке. Драко не мог сказать наверняка, раздражал его этот жест или нет, но то, с каким пониманием и теплотой относилась к нему эта женщина, которую яростно презирала его семья, он не мог игнорировать, поэтому с такой же теплотой улыбался в ответ Молли. Он отметил про себя, что явно был прав тот человек, который сказал, что доброта — оружие куда более сильное, чем ненависть. Он жил с ненавистью своих родителей и их страшными словами в сторону миссис Уизли в то время, как она принимала его со всей своей добродушностью и некой нежностью.              — Доброе утро, молодожены. — Усмехнулся Блейз, на что получил грозный взгляд от Драко.              Миссис Уизли же, занявшая снова свое место, заигрывающим взглядом остановила язвительность Драко, озвучив:              — Брось, Блейз. Лучше порадуйся, что ребятам удалось побыть вместе, потому что…       — Подожди, Молли. — Перебил ее Римус. — Мы расскажем все по порядку. К тому же, для всех, кроме меня и Фреда, эта информация будет новой.       — По уровню шокирования она будет стоять на втором месте после той, что, как оказалось, вы четверо уже больше месяца находитесь здесь. — Пробурчал Джордж.       — Джордж! — Остепенил его отец. — Сейчас военное время. Знать местоположение Гарри и мистера Малфоя сейчас крайне опасно.              Драко мысленно усмехнулся тому, как его намеренно выделяли более официальным обращением. В отличие от миссис Уизли, ее супруг явно помнил все конфликты с Малфоем старшим, и от того заметно старался не сближаться с Драко и обходиться без панибратства.              «Еще бы Лордом Малфоем назвал.» — Подумал про себя Драко.              — Но теперь мы знаем о том, где они. — Подхватил брата Фред. — Что ж. Надо постараться не попадать в руки Лестрейндж и Снейпу.              Фред подмигнул Драко, подразумевая общую с ним способность к чтению мыслей.              — Больше бойтесь Сами-Знаете-Кого. Если поймают кого-то из вашей семьи, считая вас приближенными к Гарри, вы минуете пособников и попадете сразу к Нему.              — Какая честь. — Хором проговорили близнецы и поклонились друг другу.              Люпин осмотрел присутствующих успокаивающим взглядом, готовясь раскрыть их с Фредом знание остальным.              — Вернемся к делу. — Римус убрал от подбородка кулак и вытянул перед собой перевернутые ладонями вниз руки. — Итак. Мы знаем, как и через кого именно мисс Лавгуд попала в замок. Добби сказал абсолютную правду насчет Дамблдора.              Люпину удалось огорошить всех, кто находился в помещении. На него уставились несколько пар глаз, исключая Фреда, который игриво посматривал на каждого шокированного человека.              — Аберфорта Дамблдора. — Закончил за Римуса Фред.       — Брат Дамблдора? — Воскликнула Гермиона. — Вы нашли его?       — Его и не нужно было искать. Он живет в Хогсмиде и помогает беженцам в Хогвартсе. — Пояснил Римус.       — Беженцам? — Переспросил Гарри.       — Тем, кто страдает от Кэрроу и режима Пожирателей. С домом Дамблдора связан проход в Выручай-комнату, где скрываются все, кто не угодил новым порядкам. — Фред согревал руки о заботливо сделанный матерью кофе. — Добби жил у него, пока…       — Пока его не предложили приюту. — Закончил Блейз, на что Фред кивнул. — Он постоянно упоминал о том, что его вызывает Дамблдор, но мы считали, что домовик либо рехнулся, либо разговаривает с одним из портретов.       — И как же нам найти мистера Дамблдора? — Вступил Рон. — Разгуливать по Хогсмиду для нас все равно, что самоубийство.       — Не волнуйтесь, мы это предусмотрели. Вчера мы были у него и договорились о том, что сегодня вечером перед наступлением комендантского часа кто-то из вас прибудет к нему через каминную сеть. Мы должны проверить, не отслеживается ли она Пожирателями в домах, близлежащих к школе. Каминами там давно никто не пользовался. — Римус встал из-за стола. — Если все пройдет успешно, то завтра утром через этот же камин вы свяжетесь с оставшимися здесь, а к вечеру они прибудут к мистеру Дамблдору, и все вместе вы направитесь в Хогвартс.              Римус вымученно посмотрел на ребят.              — Я не знаю, что вы забыли в школе, но раз это так важно, будь по-вашему.       — Будь спокоен, Римус. — Поддержал его Фред. — Мы все будем с ними здесь, пока их операция по транспортировке в Хогвартс не закончится. В случае чего, мы спокойно трансгрессируем и придем на подмогу.       — Нет! — Выкрикнул Гарри. — Идти с нами опасно!       — Спокойно, Гарри. — Прервал его Джордж. — Мы никуда с вами не пойдем. Но ты сам понимаешь, что стоит тебе пересечь порог школы, Сам-Знаешь-Кто сразу же кинется за тобой. Держу пари, он придет не один.       — И тогда будет бойня. — Подытожил Рон. — Джордж прав. Пришло время собирать силы. Вы как, Забини? В приюте есть кто-то, кто может участвовать в битве?       — Если она будет. — Гарри зарылся пальцами в волосы и, рухнув лицом в стол, снова воспрял. — Этот поединок должен быть только между мной и Томом. Я не хочу, чтобы в него кто-то вмешивался и рисковал жизнью ради меня.       — Ради тебя? — Рон повернулся к другу лицом. — Ты думаешь, что Орден создавался ради тебя, а Тот-Кого-Нельзя-Называть благородно придет один сразиться с Мальчиком-Который-Выжил?       — И снова я согласен с Уизли… — Протянул Драко, на что получил тычок локтем Гермионы под ребра. — Он придет не просто «не один». Он собрал армию. И в ней не только волшебники.              Мистер Уизли выпрямился, положив локти на стол:              — Можешь подробнее рассказать, с кем Ему удалось наладить контакты?       — Великаны, оборотни и небольшая группа вейл. Перед тем, как я покинул Мэнор, разговор шел о вампирах и сфинксах. Если в согласии последних я сомневаюсь, то вампиры давно горят желанием отвоевать себе место в волшебном мире. А Темный Лорд умеет надавить на слабости, уж поверьте.              Мистер Уизли многозначительно посмотрел в сторону Люпина, который уже начал обдумывать войну с магическими существами. Он как никто осознавал опасность, исходящую от оборотней, но пугали и другие. Никто не знал, чего можно ждать от спонтанных и взбалмошных вейл так же, как неизвестной оставалась роль великанов в грядущем сражении.       Теперь уже никто не смел отрицать приближения битвы. Все согласились с Драко насчет того, что вряд ли, узнав о пребывании Поттера в Хогвартсе, Темный Лорд великодушно выйдет с ним один-на-один.              — Мы можем попробовать поговорить с кентаврами. — Предложил Римус мистеру Уизли.       — Брось, Люпин. Ты прекрасно знаешь позицию Бруствера. Однажды он совершил попытку вступить с ними в контакт. Они никогда не идут на переговоры и вряд ли захотят принять чью-либо сторону.       — Но ведь есть причина, по которой они отказали Сами-Знаете-Кому. — Вмешался Драко. — Он лично посещал Запретный лес, но они буквально прогнали его оттуда, заявив, что никогда не ввяжутся в войну людей.       — В этом и есть их ключевая позиция. Эти ребята в любой ситуации сохраняют нейтралитет и обходят любые конфликты. — Люпин взглянул на часы. — Они отказали Темному Лорду лишь по причине своей чрезмерной гордости, но не по причине неразделенных взглядов.       — На вашем месте, молодые люди, — обратился мистер Уизли к четверке, — я бы уже решал кто из вас пойдет к Аберфорту первым. А вам, Блейз, настоятельно советовал бы начинать собирать сопротивление среди выживших магглорожденных. И проследите, чтобы никто из несовершеннолетних не вздумал покидать приют.              Блейз окинул взглядом Малфоя и гриффиндорцев и вздохнул:              — Может быть, стоит мне первым пойти к мистеру Дамблдору? Эти четверо, вроде как, слишком ценные для того, чтобы отправлять кого-то из них в качестве эксперимента.              Драко отметил про себя, что Блейз стал куда более мрачным. Под его глазами пролегли иссиня-черные тени, а лицо заметно опустилось вниз. За то время, пока Драко находился в коттедже молодой четы Уизли, Забини ни разу не инициировал связь.              — Отряд Дамблдора уведомлен о том, что ты, Драко, на стороне Ордена. Не знаю степень их доверия, но я отправил информацию в Хогвартс, чтобы ее передали по «Поттеровскому Дозору». Тем хуже для тебя в том плане, что в сотрудничестве с Пожирателями ты сжег последний мост. — Голос Блейза также заметно изменился с тех самых пор, когда Драко покинул приют.              