Tabula rasa

      

2008 год. Конец августа

      

      Драко стоял напротив фонтана в холле Министерства Магии в ожидании Кингсли. Будучи в бодром расположении духа, он с удовольствием смотрел на свой портрет, висящий над одним из каминов среди остальных кандидатов на пост Министра Магии. Самый молодой. И, как пророчили аналитики, наиболее желанный кандидат. Одетый в мантию одного оттенка с двубортным шерстяным костюмом цвета топленого молока, он ярко выделялся на фоне по-старому мрачного помещения, освещаемого зелеными вспышками каминов.              Сегодня важный день и начало очередной важной ступени в его карьере — Организация Турнира Трех Волшебников, где ему доверено следить за сферой международных отношений, справедливостью судейства, устранению конфликтов между учениками школы и координацией отдела магического правопорядка. Если ему удастся провести Турнир гладко, это растопит сердца оставшихся скептиков, и тогда новая должность у него в кармане. И так странно в своей работе сотрудничать со своим главным конкурентом на этих выборах — Кингсли Бруствером, который был бы рад вернуться к этому посту после того, как восемь лет назад, преодолев последствия войны его было решено сместить на старую должность — управлять мракоборцами.              Драко против опытного политика. Уилтширский лорд против министерского бойца, как его окрестила Полумна в «Придире». Герой-пожиратель против кабинетного члена Ордена, как писала Скиттер в «Пророке».              — Координатор Турнира? — за спиной послышались тяжелые шаги Бруствера. — Поздравляю с назначением, лорд Малфой!              — Доброе утро, мистер Бруствер, — Драко протянул руку с нескрываемым пренебрежением. — Для меня это большая честь.              — Наверняка соревнования ждет много изменений с появлением молодой крови? — после начала работы Драко в Министерстве многие, кто знал его во время войны, начали относиться к нему, если не с опаской, то более формально, чем во время встреч в «Ракушке», с которой минуло уже десять лет.              За пять лет, которые Драко провел, работая в Министерстве Магии, он не перестал держаться особняком от тех, с кем сражался на одной стороне. С кем-то, например, с Долгопупсом, он вовсе разорвал контакты, с кем-то вроде семьи Уизли он продолжал общаться больше из-за необходимости, которую создавала Гермиона, но со многими он успел разругаться в пух и прах, потому как нашлись те, кто все еще продолжал видеть в нем черты Люциуса, чем неистово раздражали мужчину.              — Как минимум, исполняющий обязанности Министра подписал согласие на проведение Турнира за стенами школы, — они шли по длинному темному коридору, ведущему к лифту. — Я считаю, что мероприятия подобного уровня не должны нарушать учебный процесс, как и подставлять под угрозу учащихся младших курсов. Вы не согласны?              Кингсли вскинул руки и пожал плечами:              — От чего же, вы совершенно правы, лорд. Вопрос лишь в том, что раньше Турнир был возможностью общения между студентами разных школ. Площадкой для обмена опытом и культурой.              — Ага, — Драко посмотрел на Бруствера настойчиво, с нисхождением. — Пока на него не приглашали студентов Колдовстворца.              В лифте, битком набитом волшебниками, воцарилась гробовая тишина прежде, чем кабина качнулась и взлетела вверх.              — Колдовстворец? — послышался тоненький голосок из дальнего угла. — Заместитель Министра сошел с ума, позволяя русским участвовать в состязаниях?              — Этот вопрос решается не Британией, моя дорогая миссис Литтлхорн, — усмехнулся Кингсли. — Мы отказались от участия в прошлом Турнире, потому что оправлялись после тяжелых событий, но сейчас нам оказали честь, дав право вновь стать площадкой для такого мероприятия. Но права выбирать соперников у нас не было.              — И какая школа будет третьей? Если Дурмстранг, у нас никаких шансов, — высказался еще один волшебник, когда лифт остановился на верхнем уровне.              — Дурмстранг, — отрезал Драко и покинул лифт, оставив после себя гул обсуждений и недовольства.              Драко и Кингсли шли по коридору к кабинету Исполняющего Обязанности Министра Магии в тишине, пока первым не заговорил Бруствер:              — Драко, — он поправился. — Лорд Малфой, вы считаете правильным оглашать эту информацию до сентября? Подождали бы, осталось всего три дня.              — «Пророк» уже подготовил статью для сегодняшнего выпуска, мистер Бруствер. Не вижу смысла скрывать это, — он оглянулся на исполинские часы, украшающие противоположную стену. — Номер, к слову, уже вышел, поэтому…              Бруствер поцокал языком:              — Зря они. Этот Турнир итак может быть весьма конфликтным. Мы еще не знаем, как будут вести себя мракогонцы и сработаются ли с моими ребятами.              Драко резко остановился, от чего Бруствер ударился об него плечом.              — Мракогонцы? — он сделал глубокий вдох. — Что забыли русские борцы с темными силами в Британии, где полно своих сотрудников правопорядка?              Бруствер вновь обреченно пожал плечами:              — Сам не рад с этими Иванами и Иваннами связываться, — он усмехнулся. — Ты, вообще, видишь разницу между женским и мужским именем?              Драко опустил глаза в левый угол, обдумывая то, что произнес Кингсли:              — Как ты их назвал?              — Они не называют настоящие имена. Так у них принято, что всех мракогонцев зовут одинаково. Все такие таинственные, неуловимые. Следов почти никаких не оставляют. Их отдел правопорядка — это чуть ли не легенда, — он махнул рукой, занеся ее, чтобы постучать в дверь Замминистра. — В общем, нам нет надобности к ним соваться. Хотят следить за делегацией из Колдовстворца — пускай следят. Я уже подготовил для них контракт, чтобы обезопасить наших ребят.              Вспомнив свою старую знакомую, Драко понял, что именно подразумевал Кингсли о безопасности студентов. Если кому-то, вроде Иванны, показалось бы, что ученику Колдовстворца грозит опасность, он бы без предупреждения нанес мощное проклятие. Хотя он и улыбнулся воспоминаниям о ее словах:              «Это ноша сильного — помочь слабому. Защитить, излечить.»              Та ведьма говорила о магглах, но, ведь именно это и было принципом мракогонцев — защитить слабых. Почему-то ему показалось, что боязнь Бруствера не обоснована, учеников бы эти принципиальные люди навряд ли стали истязать.              Замминистра отворил дверь и пригласил Драко и Кингсли войти внутрь своего светлого кабинета, вдоль стен которого были развешены портреты и колдографии его предшественников. Утренние лучи подсвечивали клубы пыли, вздымающейся от кип важных магических документов, и Драко с отвращением поморщился, отмечая, что, как только займет этот кабинет, неприменно поручит Эбигейл навести здесь порядок. Усмехнувшись своей мысли о том, что повышение оплаты эльфу-домовику и первый домовик, принятый на работу в Министерство, принесут ему дополнительные симпатии угнетенных меньшинств, он по-хозяйски прошел вглубь кабинета и вальяжно устроился в кресле напротив того, которое он желал заполучить вот уже десять лет.              — Лорд Малфой, мистер Бруствер, — коренастый мужчина средних лет, которого поставили управлять Министерством после смерти приемника Кингсли, суетливо перебирал ногами, торопясь занять место за столом. — Начало Турнира, как и начало учебного года в Хогвартс совсем скоро. Я согласен с решением лорда Малфоя провести соревнование в Спортивной деревне на юге Ирландии, чтобы обезопасить школу от инцидентов, но хотел бы услышать детали. Раньше процедура выбора Чемпионов происходила в школе, где были собраны все студенты, без отрыва от учебного процесса, но что будет теперь? Как устроить торжественное открытие? Как проводить Святочный бал?              — Я бы предложил допустить к участию в выборе Чемпионов и сопутствующих мероприятиях лишь ограниченный список учащихся, — Бруствер и Замминистра изумленно вздохнули. — Но, понимаю, что принимающей стороне нужна массовка. Я предлагаю, что уже проработано в подробных планах и ждет команды к действию, перенести все туры, мероприятия и бал на выходные дни, в которые можно будет устроить централизованное перемещение учеников к месту проведения Турнира. Избранные Чемпионы, разумеется, отстраняются от занятий в период проведения Турнира, и проживают в деревне.              — Но у них не будет доступа к библиотекам, инструментам подготовки к состязаниям и учебным классам.              — Тренировочные площадки уже построены в деревне. Там создана вся необходимая инфраструктура для тренировок, индивидуального обучения, отдыха и развлечений Чемпионов и болельщиков. А для соревнований волшебнику нужен лишь ум и знания, которые были получены ранее. Не считаете такое соревнование более честным?              — Лорд Малфой, — выступил Замминистра. — Вы не считаете, что наши студенты и без того несколько проигрывают школам-соперникам? Дурмстранг известен изучением темных искусств в то время, как студенты Колдовстворца сами по себе представляют опасность не только для учеников, но, возможно, для всего магического сообщества!              Драко засмеялся:              — Господин замминистра, — он поправил челку, из которой предательски выбилась прядь. — Десять лет назад я принимал участие в войне против волшебника, чьи взгляды также очерняли некоторые группы волшебных существ и магов. Неужели, вы в чем-то с ним согласились?              — Тебе ли говорить об очернении, Драко! — не выдержав, вспылил Бруствер. — Извиняюсь, лорд Малфой. Не вам с вашей предвыборной компанией рассуждать об очернении некоторых категорий граждан Британии.              Драко поднял бровь, его лилейная маска спала, и вместо нее лицо исказилось в оскале агрессии, которая была целиком и полностью направлена на оппонента:              — Мистер Бруствер, — он поднялся с кресла и навис над ним, но тот встал и теперь они смотрели глаза в глаза. — Несогласие с точкой зрения касаемо оборотней и вампиров прошу изложить на предстоящих дебатах. Если кроме нее у вас больше нет несогласий с протоколом Турнира, прошу считать разговор закрытым.              Замминистра нервно замахал руками:              — Лорд Малфой, все в полном порядке, я согласен с вашими доводами, думаю, оставить ваше предложение в изначальном виде. Прошу не уходите, нам есть, что еще обсудить, — мужчина неодобрительно посмотрел на Бруствера и Малфоя, и те вновь упали в кресла. — Господа, я вижу, что вам, как соперникам в выборах будет тяжело работать вместе над таким ответственным делом…              — Что вы! — воскликнул Драко. — Ни в коем случае, господин Замминистра! Если мистер Бруствер согласится оставить нашу политическую игру в моменты координации Турнира, мне совершенно комфортно работать в команде с таким опытным профессионалом. Что скажете, Бруствер?              