Tabula rasa

      

2008 год. Сентябрь

      

      Гермиона мерно посапывала, отвернувшись на бок. На самом деле, конечно же, она лишь делала вид и думала о произошедшем, стиснув зубы от злобы на Малфоя. Находиться в их общей спальне не было никаких сил, потому что теперь она знала правду, пытаясь усмирить свое любопытство. Иванна знает многое. Она дала ясно понять, что будет делиться информацией дозированно, разумеется, чтобы обезопасить операцию. Настоящий мракоборец, продумавший тактику, помогающий жертве.              Она заставила заплатить Драко. И у этой «оплаты», наверняка появилось последствие. Гермиона размышляла о том, могла ли случиться осечка? Ведь от одного раза могло не получиться? У них с Драко этого не случилось, так почему получилось бы с ней?              «Она пришла сюда, чтобы спасти их сына.» — Гермиона понимала, что ребенок Иванны наполовину принадлежит Драко. Но какую роль он должен был сыграть? Какой выбор совершить?              Драко вертел в руках стрекочущий крыльями золотой шарик, думая над тем, что подарок Гермионы слишком уж похож на какую-то насмешку судьбы. Слишком яркие он вызывал ассоциации с Поттером, которого вспоминал лишь тогда, когда рассказывал Гермионе сказки о том, что действует, исходя из цели, которая двигала когда-то их другом. За что боролся тогда сам Драко? Какая была настоящая цель у погибшего Гарри? Никто об этом не помнил. Убийство Тома Реддла стало их самоцелью, затмив, как казалось Драко что-то по-настоящему важное.              Снитч напоминал ему о Гарри. Напоминал о борьбе против тьмы, которую Драко принял в свои союзники и стремился поработить. Чтобы тьма по-настоящему стала его другом и привела к могуществу, не хватало всего одной маленькой вещицы. Книги.              

1999 год. Январь

      

      Попрощавшись с Гермионой, которая вернулась после рождественских каникул в школу, Драко заперся в библиотеке, раздумывая над тем, кто мог заполучить ее в свои руки. Русские отметались, потому что, находись фолиант в этой стране, его давно бы вернула себе законная обладательница. Возможно, он допустил ошибку, оставив ее в живых, ведь теперь она знает ее возможного следующего владельца. С другой стороны, он понимал, что, обретя могущество, заключенное на ветхих страницах, эта женщина не представляла для него никакой опасности.              В его руках оказалось бы две могущественные вещи. Непобедимая палочка и древние руны.              Он открыл архивы газет, высматривая, кто из волшебников мог бы избежать излишнего внимания. Горбин и Бэркес — охотники за темными предметами оказались бесполезны, но ведь через их лавку наверняка проходили тысячи людей в погоне за артефактами. Если им были нужны разного рода безделушки, никто не гарантировал того, что кто-то из темных магов, пусть даже посредственных, не держал в своем доме чего-то более серьезного.              Новости последних трех лет пестрили лишь заголовками о Пожирателях, среди которых Драко не находил ни одного претендента на подозрения. Можно было бы предположить тетку, но в ее хранилище он был после ее гибели. Там не оказалось ничего, кроме золота, имущественных бумаг и драгоценностей. Понадеявшись, что раз когда-то там хранились крестражи, туда мог попасть том рун, он пошел туда в первую очередь. Но Том Реддл, судя по всему, не был охотником до этой магии, успокоившись добытыми у разбойников секретами метки.              Внезапно его внимание привлек заголовок газеты девятнадцатилетней давности:              «Бруно Гарфилд, автор «Расширенного курса защиты от темных сил», мракоборец в отставке, любимый многими работниками отдела наставник и педагог скончался в своем доме в результате взрыва, вызванного неопознанным заклинанием. Вероятно, знаменитый теоретик и создатель современного курса Защиты от Темных сил для сотрудников Министерства, погиб в результате экспериментов, связанных с изданием обновленного учебника для молодых мракоборцев. Светлая память.»              Возликовав от надежды, что книга могла послужить взрыву, и неизвестная магия могла быть именно ее детищем, он подпрыгнул с места, но тут же плюхнулся обратно, поняв, что с того времени она уже побывала в руках Бэркеса и успела ускользнуть в руки какой-то молодой женщины.              Из странных женских смертей была лишь кончина матери Лавгуд в восемьдесят седьмом году, но та была знаменита странной тягой к опасным растениям и странным существам, игры с которыми и закончились фатально.              

