Tabula rasa

      

2008 год. Сентябрь

      

      Гермиона вносила финальные правки в образ супруга — поправляла тугой узел шелкового галстука, укладывала ровно булавку, скрепляющую завязанную ткань и то и дело стряхивала заметную только ей одной пыль, которая теоретически могла бы сесть на плотную материю уже привычно идеального светлого серо-зеленого костюма-тройки.              — Сегодня — твой триумф, Драко! — подбодрила она супруга, взглянув еще раз в зеркало, чтобы осмотреть себя с ног до головы.              Драко подошел к супруге, облаченной в расшитое золотыми нитями платье с парчовой манитей, и еще раз утвердил, что они выглядят подобающе случаю и своему статусу, но Гермионе все еще казалось, что она выглядит вычурнее, чем того требует мероприятие.              — Ты идешь туда не только как моя супруга, — успокаивал ее волнение Малфой. — Ты — член Совета Попечителей Хогвартса, соучредитель Турнира и, смею напомнить, ты носишь титул.              — Нет, Драко. Все-таки, с мантией перебор, — она откинула подол мантии и вошла в одну из дверей, буквально за минуту найдя новый наряд. — Теперь оптимально. Я — не главный герой этого вечера.              На ней было надето темно-бордовое строгое платье-футляр длиной чуть ниже икры, низ которого представлял собой широкий волан. Заостренные плечи напоминали мантии МакГонагалл, только вот вместо широкополой шляпы голову украшал миниатюрный фетровый головной убор с вуалью в горошек. Все-таки, Гермиона не удержалась от золотой вышивки в виде венских орнаментов, которая украшала тугую кокетку, сдавливающую ее талию.              Сняв с крючка классическую мантию в тон наряда, она поторопила Драко и через кусок бархатной ткани взяла со стола томик сонетов Шекспира, который являлся порт-ключом.              — Мы, кажется, уже опаздываем, — Драко взметнул руку, на запястье которой блестели платиновые часы, заколдованные так, что вместо делений времени там каждый день появлялись метка, означающие начало какой-то встречи или мероприятия.              — Тогда поторопимся, — Гермиона распахнула материю, и они одновременно коснулись книги.              Холл главного здания утопал в блеске хрустальных люстр, в которых яркими лучами отражался свет, казалось, миллионов свечей. Вдоль стен, облицованных изысканными изразцами в позолоченных рамах, стояли одетые в специально подготовленные для международных мероприятий расшитые мундиры рядовые мракоборцы, внимательно оглядывающие толпы прибывших учеников Хогвартса, журналистов, колдографов и работников Министерств трех соревнующихся стран и стран-зрителей.              У больших дверей в основной зал суетилась, теперь уже, директор МакГонагалл, призывая всех учеников сохранять порядок, не разбредаться по зданию и держаться рядом с залом, ведь скоро будет дан сигнал о том, что пора войти внутрь. Из массивных дверей показался высокий широкоплечий рыжий амбал в кожаных брюках и плаще поверх самой обычной темно-серой водолазки, который встал за спиной директрисы с по-военному прямой осанкой и чуть повернул голову в сторону женщины, рапортуя о том, что помещение проверено на предмет темной магии и полностью безопасно для гостей.              Минерва похлопала по плечу Рона, который несмотря на то, что был сейчас общепризнанно самым успешным и вселяющим ужас всему преступному миру мракоборцем, говорил с МакГонагалл все с тем же ребяческим пиететом, будто все еще был под ее крылом декана Гриффиндора. С сыновьей нежностью улыбнувшись директору, он распахнул двери и тяжелым шагом, стуча подошвой тяжелых ботинок, вошел внутрь к группе неизвестных остальным гостям людей, осматривающих все происходящее одинаково острым взглядом.              Как только в холле появились Драко и Гермиона, на них накинулись пара колдографов, Замминистра, который тут же принялся секретничать о деталях проведения церемонии приветствия и злополучная Рита Скиттер, которая, пусть и была уже не такой молодой, но все еще цепко выхватывала нужных ей персон из толпы.              От дурацких вопросов журналистки их, впрочем, спасла МакГонагалл, которая радушно стремилась к ним с другого конца холла.              — Гермиона, Драко, — она спешно шла, уже раскинув руки, не стесняясь прилюдно проявлять свои чувства к давним ученикам.              Гермиона широко улыбалась бывшему декану, с которой теперь виделась всего пару раз в год, как член Совета Попечителей, во время матчей между Гриффиндором и Слизерином и в начале учебного года, когда узнавала, не нужна ли кому-либо из учеников материальная помощь со сборами к учебному году.              — Я очень рада видеть вас, — МакГонагалл потрепала супругов за плечи, встав между ними. — Очень хотелось бы пообщаться с вами, но нужно собрать всех в зал, скоро начинаем.              — Вы спасаете нас даже спустя столько лет после выпуска, — Драко положил ладонь на плечо директора и тепло улыбнулся. — Даже без беседы вы вытащили нас у Скиттер, лишив меня удовольствия ей нагрубить.              Минерва отмахнулась, выискивая в толпе очередную жертву ее радостного приветствия:              — Вы устроили такой большой праздник для Магического сообщества! Не перестаю испытывать гордость за вас, лорд Малфой, — она редко называла его официально, но каждый раз произносила такое обращение с еще большей степенью гордости. — Уверена, у тебя все получится на выборах.              Помещение заполнилось звуками фанфар, и к супругам подлетел Замминистра, схватив Драко за плечо:              — Лорд Малфой, пора. Вы огласите правила Турнира и скажете приветственную речь, как организатор.              Гермиона растерянно смотрела на происходящее, понимая, что к своему месту она пойдет одна. Что-ж, ей было за чем следить, хоть она и организовала людей так, чтобы весь вечер быть рядом со своим мужем, вежливо, в соответствии с этикетом приветствуя всех его собеседников.              Оказавшись за столом министров, попечителей, преподавателей и директоров школ, Гермиона выискивала глазами Драко, чье место рядом с ней оставалось пустым. Слева от нее тяжестью всего своего большого веса плюхнулся мужчина из попечительского совета, чье имя она так и не удосужилась узнать.              — Прекрасно выглядите, леди Малфой, — прокряхлел толстяк и, устраивая свое пузо удобнее за столом, обвел пальцем периметр помещения. — Отличная работа для домохозяйки.              Гермиона возмущенно повернула к нему голову, глядя свысока, и лилейно пропела:              — Думаю, этот термин неудачно подобран.              Мужчина усмехнулся, укладывая на колени салфетку:              — Светская львица? Жена кандидата в Министры? — он с издевкой посмеялся. — Если ваш муж считает, что никто не заметил, как он оказал давление на Визенгамот, чтобы сделать эту должность избираемой, то пусть не обольщается. Если бы не его пламенные речи, на пост давно бы вернули Бруствера.              Гермиона повернулась к нему вполоборота и уставилась в его мелкие поросячьи глаза:              — Вам не кажется, что Турнир Трех Волшебников — это не место для обсуждения политики? — он открыл было рот, чтобы возразить, но она подняла указательный палец вверх и прикрыла глаза, заставив его замолчать. — На следующей неделе будут объявлены дебаты между основными претендентами на пост. У вас будет беспрецедентная возможность оспорить тезисы моего супруга в присутствии членов Визенгамота и Исполняющего Обязанности Министра. А сегодня наслаждайтесь вечером, организационные группы старались специально для вас.              Молодая леди натянула доброжелательную улыбку и, еще раз оглядев результаты своих стараний, встретилась взглядом с Роном, угрожающе стоящим за двустворчатой дверью. Он коротко улыбнулся одним уголком губ и еле заметно подмигнул давней подруге, вновь приняв каменный вид.              Заиграл гимн Хогвартса, под который во главе с преподавателями и директором, в зал вошли ученики школы в новых черных мантиях, надетых поверх формы, которую утвердило Министерство год назад. Гермиона умилялась девушками в элегантных приталенных жакетах с вышитым на груди гербом факультета и клетчатых плиссированных юбках и молодыми людьми в строгих двубортных пиджаках с такой же вышивкой и галстуком, оставшимся традиционным от тех нарядов, к которых ходили раньше. Заметив, как изысканно смотрятся накидки без капюшона, вшитые в плечевые швы, Гермиона мысленно гордилась собой за финансирование затеи сменить внешний вид студентов.              Следом под знакомую барабанную дробь вошел Дурмстранг, который, как и в прошлый раз, удивил всех и огненным шоу, и грозным видом. Гермионе на мгновение показалось, что вот-вот из-за спин появится фигура Виктора Крама, настолько все было похоже на ее прошлый Турнир. Минерва поздоровалась с их директором, сухо, абсолютно формально пожав руку относительно молодому мужчине лет сорока. Следом тенью вошли два болгарских мракоборца, которые, незаметно кивнув Рону, молча встали рядом с ним.              Болгары пытались делать высокомерный, абсолютно незаинтересованный вид в то время, как остальные присутствующие старательно вглядывались в дверной проем, где была заметна какая-то суета. По залу волной пробежался тихий гул, который дошел до президиума. МакГонагалл, стоявшая перед столом, обернулась в сторону преподавателей, вопросительно вскинув бровь.              Гермиона заметила Невилла. Он озирался по сторонам, в поисках виновника заминки. Он нашелся в сидящем на заднем плане оркестре. Парень испуганно смотрел по сторонам, ища глазами испарившийся смычок. За его спиной посмеивались две девочки. Они пытались сбагрить украденную вещицу друг другу, но все уже увидели, что именно они являются виновницами пропажи. Девочки встретились взглядом с Долгопупсом и успокоились, приняв виноватый вид. Та, что сидела слева, отдала парню смычок, и он кивнул школьному дирижеру.              