Tabula rasa

      Драко зарычал, словно подбитый зверь и, все еще лежа на полу, перевернулся на живот и со всего размаху ударил кулаком по деревянной половице. Гермиона ожидала, что тот будет рассержен ее обманом, но никак не ждала ярости, сверкающей в глазах Драко. Он смотрел на нее, словно был готов убить сам.              — Ведь все пошло по плану, Драко. Мы в месте назначения. — неуверенно полушепотом сказала она.       — Мы еще не знаем, по какому плану все пошло. Мы так и не поняли, отслеживался ли камин. — рычал в ее сторону Малфой.              За стенкой послышалось движение, и ребята настороженно встали, стараясь не заставлять доски скрипеть. Затаившись у противоположной камину стены, они выжидающе смотрели на дверной проем, из которого были слышны тяжелые затяжные шаги. В головах обоих крутилась лишь одна мысль.              Лишь бы это был мистер Дамблдор.              Увидев на мгновение лишь бороду, Драко и Гермиона уже испытали облегчение. Когда же хозяин камина вошел в комнату, оно обернулось практически ликованием от осознания того, что хотя бы часть плана осуществилась. Вошедший был никем иным, как родственником погибшего директора. Это был тот самый случай, когда не требовались дополнительные вопросы, чтобы определить ту самую хитрую поглядку, пусть с более распахнутыми глазами, тот самый точеный нос, пусть без очков-половинок, и те самые руки с длинными аристократичными пальцами, пусть более полными.              — Вы — Аберфорт? — заискивающе спросила Гермиона, сделав шаг вперед.              Мужчина посмотрел вверх и покачал головой, будто прикидывал, действительно ли он тот, кого назвала девушка.              — Должно быть, это так, мисс Грейнджер. — тон его был не совсем радушным, но выражал больше недоверие, чем довольство нахождения волшебницы в его пабе. — Добрый вечер, мистер Малфой.              Драко кротко кивнул головой, не отрывая взгляд от мистера Дамблдора.              — Что ж, раз вы пошли на это безрассудство, располагайтесь. — Аберфорт махнул палочкой и один из столов, стоящих вдоль стен проскользил в центр комнаты, стулья с него переместились на пол, а на поверхности появились свечи, на которых появилось слабое пламя. Мужчина довольно оглядел свой паб и первым сел за стол.              — Почти как до войны. — довольно провозгласил он и озабоченно посмотрел на озирающихся в окна ребят. — Успокойтесь же и сядьте! Если бы камин отслеживался, чета Лестрейндж была бы здесь еще до вашего прибытия.       — Лестрейндж? — недоверчиво спросил Малфой. — Они бы занимались такой ерундой, как отслеживание каминов?       — После того, как егери, поймавшие Поттера в лесу, создали некоторые проблемы, сигналы, которые могут быть расценены как передвижения Гарри, отслеживаются Беллатрисой лично.       — Тогда нам необходимо дать сигнал остальным. — Гермиона подошла было к камину, но ее схватил за запястье Дамблдор.       — Сядь. — мягко, но требовательно сказал он. — Сигнал от вас будут ждать только завтра утром.              Аберфорт покачал головой и на несколько секунд упал лбом в ладони:              — Я все еще считаю вашу слепую веру в идеалы брата безумием. Все, что происходит, не раз доказало несостоятельность его мышления, но вы, — он показал на каждого пальцем, — продолжаете думать, что способны завершить то, что не смог сделать великий по мнению лишь самого себя, разумеется, маг.       — Он был действительно великим, — Гермиона подняла глаза, которые начали заполняться слезами, — ваш брат был величайшим волшебником.       — Поэтому за его идеи борется кучка студентов-недоучек. — усмехнулся он. — Располагайтесь в комнате на чердаке. Раз уж вы такие идеалисты, завтра вас ждет тяжелый день. Я принесу туда еды.              Аберфорт лениво поднялся с места и пошел в сторону барной стойки, располагающейся в глубине пустующего помещения, где лишь сдвинутые у стен столы напоминали о том, что когда-то здесь было весело и беззаботно. Драко стиснул ладонь Гермионы, которая с некоторой злобой смотрела вслед уходящему волшебнику.              — Неужели он не понимает? — процедила она сквозь зубы.       — Идем наверх. — Драко встал и потянул ее вслед за собой, уводя на чердак, предложенный Дамблдором.              Драко легко толкнул дверь и она, жалобно скрипнув, открыла перед ними комнату, которую они сочли даже уютной, учитывая обстоятельства. Посередине стояла старая кровать с наспех брошенным продавленным матрацем. Поверх него лежал на удивление чистейший комплект белого постельного белья, аккуратно сложенный сверху пожелтевших подушек и дряхлого одеяла. Рядом стояла ветхая тумбочка. По свободным краям от нее расположились два табурета, один из которых держался на трех ножках из предусмотренных четырех. На полу валялись части мебели когда-то работающего паба, битая посуда, неопознанные детали барной утвари.              — Мило. — Драко брезгливо поморщился. — Но лучше, чем я ожидал.       — Конечно, это не покои твоего поместья. — Гермиона откинула подушки и расправила наволочку.       — Я ожидал, что придется спать на полу.              Гермиона в изумлении открыла рот, но тут же продолжила готовить кровать к беспокойному сну.              — Не думала, что ты готов к подобным лишениям.              Драко подошел к небольшому окну, из которого внутрь комнатки проходил свет от уличного фонаря, едва подсвечивающего порог паба.              — Как думаешь, почему Аберфорт так критичен к своему брату? — Малфой повернулся к усердно старающейся Гермионе.       — Ты читал, что писала Скиттер?       — Даже не собирался.       — Судя по поведению мистера Дамблдора, в ее книге могла быть доля правды. Альбус был виновником смерти их сестры, Арианы.       — Их было трое?       — Девушка стала сквибом после издевательств магглов. Альбус же был амбициозным волшебником, к тому же, водил дружбу с Геллертом Грин-де-Вальдом.       — Дружбу? Он же одержал победу над ним, отправив в Азкабан.       — Я всегда поражалась тому, насколько глубоко ты копаешься в учебном материале. Но иногда стоит смотреть и в популярную литературу. — Гермиона приступила к одеялу, которое давалось ей тяжело.              Драко посмеялся над маггловскими повадками Грейнджер и, достав из кармана палочку, взмахнул ей, после чего пододеяльник ловко устроился вокруг одеяла. Гермиона смущенно посмотрела на Малфоя, не забыв закатить глаза его привычке насмехаться над ее привычками.       В дверь постучали, не дождавшись ответа, Аберфорт вошел на чердак, грузно прошел к тумбе и поставил на нее поднос со скромной, но аппетитной едой.              — Спасибо, мистер Дамблдор. — Гермиона обращалась к нему, будто доказывая самой себе, что это «не тот Дамблдор».              Тем не менее, Аберфорт понимал ее желание называть его официально. Так ей, вероятно, было проще избавиться от оков иллюзий, когда она слышала эту фамилию из уст странной Полумны, которая, появившись не так давно на пороге его паба, говорила о том, что верила, что Добби прав, но не смогла убедить остальных.       Тыквенный суп и тосты, приготовленные Аберфортом были необыкновенно вкусными, горячими и приятными. Возможно, так казалось из-за нарастающего мандража накануне осуществления большого и опасного плана. В такие моменты все чувствовалось сильнее, острее, лучше. Будто в последний раз. Ужин прошел в молчании, прерывающемся жадным хлюпаньем жидкости с ложки и хруста свежих тостов.       Лишь после того, как еда была полностью поглощена, тишину прервал голос Гермионы, откинувшейся на подушки:              — Драко? — она дождалась, пока его внимание полностью переключится на нее. — У нас получится?              Малфой отвлекся от собирания посуды в аккуратную стопку:              — Ты знаешь, я бы не стал загадывать.       — Знаешь, почему мне нужно, чтобы у Гарри все получилось?              Драко внимательно посмотрел на ее лицо, давая понять, что заинтересован в рассказе.              — Волшебники так боятся за Статут о секретности, что совершенно не обращают внимание, скольких существ они мучают. Оборотни, вампиры, кентавры, — Гермиона сделала паузу, — грязнокровки. И Сам-Знаешь-Кто. Он же просто собрал все байки о тех, кто не защищен, чтобы управлять кучкой фанатиков, которые даже не хотят копнуть глубже!              