2008 год. Сентябрь

      

      Гермиона заворочалась и поднялась на подушки, всплеснув руками. Она посмотрела на парящий снитч и улыбнулась:              — Так понравился подарок?              Драко зажал его в кулак и убрал в коробочку, стоявшую на тумбочке.              — Ты не спала? — вопросительно приподнял бровь он.              — Задремала. Никак не могу отойти от вечера. Все прошло так красиво.              Драко утвердительно промычал и, подперев голову кулаком, лег на бок в сторону Гермионы:              — Как тебе русские?              Гермиона пожала плечами:              — Красивые. Но такие же дети.              — Старшие владеют беспалочковой магией.              — Думаешь, у британцев в этом году никаких шансов?              — Увы, Мон-амур. Наша задача лишь сделать достойное мероприятие, но заявить о себе мы точно не сможем.              — А это правда? — Гермиона посмотрела в упор. — Что их учат темным искусствам?              Драко также сел спиной на подушки, скрестив на груди руки:              — Насколько я знаю, они изучают их, чтобы уметь противостоять — не более.              — И каковы шансы, что ни у кого не возникает соблазн использовать их в противоположных целях? Раз у них есть мракогонцы, значит, есть и те, кто может использовать темную магию для победы на Турнире. Тогда не избежать смертей.              Драко поднял глаза наверх, задумавшись. В том числе над тем, с какой целью Гермиона выпытывает у него информацию о прибывших волшебниках. Почему ее так интересует сила, которую держали в своих руках эти юные маги.              — Знаешь, все русские волшебники очень могущественны сами по себе. Такая у них природа. И это, тебе не понравится то, что я скажу, благодаря совершенно чистой крови. В их стране волшебников очень много, поэтому их общество одновременно сотрудничает с магглами, но не живет настолько тесно. Из миллионов человек можно найти себе подходящего партнера, не разглашая тайн.              Гермиона прищурилась:              — Откуда ты так много знаешь?              — Я работаю в отделе, мон амур, который занимается сотрудничеством с магами других стран. Неужели ты думала, что я позволю котам в мешке пробраться на территорию Англии?              Гермиона сделала вид, что проглотила и эту ложь. Ее грудную клетку вновь пронзила боль, что означало одно — Драко пытался заставить ее поверить, но она теперь сопротивлялась.              — Кроме того, они прислали мракогонцев. Отчасти, чтобы контролировать их же самих, как мне кажется. Ведь допусти русский Министр такой инцидент, начнется международная магическая война. А там уже против их армии не выстоит никто. И дело даже не в могуществе, а численности и их безумии.              — Безумии? — изогнула бровь Гермиона.              Драко усмехнулся:              — Ты видела их Иванну? — он почесал нос. — У нее точно не все дома.              Внутри Гермионы нарастало желание ударить наглое лицо Малфоя. Не только из-за его глобальной лжи и осознания, что десять лет она провела в плену, сама того не заметив. За Иванну. За то, что он прекрасно понимал, что эта женщина явилась сюда не просто так. Прекрасно помнил о своей связи с ней, но бессовестно умудрился упомянуть ее имя, лежа в семейной постели рядом со своей женой.              С заметной нервозностью она посмеялась и отвернулась от Драко, думая о том, что не помнит, говорил ли ей он когда-то о том, что любит, чтобы еще больше убедиться в его лжи, но поймала себя на мысли, что нет. Не говорил. Даже на свадебной церемонии.              

2000 год. Октябрь

      

      Они решили, что будет очень красиво сделать это осенью. Среди желтых листьев кустарников Малфой-Мэнора, застлавших ярким ковром дорожки, в белоснежной беседке на берегу пруда, где круглый год жили лебеди, согреваемые заклинаниями Драко. Произнести клятвы этому роду, самим себе и десяткам присутствующих, в которых, впрочем, не было никакого смысла.              Когда поместье оправилось после пышного торжества дня рождения Гермионы, нанятые ею рабочие в рекордные сроки подготовили его для еще более величественного мероприятия.              Гермиона не волновалась. Стоя напротив зеркала, пока вокруг нее колдовала Эбигейл, подгоняя корсет и кружево платья идеально по фигуре, она следила за тем, чтобы ни волоска не выбилось из элегантной прически, которой явно не доставало какой-то детали.              В дверь спальни постучали, и, осторожно приоткрыв ее, там показалась половина лица жениха, от чего Гермиона подпрыгнула и, схватив пышный подол платья, побежала за дверь, с силой захлопнув ее.              — С ума сошел? Ты не можешь видеть меня до церемонии! — крикнула она, придерживая ладонью дверь.              Драко заливисто засмеялся и легонько пробежался дробью пальцев о дерево:              — Приоткрой немного и стой за дверью. У меня для тебя кое-что есть.              Гермиона послушно приоткрыла дверь, которая негромко скрипнула. Драко надавил сильнее, чтобы в прогал смогла войти увесистая бархатная коробка с тяжелым золотым замочком, скрепляющим ее половинки.              — Что это? — Гермиона крутила в руках коробку, догадываясь, что там может лежать какая-то семейная реликвия. В щели появился золотой ключ, который она воткнула в скважину замка.              — Это — диадема, которую Салазар Слизерин подарил в день помолвки Роуз Гриффиндор, — произнес Драко под звуки поворачивающегося ключа, замолкнувшего после его слов.              Ключ несколько раз повернулся в обратную сторону, и коробка снова оказалась в проеме.              — Я не могу ее надеть, — отрезала Гермиона, заикаясь. — Она стоит дороже моей жизни! Она же принадлежала самим…              Драко рывком открыл дверь и с силой прижал к себе Гермиону, глядя в ее испуганные глаза:              — Ты наденешь ее сегодня, — прорычал он. — И будешь надевать всегда, когда я говорю тебе это сделать, Мон-амур.              — Почему? — испуганно прошептала Гермиона.              — Потому что он не успел, — Драко погладил подушечкой большого пальца подбородок Гермионы. — Но мы с тобой можем.              Малфой вложил коробку в ее руки и, щелкнув несколько раз ключом, открыл ее, представив взору невероятно тяжелую, украшенную рубинами, изумрудами и россыпью бриллиантов вещицу.              — Цвета Слизерина и Гриффиндора… — протянула Гермиона.              — В одной диадеме, — продолжил Драко. — Теперь понимаешь, насколько важно, чтобы эта вещь стала символом нашей с тобой семьи?              Гермиона осторожно, затаив дыхание, достала украшение из коробки, глядя на него с восторгом, подошла к зеркалу, водрузив на свою голову. Драко подошел и посмотрел на ее отражение, сказав с нескрываемой гордостью:              — Пришлось обойти полмира, чтобы вернуть ее на Родину. Теперь она твоя.              Он провел теплой ладонью по руке Гермионы от плеча до запястья и сплел их пальцы, крепко сжав ее тонкую руку в своей:              — Жду не дождусь, когда объявлю первую магглорожденную леди Малфой.              Он коснулся тыльной стороны ладони губами и стремительно вышел за дверь.              