Минерва прошлась к Невиллу, и командным тоном пожурила его за происшествие:              — Вы не могли бы предупредить студентов Гриффиндора о том, что международные мероприятия — не место для подростковых игр, профессор Долгопупс?              Статный, холеный мужчина вновь стал тем неловким парнем, который постоянно попадал в неловкие ситуации. Он кротко взглянул на директора и погрозил кулаком в сторону обидчиц, хотя все и знали о мягком и проницательном характере молодого декана.              МакГонагалл вновь заняла свое место, готовая приветствовать таинственных, окруженных легендами и догадками делегатов, перед шествием которых все затаились, кто от страха от услышанных небылиц, кто от, пожалуй, самого сильного любопытства за всю жизнь.              Дирижер легко взмахнул кистью, сжимающей тонкую палочку, и оркестр погрузил зал в мерный, величавый ритм, создаваемый угрожающими звуками духовых и струнных. Мерная тяжелая поступь баса звучала мстительно, жестоко, грозно. Двери тяжело распахнулись и с силой ударились в такт музыке о стены так, что казалось, прибитые к ним зеркала вот-вот упадут со стены.              Сидящие за столами гости и студенты вздрогнули и выпучили глаза, а в проходе появился рослый мужчина в бордовой мантии, напоминающей царские мундиры, с мягким, мудрым лицом и окладистой бородой. Это и был директор Колдовстворца, за спиной которого ровным строем ожидали входа в зал ученики.              Практически маршем, гордо, стройно, высокомерно ученики, построенные по росту от мала до велика, входили в зал, переставляя ноги под музыку. Они не пытались пританцовывать, как когда-то ученики Шармбатона, не пытались произвести впечатление спецэффектами, как это делал Дурмстранг. Даже не пытались улыбаться всем, как ребята из Хогвартса. Они будто и не замечали никого в то время, как те, мимо кого они проходили, невольно вжимались в высокие спинки стульев.              Один из учеников, искоса взглянул на первогодку Хогвартса, который от этого взгляда чуть пискнул, подпрыгнув на месте. Хотя взгляд этот был обычным любопытством и не нес в себе ни капли угрозы.              Когда они дошли до середины зала, те, кто остались позади начали перешептываться. Кто-то обсуждал их внушительного директора, девушки поправляли форму, глядя с придыханием на высоких стройных старшекурсников, кто-то шептался о том, что форма учеников могла бы быть и скромнее, отмечая, что широкие, спадающие почти до пола, рукава черных бархатных кафтанов с петлями из серебряной толстой тесьмы, несколькими рядами стягивающие грудь, явно мешают на уроках зельеварения. Девушки и юноши были одеты одинаково, но узкие брюки девочек были заправлены внутрь высоких сапог в то время, как более свободная мужская форма заканчивалась ровно над мощными военными ботинками.              — И скажите мне, что они не растят темных магов с пеленок, — бубнил толстяк, наклонившись к Гермионе. — Выглядят, как армия Пожирателей уже со школьной скамьи.              Он омерзительно облизал губы, когда ученики выстроились в две шеренги за спиной своего директора.              — Мистер Демидов, — с опаской кивнула головой МакГонагалл.              В ответ он ударил подошвой сапога, завел одну руку за спину, а второй поднес руку Минервы к своим губам, едва коснулся и накрыл ладонь второй рукой:              — Миссис МакГонагалл, безумно рад знакомству, — он трепетно улыбнулся, растопив сердце всех присутствующих.              Он был не так страшен, как и его студенты, которые по сигналу заняли свои места без лишней возни вокруг своего стола. Они были собраны, но сев на стулья, кажется, выдохнули сами и расслабились, начав осматривать зал и под наблюдением остальных обсуждать увиденное. Они были обычными детьми, которые ничем не отличались от британцев и болгар. Они были так же восхищены убранством, масштабом и впечатлениями. И это умиляло всех.              Взгляд Гермионы скользнул по двум фигурам, вошедшим, когда звуки музыки затихли, все удобно расположились в ожидании объявлений. С противоположной от Рона стороны двери уверенно, не крадучись, обращая внимание многих людей, стуча по мраморному полу металлическими набойками высоких зашнурованных ботфортов, полностью скрывающих ноги, зашла высокая черноволосая женщина в огромном кожаном плаще. Глядя горящими глазами, она довольно низко поклонилась в сторону президиума и панибратски махнула рукой Рону с болгарскими мракоборцами. Вошедший с ней мужчина в черном мундире подталкивал ее к стене, заставляя не привлекать внимание, на что она толкнула его кулаком в плечо.              