Tabula rasa

      Легкие прожигал запах крови, каменной пыли, поднятой в воздух, пожаров и… смерти. Смерти всего того, за что вел борьбу каждый, кто стоял по краям расчищенной площадки и невидящим взором всматривался в одну единственную точку, стараясь внушить себе, что им кажется, что все происходящее — не правда. Наваждение.       Драко сжимает горячую, дрожащую от ужаса ладонь Грейнджер так, что чувствуются перекатывающиеся косточки. Ее грубая кожа, на которой скатался от пота и крови слой грязи и пыли, передает ему жар безысходности, а он вспоминает все события, которые теперь кажутся ему бессмысленными.       Все, что происходило после того, как они вместе вышли из Выручай-комнаты, казалось не правдой. Наваждением. Драко пытался в деталях вспомнить эту страшную ночь, которая привела его в точку, в которой он находился сейчас. Жизнь разделилась. При всей тьме, в которой он находился в последние пару лет, лишь сейчас он осознал то самое, яркое, наполненное жизнью «до», и нынешнее «после», в котором он даже не может восстановить в точности цепь событий.       Забавная штука — человеческий мозг. Когда происходит что-то страшное, он старательно вытесняет это из головы. И мозг Драко давно бы вытеснил последние часы, если бы он не пытался задержать воспоминания и выстроить их в стройный ряд, пользуясь канвой из вспыхивающих в сознании фрагментов.       Будто только что, он стоял в тишине Большого зала в ожидании, когда Поттер выйдет в центр зала и выдаст свое нахождение в замке. Будто три минуты назад Драко вышел вслед за другом, встав по правую руку под ошарашенные взгляды слизеринцев.       Три минуты назад Снейп одобрительно сверкнул черными глазами, когда рядом с Драко встала Гермиона и положила свою руку на его плечо. А потом Снейп отразил заклинания МакГонагалл прямо в близнецов Кэрроу.       Две минуты назад они с Грейнджер попали в Тайную комнату, когда она удивленно смотрела на то, как Драко искусно говорит на парселтанге, открывая дверь в подвал: — Научил меня парочке фраз, чтобы выгонять Нагайну из моего крыла.       Две минуты назад они, радостные, бежали по коридорам, размахивая разбитой чашей. Встречали такого же веселого Рона, которому удалось создать адское пламя и уничтожить диадему. Вместе с Выручай-комнатой, но в такой ситуации, кому до нее какое дело?       Казалось, что прошла всего минута с момента, когда Волан-де-Морт объявил тишину. Смерти. Тонкс, Люпин, Фред…       Больше всего Драко скорбел по Тонкс. Он испытал чувство невыносимой боли об утраченной возможности узнать свою кузину лучше. И она, и Андромеда ему понравились, и он чувствовал боль утраты. От того, что больше не сможет стать близким с членами своей семьи.       Снейп, убитый змеей. Его воспоминания, отданные Гарри. Его слова для Поттера и для Драко лично: — Однажды мне сказал это Дамблдор. Теперь скажу тебе. Распределение происходит слишком рано.       Драко не считал себя гриффиндорцем. Он до сих пор был уверен в том, что он лишь помогает близким, гарантирует самому себе, что не узнает боль от их потери, если поможет сохранить им жизнь.       Секунду назад. Кажется, всего секунду назад, Гарри зашел в директорский кабинет, а из-за угла выскочила Дафна. Она даже не могла плакать. — Их всех, — глотала она свою истерику. — Их всех больше нет.