2008 год. Середина сентября

      

      — Не помню, чтобы говорил тебе, что мы идем вместе.              Драко, собравшийся на церемонию объявления Чемпионов Турнира, сидел за кофейным столиком у камина, листая стопку рабочих документов. Он отвлекся на спустившуюся в полной готовности Гермиону и одарил ее неодобрительным взглядом.              — Я иду туда не как твоя пара, Драко, — мило улыбнулась сквозь зубы супруга. — Мне прислала портал МакГонагалл. Я иду, как ее гость.              Поправляя на ходу красный двубортный пиджак, поверх которого была наброшена меховая косматая мантия, она подошла к Драко и, наклонившись, расправила карманный платок, торчавший у него из нагрудного кармана клетчатого английского пиджака.              — Декольте не слишком вульгарно, — он смотрел на нее поверх бумаг. — Мне кажется, слишком фривольно для твоего статуса.              Гермиона хотела бунтовать. Ее внутреннее состояние заставляло его ослушиваться в мелочах, старательно провоцируя его достать палочку и быть пойманным с поличным за наложением проклятия. Но Малфой играл хорошо. Поняв, что теряет доверие, он стал еще более мягким, чем был все десять лет. Еще более лояльным, опекающим, боготворящим. Он понимал, что ее воля подчиняется лишь пока она всем довольна, поэтому боялся совершить резкий шаг, заставив ее ощетиниться. Но перемены он замечал, пытаясь разгадать их причину. Он задумывался, не могла ли Иванна невзначай сказать ей что-то на открытии Турнира, но понимал, что они взаимодействовали слишком мало. Он отгонял от себя эту мысль, но с контролем нужно было что-то делать. Она была послушной, но что-то заметно менялось.              Когда Гермиона повернулась спиной, он достал из кармана палочку, наставив на ее спину.              — Не вздумай, Драко Люциус Малфой! — резко повернулась к нему лицом Гермиона, оскалив зубы. — Вырез останется таким.              Глядя прямо в его глаза, она достала из кармана порт-ключ в алом платке, которым в этот раз была переданная от МакГонагалл серебряная зажигалка. Коснувшись ее, она исчезла, и Драко поднялся на ноги, решив, что и ему пора отправляться в деревню.              

***

      

      В этот раз в основном зале были расставлены трибуны в виде полукруглого амфитеатра так, чтобы в центре внимания была площадка у входа в него. Когда все учащиеся и зрители церемонии расселись по своим местам, туда были приглашены директоры школ и Драко, заменяющий на этом мероприятии Заместителя Министра.              Гермиона сидела на первом ряду рядом с профессором МакГонагалл, которая на время церемонии встала в центр площадки. За спинами спикеров стояли главные мракоборцы, которые орлиным взором пытались выхватить из толпы кого-то, кто мог нарушить здесь спокойствие. Гермиона пыталась поймать взгляд Иванны, но она делала вид, будто не замечает ее, общаясь глазами чаще с Роном, о чем-то своем, мракоборческом.              Внезапно с задних рядов вылетело проклятие, озарив потолок зеленым и ударило в стену за резво пригнувшимся Роном. Дети закричали от ужаса, Иван начал нашептывать какие-то заклинания, держа руки перед собой, закрывая детей и гостей куполом светлой магии, слегка морща лоб. Иванна и Рон метнулись в сторону волшебника, пытавшегося безуспешно трансгрессировать, когда женщина подлетела к нему со спины и сковала руки наколдованным железным прутом, лишив его возможности двигаться.              Рон схватил его за чуб, задрав голову вверх:              — Кто ты, гнида? — прошипел он сквозь зубы, ударив его по челюсти, ослабив тем самым прыть.              — Пошел к черту, Уизли! Это тебе за отца! — он сплюнул кровь прямо на ботинок Рона, который рывком оторвал кусок материи со спины.              — «Немаггл»… — протянул Рон.              — Руны… — одними губами проговорила Иванна, что заметил Уизли, наставив на нее палочку.              — Ты что-то знаешь об этом? — рыкнул в ее сторону Рон, когда она взметнула вверх руки.              Иванна, не размыкая губ, смотрела на Рона, передавая слова силой легилименции:              — Мы играем на одной стороне Рональд. Давай сейчас очистим помещение и дадим продолжить церемонию. Нам нужна леди Малфой. Бери ее после церемонии, встречаемся наверху главной лестницы.              Рон опустил палочку и кивнул рядовым, вбежавшим в зал, которые сию секунду схватили мужчину, выведя его из помещения.              — Прошу сохранять спокойствие и продолжить церемонию! — громко проговорил Рон. — Отдел правопорядка займется этим инцидентом.              