Густо подведенными черным, хитрыми и хищными глазами женщина встретилась с растерянным взглядом Гермионы, которая испугалась пристального внимания русской мракогонки. Изогнув точеные губы в ухмылке, она, не отрывая взгляда сканировала каждый сантиметр ее лица, от чего леди Малфой покрывалась волнами мурашек. От этой женщины становилось страшно. Хотя бы от осознания того, что раз уж ее выбрали сопровождающей для такого важного события, она являлась, пусть не опасной, но явно достаточно могущественной, чтобы защитить порядка двух сотен детей.              В зал вошли замминистра, Кингсли и Малфой под бурные аплодисменты британцев. Замминистра поднял руку, призывая к тишине и вниманию. Он поблагодарил МакГонагалл, которая заняла свое место за президиумом, представил Тодора Николова и Алексея Демидова — директоров заграничных школ и учтиво пожал им руки, проводив жестом руки к их местам.              — После событий Турнира Трех Волшебников девяносто четвертого года, Советом было принято решение вновь ввести возрастные ограничения, — скандировал Замминистра. — Подробнее о регламенте и правилах вам расскажет Министр Международного Магического Сотрудничества, лорд Драко Люциус Малфой.              Драко сделал два шага вперед и оглядел присутствующих. Прочистив горло, он довольно мило улыбнулся и начал свою речь:              — Рад приветствовать вас на Турнире Трех Волшебников! — для начала я хотел бы высказать свою личную признательность и благодарность Министру Магии Ирландии, согласившемуся, чтобы этот Турнир состоялся в таком потрясающем уголке Европы. Благодарности Совету Попечителей, и вам, Замминистра, я выскажу на планерке, — он чуть повернулся в сторону коллег под одобрительный смешок в зале. — Что ж, для начала представлю тех, к кому вы можете обращаться по любым вопросам, связанным с проведением Турнира, людей, которые каждый день будут находиться здесь для помощи ученикам всех школ. Во-первых, это — директора школ-участниц. Здесь они находятся для того, чтобы стать вашими наставниками и менторами, помощниками и родителями на время проведения соревнований. Турнир создан для обмена опытом, общения и удовлетворения ваших юных пытливых умов, поэтому каждый из профессоров будет рад помочь любому студенту, не обязательно своей школы. Во-вторых, доблестный отдел Магического Правопорядка под руководством мистера Бруствера будет днем и ночью стоять на страже вашей безопасности. В деревне будет достаточно мракоборцев, к каждому из которых можно обратиться по любым вопросам, связанным с безопасностью. Если вас что-то пугает, либо вы заметили какой-либо конфликт, дайте сигнал любому мракоборцу. Вас будут охранять лучшие из лучших, но мы надеемся, что Турнир сможет обойтись без эскалации конфликта мистеру Уизли, миссис Крам, мистеру Романовичу и их коллегам из России — Иванне и Ивану. В-третьих, по вопросам досуга, тренировок и обучения вы можете обращаться к координаторам. Их вы можете узнать по золотой нашивке на правом рукаве. Эти люди объяснят вам все тонкости учебных расписаний, расскажут, где и какой класс находится, помогут с записью и бронью тренировочных объектов. Это сделано для того, чтобы, находясь вдали от школ, прибывшие студенты не отставали от своих школьных программ.              Драко не обращал внимание на мракоборцев, оглядывая студентов, обращаясь к ним. Переведя дыхание, он развернулся к президиуму и легко улыбнулся супруге прежде, чем заговорить снова:              — Теперь вернемся к правилам. Турнир Трех Волшебников в нашей стране имеет особый статус. После трагического исхода тысяча девятьсот девяносто четвертого года Отделом Международного Магического Сотрудничества было принято решение ограничить участие в состязаниях студентам, чей возраст не достиг шестнадцати лет. Учащиеся школы магии Хогвартс, не достигшие этого возраста, сегодня же вернутся в школу и приступят к занятиям.              Со стороны учеников Хогвартса раздался недовольный гул.              — Каждые выходные будет организована возможность посещения деревни под присмотром мистера Рональда Уизли и деканов факультетов. Прошу принять во внимание, что вашим родителям уже направлены совы с формами разрешений. Без согласия родителей или опекунов выезд за территорию школы возможен только в дни состязаний. Старшие студенты будут проживать в деревне на протяжении всего проведения Турнира и их обучение будет организовано совместно с нашими дорогими гостями.              Русская мракогонка смотрела на Драко в упор, и этот взгляд стал чувствоваться им. Ему не нужно было поднимать глаза на подпиравшую плечом стену брюнетку, чтобы понять, кто именно пытался загипнотизировать его, не отрывая глаз.              Иванна смотрела на него с вызовом, изучающе пожирая, стреляя в него острым цепким взглядом. Этот взгляд не ускользнул от внимания Гермионы, которая теперь боялась за супруга, вызвавшего такой интерес со стороны воительницы против темных сил, которая даже не думала отрываться от него. В какое-то мгновение Драко все-таки решился ответить на этот гипноз, горделиво взглянув в изумрудные глаза, ставшие за прошедшие десять лет еще более ясными, глубокими, отражавшими увиденные боль, ужасы и страхи.              