***

Часом ранее, в лесу рядом с приютом

      Родольфус Лестрейндж и Сивый шли по лесу и подозрительно осматривались по сторонам. — Слышь, — хрипел Лестрейндж. — А что, если эти магглы нас обманули? — Да я, вот, тоже думаю. Че им, мы же их все равно бы убили. Какая им разница, что вопить перед смертью?       Оба мужчины задумались, но не оставляли надежды осмотреть лес внимательнее. — Не могла шайка подростков создать такую сильную защиту, — отмахивался Лестрейндж. — Нас наебали. Тут вряд ли что-то есть.       Сивый начал напевать пошлую песню, которую обычно распевало пьяное быдло в барах Лютного переулка, шатаясь между торчащими из-под земли кореньями. Увлекшись, он случайно натолкнулся на Родольфуса, который внимательно осматривал окрестности. С отвращением оттолкнув от себя Фенрира, он отряхнулся и, поморщившись понюхал свою ладонь. — Держись от меня подальше, пес, — прорычал он в сторону Сивого. — Воняешь, как говно дракона!

***

      Прошло от силы тридцать секунд, как Гарри обреченно сказал Драко, что тот был прав, и в полной готовности ушел в лес.        Прошла всего секунда, как фамильное кольцо на пальце Драко ужалило его, уведомив о том, что кто-то из их семьи мертв. «Хоть бы это был отец.»

***

— Мертв.       Нарцисса лгала. Лгала ради сына, который в эту секунду находился в замке. Ради сына, который был жив. Ради сына, который был на стороне все еще чудом живого мальчишки, лежащего сейчас у ее ног. Мальчишки, которого она постарается защитить, раз уж его защищал Драко.       Нарцисса молила Салазара, чтобы Темный Лорд, опьяненный своей победой, не заметил неуверенного дыхания и подрагивания век Поттера. Который все еще жив.       И он бы не заметил. Если бы не Беллатриса, которая, (словно это ее победа), побежала к Поттеру и схватила его за грудки, начав отчаянно бить по щекам.       Поттер терпел, пока она, совершенно не обезумев, не прислонила свою палочку к его глазу, начав вдавливать ее внутрь, издеваясь над все еще живой плотью. Он схватил ее в ответ и ударил по челюсти. Та, отскочив, потерла подбородок, хищно осматривая свою сестру. Две вспышки убивающего из палочек Лестрейндж и Волан-де-Морта осветили Темный лес. Когда луч, предназначенный для Нарциссы, коснулся своей цели, последнее, что она услышала от родной сестры, шипящее: — Предательница!