Во время завтрака он не замечал притихшего положения своего друга, пока обсуждались моменты о транспортировке в Хогвартс, но теперь, когда Забини подал голос и влился в беседу, стало ясно, что что-то произошло.              — Блейз, это безумие. — Ответила ему Гермиона. — Мы идем туда для того, чтобы завершить дело, которым занимались на протяжении девяти месяцев.       — Но, ведь, его вы тоже берете с собой, хотя он присоединился недавно. — Блейз кивнул в сторону Драко.       — Он в курсе всего. — Констатировал Гарри.       — Блейз, ребята правы. Тебе лучше продолжить заниматься безопасностью приюта. Будет гораздо полезнее, если каждый из сидящих здесь будет заниматься строго своими задачами и будет в том месте, в котором должен быть. — Драко встал из-за стола, направляясь к выходу.              Своим уходом он хотел показать Блейзу, что ему нужен разговор с глазу на глаз, что Забини понял и устремился за другом. Покинув коттедж, в молчании они направились к скалистому берегу, подальше от общества. Блейз был подавлен, Драко казалось, что он физически не мог открывать рот, потому что было заметно, как тяжело дается ему нахождение здесь. Пройдя еще несколько метров вдоль берега, добравшись практически до границы защитных чар «Ракушки», ребята остановились и расположились на скалах, присев рядом друг с другом.              — Как-то не сильно ты разговорчив. — Драко опустил голову и начал рассматривать вытащенную из кармана брюк палочку Беллатрисы.       — Магглы совсем потеряли голову. — Блейз размял шею. — Они покидают приют, не понимая, почему вообще должны в нем находиться. Мы доставляем им газеты из их ларьков, чтобы они не были оторваны от своих новостей. Таинственного в мире магглов ничего больше не происходит. Еще в марте они просто ждали и терпели изоляцию в лесу, то сейчас начали буквально устраивать забастовки.       — Кто именно?       — Родители детей, которые все еще не поступили в Хогвартс. Мы неубедительны для них. Они собрали своих детей, сказали, что никогда не отправят их учиться и заставят забыть всю ересь, которую увидели в приюте. Они не понимают опасности.              Драко отвлекся и посмотрел на друга, убрав палочку обратно:              — Но неконтролируемая магия может в дальнейшем навредить. Вы сказали им об этом?       — Пара мамаш заявили, что уж лучше они отведут ребенка в церковь, чем позволят учиться. Называют все происходящее бредом. Некоторые считают, что наш приют — это гетто. Что мы не помогаем, а собираем всех странных детей, чтобы спрятать их от общества.       — Так задержите их.       — Еще сильнее укоренив в их головах мысль о том, что мы их лишаем нормальной жизни? — Блейз отрицательно закрутил головой. — Нет. К сегодняшнему дню мы дали возможность покинуть укрытие уже десятерым семьям. Даже заверения других магглов, например миссис Финч-Флетчли, их не останавливают. Еще две семьи сбежали сами. Про Дэнвортов ничего не слышно уже неделю, а Кейнов убили егеря не так далеко от нашего местонахождения.       — Вас обнаружили?       — Еще нет. Они бродят где-то рядом, но приют очень хорошо скрыт.              Блейз поднялся с камня и отряхнул неплохо сидящие на нем маггловские джинсы. Он выглядел просто, но настолько органично, будто никогда не выделялся на фоне других студентов изысканным внешним видом и дружбой со школьной элитой.              — Я не знаю, Малфой, что у вас за миссия, и чего ради ты рискуешь собой, помогая Поттеру. — Он кротко ухмыльнулся. — Но береги свою Грейнджер.              Блейз не успел дойти до границы защитных чар, чтобы трансгрессировать, как его лицо сковала гримаса немых рыданий. Драко испуганно смотрел на друга, который не успел сдержать эмоции. Забини поймал его взгляд и сквозь боль выдавил:              — Астория погибла.              