Ведьма улыбнулась с нескрываемой кровожадностью, оголяя ровный ряд белых зубов, похожий на звериный оскал. Гермиона наблюдала за ней с ужасом, понимая, что эти двое связаны, если не тайной, то явным противостоянием.              — В завершение хочу объявить Турнир Трех Волшебников открытым, — Драко взметнул палочкой, сорвав алую материю с Кубка Огня, который с этой минуты ждал бумажки с именами студентов, жаждущих побороться за славу, признание и, никто этого не скрывал, денежный приз.              Под аплодисменты, Драко поднялся за президиум и занял свое место. Гермиона тут же схватила кисть Драко, вопросительно смотря в его глаза.              — Все в порядке? — шепнула она, метнув взгляд в сторону все так же гипнотизирующей их Иванны. — Кто это такая?              — Спокойно, Гермиона. Не обращай на нее внимание, — Драко накрыл ее руку своей ладонью, но его сознание прорезал уже давно забытый голос.              — Не обращать на меня внимание? — голос смеялся. — Значит, так ты благодарен мне за помощь?              Драко старательно сделал вид, что вместе с другими, сидящими за столом, внимательно слушал Замминистра, но сам вступил в этот немой диалог.              — Кто-то настоятельно просил меня не искать встреч. Что тебе нужно?              Иванна усмехнулась и горделиво взметнула волосами, разорвав зрительный контакт:              — От тебя — ничего. Если ты думаешь, что тебя окружают идиоты, которые не понимают, чего от тебя ожидать, не будь глупцом.              — А ты знаешь?              Гермиона настороженно замерла, понимая, что внимание Драко где-то далеко отсюда. Она сильнее сжала его руку, на что получила мысленный приказ:              «Спокойно.»              — У-у, — протянула Иванна и закатила глаза. — Так тебе нужны руны только для того, чтобы подчинить себе жену? Ну, и сколько раз ты наложил на нее проклятие?              — Она — только первый этап, дорогуша, — он нервно поправил челку. — Обновляю раз в неделю.              Иванна едва сдержала смех, хотя глаза ее наполнились ужасом.              — Ты казался мне гораздо умнее. Как поиски, родной? — она закатила глаза и высокомерно подняла нос вверх.              — Твоими молитвами ничего не нашел, — он выдержал паузу. — Пока. Но ты же здесь, чтобы проследить за тем, чтобы книга никогда не попала в мои руки?              — Я здесь, чтобы присмотреть за учениками, Малфой.              — И спасти их от темных сил, верно? Раз ты прибежала сюда, значит, книга почти в моих руках. Спасибо за подсказку, — он едва заметно подмигнул ей, выстроив стену в своем сознании.              Вместо недоумения, он вызвал у нее пренебрежительное раздражение, от которого она снова закатила глаза и уставилась ими на Рона, который тоже заметил их переглядки. Она учтиво кивнула ему в знак того, что не представляет угрозы, и мракоборец понял ее жест, переведя внимание на растерянного Малфоя, принявшегося ворковать с супругой.              После торжественного ужина Иванна, как и все мракоборцы потерялась в толпах волшебников и учеников, часть из которых собирали для отправки в Хогвартс, а часть кучковали координаторы для того, чтобы распределить по зданиям и комнатам, показать и рассказать про место их временного пребывания и дать понимание о том, как же будет происходить их жизнь в деревне.              Драко с Гермионой позировали колдографам, отвечали на вопросы и важно разгуливали по холлу, встречаясь с не менее важными персонами. Гермиона нашла минутку, чтобы подойти к Рону и перекинуться несколькими фразами.              — Тебе Иванна не показалась странной? Русские все такие угрюмые и страшные? — будто в ответ на ее вопрос, двое старшекурсников Колдовстворца начали безобразничать, кидая друг другу шапку одного из младших и весело смеясь.              Рон пожал плечами и усмехнулся:              — Русские — абсолютно обычные волшебники, как видишь. Такие же люди, хватит выдумывать. А Иванна — мракогонец. К этой профессии особые требования в их стране, я думаю, они способны видеть опасность наперед.              — Ты снова намекаешь на то, что Драко что-то замышляет? — обиженно посмотрела Гермиона на друга.              — Как видишь, не я один это вижу. Особое внимание со стороны этой русской это лишь подтверждает.              — А ты не думал, что школьные разногласия давно пора было оставить в прошлом? Иванна — обычный параноик, если реально подозревает его в каких-то темных делах!              Рон положил ладонь на ее плечо и собирался развернуться, когда прямо за спиной леди Малфой выросла фигура той, о ком они вели речь.              — Очень красивое оформление, — низким голосом проговорила женщина, протягивая ладонь Гермионе, на которую та посмотрела с подозрением, но пожала из вежливости. — Иванна. Извиняюсь за любопытство, но услышала, что случайно вас напугала.              