Драко на секунду задумался. Кого он знал, кроме Римуса, кто был некровожадным оборотнем, стремившимся обуздать свою природу? Кто, кроме того кентавра в Запретном лесу, стал бы спасать мальчишек, которых наказывают? Драко вообще не был уверен в том, что кентавру было до них какое-то дело. Он скорее был против Волдеморта, который пил кровь единорога — такого же незащищенного существа. Среди вампиров он вовсе не знал ни одного исключения. Что касается грязнокровок…       Он до сих пор, несмотря на то, что отказался от оскорблений, думал лишь о том, что кроме матери Поттера и Грейнджер он не видел ни одного выдающегося магглорожденного. Все были либо бесталанны, либо, как минимум, посредственны.       — Давай будем честными, за редкими исключениями, все, кого ты перечислила, реально приносят много проблем. Кентаврам природа приказывает занимать больше территорий. Они выходят за рамки лесов, которые признаны магическими. Про вампиров и оборотней я вообще молчу. А рассказать тебе, что сделали такие же, как и ты?              От последней фразы Гермиона прикрыла рот ладонью. Она испытала леденящий ужас от того, с каким пренебрежением, почти ненавистью, были сказаны эти слова.              — Родители магглорожденных скомпрометировали приют. Астория погибла, защищая тех, кто не понимает всей серьезности. Зная о нашем мире, они оскорбили его и…       — Астория мертва? — Проскулила Гермиона.       — И я боюсь, что и с тобой случится то же самое.              Гермиона вытянулась в полный рост и нависла над Драко.              — Ты считаешь, что магглорожденных необходимо держать подальше от мира волшебников, чтобы их родители не подвергали нас опасности?       — Да. Хотя бы фильтровать при поступлении. Пока что мир знает только двух выдающихся магглорожденных. Вы обе заявили о себе с самого начала.       — Но не давать выхода магии опасно.       — Надо придумать, как ее блокировать. — Драко удивился ее спокойному рассуждению. — То есть, ты считаешь, что я прав? Ты согласна со мной?       — Нет. Я просто в шоке слышать от тебя такие вещи, Малфой. Я думала, что ты все понял, что больше не считаешь нас отбросами.       — Я не считаю отбросом тебя. Но магглов, которые подставили по тупости своих детей, чуть ли не открыли приют, считаю теми, кого нужно было не спасать, а с самого начала держать подальше.              Глаза Гермионы наполнились слезами. Она рухнула на противоположный край кровати, уткнувшись лицом в ладони. Драко обнял ее за плечи, чуть покачивая, заботливо баюкая.              — Прости, Гермиона. — он поцеловал ее в затылок. — Ты — невероятно дорогой для меня человек. И мне плевать, насколько чистая твоя кровь. Так было почти всегда, потому что ты с самого начала была особенной волшебницей. У меня не было возможности оценить других, может быть, я бы изменил свое мнение.              Гермиона вытерла рукавом слезы, после чего повернула голову и коснулась своим лбом его.              — Точно бы изменил. И, если мы приложим все усилия, чтобы пророчество сбылось, и Гарри одержал победу, у тебя будет эта возможность.              Драко притянул девушку к себе и усадил на колени, уткнув ее носом в свое плечо. Выражение его лица было беспристрастным, потому что он понял для себя одно. Он говорил это лишь для того, чтобы успокоить любимого человека. Если все будет так, как сказала Гермиона, он до конца жизни, несомненно, будет играть эту роль. Ради нее. Но, если все пойдет другим путем, он был готов приложить все усилия, чтобы спасти ее и переубедить. Заставить ее принять неприятный факт того, что она — исключение, но ей подобные — это опасность.              Всхлипнув, Грейнджер подняла на Драко покрасневшие от напряжения и слез глаза.              — Знаешь, я не хотела говорить тебе это, потому что знаю, что ничего не услышу в ответ. — ее голос был подавленным, фаталистичным. — Я люблю тебя.              Драко болезненно зажмурился, коснувшись губами ее переносицы. Он любил ее. Но не мог заставить произнести эти слова вслух.              — Я тоже. — коротко отрезал он шепотом, крадучись.              Гермиона ухмыльнулась:              — Любишь себя?       — Тебя. — беззвучно, одними губами отозвался он и запечатлел это признание робким поцелуем.              