Лицо Кингсли выражало яркую неприязнь, приправленную осторожностью в общении с Малфоем. Он не мог ясно выразить даже для самого себя, что отталкивало во внешнем виде молодого мужчины, но не понимал, почему он вызывал у подавляющей части респондентов во время предвыборных опросов такое неоспоримое доверие и восхищение. Он не верил в то, что люди спустя десять лет и пять лет его деятельности в Министерстве все еще видели в нем победителя Волан-де-Морта. Он много раз в начале карьеры сам говорил о том, что был ребенком, и финальная битва закончилась таким исходом, благодаря удаче и храбрости всех сторонников Ордена. Даже в своей предвыборной кампании он ни разу не упомянул главного своего достижения, ссылаясь лишь на последние заслуги. Его образ был слишком чист, слишком стерилен и безупречен. Многие видели в нем не только настоящего политика, но истинного защитника магического мира Британии, не замечая между строк весьма спорные моменты, которые наводили ужас, как минимум, на остатки Ордена.              Кингсли осмотрел Малфоя, и прищурил веки, взглянув в упор в его уверенные глаза:              — Разумеется. Оставим наши разночтения до политических мероприятий, а на Турнире будем работать сообща.              Драко почтительно кивнул головой и перевел внимание на заместителя Министра:              — У вас есть еще вопросы?              Мужчина суетливо начал касаться палочкой левитирующих бумажных заметок над столом, перебирая, ища нужное.              — Да, теперь вопрос к вам, мистер Бруствер, напрямую связанный с безопасностью. По моим данным, вместе с делегацией Колдовстворца прибудет два мракогонца. Узнав это, Болгария отправит к нам двух своих сотрудников. Кого из мракоборцев приставим мы?              — Сейчас сложная ситуация, господин Замминистра. Мне очень сложно определить своих сотрудников. С одной стороны, грядущие выборы подразумевают, что лучшие мракоборцы будут обеспечивать безопасность на собраниях. К тому же, мы привлекли невыразимцев в помощи с обеспечением почтовой безопасности, ведь сов с фамилиями кандидатов могут перехватывать или убивать.              — Короче, мистер Бруствер… — Замминистра скучающе подпер кулаком голову. — Вы сможете обеспечить безопасность Турнира, или мне обратиться к коллегам из Штатов, пока еще есть время?              — Я могу выделить лишь одного мракоборца, — Малфой начал издевательски смеяться, а Замминистра упал лицом в бумаги, но Бруствер сию секунду начал тараторить. — Но, он стоит десятерых, я ручаюсь за этого человека.              — Нет, — протянул Замминистра, мотая головой из стороны в сторону и взъерошивая волосы. — Нет, мистер Бруствер! Если это тот, о ком я думаю…              — Лучше мистера Уизли никто не справится! — аргументировал Кингсли. — Я понимаю ваш скепсис, но…              — Мистер Уизли сам же спровоцирует опасность! — вспылил Замминистра. — Он запер в Азкабане основную часть Пожирателей, которые погибли от эпидемии! С ним хотят рассчитаться представители, как минимум восемнадцати семей, не говоря уже о его заслугах в борьбе против группировок «Дело Грин-де-Вальда», «Орден Реддла» и последователей партии «Немаггл»! Он сам — ходячая мишень!              — А, может в системе русских есть смысл? — Драко потирал подушечкой указательного пальца о костяшку большого. — Рональду не помешала бы некоторая скрытность, не так ли?              Бруствер раздраженно закатил глаза и еле сдержался, чтобы не шикнуть в сторону Малфоя, который сидел с самодовольным видом, который, признаться, раздражал не только Кингсли, но и Замминистра.              — Его опыта, навыков и знаний тактик хватит на то, чтобы справиться с этим, — Кингсли наклонился вперед, уперевшись локтями в колени. — Я гарантирую, что Рональд Уизли — это лучшее решение для такого рода задания.              — Как в свое время был Аластор Грюм? — с издевкой в голосе тихо спросил Малфой. — Всем нам известно, что он сам просидел в плену больше десяти месяцев, будучи назначенным защищать Хогвартс во время Турнира. Кто даст гарантии, что сейчас его не заточили какие-нибудь Паркинсоны, к примеру?              Кингсли терпеливо выдохнул и переключился на Малфоя:              — Я пообещал не оспаривать ваши решения, лорд, в которых вы — бесспорно, профессионал. Так попрошу вас, — он сделал паузу и прошипел сквозь зубы, — не лезть в область моих компетенций.              Драко поднял ладони в капитулирующем жесте, после чего встал с кресла и отряхнул подол мантии:              — В таком случае, не буду мешать обсуждению, господа. Мне нужно дать ряд соответствующих команд в центре подготовки.              Он развернулся на пятках, взглянув на носы коричневых оксфордов, и направился к выходу, когда его окликнул заместитель Министра:              — Забыл спросить, вы нашли человека, который займется торжественными мероприятиями и Святочным балом?              Драко театрально вздохнул и положил ладонь на грудь:              — Думаю, ни у кого не возникнет претензий, если эту часть я поручу леди Малфой? Слышал, сотрудники Министерства были сполна довольны Большим Рождественским Балом в прошлом году.              Глава Министерства кивнул головой и отмахнулся в знак того, что Драко может быть свободен. Кивнув в ответ, Малфой вышел в коридор, горделиво выпрямил спину и, захлопнув дверь, победно распростер руки, удовлетворенный разговором.              