Рон учтиво кивнул коллеге и ушел патрулировать гостиную для учеников Хогвартса.              Она улыбнулась, насколько могла, мило, и Гермиона чуть ослабила свою предвзятость, улыбнувшись в ответ:              — Мне показалось, что вы могли быть знакомы с моим супругом.              — Совершенно мимолетно, — Иванна встала ближе и шепнула на ухо. — Меня больше интересуешь ты, Гермиона. И у меня слишком мало времени. Ты не захочешь меня слушать, потому что на тебе лежит проклятие, поэтому прости.              Она схватила ее за руку с такой силой, то казалось, костяшки пальцев захрустели под натиском ее хватки. Воздух на несколько мгновений покинул легкие, Гермиона поняла, что Иванна воспользовалась порт-ключом, ведь только так можно было переместиться куда-то из деревни, помимо собственных ног.              Отбросив ее от себя и кинув на мягкое кресло, Иванна вытянула вперед ладони, и тело Гермионы намертво приковалось к жестким металлическим подлокотникам, а спина оказалась неестественно прямо привязанной к высокой железной спинке.              Иванна подлетела к ней и устрашающе нависла сверху, ее волосы, копной свалившиеся вперед, лезли Гермионе в лицо, раздражая нежную кожу. Рывком она выдернула из кармана палочку и откинула ее в угол холодного каменного помещения.              — То, что я буду тебе говорить, может вызывать боль, отторжение, ты будешь кричать, но я умоляю тебя, Гермиона, выслушай меня внимательно, ради самой себя.              — Что за чушь ты несешь? Кто ты такая?              — Я — та, которая помогла твоему мужу стать монстром, сама того не подразумевая. Поверь, мне было бы все равно, если бы не мой ребенок, выбор которого зависит от одного человека. Я позволила этому человеку сделать неправильный выбор, но не могу позволить ребенку выбрать неправильный путь.              Гермиона отчаянно вырывалась из металлических прутьев, которые от каждого движения сжимались все сильнее.              — Причем здесь я?              — Ты живешь с этим человеком под одной крышей и уже погибаешь от его действий. Тебе тоже нужна незамедлительная помощь!              — Драко никогда не причинял мне вреда, что ты несешь? Ты перепутала его с кем-то!              — Он причиняет тебе вред каждый день на протяжении десяти лет, — она сделала два шага в сторону и задрала голову, подбирая слова. — Черт возьми…              Иванна вцепилась в волосы, понимая, что это будет слишком долгий рассказ. Понимая, что она может упустить что-то важное.              — Прости, Гермиона, я сделаю тебе очень больно, — произнесла она и направила руку в сторону лба женщины. — Легилименс.              Картинки прохладной питерской ночи пролетели в голове Гермионы, заставляя извиваться не только от моральной боли от осознания того, что пока она переживала последствия войны, Драко имел связь с девушкой на другом конце Европы, но и физической от того, что проклятие, которое годами накладывал и подпитывал Драко, отторгало то, что могло ослабить этот контроль. Виски горели адским пламенем, которое разливалось по грудной клетке, заставляя сердце бешено вырываться из клетки ребер. Гермиона не слышала своего пронзительного мучительного крика, но не могла перестать смотреть за всем происходящим, словно находясь на иммерсивном представлении, где могла дотронуться до актеров рукой.              Иванна опустила руку и с сожалением посмотрела на Гермиону.              — Прости, так было нужно.              — Он нашел книгу? — тяжело дыша хрипела Гермиона.              — Нет, но знает, что она в Англии, — с сожалением проговорила Иванна, присаживаясь на корточки.              Закрутив пальцем воздух внутри ладони, она создала в руке деревянную кружку с горячим ароматным чаем, ослабила хватку на правой руке и подала в нее напиток. Гермиона с ненавистью смотрела на женщину и, сделав два глотка отбросила кружку от себя, ударив ей об пол. И, вытянув руку отчаянно прокричала:              — Акцио, палочка!              Но та, ожидаемо не двигалась с места, спокойно лежа в углу. Иванна подошла к ней и, подняв, вложила в руку Гермионы, нежно погладив рукой ее окостеневшие вокруг древка пальцы.              Взглянув с болью, будто осязая чувства Гермионы, она так же ласково спросила:              — Гермиона, давно так?              — Началось три года назад, — обессиленно опустила голову леди Малфой.              — Теперь ты понимаешь, из-за чего ты почти полностью лишена магии?              — Он проклял меня с помощью твоих рун? — с горестным осознанием пролепетала она.              Иванна лишь утвердительно покачала головой и убрала, махнув рукой, железки с тела Гермионы, которая уткнулась лицом в свои ладони.              — Десять лет назад я совершила ошибку. И я здесь, чтобы ее исправить.              