***

      

      До утра сон был неумолимо беспокойным. Проваливаясь в беспокойные, страшные грезы на несколько минут, то Драко, то Гермиона вздрагивали, пробуждая друг друга. До самого утра Малфой не смог впасть в глубокий сон, дожидаясь рассвета, вместе с которым Гермионе повезло ненадолго заснуть достаточно крепко, чтобы пропустить уход Драко.       Он спустился вниз, где уже хозяйничал владелец паба, готовясь принимать других членов Ордена. Поздоровавшись с ним коротким кивком, он прошел к камину и, получив одобрительный взгляд, связал его с камином в «Ракушке». Позвав Поттера, он несколько минут вслушивался в тишину, от чего начал злиться. Его должны были ждать. Позвав еще несколько раз, он получил отклик от Уизли.              — Рон? — услышав знакомый голос, переспросил Драко. — Это ты, Уизел?       — Вот черт, я только решил, что удостоился имени.       — Вы в порядке?       — Ждем сигнала. — Взволнованно тараторил Рон.       — Все в норме. Ждем вас с Гарри.              Послышалось шебуршание, после чего Уизли громко крикнул:              — Гарри! Пора. — снова раздались шорохи. — Отойди от камина, Малфой.              Как только Драко отскочил от бетонной конструкции, из самого пламени выскочили друзья, ловко приземлившись на ноги.              — Где Гермиона? — отряхиваясь, заметил Рон отсутствие подруги.       — Спит. Ночь была тяжелая.       — Ага, или страстная. — подмигнул Поттер.       — У кого-то налицо спермотоксикоз? — парировал Малфой.              Лицо Рона исказила гримаса отвращения. Он не хотел представлять интимных подробностей отношений Гарри и своей сестры, хотя и подразумевал, если не сейчас, то в дальнейшем их это непременно ждет.              — Заткнитесь оба.       — Ой, простите, — Драко театрально изобразил сожаление, — я совсем забыл, что Рон мечтает, что его маленькая сестренка удостоится жизни и смерти святой непорочной девы.       — Перебор. — Гарри наклонил голову набок.              За их спинами послышалось, как Аберфорт поправил голос, привлекая к себе внимание. Несколько мгновений Гарри всматривался в черты лица мужчины, будто вычисляя что-то.              — Это вы были в зеркале? Откуда оно у вас? — Настойчиво спросил Гарри.       — Купил у Наземникуса Флетчера. Еле отбился от гадкого домовика, который вопил о том, что оно принадлежит дому Блэков. — Аберфорт почесал нос. — Где Добби?       — Погиб. — констатировал Рон.       — Жаль. — пожал плечами Аберфорт. — Забавный был домовик. Хотите дам совет?              Все трое уставились на мужчину.              — Берите девчонку и прячьтесь. Бегите как можно дальше и скрывайтесь.       — Но ваш брат доверил мне нечто важное… — грубо начал было Гарри.       — Кто сказал тебе, что он прав? Почему он сам не выполнил то, что поручил тебе? Ты уверен в его миссии, которую он возложил на школьника?              Драко наблюдал за картиной. Гарри стоял, будто готов напасть на мистера Дамблдора, пока тот серой тенью возвышался над Поттером, желая запугать.              — Я — действительно избранный. — спокойно сообщил Гарри. — Я — тот, кто должен убить Темного Лорда, но для этого нам нужно попасть в Хогвартс.              Аберфорт зашел за угол, в небольшую нишу, казавшуюся еще одной дверью. Ребята заглянули туда и увидели портрет молодой девушки.              — Ариана… — послышался из-за спин восхищенный голосок Гермионы.       — Ты знаешь, что делать. — Дамблдор коснулся пальцами раму и скрылся в подсобном помещении.              Четверо друзей переглянулись в немом вопросе. Взгляд Гермионы, который остановился на Драко дольше, чем на остальных друзьях, застыл в мольбе. В саднящей просьбе подтвердить, что слова, сказанные перед сном, были правдой. Так казалось Драко, потому что признание его мучило. Ночью он думал о том, мог ли он выдавить из себя их, не находись они в сутках от смерти? Нужно ли было, вообще, произносить вслух и без того очевидные вещи?       Не выдумки ли — эта самая любовь?       Драко задумался, вспоминая жизнь своих родителей. Ни разу он не видел их ссор. Не важно, какие взгляды ими управляли, но они всегда держались вместе. Но и слов любви он не слышал, будто это было что-то само собой разумеющееся. То, что озвучивать совершенно не обязательно. Быть друзьями, партнерами, защитниками и единомышленниками — это, наверное, и есть любовь.       