***

      Все внутри Драко молило о том, чтобы это был Люциус, но перед замком он появился в толпе Пожирателей. А из-за их спин медленно плыл Он по живому коридору, который освобождала толпа его приспешников. Позади Волан-де-Морта возвышалась поникшая фигура Хагрида, который нес в руках крошечный, в сравнении с его исполинским телом, труп.       Труп, который все узнали. Но не хотели узнавать. Признаваться, что на его руках лежит именно тот, кто был надеждой на победу Ордена. Тот, кто уже однажды смог победить Его. Тот, кто, став взрослым, должен был обрести еще больше шансов одержать победу над своим убийцей. Если бы не был хранителем куска его души.       Осталась только чертова змея и Он сам. Но есть ли в этом всем смысл? Есть. Мертв лишь Поттер. И Драко осознал это сейчас. Гарри умер, подарив остаткам Ордена шанс покончить с этим кошмаром навсегда. — Гарри Поттер мертв! — Волан-де-Морт зловеще, с удовлетворением посмеивается. Смакует свои слова.       Услышав это, Драко еще больше проваливается в ступор. Глубже в то состояние, которое накрыло его в момент, когда все началось. Там, в Выручай-комнате, когда Гарри был еще жив. — У вас есть последний шанс присоединиться ко мне. Всех, кто примет мою власть, я пощажу. Я забуду ваш промах.       Темный Лорд смотрит прямо в глаза Драко, который вышел вперед. Он сам не заметил, как оказался рядом с упавшей на колени Джинни, положив на ее плечо свою ладонь, встав чуть впереди, загораживая ее, не давая приблизится к небрежно брошенному на камни трупу Гарри. Вторая рука с силой сжимала трясущуюся ладонь Гермионы, которая вжималась в него всем своим телом. — Драко, — с театральной нежностью произнес Темный Лорд. — Все кончено. Ты — могущественный маг. Умнейший, но молодой и горячий. Я понимаю это. И прощаю тебе ошибку. Возвращайся ко мне.       Волан-де-Морт протянул свою ладонь и сделал шаг вперед по направлению к ним. — Джиневра, — он встает прямо перед содрогающейся на коленях девушкой и властно поднимает ее голову за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Истинная чистокровная волшебница. Мне ни к чему проливать твою чистую, такую ценную в это непростое время, кровь. Ты можешь обрести все прямо сейчас.       Джинни плюет на его руку: — Ты забрал у меня все, гребанный ты ублюдок! — ревет она в агонии, на разрыв. — Ты остынешь, милая. Поймешь, что ничего страшного не случилось. Всего лишь, первая любовь. Такая трагичная… — с издевкой протягивает Лорд.       Скользнув уничижительным взглядом по фигуре Гермионы, которая выпрямилась, все еще сдавливая пальцы Драко, чтобы не упасть от бессилия, он лишь хмыкнул и вновь перевел внимание на бывшего Пожирателя: — Ты можешь взять с собой свой грязнокровый трофей. В знак своего расположения, я позволяю тебе оставить питомицу.       Драко помог Джинни встать и рукой нежно направил ее к родителям, которые заключили дочь в скорбные объятия. Глядя перед собой, он выпрямил спину и поднял подбородок вверх, собирая крупицы своей расчётливости. Собирая остатки храбрости и мужества. «Я не смог спасти тебя, Поттер, — подумал он, кротко посмотрев в сторону трупа. — Но все еще могу спасти ее.»       Кивнув Волан-де-Морту, как он делал всегда, когда был в его рядах, он вызвал в лице Лорда гордость, уважительное одобрение. Держа Гермиону до боли, чтобы она не думала брыкаться, он потащил ее за собой. За спину Темного Лорда. Она была шокирована, потому шла, будто во сне. — Молодец, Драко, — Волан-де-Морт заключил его в свои жуткие объятия, повернув лицом ко всем, кто толпился на разрушенном крыльце школы.       Поймав взгляд Долгопупса, который сжимал в руках Распределяющую шляпу, он одними губами молил: — Змея. Пожалуйста.       Он впервые молил не Слизерина, а Гриффиндора. Молил, чтобы его чертова шляпа сочла Невилла достойным гриффиндорцем.

***

— Не важно, где и кем спрятан меч, он всегда будет готов достаться тому, кто достоин держать его в руках.       Драко блуждал по «Ракушке» в поисках, чем бы еще отвлечь себя от криков Гермионы. Побродив по чердаку, он рухнул в пыльное кресло без ножки, от чего то покосилось, и, открыв ветхую детскую книжку, листал ее страницы. Дойдя до легенды о мече Гриффиндора, он шепотом прочел фразу, благодаря которой он перестал бояться. Шляпа все еще в Хогвартсе. Значит, в нужный момент все сработает.       Он пробежался глазами по показавшемуся ему не важным тексту, пока не прочел предложение, которое прочитал несколько раз, заточив в своем сознании. — И получит меч тот, кто не ожидает. Получит тот, кто сможет победить и без меча.       Он не должен ни о чем говорить Гарри и Гермионе. Только тогда есть шанс, что меч вернётся в их руки.