2005 год. Декабрь

      

      Преобразившийся главный зал поместья утопал в лучах свечей и огней на огромной рождественской елке, вокруг которой суетились Джинни, Полумна и Гермиона. С кухни, по которой сновали домовики, готовя праздничный ужин, доносились ароматы яств, а с крыльца слышалось басистое бормотание куривших Рона и Драко.              — Давно Рона выписали? — Гермиона, укутавшись в серый свитер, села на лежащую рядом с елкой подушку и взяла с пола бокал, пригубив немного вина.              — Неделю назад. Сивый здорово его покалечил. Благо не своими зубами, — певуче ответила Полумна, покачивая палочкой, водрузив на верх сияющую серебристую макушку.              — Знаете, эта эпидемия в Азкабане меня сильно смущает, — вызвалась Джинни, подперев бока кулаками. — Так странно, что умерли только бывшие Пожиратели. Причем, в один момент.              Полумна передала сверкающий шарик Гермионе, потому что наступила ее очередь вешать игрушку на ветку. Гермиона положила его на ладонь и, направив палочку, раздумывая над словами Джинни, повела ее в сторону елки. Внезапно шарик упал и, коснувшись пола, разбился на мелкие осколки, от чего девушки встрепенулись.              — Что-то случилось, Гермиона? — в зал вбежали Рон и Драко.              — Ничего не понимаю… — изумленно смотрела на палочку Гермиона, вертя ее перед своими глазами.              Драко подошел к супруге и, нежно обняв за плечи, помог ей подняться:              — Может быть, палочка больше тебе не подходит? — он вытащил предмет из ее рук и осмотрел его.              — Вряд ли, Малфой, — Рон подпер дверь плечом. — Похоже на потерю магии.              Драко метнул в его сторону ненавидящий взгляд, погладив Гермиону по спине, думая про себя: «Спокойно».              — Да что ты несешь, Уизли? — выплюнул он в сторону гостя. — Тебе Сивый последний мозг вышиб?              Рон с сожалением посмотрел в сторону Гермионы, и она поняла, что друг был совершенно серьезен в своих предположениях. Пожав плечами, он кинул:              — Как знаешь, Драко. Мой опыт говорит, что это может быть проклятием.              Драко подлетел к Рону, встав к нему вплотную:              — С чего ты решил, что у тебя такой богатый опыт, Уизли? Пятьдесят пойманных темных волшебников? — шипел он сквозь зубы. — Как же быстро у вас, мракоборцев, развивается паранойя.              Рон с каменной хладнокровностью смотрел в глаза товарища, размеренно дыша, изучая движение мышц на лице Драко и наблюдая за реакциями.              Он лениво усмехнулся и прошел внутрь помещения, небрежно притянув к себе Полумну, обвив руки вокруг ее талии:              — Спокойно, Малфой, — сквозь усмешку кинул он и чмокнул Полумну в щеку. — Я могу подумать, что ты к этому причастен. Я ж параноик.              Последняя фраза показалась девушкам шуткой, от которой они весело захихикали. Но Драко и Рон смотрели друг на друга, словно противники перед броском, который никто из них не предпринимал. Драко, потому что боялся напугать и без того оглушенную Гермиону. Рон, потому что теперь ясно предполагал, что его следующая цель — это его друг. Именно в нем он теперь чувствовал то самое дыхание смерти, опасности и обмана, которое сопровождало каждого пойманного им преступника. Это чувство он не спутает ничем. И теперь его присутствие было в этой самой комнате, исходило от человека, чьи слова уже давно вызывали в нем предчувствие беды.              

2008 год. Сентябрь

      

      — Наше отсутствие могут заметить, Гермиона. Мы должны вернуться, — убаюкивала ее Иванна.              Гермиона еще раз всхлипнула и собрала свои чувства в кулак:              — Что мне делать? — вопросительно посмотрела на нее Гермиона.              — Следить, милая, — не выпускала ее из мягких объятий Иванна. — Следить и не позволять ему снова применить руны. Он не понимает этого, но каждый следующий раз может стать последним. Эту процедуру нужно проводить однократно, теперь он тебя медленно убивает.              — Мне так много хочется узнать, — качала головой Гермиона. — У меня слишком много вопросов.              — Я тебе на них отвечу, — отстранилась Иванна. — Через неделю церемония определения Чемпионов. До этого момента следи, чтобы Драко не уходил никуда, кроме работы и дома. Держи его рядом.              — Но меня не будет на церемонии.              — Значит, ты сделаешь все возможное, чтобы быть на ней.              