Грудь Малфоя пронзила необъяснимая боль, будто на мгновение он перенял чувства Блейза. Впервые за всю свою жизнь он сумел понять другого человека так ясно, что хватило всего секунды, чтобы на месте Астории болезненно представился образ лежащего на холодном темном полу Малфой Мэнора трупа Гермионы, невидящий взор которой застыл на тяжелой кованной люстре. В мгновение в мыслях Драко пронеслись все эмоции, которые он успел пережить, когда узнал о том, как сильно пострадала Грейнджер, и те, которые ему пока не удалось познать, с учетом того, что она, все-таки, выжила.              — Как?              Блейз провел ладонью по своему лицу, которое приняло прежнее вымученное, но, тем не менее, холодное выражение.              — Она решилась снова обратиться за помощью к родителям. Не успела зайти за порог, как на нее напал Яксли. За Гринграссами, как оказалось, следили после побега девочек. Убили всех. В новостях об этом ни слова.       — Они не будут сейчас публиковать информацию о предательствах. Тот-Кого-Нельзя-Называть и так выставил себя олухом, упустив меня. Если еще одна чистокровная семья будет значиться мучениками и предателями его убеждений, то инструмент его давления на общество рассыпится в прах.       — Знаешь, Малфой, — Блейз ухмыльнулся, — сейчас мне как-то поебать на ваши политические игры и твою осведомленность в его тактике. Ее пытали. Хотели, наверное, выведать что-то про нас с Ноттом. Мы пошли за ней на следующее утро, и то, что я увидел… — По щеке Блейза скатилась скупая слеза. — Поверь мне, не приведи Мерлин увидеть единственного любимого человека, точнее, что от него осталось, в таком состоянии. Она умерла. Но не выдала ни одного из тех придурков, которые заставляют нас трансгрессировать их из приюта обратно по домам.              Блейз тяжело вздохнул, сдерживая слезы.              — Я не знаю, что вы вчетвером делаете и какой у вас план. Просто закончите это все побыстрее. Иначе все, что мы делали в последние месяцы, было зря.              Ноги Драко будто заполнились свинцом. Он стоял, смотря вслед уходящему за границу Блейзу и пытался осмыслить его слова. Почти вся семья Гринграсс убита. Астория положила свою жизнь на то, чтобы содержать приют, но те, кого они защищают бегут, думая, что Тео и Блейз — враги. Казалось, что все уже было сделано зря. Но, пока в стенах укрытия остаются те, кто ждет и верит в победу Гарри, остается и вера в то, что произошедшее не было напрасным.       Драко нравилась Астория. В отличие от своей взбалмошной сестры Дафны, она всегда оставалась поразительно спокойной. Она не ссорилась с Блейзом. Она не ссорилась ни с кем. В свои пятнадцать, не смотря на ношу, которую она взвалила добровольно на свои плечи, ей удалось остаться невероятно чистым и нежным ребенком. Будто перед ними все еще была та самая девочка, которая хотела танцевать во время новогоднего приема.       Она навсегда останется для всех милым ребенком. Который умер за то, чтобы были сыты и защищены взрослые, которые не оценили жертвы. Невосполнимой жертвы, которую принес магический мир для того, чтобы они жили.       Малфой вспомнил чету Гринграсс. Вспомнил, как и он, и Снейп сохранили их тайну, сделав все возможное, чтобы их семья жила.       Вспомнив, что время идет, а Гарри никак не могут отправить к Дамблдору первым, Драко устремился обратно в коттедж. Проходя мимо гостиной, он заметил, как Люпин и мистер Уизли уже копошились вокруг камина, проверяя летучий порох и заклинания, которые могли бы быть наложены на сеть. Он повернул на кухню, где все так же, на своих местах сидели Гарри, Рон и Гермиона.              — Мы решили, что Рон пойдет первым. — Уведомила Драко Гермиона. — Завтра утром он подаст нам сигнал, и мы пойдем за ним. Если все пройдет удачно, эту ночь он проведет у мистера Дамблдора.       — Блейз прав. — Драко скрестил руки на груди и лениво облокотился на дверной проем. — Вы трое слишком ценны. Думаю, что сегодня нужно будет проверить проход мне.       — Нет! — Выкрикнула Гермиона. — Ты что, забыл? Ты — нежелательное лицо номер один! Ты и Гарри!       — Гермиона, ты реально считаешь, что пожертвовать Уизли будет благоразумнее? — Драко решил разбавить напряженную ситуацию очередным подколом. — С другой стороны, я, действительно, приношу куда больше пользы, чем рыжий.       — Да заткнись ты, Малфой. — Пробурчал Рон, уставившийся на столешницу. — Сейчас не до твоей мании превосходства. Не думал, что когда-нибудь захочу сохранить тебе жизнь, но в словах Гермионы есть правда.       — Да ты просто хочешь побыстрее добраться к Лавгуд.              Рон терпеливо сжал кулаки в попытке сдержать себя в руках, что удалось ему лишь на несколько секунд, после чего он ударил по столу кулаком и вскочил со своего места.              — Допустим, что я хочу скорее увидеться с человеком, которого люблю! Хочешь сказать, что ты бы не делал того же на моем месте? — Рон бросил свой взгляд в сторону Гермионы. — Может быть, мне стоит тебе напомнить, кто в последние недели не отходит от Гермионы ни на шаг?       — Оу. — Драко отошел от двери и уперся руками в стол, с прищуром всматриваясь в зловещее лицо Рона. — Сказать тебе, что я думаю на самом деле?              Рон начал краснеть от злобы, не отводя глаза от нахального лица Драко:              — Конечно. Нам всем очень интересно, что ты думаешь на самом деле.       — Будь я на твоем месте, Уизли, я бы не отпустил ее одну в Хогвартс. — Беспристрастно сказал Драко. — Тогда бы не пришлось смотреть сквозь скрип зубов на то, как люди, решившие провести вместе как можно больше времени перед битвой, стараются быть друг с другом рядом.       — Ты хочешь сказать, что мне нужно было бросить Гарри?       — У всех свои приоритеты. — Драко вальяжно подошел к буфету и достал оттуда яблоко.              Бросив еще один взгляд на компанию, он сделал широкий театральный укус и прежде, чем покинуть столовую, кинул напоследок:              — Мое дело предложить. Решайте. Только не затягивайте, до вечера осталось совсем недолго. Вещи я уже собрал.              Драко подкинул яблоко, игриво подмигнул Гермионе и скрылся, поднимаясь по лестнице в принадлежавшую им двоим комнатку. Будто прощаясь с этим местом, он обвел взглядом каждый ее уголок, непроизвольно вспоминая каждую минуту кажущегося счастья, которое случилось с ним в этих стенах.       Его голову не покидала мысль о некоторой чужеродности с друзьями. Он все так же продолжал думать о том, насколько был дорог Гермионе. И насколько ей были дороги ребята, ставшие для нее за семь лет практически родственниками. Братьями, готовыми ради нее на все.       Рону нельзя было давать возможность рисковать собой. Определенно, все трое были связаны друг с другом практически на физическом уровне. Их жизни давно не имели смысла, потеряй они кого-то из Золотой троицы. Драко же просто хотел уберечь от боли Гермиону. Считалось ли это очередным поступком, который она сочтет за героизм, он не знал. Но точно был уверен в том, что попади Рон в руки Пожирателей в случае, если каминная сеть находится под надзором, ее горю не было бы предела.       Дверь тихо скрипнула, отвлекая Малфоя от своих почти похоронных мыслей. В проеме показалась копна каштановых волос, а после стали видна половина лица их хозяйки.              — Мы с Роном решили, что Гарри должен назвать того, кто пойдет вечером.       — Ну, и как? — Драко отвернулся в сторону окна.       — Он сказал, что будет логично, если мы вдвоем отправимся сегодня к мистеру Дамблдору первыми.       — Мы — это…       — Ты и я.              Драко повернулся и изумленно уставился на Гермиону, которая запирала дверь комнаты.              — О тебе не может идти и речи. Поттер совсем рехнулся?       — Он считает, что мы знаем больше всех заклинаний, ты, вообще — действующий Пожиратель и умеешь пользоваться Авадой. Мы в любом случае прорвемся.       — Нет. — Сухо ответил Драко, ударив кулаком по столу, стоявшему рядом с окном.       — Мы справимся. — Гермиона посмотрела на него исподлобья. — Мы вдвоем — лучшие студенты Хогвартса. Что-нибудь придумаем.       — А еще, если ты не забыла, ты считаешься самой опасной гряз… магглорожденной, а я — нежелательное лицо номер один. Как считаешь, что с нами сделают, если поймают?       — Нас не поймают. — Гермиона была как никогда хладнокровна, в ее голосе не было дрожи, в глазах была уверенность. — Мы пойдем вдвоем и в любом случае сумеем пробраться к Дамблдору.       — Знаешь, все, что ты описала про лучших учеников, мне, конечно, льстит. Но помогло тебе это против Беллатрисы?       — Драко… — В ее глазах мелькнуло разочарование.              После нескольких минут злобных переглядок, ее взгляд смягчился, а сама Гермиона подалась вперед, подойдя к Драко вплотную. Она зарылась пальцами в его волосы и властно наклонила его голову к себе.              — Ты снова хочешь меня спасти.       — Даже не буду отрицать. — Прошептал Драко.       — Твоя взяла. — Гермиона притянула его к себе еще ближе, впившись в губы настойчивым поцелуем.       — Так просто? — Пробубнил Драко ей в губы, углубляя поцелуй, чтобы она не могла ответить.              В ответ на его действия, Грейнджер схватила его за ремень брюк и вжалась бедрами в его пах, от чего из его горла вырвался рык. Драко разорвал поцелуй, метнув на нее хищный взгляд. Дыхание Гермионы прерывалось, ей становилось труднее дышать с каждым его прикосновением к ее оголенной шее. Она дразнила его. Впервые она была такой раскрепощенной и чувствовала такую растущую в ней жадность и похоть.       Ее ладонь собственнически легла на его пах, заставляя его терять контроль. Его рука грубо легла на ее грудь и чуть болезненно сдавила ее, второй рукой он судорожно провел от позвоночника к ягодице и жаляще шлепнула по ней, доставляя жгучую боль, граничащую с удовольствием. Грейнджер всхлипнула не то от непривычного для их близости ощущения на коже, не то от волны прокатившегося по ее телу возбуждения. Язык Драко прошелся от ее уха к ключице, после чего он отодвинул ткань ее рубашки и жадно, смягчив прежде языком, укусил ее за выступающую грудь.       Гермиона, смущение которой окончательно покинуло ее светлую голову, откинулась назад на столик, раскрываясь перед ним. Она схватила еще более яростно его водолазку и потянула вверх, оголяя его жилистое и такое желанное тело.       Карие глаза девушки, казалось, почернели от вожделения, а взгляд становился все более лукавым и вопиюще развратным. Драко показалось, что в ней всегда была темная сторона, которая именно сейчас, накануне их разлуки, решила дать себе волю и наконец-то лично дотронуться до его души и мыслей. Их действия были не похожи на обычную нежность и страсть. Это стало противостояние двух людей, стремящихся к полному подчинению партнера.       Драко грубо перехватил ее запястья и завел их ей за спину, ограничив движения, чем вызвал недовольную реакцию от невозможностью завладеть его телом.              — Не шевелись. — Прошептал он сквозь тягучий поцелуй и усмехнулся своим мыслям о том, что не смотря на загоревшийся в Грейнджер огонь доминирования, она так легко сдалась.              Он отошел от нее и, еле сдерживая желание завладеть ей сию же секунду, сел на край кровати, уперевшись на руки и наблюдая за растерявшейся девушкой. Гермиона же дотронулась до своего запястья, запечатлевая на нем его властное прикосновение.              — Разденься. — Приказал он ей, глядя на девушку из-под челки.              Гермиона послушно, но от растерянности медленно, расстегнула пуговицы на рубашке, пока Драко одаривал каждое ее движение поощрительным взглядом. После того, как рубашка и бюстгальтер оказались на столе, она стала двигаться быстрее, сгорая от накопившегося желания, вызванного взглядом, вздохами и прикусыванием губ Драко, который сам уже изнывал от своего мучения.              — Не торопись. — Одернул ее Малфой, облизнув губы.              Ему хотелось продлить эту томную, сладкую и горячую минуту, чтобы растянуть время. Не дать ему быстро стремиться к мгновению, когда он должен будет оставить ее с друзьями.              — Драко, я…       — Медленнее. — Его тон стал ледяным, тираничным, но в нем звучали ноты восхищения и такого же необъяснимого повиновения ее воле.              Когда последняя деталь ее одежды упала на пол, Драко не то простонал, не то просипел, вновь хищно облизнув свои пересохшие губы.              — Проведи рукой от горла до бедра. — Он уже практически ныл от того, что влечение не оставило в его рассудке ни доли свободного места. Он полностью был занят ей.              