***

      В знак того, что он все понял, Долгопупс кивнул. — Ну, кто еще?       Драко продолжал умоляюще смотреть на Невилла и безумную, хотя больше такой не кажущуюся, Полумну, которые стояли чуть в стороне ото всех. Он искал глазами Рона, который будто сквозь землю провалился, но не находил. Не находил его и в блаженном лице Лавгуд, которая присоединилась к игре в гляделки и робко пожала плечами, когда Драко вопросительно вскинул бровью. — Кто еще хочет вступить в мои ряды? — более настойчиво крикнул Волан-де-Морт.       Невилл ковыляет, но довольно уверенно, в сторону Пожирателей, обреченно свесив руку, сжимающую шляпу. — Что ж, — злится Лорд. — Нам могут быть полезны и такие, как ты, Долгопупс.       Тот мотает головой из стороны в сторону, и его взгляд на секунду застывает, когда пальцы нащупывают рукоять в складках старой материи. Его лицо приобретает уверенный, наполненный воодушевления вид, а глаза мечутся между Гермионой и Драко, успокаивающе, но предупреждая о готовности. — Я хотел бы кое-что сказать всем.       Лорд нервно сжимает кулаки, но расслабляет пальцы, скалясь в сторону Долгопупса. — Вам сейчас может показаться, что все было зря, — он качает головой, смотрит в пол. — Что Гарри умер и вместе с ним умерла надежда на хорошее будущее. Знаете, нам надо бы смириться, что, вероятно, так и есть.       С задних рядов прыскает Финниган, а совсем рядом Волан-де-Морт горделиво смотрит на юношу. — Знаете, сейчас так просто сдаться, ведь Тонкс, Люпин, Фред, Блейз, Тео и многие умерли. — Да заткнись ты, Невилл! — не выдерживает Симус. — Подожди, — махнул в его сторону свободной рукой Невилл. — Сегодня умер Гарри Поттер. Вы думаете, все, кого я перечислил до этого, умерли за него?       Повисает гробовая тишина. Даже Пожиратели и Темный Лорд внимают его словам, не понимая, к чему он ведет. — Нет, — он помотал головой и высоко поднял подбородок, глядя на остатки защитников Хогвартса. — Это он умер за нас! И пока мы живы, еще ничего не кончено, проклятая ты рухлядь!       Невилл переходит на крик и выхватывает из шляпы меч Гриффиндора, скрывается ото всех в хлопке трансгрессии и появляется прямо позади Волан-де-Морта со змеей, отрубая ее голову и скрываясь совсем.       Истошный вопль боли Волан-де-Морта, растерянность Пожирателей и ищущие Невилла взгляды ничего не понимающих защитников замка. «Это конец.»       Эта мысль пробегает в голове так же быстро, как действовал Невилл. Так же стремительно, как случается еще нечто, что шокирует уже самого Драко, который уже было решил, что просчитал все.       Внезапно рядом с ним после хлопка возникает Рон и хватает за плечи Гермиону: — Гарри обещал тебе защитить ее. Сделай то, что не удалось ему.       Еще хлопок. Рон рядом с Лавгуд и Джинни. Исчезает совсем, как исчез Невилл.       Хлопки начинают раздаваться со всех сторон. И со стороны Ордена, и со стороны Пожирателей. И это отрезвляет и Драко, и Волан-де-Морта, взгляд которых стремительно притягивается друг к другу.       Драко более молод и быстр, что играет ему на руку. Его кисть руки, пусть и опущенная, быстрее делает движение и отправляет в сторону Лорда Экспелиармус. Палочка летит в его руки, словно была готова еще до заклинания. Едва коснувшись разгоряченной кожи, она дарит своему законному обладателю небывалую уверенность и спокойствие, сливаясь с его сущностью.       Темный Лорд шипит, озирается по сторонам, находя подле себя лишь Беллатрису. Вырывает из ее рук палочку и наставляет прямиком на Драко.       Сомнения. Он — не избранный. Он — не Гарри. Почему все пошло вопреки предсказанию? Что, если Волан-де-Морт уже заметил его заминку? Вот бы успеть создать крестраж на случай ошибки, но уже поздно. Темный Лорд отошел от своей привычки разглагольствовать перед убийством. Он слишком быстро заносит руку, чтобы произнести непростительное, а в голове Малфоя стучит лишь: «Вот бы был крестраж. Вот бы был крестраж. Как же там звучало заклинание…»       Но адреналин, смешанный с неимоверным желанием жить, делают свое дело и непростительное Драко вырывается быстрее, ударяя по телу самого могущественного темного волшебника. И вместе с непростительным в сознании успевает всплыть еще одно слово…       Древко Бузиной палочки раскаляется, обжигая кожу. Эта энергия ищет нечто, что может ее остановить, потушить, вобрать в себя. Драко падает рядом с телом Волан-де-Морта, а пульсирующая сила потоком перемещается из кончика палочки, проходит через грудную клетку юноши и находит свое место в куске наполированного металла, который обнимает палец потерявшего сознание Драко.