2002 год. Июль

      

      — Давайте поднимем бокал за мое назначение! — Драко, обнимая Гермиону одной рукой, поднял бокал в сторону гостей ресторана, среди которых были только друзья и его новые подчиненные. — Визенгамот одобрил мою кандидатуру, поэтому со следующего месяца начнется передача дел в мои руки.              — Ура! — первой выступила Полумна, тут же начавшая что-то строчить в свой блокнот.              — Ура! — воскликнули все остальные и ринулись вперед, чтобы поздравить Малфоя с назначением лично.              Вечер шел своим ходом — на удивление тихо и дружественно. В позолоченном интерьере роскошного ресторана играла мерная музыка, под которую, объединившись в пары, волшебники танцевали и отдыхали перед предстоящими выходными. Драко протянул руку, приглашая супругу на танец. Едва ее ладонь коснулась его, как в помещение ворвалась группа людей в черных мантиях с крестами на спинах, наставив на испугавшихся гостей, которые сбились в кучу вдоль барной стойки, волшебные палочки.              Из середины группы вышел высокий мужчина, половину лица которого скрывал высокий воротник:              — Веселитесь… — протянул тот. — Пьете. Празднуете… Рядом с теми, кто лишает магическое общество силы, смешивая кровь!              Мужчина начал ходить вдоль барной стойки, обводя жмущихся от него людей глазами:              — От вас так и воняет грязной кровью! Вы смердите за километры, распространяя свой яд по волшебному Лондону! Смерть грязн…              Из толпы в мужчину вылетел Петрификус, от которого тот упал. Началась драка. Все, кто держал наготове палочки, вступили в битву с группировкой, отражая непростительные. Драко крепко обхватил руками Гермиону и перевалил ее за барную стойку, приказав сидеть смирно.              Выйдя к толпе, он мысленно проговорил:              «Остановиться».              — Стойте! — выступил он вперед. — Давайте поговорим?              — А чего с тобой говорить, Малфой? — выкрикнул один. — Ты чистокровный!              — Тем более, — спокойно уговаривал их Драко, понимая, что при свидетелях он не может себя скомпрометировать. — Давайте отпустим всех. Сегодня мой праздник, ребят.              — Выйти всем! — крикнул худощавый волшебник, снявший с себя капюшон, подойдя к Малфою.              Как только все гости покинули ресторан, и Драко убедился, что Гермиона вышла вместе с ними, он щелкнул замком стеклянной двери и наложил на нее затемняющее заклинание.              Он повернулся к десяти людям и их поднявшемуся на ноги главарю лицом, сжав челюсть и грозно осматривая лицо каждого из них.              — Вы что, тупые бараны, творите? — прошипел он. — Я не давал указаний нападать на людей! Тем более, в моем присутствии.              — Грязнокровка Грейнджер была здесь.              — Эта грязнокровка — моя жена! — закричал он и ударил по мужчине Круциатусом. — Я сказал действовать тихо и никогда к ней не прикасаться!              — Но, лорд Малфой, мы не хотели ее трогать, мы хотели… — хотел было выступить мужчина средних лет, стоявший дальше всех, но его ударила в спину выбитая Уизли дверь.              Ловко и быстро обездвижив пятерых, он разбил носы еще паре человек, выбив из их рук палочки. Трое успели ускользнуть, но остальных связали и трансгрессировали подоспевшие с Роном мракоборцы. Оглядев помещение, отмерив его своими тяжелыми широкими шагами, он наставил на Драко палочку.              — О чем ты тут с ними беседовал, Малфой?              — Пытался договориться, — Драко сделал виноватый вид, но поднял глаза. — Спасибо, что пришел, Уизли.              — И как, хорошо получалось?              — По крайней мере, я дал возможность всем уйти.              — Хорошо, — протянул Рон, остановившись прямо напротив школьного товарища. — Знаешь, эти «Немагглы» здорово портят нам жизнь. Все никак не успокоятся после падения Темного Лорда. Интересно, кто же их подогревает…              — Да уж, хотелось бы узнать. Полумна еще не писала свои размышления на тему?              Рон издевательски усмехнулся:              — «Придира» публикует только проверенную информацию. Тем более, в этом месяце они с Ксенофилиусом заняты интервью с держателями финских кобр. Говорят, их яд можно использовать вместо сыворотки правды, — он подошел вплотную к Драко, дыша ему в лицо. — Не хочешь провести эксперимент?              — Не понимаю твои намеки, Уизли.              — Я тоже не спец по намекам, — он отстранился и потер пальцами подбородок, покрытый густой колючей щетиной. — Зато «Немаггл», которого я поймал в прошлый четверг, говорил вполне себе прямо о том, что вот бы все волшебники были такими, как лорд Малфой. И Волан-де-Морта ты, оказывается, убил благодаря чистой сильной крови. Кто же их надоумил возвести тебя в разряд святого?              Драко театрально облегченно выдохнул:              — Боже мой, Уизли! — посмеялся он. — Ты же знаешь, эти придурки за любого чистокровного зацепятся, лишь бы свою философию оправдать. Уверен, через неделю их новой иконой будет самый успешный мракоборец года — Рональд Уизли. А сильный он, потому что чистокровный.              Драко положил ладонь на грудь и закатил глаза:              — Уизли, ну ты же не всерьез меня подозреваешь? Я нахера, по-твоему, Реддла убил, чуть не откинувшись сам?              Уизли прищурил глаза и еще раз обошел помещение ресторана, где остался дикий погром:              — Будь осторожнее, Малфой, — он протянул руку для рукопожатия. — Высказывания твоего папаши могут обеспечить вам скорую встречу.              Развернувшись на пороге, он добавил:              — И, если я узнаю, что ты действительно причастен, Драко, моя рука не дрогнет.              