***

      

      Оказавшись посреди холла, из которого ее утащила Иванна, они спешно попрощались, и мракоборец ушла вверх по высокой лестнице. Кивнув головой напоследок, женщина скрылась за поворотом, а Гермиону перехватил подошедший со спины Драко, настороженно оглядев ее слегка потрепавшийся внешний вид:              — Уизли сказал, что ты общалась с русскими мракоборцами?              Гермиона натужно улыбнулась в момент, когда Драко думал про себя:              «Не врать.»              Но доверие пошатнулось. То, что Драко взращивал годами, играя роль идеального мужа, рухнуло с воспоминаниями, показанными Иванной. Гермиона снова начала бороться, отвергать, как десять лет назад, но сейчас это давалось с трудом. Болезненно сглотнув, она прикрыла глаза и открыла их вновь:              — Она увидела, что я напугалась, и подошла сказать, что все в порядке. Это у них, видимо, профессиональное, — она небрежно, насколько смогла изобразить, посмотрела в сторону лестницы.              Драко облегченно выдохнул:              — В таком случае, идем домой? — он улыбнулся Гермионе, не поняв, что в этот раз руны не сработали.              — Пойдем, — прошептала Гермиона, испытывая сильную боль, которую вызвало сопротивление наложенному неоднократно проклятью.              Схватившись за книгу, они очутились в спальне, откуда Гермиона, сославшись на волнение и головную боль, выбежала прочь, в свою отдельную спальню. Откинувшись на захлопнувшуюся дверь, она стекла по ней вниз, хватаясь за виски и переводя дыхание.              — Сопротивляться, не показывать виду, не давать ему искать книгу, — повторила она шепотом несколько раз, покачиваясь из стороны в сторону.              Прочитав эту мантру много раз, она, казалось, вернула себе силы. Поняв, что она может выдать себя странным поведением, она рванула к тумбе, в которой давно лежала приготовленная к годовщине свадьбы коробочка с бантом.              «Плевать, куплю что-нибудь другое», — подумала Гермиона и полетела вниз, к сидящему напротив камина со стаканом виски Драко.              Замедлившись перед лестницей, она медленно и величественно спустилась вниз, обратив на себя внимание. Она улыбнулась супругу и помахала перед лицом коробкой:              — Налей мне тоже, милый.              Улыбнувшись в ответ, он встал с кресла и подошел к маленькому столику, махнул палочкой, и на столе оказался еще один стакан, наполненный льдом. Он налил туда янтарную жидкость из бутылки и посмотрел на жизнерадостную супругу.              — Что за праздник, Гермиона? — сквозь улыбку спросил он и притянул ее к себе, вложив в свободную руку стакан.              — Один большой шаг к получению желаемого, — она легко ударила коробкой о его грудь. — Хотела дождаться дебатов, но куда важнее то, что произошло сегодня.              Драко оставил на губах Гермионы затяжной поцелуй, на который она ответила, вложив всю злость на этого человека. Такая теперь у нее должна быть тактика. Она все еще не понимала, что случилось с Драко после войны. Но теперь, лишенная почти полностью магии по его вине, вынужденная долго собираться с мыслями даже для самого простого заклинания, лишенная своей воли, балансирующая на грани жизни и смерти из-за наносимых каждую неделю проклятий, она понимала одно — перед ней враг. Кем бы не был Драко тогда, в Годриковой впадине, сейчас он представлял угрозу не только для нее, но для всего магического мира.              Она была благодарна Иванне. Сквозь боль, сквозь муку, но благодарна тому, что та была готова ответить на ее вопросы, которые оказались забыты и стерты, повинуясь воле Малфоя. Все, что у нее было — злость. Злость, которую она обязана показывать особым образом, превращать в нежность, которая может служить оружием на невидимом фронте ее борьбы с собственным мужем.              Разорвав поцелуй, она замахала рукой:              — Открывай скорее, Драко! — воскликнула она. — Мне стоило таких усилий найти его!              Он достал из коробочки новый, только что созданный золотой снитч, который, встрепенувшись, расправил невесомые крылья. Драко вопросительно посмотрел на Гермиону, которая ответила:              — Как напоминание о твоих детских мечтах, — она глотнула виски, думая о том, что сейчас эта фраза приняла совсем другое значение. — Которые привели тебя туда, где ты находишься сейчас.