***

      Невилл появляется в Большом зале, где Рон невидящим взором смотрит на ряд до боли знакомых ему мертвецов. Среди них скоро появится его лучший друг. Он это знал, потому что прекрасно слышал, что они говорили на прощание. Он уже не вернется из леса живым.       Пребывая в своих мыслях, он пропускает громкий хлопок, но из скорби его вырывает крик Невилла, который кидает на пол меч и кричит: — Трансгрессируй! Хватай, кого сможешь и перемещай сюда! — Чего? — Ничего не кончено! Действуй быстро, не возвращайся больше трех раз! — кричит Невилл и трансгрессирует, чтобы помочь тем, кто остался там.       Гермиона успевает сжать в пальцах палочку, приготовившись отбиваться от заклинаний, которые почему-то слишком долго не летят в их с Драко сторону. Осознание, что это не люди медлят, а время стало таким тягучим, что кажется, будто секунда обернулась минутой, пришло лишь когда ее плечи обхватили знакомые руки Рона, который что-то успел шепнуть Драко прежде, чем разлучить их. — Что… — она не успевает закончить, как Рон исчезает, — происходит.       Рон снова появляется в Большом зале и ставит рядом Полумну. Гермиона успевает лишь посмотреть в сторону подруги, когда Рон возвращается вместе с сестрой. — Рон? — вопросительно смотрят на него девушки, рядом с которым появляется Невилл с миссис Уизли. — Пардон, дамы, — Рон делает театральный поклон. — Дальше мы сами.       Уизли и Долгопупс возвращаются на поле боя, уворачиваясь от проклятий Пожирателей, обезоруживая их, используя непростительные в ответ. Это финал. И здесь нет никаких правил. Теперь правило одно — выжить.       Внезапно эта вакханалия заканчивается, а у крыльца воцаряется гнетущая тишина. Пожиратели теряют сознания, метки на их руках сгорают, оставляя свежий ожог. Рон находит глазами белую макушку, которая безвольным мешком падает вниз. Туда, где уже лежит изуродованное бездушное тело Волан-де-Морта. — Малфой! — истошно кричит Уизли.       Внезапно на него снизошло осознание того, что как бы он не собачился с Хорьком, сегодня ему удалось сделать невозможное. И, храни его Гриффиндор, он был готов сознаться. Ему не хотелось бы, чтобы он ушел вслед за Гарри. Он всеми клетками своего сознания хотел бы для Малфоя счастливой жизни. Той, которая ждет теперь остальных после этой жуткой ночи жутких потерь.       Он бежит по направлению к товарищу и хватает того за плечи, тряся. Слышит его неуверенное дыхание и находит в себе силы для ещё одного скачка трансгрессии. «Пожалуйста, в последний раз!»       Он умоляет самого себя сделать все правильно, чтобы не расщепиться. Умоляет оставшиеся ресурсы своего тела не подвести. И у него получается. Обессилев, он падает с Драко на пол Большого зала, приковывая к себе взгляды собравшихся. — Драко! — Гермиона летит к нему и падает, распластываясь на его еле дышащем теле.       Остатки семьи Уизли, Финниган, Невилл и Рон снисходительно наблюдают за плачущей Грейнджер. Они не уверены, выживет ли Драко, ведь уже было столько потерь. Они уже готовы к еще одной. На его предплечье алеет свежий ожог. Он тоже свободен от магии Волан-де-Морта. Но сможет ли он пожить, не чувствуя этих оков? — Драко, прошу тебя…       Все вопросительно смотрят в сторону Рона. Он понимает этот немой вопрос: — Он убил Волан-де-Морта.       