Кингсли мог подставить себя прямо перед выборами в случае, если его человек, то есть Рон, допустит ошибку и пустит безопасность Турнира на самотек. Он вывел из себя Бруствера, который в силу возраста все меньше был способен держать эмоции под контролем, что давало ему дополнительные очки в предстоящих дебатах. Теперь он выведал вопросы, которыми тот бесспорно будет закидывать во время очной ставки. Ему оставалось только одно — организовать свою часть безупречно. Так, чтобы у магического сообщества не осталось ни малейшей причины относиться к нему с недоверием. А он ручается за то, что выполнит свою работу без оплошностей, потому что этот ход он планировал уже несколько лет.              Выборы пройдут сразу после Турнира, значит, они состоятся уже в марте, ведь в его протоколе все мероприятия соревнований заканчивались раньше обычного. Он аргументировал это экономией бюджета, на самом деле, опираясь лишь на свои собственные интересы. Один из его тезисов должны будут запустить перед началом следующего учебного года. Маленький шаг к тому, чтобы приблизить магическое общество Британии к эталону, который он когда-то увидел собственными глазами в России.              Войдя в пустой лифт, он нажал кнопку своего этажа и оглядел себя в отражении в темном потолке. Думая о том, что сегодня вечером нужно будет срочно поторопить Гермиону с подготовкой торжественной встречи делегатов, он спустился на один этаж, где лифт остановился и заполнился людьми. Ему нравилось посещать этаж Министра. Он находился на самом верху здания, и окна с одной стороны выходили на маггловский Лондон. Но больше всего ему нравилось то, что лифт шел туда в первую очередь, а лишь потом развозил других сотрудников Министерства по своим отделам.              Ему нравились любые привилегии, количество которых после войны заметно сокращалось под новыми девизами о равенстве. Забавно, какой оборот они принимают. Защитники вампиров страдают, потому как теперь разбирательства с их участием идут гораздо дольше, а в соответствии с принятыми на скорую руку законами они содержались в своих домах, а не в заточении, ожидая приговора. Попутно наращивая количество жертв. Укушенных детишек с ликантропией стало поразительно много, но оборотни оправдывались тем, что они не властны над своей природой, ведь в середине цикла большинство из них — милейшие люди.              «Ага, милейшие, — думал про себя Драко, — могли бы позаботиться о безопасности впрок, а не ждать, когда полнолуние сделает из них зверя без интеллекта.»              — О, Драко! — в лифт вошел Симус с картонным стаканчиком в руке и бумажным пакетом с ароматной булочкой. Драко расширил глаза, после чего тот стал говорить чуть тише. — Лорд Малфой, не ожидал вас встретить.              — Снова посылали мисс Деламейн за маггловским кофе посреди рабочего дня, мистер Финниган? — нарочито дружелюбно Драко ткнул бывшего сокурсника под ребро. — Я получил сигнал о готовности, в ближайшие полгода нас ждет ответственный труд!              — Уже? — Воскликнул Симус.              — Вообще-то до начала Турнира всего три дня. Замминистра прилично задержался с решением.              — Да уж, — протянул Финниган, хлебнув из стаканчика кофе. — Хорошо, что наш начальник ты… вы, а не он.              Драко угрюмо посмотрел на Симуса, но шепнул довольно мягко:              — Ты мог бы быть осторожнее с такими заявлениями в стенах Министерства? И не называть меня при людях по имени, я все-таки баллотируюсь на должность Министра.              Финниган виновато посмотрел на Драко и свел зрачки на стаканчик, пока залпом пытался выпить напиток.              Драко определенно вызывал симпатию у своих подчиненных, руководствуясь теорией кнута и пряника. Он был достаточно дружелюбен, и многие не видели в этом наигранности, не видели его игры на эмоциях, которая прекращалась в моменты, когда кто-либо совершал оплошность. Он умело балансировал настроениями так, что его резкие выпады, суровые санкции и агрессия воспринимались ни как иначе, чем справедливость в управлении таким ответственным отделом.              Решетка лифта со звоном откатилась вбок, и мужчины вышли прямо посреди огромного открытого пространства, изрезанного стеклянными перегородками между рабочими местами, за которыми, не отвлекаясь трудились волшебники, колдуя над предметами, или изучающими толстые стопки бумаг.              Драко два раза хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание:              — Доброе утро, господа! — бодро воскликнул он, махнув подчиненным рукой.              — Доброе утро, лорд Малфой! — хором вторили работники, оторвавшись от своих дел, готовые внимательно слушать указания на день.              — Исполняющий обязанности Министра Магии утвердил регламент проведения Турнира Трех Волшебников в полном изложении без внесения правок, — Малфой сделал паузу, которую заполнили звонкие аплодисменты, которые он остановил ладонью. — Впрочем, это не говорит о нашей победе, потому что из-за бюрократических проволочек у нас с вами в распоряжении всего три дня. Спиннет, какая стадия готовности мест размещения делегатов?              Девушка вскочила с места, звонко отрапортовав:              — Отельные комплексы, объекты состязаний и тренировочный центр в полной готовности!              — Отлично, мисс Спиннет. Представьте заявление на премирование. Джордан, что насчет досуга?              — Квартал развлечений в восьмидесятипроцентной готовности, лорд Малфой. Объекты готовы, ждем сигнала для направления туда персонала.              — Даю сигнал. Направляйте. — кивнул Драко. — Уолперт, что у нас с охраной?              — Кингсли выделил рядовой отряд. Ответственный за безопасность не назначен.              — Назначен сегодня утром.              Зал поглотила тишина. Это решение было одни из наиболее важных, поэтому ответа ждало фактически все Министерство.              — За безопасность будет отвечать Уизли, — выдохнул Малфой, и пространство заполнил гул голосов и возгласов, кто-то был недоволен и присвистывал, кто-то одобрительно мычал. — Одобрено Замминистра, поэтому не обсуждается.              — Кто ответственный за порталы для студентов Хогвартса?              Поднялись сразу два дальних ряда работников, ожидая вполне очевидный вопрос, но Драко прислонил ладонь ко лбу, закатив глаза:              — Кто начальник группы?              Миниатюрная девушка с короткой стрижкой вышла из-за своего стола:              — Вы уволили мистера Нокса на прошлой неделе за третье опоздание, лорд Малфой.              Ожидая, что без руководителя группа вполне могла провалить подготовку, он настороженно спросил девушку:              — Вы можете сказать, на каком этапе ваше задание?              Девушка замялась, вжимая плечи. Набрала в легкие воздуха, будто собравшись расстроить Малфоя. Все затаились в ожидании.              — Порт-ключи в количестве пятидесяти пяти экземпляров готовы! — пропищала девушка, чуть не прослезившись от волнения. Драко обратил внимание на то, что, судя по всему, ей слишком редко дается возможность говорить.              — Все руководители соберите заявления на премии и положите мне на стол до конца завтрашнего дня. Молодцы, ребята! — он развернулся было, чтобы скрыться за стеклянной стеной своего личного кабинета, но остановился. — И от каждого подразделения по два человека в командирование до конца Турнира. Определитесь, кто может оставить Лондон до конца февраля. Отправиться в Ирландию нужно будет завтра в полдень.              Драко заперся в кабинете, наложив чары затемнения на стекло, и упал лицом в ладони, растирая щеки от натянутой улыбки, которую он должен был ежедневно держать на виду у людей. Десять лет поисков не привели его даже к обрывку листа из проклятой книги с русскими рунами. Он все еще не мог подчинить себе людей силой, и был вынужден каждый день являть собой приятный образ дружелюбного человека, чтобы заставить всех доверять.              Судьба дала ему подарок — убийство Темного Лорда, которое подпитывало уважение и давало ему пиетет, с которым на него смотрели все, кто хоть что-то помнил о той войне, которая не смогла перевернуть магическое общество к правильным порядкам. Темный Лорд проиграл, дав ему возможность выстроить такое, правильное, общество не на избитых методах, а на хитрости и мягкости. Но выдавливать из себя эту мягкость, желая скорее перейти к решающим реформам, становилось все сложнее.              Ему помогали руны Иванны. Находя считанные секунды, ему удавалось настроить на свою сторону руководителей групп, он экспериментировал даже над некоторыми преступниками из новых группировок, которые пытались возродить идеи Волан-де-Морта, но боялся. Он боялся быть заподозренным, боялся, что где-то полученная магия может дать осечку, терпеливо проверяя, как управление волей сработает на десятерых.              И все работало. Но оказалось тяжелой ношей для самого Драко, который слишком остро чувствовал внутреннее состояние каждого. Он постоянно задумывался о том, как с этим справлялся Том Реддл, наставивший варварские метки почти всем своим последователям, но находил только один ответ — практически полное отсутствие души.              Каждый раз, думая над тем, что душа, хоть и является важной частью человека, но также сильно мешает жить, он крутил вокруг мизинца свой перстень, таивший в себе частицу души. Его терзала мысль о том, что необходимо спрятать случайным образом созданный крестраж, но он не мог совершить такую ошибку. Сейчас для всех это — не более, чем фамильная железка, но, когда она внезапно пропадет, кто-то, как когда-то Дамблдор, мог бы догадаться о скрытом секрете, который пока что ему удавалось хранить в безопасности.              Взяв себя в руки, Драко произнес над всегда стоящим на его столе чистым стаканом Агуаменти, и выпил ледяной воды, приведя себя в чувства. Он снова натянул привычную всем легкую улыбку и снял затемнение со стекла, чтобы не вызывать у коллег подозрений.              День прошел в суматохе, которая по обыкновению случалась перед важными событиями. Недоработки, которые проявились только сейчас, бесконечные пачки отчетов, протоколов, планов и указов — все это рябило перед глазами, когда установленный еще при Фадже звонок, оповещающий о конце рабочего дня, остервенело затрещал.              Драко никогда не задерживался, настраивая своих сотрудников на убеждение, что тот, кто не успевает выполнить работу до звонка — плохо работал в рабочее время. Поднявшись со своего места, он стремительно подошел к лифту и, лишь когда он скрылся из вида, все остальные начали собираться по домам.              