2008 год. Середина сентября

      

      Озираясь по сторонам, испуганная аудитория снова заняла свои места, переключив свое внимание на МакГонагалл и Демидова, которые старательно успокаивали слишком испугавшихся младших, в то время, как Николов усмирял разбушевавшихся мальчиков Дурмстранга.              — Всем сохранять тишину, — она прочистила горло. — Спасибо, господа.              МакГонагалл кивнула в сторону мракоборцев, которые вновь заняли свои позиции. Теперь Иван смотрел на дверь, сев на место директора Хогвартса, прямо рядом с Гермионой. Пока Драко стоял лицом к Минерве, он незаметно вложил между пальцами девушки листок бумаги.              «Не смотри на меня, после церемонии держись рядом с мистером Уизли.»              Гермиона сунула записку в карман и в момент, когда Драко поговорил с болгарскими мракоборцами, находившимися по ту сторону двери, и повернулся лицом к амфитеатру, всем видом показала супругу, что все в порядке.              — Не смотря на омрачающее этот вечер событие, мы готовы продолжить то, ради чего все здесь собрались, — с помощью палочки он подвинул Кубок ближе к себе. — Итак, мы полностью готовы объявить имена трех Чемпионов, которые с этого дня начнут активно готовиться к первому туру.              Он занес руку над чашей, из которой вылетела первая обугленная бумажка, аккуратно сложенная в два раза.              — Чемпион Хогвартса — Роберт Вэйн! — в центр вышел не слишком привлекательный, коренастый, но харизматичный и уверенный в себе парень, подмигнувший своим товарищам и хлопнув по нескольким ладоням своей пятерней.              Он встал за спину МакГонагалл, которая движением руки подбодрила когтевранца и горделиво оглядела других учеников своей школы. Драко вновь вытянул руку:              — Чемпион Колдовстворца — Александра Громова!              Со стороны русской школы раздалось насмешливое улюлюканье в то время, как Алексей заметно насторожился. Студенты Колдовстворца хихикали и дразнились, но никто из толпы не выходил.              — Александра Громова! — настойчивее произнес Драко, вопросительно глядя на Демидова, который закатил глаза.              — Саша, выходи! — крикнул он, и из толпы появилась высокая тощая девушка, которая больше была похожа на несуразную, вытянутую тринадцатилетку-переростка, чем на девушку семнадцати лет.              Алексей с отцовской нежностью подозвал ее к себе, своей головой показав пример — держи нос выше. И девушка повернулась к толпе, показала язык и с гордо поднятой головой прошла к Демидову, который игриво потрепал ее за ухо.              Драко с изумлением посмотрел на Чемпионку русской школы, которую Кубок счел достойнее и сильнее всех сидящих в их стороне писаных статных красавиц и красавцев, каждый из которых был уверен в своей победе, и теперь разочарованно смотрел в сторону неказистой Саши. Малфой отметил, что не смотря на ее подростковую неуклюжесть, она имела классические точеные черты лица, которые ждали своего часа, словно роза, чтобы распуститься и предстать во всей своей красе.              — И последний Чемпион — Димитр Крам!              Из толпы дурмстрангцев вышел широкоплечий парень, до боли в висках напомнивший Гермионе Виктора. Она начала отсчитывать, мог ли он быть его сыном, но цифры не сходились. В это время в зал вошла женщина в красной мантии с мехом — болгарский мракоборец, и Гермиона вспомнила, что Драко представил ее, как миссис Крам. Она обняла вышедшего молодого человека, который отмахивался от сантиментов матери, но нежно, с пиететом и уважением. Она похлопала его по спине, направив к директору, и вернулась на свой пост, еще раз с гордостью взглянув на сына.              — Она — жена его кузена, — шепнул Гермионе на ухо возникший будто из неоткуда по левую руку Невилл. — Я тоже думал, что разучился считать.              — Давно ты здесь?              — С самого начала, Гермиона, — выпучил он на нее свои глаза. — Ты какая-то странная сегодня.              — Чемпионы, — заканчивал церемонию Драко. — Первое задание для вас сформирует профессор МакГонагалл в конце следующей недели. С этого момента вашей задачей будет искать подсказки. До тура у вас будет всего две недели, чтобы подготовиться к его прохождению. Также, хочу объявить вам о том, что вы трое с этого момента будете жить отдельно от своих товарищей в специальном корпусе, где есть все необходимое для комфорта и уединения, ведь вам придется разгадывать самые сложные загадки, справиться с которыми под силу только вам, избранным Кубком Огня. Удачи, Чемпионы!              Драко поднял руку в знак, что церемония окончена, и толпа загудела в аплодисментах и объятиях, создав в помещении радостный хаос. Малфой подошел к Гермионе, осторожно взяв ее за руку:              — Здесь может быть небезопасно. Уходи домой, — он настойчиво сжимал ее запястье.              — Я хочу поговорить с Роном.              — Ты же знаешь, как я отношусь к нему. Он опасен. Мракоборцы…              — Сходят с ума на своей работе. Да знаю я, Драко, — Гермиона играла его безотказностью, когда он был рядом с ней. — Я должна видеться с друзьями. Вдруг здесь сегодня Джинни? Она была на Кубке Британии, поэтому не была на церемонии открытия, но сейчас, возможно, здесь.              