Скорбное ликование. Радость сквозь трагедию. Опустошение. Именно опустошение.       Всхлипы Гермионы стихают. Сил не остается даже на плач, и она просто продолжает прижимать Драко своим телом к ледяному полу. Внимание остальных также перемещается с пары друг на друга. Выясняют, все ли целы. Никто ли из выживших не покалечен. Зал наполняет шепот, гул и суета. Появляется мадам Помфри и профессор МакГонагалл, которые осматривают нашедших здесь защиту. К ним присоединяются те, кто вошел в школу после того, как закончились последние дуэли, а часть Пожирателей сбежала.       Кто-то делился друг с другом боевыми историями, кто-то плакал, кто-то просто смотрел в одну точку, осознавая, что все закончилось. Иногда чье-то внимание обращалось в сторону лежащего Драко. То мадам Помфри проходила мимо, проверяя его пульс, и убегала в сторону раненных. То Слизнорт подходил с очередным зельем, но не видя никаких повреждений пожимал плечами, оставляя их с Грейнджер условно наедине.       Час. Спустя час грудная клетка Драко начала активно подниматься и опускаться, что разбудило задремавшую от слез Гермиону, которая молча прильнула к нему в ожидании. Она не знала чего. Либо смерти. Тогда ее желанием было подольше полежать вот так. Будто бы в его объятиях. Либо того, что он придет в сознание. Тогда она должна быть рядом. Ей нужно было быть рядом в любом случае, поэтому она цепко держала их этот контакт.       Сначала Драко зашевелил рукой, на которой острой болью горел ожог. После чего дрогнул палец с фамильным кольцом Малфоев. И лишь почувствовав свое тело, он открыл глаза. Гермиона повернулась на другой бок, продолжая вжиматься в его бок. Но резко открыла глаза и нависла над лицом, когда с другого конца зала МакГонагалл воскликнула: — Мистер Малфой!       Придя в себя, сонно-сурово, будто его вытащили из сладкого сновидения, он очертил глазами всех присутствующих. Медленно поднявшись, аккуратно отодвинув от себя Гермиону, он сделал пару шагов в самый центр, озираясь по сторонам. Зал заполнился аплодисментами и радостными возгласами, Гермиона заключила его в свои объятия, а навстречу метнулись Рон и Полумна.       Жестом ладони Драко как будто приказал всем замолкнуть и посмотрел на Уизли: — Что с Лестрейндж? — Мертва, — уведомила его МакГонагалл.       Драко довольно ухмыльнулся: — Отец? — ледяным баритоном отрезал свой вопрос он. — Тоже, — констатировал Рон.       Драко удовлетворенно приподнял уголок губ и еще раз осмотрел присутствующих, которые ждали от него хотя бы каких-то слов. Глаза Гермионы искрились слезами радости, она так и ждала момента, чтобы снова влететь в объятия дорогого человека.       Вместо речи, Драко снисходительно кивнул и развернулся на каблуках, стремительно направившись на выход, который ему загородила Гермиона, вопросительно смотрящая снизу вверх. Он зачем-то потянулся за палочкой, которой не оказалось в кармане. — Где моя палочка? — железным, холодным и жестким тоном спросил он. — Держи, Малфой! — Рон кинул ему главный инструмент, на который Драко посмотрел с нескрываемым вожделением.       Отодвинув Гермиону в сторону пренебрежительным движением ладони, перед тем, как покинуть Хогвартс, Драко развернулся к недоумевающей толпе и поправил Рона: — Лорд Малфой.