Трансгрессировав из Лондона к воротам Мэнора, он глубоко вдохнул не по-летнему холодный воздух, так надоевший ему за это несостоявшееся в плане погоды лето. В поместье горел свет. И этот свет каждый вечер селил еще большую тревогу, злость и раздражение в его мыслях. Он часто думал о словах отца про то, как ему было тяжело сохранять добропорядочную маску во времена падения Темного Лорда. Но у его отца было место, где он мог быть самим собой. Он мог не притворяться филантропом, который поддерживает режим. У него был человек, который искренне любил его вместе со всеми его убеждениями. У него была истинная леди Малфой, которая следовала за своим мужем по своей воле, а не под действием чар, которые было необходимо подпитывать притворной игрой в того, кого она хотела видеть рядом с собой.              — Акт второй, — пробубнил Драко себе под нос и устремился домой, где его ждала та, которой он был одержим и которая вместе с этим была фоновым раздражителем, напоминающим о цене, которую он платит авансом за свой будущий триумф.              Переступив порог, он встретился взглядом с ожидающей его Гермионой, смотрящей в ожидании ответа на немой вопрос:              — Замминистра не против, — заявил он ей с порога, и она радостно стиснула его в крепких объятиях, покрыв лицо поцелуями.              — Спасибо, Драко, я не подведу, — Гермиона оставила на его губах легкий поцелуй и, все так же радостно, проплыла в сторону главного зала, преобразившегося за эти десять лет до неузнаваемости, бордово-золотые цвета которого теперь изрядно раздражали изображенных на портретах Малфоев. — Ужин на столе. Сегодня Николас и Виктор будут угощать нас барашком.              Драко не уставал отмечать, что, если часть перемен в Грейнджер происходила под влиянием рун и его воли, то значительно она стала вести себя по своей собственной воле, держа в голове наставления портретов, которые услышала в первый день. Она любила его. И он мог бы сказать то же самое в ответ, не отрицай он все человеческие чувства, способные бросить тень на хладнокровность мыслей и рациональность поступков. Став леди Малфой, она стала не только его женой, но и, сродни домовикам, билетом в сердца людей. Их доверием, которое он использовал для того, чтобы медленно, но верно идти к своей цели — сделать магическое общество абсолютно чистокровным.              — В «Придире» писали, что Герберт снова обвинял тебя в геноциде, — недовольно размышляла Гермиона, рассматривая вилку в ожидании домовиков с блюдами. — Я расстроилась, весь день думала об этом, даже голова разболелась.              — Я смог заткнуть ему рот, Мон-амур, — тепло улыбнулся Драко. — Приходится постоянно напоминать, кто первым сделал шаг к оплачиваемому труду домовиков и найму их, как регулярных сотрудников.              Гермиона опустила глаза на свои колени, а ее лицо приняло печальное выражение:              — Все же, мне кажется, что законопроект, вынуждающий их жить в резервациях, действительно похож на проявление неравенства, Драко. Это грустно.              Малфой закатил глаза, и в упор посмотрел на жену:              — Гермиона, милая, займись приветственным торжеством, которое, напомню, будет через три дня. Не забивай себе голову политической ерундой и делай то, что тебе приносит удовольствие.              Лицо Гермионы просияло, и она облегченно выдохнула:              — Ты, как всегда прав, — она пожала плечами, окутанными облаком легкого шифона, и мечтательно закатила глаза. — Даже, когда мне начинает казаться, что все полностью готово, хочется довести каждую деталь до идеала.              Драко искренне улыбнулся, любуясь на женщину, которая уже десять лет сидела на каждом ужине по правую руку от него:              — Узнаю безупречную Грейнджер, — он переплел пальцы с ее и поцеловал ей руку. — В каких цветах будет оформлен приветственный вечер?              Глаза Гермионы загорелись интересом. Ей всегда льстило, когда супруг искренне интересовался ее делами, которые до этого дня носили больше развлекательный характер, нежели были чем-то, по-настоящему важным. К своей роли на Турнире Трех Волшебников она относилась с поразительной серьезностью и деловитостью, которая была ей свойственна лишь в все больше гаснувшие в забвении времена войны.              — Эбигейл, — тихонько позвала она, и появилась их домовая эльфийка, которая даже не думала уходить от Малфоев и искать другую работу, что было выгодно их образу. — Принеси мне мою папку с образцами, будь любезна.              Голос Гермионы был певучим и умиротворенным. Движения плавными и уверенными, завораживающими Драко.              Эбигейл вернулась с толстой кожаной папкой, которая была размером чуть ли не с ее маленькое тельце. Еле удерживая исполинский тяжелый для ее комплекции предмет, она, перебирая его из руки в руку, щелкнула пальцами, и рядом с супругами возник низкий столик, на который она водрузила папку, упавшую с громким хлопком.              — Смотри, — торопливо Гермиона начала перебирать вшитые файлы с кусочками плитки, ткани, дерева и кристаллов. — Стены в главном здании были терракотовыми, этот оттенок совсем не подходит под мою идею. Рабочие уже отделали их зеркалами, которые будут отражать свет и делать помещение зрительно еще больше. Подрядчикам не удалось воссоздать потолок Хогвартса, это — мой самый большой провал, Драко, — буквально на секунду ее лицо приняло угрюмый вид, но тут же расслабилось, — но мы нашли решение в кристальном потолке. В гранях будет играть свет свечей, хотя бы это сделать удалось…              — Во сколько Министерству встал кристальный потолок, Гермиона? — озадаченно потер подбородок Драко.              