Драко закатил глаза, понимая, что, если перегнет с запретами, потеряет контроль, который казался ему зыбким, как никогда раньше. Гермиона, поцеловав его в губы, пошла в сторону Рона, который распахнул свои объятия, чтобы поприветствовать подругу. Со злостью взглянув на Малфоя, он повел Гермиону в сторону лестницы.              — Она ждет нас.              — Причем здесь ты, Рон?              — Не здесь, — отрезал Рон, на что Гермиона колом врезалась в пол, одним взглядом требуя объяснений.              — У преступника, который устроил сегодня нападение, на спине были шрамы в виде рун. Иванна что-то знает о них. Эти руны есть на спине у всех «Немагглов».              Гермиона непроизвольно потянулась рукой к задней части плеча.              — О, нет… — прошептал Рон и, схватив ее за запястье, потащил наверх по лестнице, где стояла Иванна.              Без слов она достала из кармана смятую российскую купюру, которыми пользовались магглы, и они все, коснувшись ее, оказались в сыром темном помещении без окон, которое Гермиона тут же узнала. Железного стула сегодня не было, зато стоял металлический круглый стол, вокруг которого, щелкнув пальцами, Иванна наколдовала три мягких стула.              — Где мы? — оглядываясь, спросила Гермиона.              — Очевидно же, — Иванна рукой показала на стул. — В подвалах Лубянки.              — В подвалах чего? — скорчил лицо Рон.              Иванна пренебрежительно посмотрела на удивленных и растерянных гостей из Британии и протянула, цокнув языком:              — Да-а, ребят, — она покачала головой из стороны в сторону. — Проехали.              — Ты знаешь, что за шрамы были на его спине? Такие же есть…              — Подозреваю, что у какой-то преступной группы? — почесала висок Иванна.              — У террористической партии, которая продвигает идею чистоты крови.              Иванна покивала головой вверх-вниз, осматривая британского коллегу.              — Скольких ты поймал?              — Да штук тридцать, они плодятся, как черви.              — Гермиона, — обратилась она к и без того напуганной девушке. — Мы здесь все люди видавшие, поэтому, будь добра, не стесняйся и сними пиджак.              — Чего?              Иванна закатила глаза:              — Повернись к нам спиной и сними свой пиджак, пожалуйста.              Гермиона стыдливо посмотрела на друга и с недоверием на ведьму, чьи волосы сегодня были собраны в небрежный пучок, делая черты лица еще более мрачными и заостренными. Медленно расстегнув пуговицы, она стащила его с себя, прикрыв грудь спереди. Рон замер, тяжело охнув.              Вся спина Гермионы была покрыта тысячами тонких шрамов, которые было невозможно разобрать. Спина была превращена в месиво из тонких черточек, слившихся в один большой запутанный клубок нитей.              — Их нельзя накладывать больше одного раза, — выдохнула Иванна. — Поэтому она теряет магию.              — Можно как-то это исправить? — процедил сквозь зубы разозлившийся Рон.              — Увы. Если только кто-то не решит отдать за нее жизнь, убив при этом ее хозяина — человека, наложившего проклятие.              Рон осознавал, насколько высокая цена, и то, что Гермиона будет против того, чтобы ее заплатить.              — Я убью его, — шипел Уизли, с сожалением глядя на подругу. — Я так и знал, что это он, но он умеет отмазываться.              Иванна посмотрела на Рона:              — Проклятие действует только на тех, кто доверяет колдовавшему.              Рон заметался между стенами, хватаясь за волосы на голове:              — Конечно, она ему доверяет! — кричал он в состоянии, близком к истерике, чего не было с матерым мракоборцем никогда, пока дело не коснулось близкого человека. — Он же такой у нас заботливый муж, да, Гермиона? Никогда ни в чем не отказывает, весь такой замечательный!              — Не кричи на меня, Рональд, — Гермиона накинула пиджак, выпрямив спину. — Ты тоже не сразу понял, что после войны он стал…              — Другим? — подняла брови Иванна.              — Не то, чтобы… — замешкалась Гермиона. — Он будто стал тем, кого хотел бы вырастить в нем его отец — Люциус.              Рон нервно засмеялся:              — Открыл свое истинное малфоевское лицо, ты хотела сказать… Я вам сразу говорил, что не просто так он за нами таскался, умник хренов. И про крестражи то он узнал, и перед Пожирателями нас прикрывал, и приют своих дружков-предателей крови спонсировал. Только от тетки своей тебя, — он ткнул пальцем в Гермиону. — Не уберег…              — Подожди, — подняла ладонь вверх Иванна. — Эти деяния были сделаны искренне. И чистоту крови он поддерживал тоже от всей души.              — Вот, насчет последнего я не сомневаюсь, — всплеснул руками Рон. — А вот с первым ты точно мимо.              Иванна затрясла головой:              — Успокойся, Рон, — она потрепала его за предплечье. — Я понимаю твою ярость, но дослушай до конца. Драко создал крестраж. И разбил свою душу на две части.              — И что? — подпер руками бока Рон. — Я знаю придурка, который создал их семь.              Гермиона задумчиво смотрела куда-то в угол. Сопоставляя факты в своей голове, она водила пальцем по воздуху, будто считая.              — Получается, в одном из крестражей Реддла тоже была его светлая часть?              — Не-е, — отмахнулась Иванна. — Тот и вправду был конченым, потому что родился под амортенцией. А еще не знал ни любви, ни добра, ни радости. Я читала про него, там совсем запущенный случай.              Гермиона облегченно выдохнула, а Иванна цокнула языком:              — Ты что, реально подумала, что вы могли бы сохранить ему жизнь, догадавшись, какой из крестражей хороший? — она залилась смехом, но резко замолчала, глядя на потупившего Рона. — Ты чего притих?              — Ничего не понял, — честно признался Рон.              Девушки закатили глаза, и одновременно набрали в рот воздуха, но Иванна показала рукой, что расскажет все сама:              — Душа делится на две части. Каждый человек, конечно, если это не полнейший ублюдок, хранит в себе, если обобщить, две части одной личины. В случае Драко — это тоталитарные идеи его чистокровной семьи, а с другой стороны то, что было дано ему его собственной жизнью, дружбой с вами, идеалами, которые он разделял уже не из-под палки.              — Да этот утырок родился с манией чистой крови! О чем ты говоришь?              Иванна помотала головой из стороны в сторону:              — Нет, милый мой, — она сделала глубокий вдох. — Мы рождаемся чистым листом, на котором оставляют свои печати наши родители, общество, друзья и окружение. Драко родился совершенно пустым, как и ты. Но семья и друзья вкладывали в него разные понятия, разделив убеждения на две части, которые он одинаково чтил. Создав крестраж, он разбил себя на эти две части, спрятав одну из них…              — В фамильном кольце, — прошептала Гермиона под одобрительный взгляд ведьмы. — Поэтому он не разрешал мне отнести его гоблину, когда я заметила, что оно стало все в царапинах.              Рон заметно оживился:              — Тогда все просто: убиваем Малфоя и возрождаем его из крестража. И дело с концами! Все счастливы, в таком случае можно вернуть Гермионе магию, убив еще кого-нибудь.              — Свою душу за нее отдаст тот, кто будет ее оживлять. И это — не самая большая проблема, Рон.              — Возродив его, он будет уже не совсем собой. Как сейчас, но в обратную сторону.              Иванна закатила глаза и отмахнулась:              — О мирском подумаешь потом. Чтобы возродить Гермиону, нам нужна одна занимательная книга, волею судьбы оказавшаяся в вашей стране.              — И где эта книга? — ожидающе посмотрел Рон в сторону ведьмы.              — А вот это и есть самая большая проблема. Но еще большая проблема — у нас есть всего пять встреч, чтобы со всем этим закончить и найти книгу быстрее Малфоя. Попади она ему в руки и это, — Иванна постучала пальцем по плечу Гермионы, — покажется вам школьным баловством. Малфой услышал то, что хотел услышать, задавая мне не правильные вопросы. Но книга представляет, своего рода, душу человека. Она живая. И поделена на две части — светлую и темную. Светлая способна победить даже смерть, но за особую плату. А темная — сотворить хаос и уничтожить весь мир. Тот, кто ищет ее, чтобы нести свет — получает книгу легко, и она навсегда остается с ним. Тот, кто ищет ее, чтобы подружиться с тьмой — получает свое, но теряет ее. Не было ни одного, кто хотел бы обладать светлой стороной книги, были лишь те, кто жаждал получить власть с ее помощью. Потому книга, кочуя из рук в руки, потерялась. По моим данным, ее история оборвалась в восемьдесят шестом году, когда ее купила на черном рынке Лондона молодая девушка в синей мантии, в руках которой было кашпо с цветущей алихоцией.              — В книге написано, как объединить душу Драко?              — Да, но…              — Я все равно не понимаю, почему мы не можем убить Малфоя, — не успокаивался Рон.              — Потому что, убив его, умрут все, чьим хозяином он является. Эта магия сродни Черной метке Реддла убьет каждого, кого он к себе привязал.              — Это значит, что все «Немагглы» умрут вместе с ним? — Рон довольно выпрямил спину, и встретился взглядом с Гермионой. — А-а-а, понял.              Иванна снова посмотрела на Гермиону:              — У нас есть всего пять месяцев и пять встреч, чтобы совершить это дело. Я не могу встречаться с вами, потому что я здесь отвечаю за безопасность Колдовстворца. Иван прикроет меня, как сегодня, но постоянно исчезать я не могу. Не говоря о том, что я сейчас нарушаю с полсотни законов своей страны и столько же Магического Общества в целом, вмешиваясь в дела Британии.              — И какой у тебя резон? — изогнул бровь Рон.              — Мой сын.              — Только твой? — с печальной усмешкой спрашивает Гермиона.              — Да, Гермиона, — опускает глаза Иванна. — Это сын Драко.              