В глазах девушки вспыхнуло пламя. Она легко придушила себя за горло, от чего Драко был готов оставить свою затею с играми и немедленно воспользоваться ее наготой и подчинением. Рукой она медленно провела по телу, но остановилась не на бедре, а коснулась своего клитора, стараясь как можно скорее получить то, что по какой-то причине не дает ей Драко.       Рассвирепев от потери контроля над ней, Малфой сорвался с кровати и рывком повернул ее лицом к окну, и резко нагнул над столом. Он потерял контроль и над собой, лихорадочно обхватив свой член рукой и приставив его к ее разгоряченной плоти.       Гермиона изнывала от нетерпения, а он продолжал дразнить ее, пока она сама не качнула бедрами навстречу, не давая ему возможности двигать рукой. Драко снова обхватил ее запястья и, вжавшись в ее ягодицы, совершил первый толчок, вырвав из нее сладостный надрывный вскрик.       Получив хотя бы небольшую часть удовлетворения, привыкнув к охватившему удовольствию, Гермиона обмякла под натиском движений Драко. Когда он начал расслабляться, возвращая в их контакт привычную близость, она чуть оттолкнула его от себя и повернулась, сев на стол. Гермиона развела бедра и притянула Драко обратно за свисающий на его бедрах пояс брюк. Она провела пальцами вдоль его челюсти и сжала их, кусая его губы. Поняв, что игра продолжается, Малфой плотоядно осмотрел ее фигуру и прикусив губу, начал нежно терзать зубами ее тело от ключиц до пупка.       Кинув решительный взгляд на распаленное лицо Грейнджер, он без лишних, не нужных в этот момент, ласк коснулся языком самой чувствительной точки и провел им вдоль горячей плоти, выжимая из нее каждым своим движением стоны.       Гермиона судорожно хваталась за его волосы, забыв обо всех приличиях и смущении. Ей хотелось ощущать его ближе, тело предательски делало за нее то, что никогда бы не допустил разум. Ее податливые покачивания становились все более рваными, пока за наслаждением не последовал яркий взрыв, отрезвивший ее затуманенный жаждой ум.       Драко не дал ей ощутить полностью нахлынувший испуг. Он быстро поднялся и, схватив ее за бедра, резко вошел, продолжив вязкие, тягучие, медленные, но нервные толчки, сопровождаемые нежными прикосновениями к ее все еще пульсировавшей точке, приближающие ее к очередному пику.       Дыхание было в унисон рваным, неровным, сквозь хрипы и вскрики. Ускорив свой страстный танец, они одновременно издали протяжный стон, содрогаясь от волны несравненного удовольствия.       Задержавшись взглядами друг на друге, они старались быстрее восстановить дыхание.              — Даже если ты умрешь, Малфой, этот день я запомню навсегда.       — Умру? — Драко нервно засмеялся. — Не сдохну, пока не сделаем это в Запретной секции.              Гермиона подхватила его смех и дала мягкий подзатыльник.              — Так вот о чем мечтал слизеринский принц.       — О таком он даже не мечтал. — Просипел Драко ей в губы и накрыл их своими, даря нежность.              Когда Драко и Гермиона спустились в гостиную, их уже ждали все, кто был на утреннем собрании. Взгляды компании метались между друг другом изредка то ли смущенно, то ли насмешливо касаясь парочку. В то время, как Драко старался игнорировать оплошность с пренебрежением оглушающих чар, Гермиона заметно краснела.       Поттер что-то шепнул ей на ухо, на что она утвердительно кивнула.              — Ну, готов? — Гарри повернулся к Драко, который уже схватил горсть пороха.       — Обниматься не будем. — Драко сделал шаг в камин.              Люпин вместе с Гермионой сделали шаг вперед, приближаясь к Малфою.              — Тебе нужно назвать «Пьяный оборотень». Это паб, который держит мистер Дамблдор.              Драко глубоко вздохнул и схватил свободной рукой волшебную палочку, приготовившись к любому раскладу.              — Пьяный оборот…              В момент, когда он произносил последний слог, что-то схватило его за руку и толкнуло. Лишь оказавшись на грязном деревянном полу, он понял, что свое путешествие в Хогсмид он совершил не один.              — Гермиона, Мерлин тебя дери!       — Ты же не думал, что я так легко уступила?