Гермиона виновато захлопала глазами:              — Я решила сделать его за свой счет в благотворительных целях, — она закусила губу в ожидании реакции мужа.              Драко провел пальцами по образцам кристаллов, убедившись, что это не маггловские пластмасски, а минералы и, причмокнув спросил:              — И во сколько мне обошелся потолок?              — Шестьдесят пять тысяч галлеонов.              На несколько секунд повисло молчание, сопровождаемое их цепким зрительным контактом. Драко облокотился на спинку стула, запрокинув голову вверх, и спокойно ответил:              — Надеюсь, ты договоришься с Полумной, чтобы она осветила твою благотворительность в «Придире», как следует.              Гермиона виновато улыбнулась:              — Попрошу, чтобы написала об этом между статьями о королевском пушистике и мадагаскарском жмыре, — она перелистнула файл, показывая образцы материй. — Вместо флагов факультетов зал будет украшен занавесами. Я решила поиграть с цветами, чтобы это выглядело более торжественно и со-вкусом, но продолжало отражать тематику школы принимающей страны. Смотри, какие портьеры я выбрала, правда, красиво?              На странице лежала роскошная ткань насыщенного бордового, глубокого изумрудного, темного кобальтового и благородного горчичного цветов. В уголке каждого кусочка была прикреплена тонкая бронзовая и серебристая бахрома, в которую Гермиона ткнула пальцем:              — Такими будут кисти и украшения на портьерах. Полосы, как на шарфах, смотрелись просто кошмарно, поэтому мы решили использовать бахрому. Мебель…              Драко перехватил ее руку, которая снова начала листать папку в поисках нужной страницы и с нежностью посмотрел на Гермиону:              — Все идеально, Мон-амур. Я тебе полностью доверяю.              — Но я хотела рассказать тебе о музыке, программе… — она сердито взглянула в его глаза. — Драко Малфой, ты хочешь сказать, что я тебе надоела?              — Ни в коем случае, — он легко улыбнулся, скрывая, что на самом деле, так оно и есть. — Но лучше я увижу это вживую.              

1998 год. Октябрь

      

      Гермиона раскладывала вещи в сохранившейся гриффиндорской спальне девочек. Сейчас школа стала свободнее. В этом году отменили форму, хотя она отметила, что с удовольствием бы ее носила, в восстановленном на скорую руку Большом зале вывесили флаги всех факультетов в знак единства, и даже входы в гостиную были доступны всем, поэтому ученики перемешались, желая жить в спальнях со своими друзьями.              Часть учеников, особенно много таких было на старших курсах, не вернулись в этом году, отложив учебу еще на год, или вовсе решив не доучиваться, как Рон, поэтому студентов было гораздо меньше.              Так, в привычной спальне их оказалось трое: Джинни, Полумна и теперь Гермиона.              — В спальнях Когтеврана аншлаг. Оказывается, всем было так интересно пожить в башне, — Полумна показала наверх. — Поближе к звездам.              Гермиона переглянулась с помогающей с постельным бельем Джинни, и они улыбнулись мечтательности своей подруги, которая только усилилась после ужасов битвы.              — Меньше людей — больше воздуха, — осипшим голосом сказала Уизли и, вдев последнюю подушку в наволочку, кинула ее на кровать Гермионы и отошла к окну, достав из кармана пачку сигарет.              Дернув ручку створки, она нервно обхватила пальцами палочку и прикурила, сделав глубокую затяжку.              — Джинни, ты чего? — изумленно, с состраданием, посмотрела на нее Гермиона.              — Ой, только не будь, как мама, — она затягивалась раз за разом. — Он погиб, чтобы они все радовались жизни, а они даже не нашли в себе сил вернуться в школу, чтобы сдать эти гребаные экзамены. Чертовы лентяи, прикрывающие жопы горем. Он умер, чтобы они радовались, — ее пальцы дрожали. — И где они? Гермиона, вот скажи мне, где твой ебанный Малфой? Грустит по маме с папой?              Гермиона опустила глаза и подошла ближе, положив руку на плечо, которую Джинни стряхнула:              — Не надо, а то расплачусь, — отрезала она и отвернулась к окну, глядя на ночное небо. — Как вы там, кстати?              Гермиона сжала отвергнутую руку в кулак и растерла пальцы и тихонько проговорила:              — Сказал, что продолжит альтернативную учебу. Собирается пообщаться с волшебниками из других стран, посетить школы, найти что-то, чего, возможно не достает Хогвартсу.              Джинни резко повернула голову и застыла в изумлении, остановив сигарету на полпути ко рту:              — А это ему зачем?              Полумна спрыгнула со своей кровати, которая стояла у противоположной стены, и подошла ближе к окну, внимательно вслушиваясь в разговор.              — Сказал, что хочет работать в Министерстве со следующего года, вроде как уже напросился на стажировку в Отдел Международного Магического Сотрудничества. Буквально перед моим отъездом.              — Я думала, он живет затворником. Читала же в «Пророке» писанину Скиттер о загадочном исчезновении героя?              Гермиона утвердительно кивнула:              — Когда-нибудь ее уже посадят?              Полумна пожала плечами и сказала:              — Папа делает все, что может, чтобы выпускать статьи, опровергающие ее бредни, но после войны он немного… — она коснулась тремя пальцами виска.              — Да с ума твой папа сошел, так и говори, — вдохнула очередную порцию дыма Джинни. — В этом нет ничего постыдного, мы все немного долбанулись.              — Значит, после учебы ты займешь его место? — попробовала сменить тему Гермиона, на что Полумна активно закивала головой.              — Тогда тем более должна приучать себя к точности формулировок, — снова скаредничала Уизли. — А то вырастешь в очередную Скиттер.              Гермиона погладила Полумну по руке, но та дала понять, что ничуть не обижена на подругу, легко улыбнувшись.              — Так значит, Драко снова с нами? Представляю, как ему тяжело. Наверное, убить человека — это очень страшно, даже, если он думал, что убивает чудовище.              — Возможно, — опустила Гермиона глаза вниз.              — Ну, с этим все понятно, — Джинни потушила окурок об оконную раму и спрыгнула с подоконника, помахав ладонью, будто это спасло прокуренную за месяц комнату. — А ты что будешь делать дальше?              — Вернусь в поместье и буду играть роль леди Малфой, — пожала плечами Гермиона.              — Он что, сделал тебе предложение? — оживилась Уизли.              — Да ты что! — Гермиона спрятала глаза. — Мы просто будем жить вместе, и я по чистокровным традициям уже считаюсь женщиной Малфоя. Никакого предложения пока не было.              Уизли агрессивно запыхтела:              — Ты хотя бы понимаешь, во что вписываешься? — на лбу появились складки, которые выражали не то непонятную Гермионе боль, не то злобу.              — А что такого? Сомневаюсь, что вы с Гарри спешили бы…              На лице Джинни заходили желваки, она впилась ногтями в подоконник, сдерживая себя от слез от имени Поттера.              — Извини, Джинни, — схватилась за голову Гермиона. — Прости, правда.              — Забыли, — отрезала Джинни и вернула себе самообладание. — Так что, будешь теперь просто «женщиной Малфоя»? Ты еще не поняла, да? Тебе дана короткая жизнь. Как бы тебе не казалось, наши жизни и без того, короткие, так еще могут оборваться в любой момент. И вместо того, чтобы сделать свою жизнь неповторимой, ты соглашаешься на условия, внутри которых тебя совершенно ничего не ждет. И ты сдохнешь в своем Уилтшире, помешивая приготовленное домовиками обеденное варево. Да?              Комната утонула в гнетущем молчании. Джинни с укором смотрела на потупившую взгляд Гермиону и снова закуривала сигарету, уже не стесняясь, выдыхая дым прямо посреди помещения. Полумна решила оставить их наедине и крадучись вышла прочь, тихонько прикрыв дверь.              — Знаешь, Джинни, великой женщиной можно стать, не только летая на метле в погоне за куском золота с крылышками.              — Конечно! — всплеснула руками Уизли. — Обладая незаурядным умом, боевым опытом и статусом героя, путь к признанию лежит не через что иное, как через обслуживание и подтирание слюней богатому наследничку, да? А он в это время будет строить карьеру, занимать место в обществе, становиться великим, раз уж тебе угодно! А что достанется тебе? Спина, за которой ты будешь прятаться от шансов, которые уже летят к тебе в руки! Очнись, Грейнджер!              — Это ты очнись, Уизли! — процедила Гермиона сквозь зубы. — Будь твоя воля и удачное стечение обстоятельств той ночью, ты бы с удовольствием прожила за спиной Поттера, и не пытайся убедить меня в обратном! Я не виновата в том, что он умер, а Драко — нет! Я не виновата в том, что он пошел в лес к Волан-де-Морту, которого должен был убить! Я не виновата в том, что его убил Драко, тупая твоя голова!              С каждым словом Гермиона кричала все больше и больше, срываясь в истерику, но, собрав последние силы, осев на пол, прислонившись спиной к колонне кровати, она почти шепотом добавила:              — Ты бы следовала за ним и его убеждениями, Джинни. Ты бы с удовольствием стала его тылом, поверь мне. Мне не хватает Гарри не меньше, чем тебе. Но, ты сама говорила, он, как Люпин и Тонкс, как Грюм и Сириус, умер за то, чтобы мы шли дальше, понимаешь?              Джинни села рядом, долго втягивая в себя ядовитый дым дешевой маггловской сигареты, опустила голову на плечо Гермионы и выдохнула густое облако в потолок.              — Как-то легче стало, — сухо констатировала она, уперевшись взглядом в дверь.              — Угу, — сглотнула слезы Гермиона и, вытянув из пальцев Уизли сигарету, сделала затяжку, от которой закашлялась. — Кажется, мы напугали Полумну.              Джинни, забравшая отраву обратно, затянулась и сквозь смешок ответила:              — Эту напугаешь, — она кивнула в сторону двери и аппетитно причмокнула, выпуская фильтр из зажатых губ. — Ксенофилиус летом такое исполнял, что наши с тобой психозы для нее — песня.              Гермиона усмехнулась в ответ, и попробовала сигарету еще раз, вдыхая не так глубоко. Джинни посмотрела на нее с нескрываемым весельем:              — Слышь, принцесса, — она достала из пачки новую, подкурила и отдала Гермионе. — Чистокровной леди из Священных двадцати восьми не подобает.              — От чистокровной слышу, — исподлобья посмотрела на нее Грейнджер.              — Ай, мы ж предатели крови, — отмахнулась Джинни и с нежностью посмотрела на подругу. — Все-таки, хорошо, что это все теперь позади.              Гермиона печально усмехнулась:              — И, все-таки, бросай. А то выдохнешься на первых же минутах отборочного.              Джинни с грустью посмотрела на сигарету и показательно сделала подряд несколько тяг.              — Не-а. Мне нравится. Просто попрошу у Слизнорта какое-нибудь отхаркивающее зельице перед матчем.