2008 год. Июль

      

      Душное влажное лето Петербурга видело те немногие солнечные дни, в которые жители города наслаждались согревающими лучами, радуясь отсутствию мрачных густых туч, скрывающих город от света. Счастливые, влюбленные в этот город люди сидели на набережной Фонтанки, свесив перекинутые через поручни ноги, разглядывая гладь спокойного канала. В доме, окна которого выходили на этот канал, не горел свет. Жители коммуналок мирно спали, не обращая внимание на шум, доходящий до комнатушек, с улиц. Лишь в одном окне горел тусклый голубоватый свет, казавшийся многим необычным.              Поджав под себя ноги, Ада Рогачева, живущая под своим настоящим именем всего одни сутки в неделю, вынужденная из-за работы представляться ближайшие пару десятков лет Иванной, как и все мракогонцы, листала томик маггловской поэтессы, когда-то жившей в парадной напротив. В ее стихах была боль от потерянной любви, упоминалась дочь, хотя у самой поэтессы был сын, которого та воспитывала без отца. Она усмехалась, что судьбы всех женщин в этой стране схожи, не важно, обладают они магией или нет. С одной только разницей. Аде пришлось завести ребенка от случайного британского незнакомца, чтобы избавить себя от брачного плена в стремлении обзавестись любимым дитя.              Самым лучшим решением она видела шанс встретить мужчину, который гарантированно больше никогда не появится в ее жизни. И такой подвернулся десять лет назад, оставив ей красивого черноволосого мальчугана с пронзительными серыми глазами.              Расширенная магией комната представляла собой довольно большую квартиру, которую магглы считали обычной коммуналкой, в которой какая-то странная женщина жила со своим странным ребенком. Из одной из комнат вышел босой мальчишка девяти лет с растрепанной кудрявой шевелюрой. Потирая глаза, он выглядел трогательно в своей криво застегнутой сине-зеленой пижаме.              — Почему не спишь? — нежно спросила Ада.              — Сон приснился, — мальчик посмотрел на свою маму и, раскинув руки, подошел к ней, крепко прижавшись. — Приснилось, как меня убили.              Ада напряглась, начав гладить мальчика по жесткой шевелюре. Она знала наверняка, что волшебным детям не снятся пустые сны, особенно, когда их магия уже стремится выйти наружу.              — И что же произошло? — ласково спросила Ада сына.              — Я был уже взрослым, — мальчишка не хныкал, наоборот рассказывал с интересом. — И очень, очень сильным волшебником. Я был самым главным помощником другого сильного волшебника, который говорил на другом языке. Я был высоким, как он, только у меня волосы черные, а у него белые…              Дыхание Ады замерло.              — Я понял, что я сильнее его. И захотел убить, но он поднял на меня какую-то палку и зашептал странные слова, я положил руки на свою грудь и убил себя.              Мальчик поднял глаза на побелевшее лицо матери.              — Но я умный. Я понял, что это он заставил меня убить себя, а значит, убил меня он, верно?              Ада невидящим взглядом смотрела перед собой, ярко представляя сон сына. Белокурый высокий мужчина — никто иной, как Малфой, нашедший ее сына, который станет его могущественным оружием. Он найдет книгу. И подчинит себе своего же ребенка, который попытается избавиться от него, чтобы захватить власть. Ее сын станет темным волшебником, и Ада не могла в это поверить.              — Это же только сон? Да, ма? Он не сбудется? — с надеждой смотрел на нее мальчик.              — Иди спать, Алан, — она улыбнулась сыну, направив его в свою спальню. — Конечно, этот сон не сбудется.              Когда мальчик скрылся за дверью, Ада прошептала в темноту:              — Я сделаю все, чтобы не сбылся.