Его взгляд упал на ожидающее лицо Рона.       Что такое любовь в его семье? Периодические скандалы и упреки между родителями, брат — предатель, нищета. Главное — все вместе? Чушь. Кто в лес, кто по дрова.       Глаза Драко задержались и на Гарри. Фатальная любовь их родителей к своему дитя и своим идеалам. Любовь между условно чистокровным волшебником и магглорожденной, но талантливой ведьмой. Чем обернулась их история?       Возможно, романтика и страсть не были любовью. Возможно, там, где звучит это громкое слово, нет самого явления?       Взгляд Гермионы все еще ждал ответа.       Драко мягко улыбнулся и, мягко коснувшись ее руки, сплел пальцы, поднеся их к губам. Все, что он хотел сказать ей в этот момент:              Я не хочу признаваться в этом, чтобы не повторять судьбу фанатов слова «любовь».              Гермионе было достаточно его жеста. Достаточно для того, чтобы взгляд стал целеустремленным, а намерения и разум ясными. Достаточно, чтобы Драко понял, что он скорее прав в своих суждениях, чем не прав.       В это время девушка с портрета возвращалась на свое место, медленно шагая по проселочной дороге, написанной на холсте. Встав на свое законное место, она выпрямила спину и замерла, а рама качнулась, открывая черную зияющую дыру внутрь стены.       Ребята вгляделись в темноту, рассматривая проявляющийся силуэт.              — А я уже не надеялся вас увидеть. — в проеме портрета появился заметно возмужавший Невилл, который сразу распознал огорошенные взгляды ребят на своем лице. — О! Это? Шрамы украшают.       — Кто бы подумал, что тебе так идут ссадины. — протянул Малфой. — Надо было раскрасить тебя раньше, что думаешь?              Невилл усмехнулся.              — Оставь свой настрой на Сам-Знаешь-Кого. — он ненадолго задумался. — Хотя, для начала потренируйся на Кэрроу.              Ребята стояли, как вкопанные.              — Может, поторопимся?              Рон и Гарри встрепенулись и шагнули в проем, подтянув к себе Гермиону. Шествие закрыл Драко, и они пустились в путь по длинному сырому коридору.              — Если серьезно, Долгопупс, кто тебя так?       — Близнецы Кэрроу за любую провинность наказывают методами, по которым раньше скучал Филч. Это еще что. На Защите от Темных Искусств теперь отрабатывают Круциатус на первогодках. — Невилл указал палочкой на рассеченную бровь. — Это я получил за то, что отказался.              Гермиона испуганно ахнула, от чего по тоннелю пробежало гулкое эхо. Несмотря на то, что Невилл шел очень уверенно, ей казалось, что их могут преследовать, и она закрыла рот рукой. Долгопупс остановился напротив небольшой калитки и рукой показал, что следует остановиться. Он толкнул дверцу рукой и выглянул в освещенный проем:              — Народ! — громко произнес он. — Смотрите, кого я привел.              Невилл поманил ребят рукой, а сам выпрыгнул наружу. Гарри сделал неуверенный шаг вперед и увидел перед собой толпу учеников, замерших в немом восхищении при его виде. Едва он сделал шаг из проема, толпа взорвалась в ликовании. Таким же гулом и криками они встретили Рона и Гермиону, ринувшись обниматься.       С пару мгновений Драко помялся на месте, дожидаясь, когда истерия угаснет, и он незаметно войдет. Но вакханалия не прекращалась. Потупив мгновение, он вышел вслед за друзьями, чем вызвал моментальное затишье.              — Вот так. — все, что смог произнести Драко под разного рода взглядами учеников разных факультетов.              Так он правда, за нас?       Он пришел с Гарри?       Я думал, это какая-то шутка или ловушка.       Тупой хорек…              Толпа вышла из онемения и по ней прокатился гул шепота и переговоров, которые касались личности вошедшего.              У него правда есть метка?       А что, если он нас всех выдаст?              — Если кто-то в чем-то сомневается. — Драко прокашлялся. — Смею напомнить, на моей голове можно неплохо подзаработать. Дают всего на пятьсот галлеонов меньше, чем за Поттера.              Первой в толпе его поддержала Полумна, громко крикнувшая слова приветствия. Она толкнула в бок стоящую рядом Чжоу, которая нехотя присвистнула. Невилл же поддержал приветствие бывшего Пожирателя смерти гораздо более воодушевленно, что подхватили остальные.              — Прикинь. — Драко обратился к Гарри. — Впервые мне рад кто-то кроме Слизеринцев.