Tabula rasa

      Гермиона крутилась перед зеркалом, поправляя пиджак от темно-изумрудного брючного костюма, плечи которого украшали эполеты с густыми кистями.              — Джинни, — обратилась к этой наряженной Гермионе настоящая, которая стояла в дверном проеме, наблюдая за своей копией с заинтересованной усмешкой, — ты можешь обращать чуть меньше внимания на наряд? Все-таки, леди Малфой не стала бы так трястись над каким-то костюмом.              — Отстань, — глаза Гермионы-Джинни блестели от отражения в зеркале. — Дай насладиться. Даже я со своей зарплатой не могу позволить себе «Твиллфитт»!              — Кто бы подумал, что ваша гениальная операция будет под угрозой из-за того, что Джинни будет постоянно оглядывать саму себя.              — Ой, подумаешь! — Возмущалась Джинни, оторвавшись от зеркала и подойдя к камину. — Для меня самое главное — это взбесить Малфоя. Его удивит одно только твое присутствие на туре, на то, сколько раз я потрогала лацкан, он даже не посмотрит.              Полумна зашла в комнату, протягивая Джинни нужный листок, вырванный из книги, который та спрятала во внутренний карман пиджака. Гермиона посмотрела неодобрительно на подруг, на что Джинни отреагировала:              — Не слишком разумно тащить с собой всю книгу, Гермиона. Особенно, учитывая факт, что Малфой ее ищет.              Гермиона пожала плечами и обреченно кивнула головой, подойдя к девушкам, которые уже набирали в горсть летучий порох.              — Вы не пользуетесь порталом?              — У нас обычные билеты — для зрителей и для прессы. Придется отстоять очередь.              Гермиона выпучила глаза:              — Джинни! Это рискованно! Ты раскроешь себя моментально. Я не могу появиться на Турнире с обычным билетом! — девушка нервно затопала ногой. — Тебе придется опоздать.              — Чего? А это, конечно, будет подозрительно в меньшей степени?              — В меньшей. Я так понимаю, что Драко сегодня уже не вернется в поместье?              — Смотря, каким будет исход операции, — не слишком оптимистично проговорила Полумна.              Гермиона закатила глаза:              — Если он будет плохим, тем более, нет никакой разницы, почувствует он мое присутствие там или нет. Ты идешь через камин сейчас, а мы с Джинни ждем начала, трансгрессируем в Уилтшир, берем портал МакГонагалл, Джинни возвращает меня сюда и только потом, пользуясь порталом появляется в деревне. Джинни, у тебя достаточно зелья?              Джинни покачала в руках серебряную фляжку:               — Раза на четыре хватит. Где ты должна сидеть?              — В министерской ложе, рядом с Драко. Если его там не будет, ориентируйся на тучного мерзкого мужчину с тремя подбородками.              Джинни заливисто засмеялась и достала из бархатного мешочка пачку сигарет, закурив:              — Да уж, Гермиона. А мне-то твоя аристократичная жизнь казалась сказкой наяву. Какие же вы все там крысы.              — От меня не должно пахнуть табаком, я не курю, — заметила Гермиона, когда они проводили исчезнувшую в камине Полумну.              Джинни подошла туда, где только что испарилась ее родственница и взяла с камина продолговатую трубку, одну из тех, курением которых наслаждался Ксенофилиус.              — Моя работа, ведь, вывести из себя твоего дорогого лорда, верно? — она покрутила трубку между пальцами и, взглянув на себя в зеркало, примерила предмет, подставляя его вместо сигареты ко рту. — Как по мне, вполне себе для образа взбунтовавшейся после ссоры жены.              Джинни сходила наверх к Ксенофилиусу и взяла у него небольшую металлическую коробочку, вытряхнула из нее травы, которые доводили и без того сошедшего с ума мужчину до эйфории или, в особых случаях, галлюцинаций, и вытряхнула туда табак, разворошив штук семь своих сигарет.              Пока она очищала трубку от остатков травы Лавгуда, Гермиона нервно посматривала на часы, гипнотизируя, чтобы время шло быстрее.              — Почему я не могу пойти с вами?              Джинни, кусающая зубами сигарету, зловеще улыбалась:              — Две Гермионы, одна из которой лишена магии — это совсем не подозрительно. Правда, милая, не обижайся, но сегодня вечеринка только для взрослых. А ты даже свисток в карманные часы не превратишь.              — Я должна быть рядом, когда он…              — Нет, — отрезала Джинни, хлопнув крышкой коробочки. — Я знаю, что ты всегда стремишься сделать все сама. Вы с Гарри не просили помощи, не рассказывали никому о своих планах, потому что похожи. Вы думаете, что лучше вас никто не справится, но это не так. С нами будет Рон. Он сильный, он обалдеть какой крутой.              — Он может убить Драко… — прошептала Гермиона.              — И, разумеется, сделает это, если все пойдет не по плану.              Джинни подошла к Гермионе и взяла ее за руки, растерев холодные пальцы в своих ладонях:              — Он сделает все, чтобы части души Драко соединились, и он вернулся. Но я признаюсь, у него есть план Б, в котором темную часть души Драко все-таки придется убить.              — И тогда умру я.              — Мы будем решать проблемы по мере их поступления. Судя по Пожирателям, у нас будет время, чтобы что-нибудь придумать.              Каминные часы ударили шесть раз, что означало, что Турнир начался, и поместье опустело. Джинни уверенно посмотрела на Гермиону и вытянула руку вперед ладонью вниз, призывая немедленно схватиться за запястье для трансгрессии. Хлопок, и они оказались у ворот Мэнора, на нижних этажах которого горел свет, что означало, что, скорее всего, в поместье остались только домовики, которые наводили порядок в отсутствие хозяина.              Больше всего Гермиона боялась того, что Драко успел как-то исправить заклятие поместья, которое впускало только Малфоев. Мог ли он защитить его от Гермионы? Толкнув ворота, они с легкостью открылись. Значит, он все еще ждал ее. Разве что для того, чтобы убить главную свидетельницу своих преступлений.              — Зашли, — констатировала факт Джинни.              Гермиона испуганно посмотрела на подругу.              — Ты снова превращаешься в себя.              — Сейчас нет смысла тратить оборотное. Выпью перед тем, как переместиться в деревню.              — А что, если Драко в доме?              Джинни угрюмо сморщила брови, обдумывая вопрос, посмотрела на Гермиону в немом молчании и достала сигарету. Гермиона отметила, что, как и на последнем курсе школы, курит она непомерно много, когда думает.              — Блять, тогда надо продумать запасной план, — она затащила подругу в кусты, чтобы их не было видно из окон.              — Бесполезно. Если Драко в поместье, он уже знает, что на его территорию кто-то проник.              — В таком случае, он бы уже был здесь, верно? — выдыхала Джинни дым.              — Он осторожен. Он бы стал ждать внутри.              Постукивая носком туфель-лодочек, Джинни достала из мешочка палочку. Гермиона посмотрела на нее вопросительно, не понимая.              — К черту тактику, Гермиона. Даже в спорте иногда стоит пожертвовать планом. Особенно, когда в игре противника слишком много неизвестных вводных. Каждый его шаг мы все равно не сможем предугадать. Мы теряем время. Леди не опаздывают больше, чем на десять минут.              Джинни потушила сигарету о желтый лист и выкинула на вскопанный грунт. Подняв палочку в полной готовности, она рукой направила Гермиону за свою спину и аккуратно пошла по аллее вдоль стены желто-красных кустов. Дверь в поместье тоже оказалась открытой, и Гермиона пояснила:              — Потому что я — Малфой. Мэнор чувствует, что это свои.              Девушки зашли внутрь и осмотрелись, было пусто и тепло. В камине потрескивал потухающий огонь, а в воздухе витал запах алкоголя, который явно был выплеснут на горящие поленья.              — Уютненько, — огляделась Джинни и поморщилась от запаха.              — Пойдем наверх, — схватила ее за рукав Гермиона. — Здесь тебя могут увидеть домовики.              — Черт, тогда придется принять зелье сейчас. Лучше остаться внизу, потому что нам все равно не трансгрессировать из особняка.              Девушка открыла флягу и сделала один глоток, сию же секунду снова став Гермионой. Сама же Малфой огляделась по сторонам, проверяя, нет ли свидетей, и ринулась вверх по лестнице, то и дело оглядываясь на часы над камином, которые торопили. Десять минут, положенные по этикету закончились две минуты назад. Вполне возможно, что сейчас кто-то из сидящих на трибунах уже начал задаваться вопросами.              Ворвавшись в свою комнату, Гермиона обнаружила хаос, кучи разбитого стекла и ворох одежды, обломков кровати и валяющиеся разорванные книги. Малфой что-то искал. Либо был в бешенстве от ее пассажа.              Ринувшись к комоду, она начала ощупывать каждую из развороченных вещей в поисках заветного красного платка. Время неумолимо тянулось и утекало сквозь пальцев, дыхание обжигало горло, а сердечный ритм отбивал до боли кости грудной клетки.              — Блять, — шептала под нос Гермиона, пальцы которой судорожно перебирали вещи. — Блять, блять, блять…              Позади раздался громкий щелчок, от которого Гермиона взвизгнула, подпрыгнув на месте.              — Леди Малфой ищет серебряную зажигалку? — на нее виновато смотрела Эбигейл?              — Я… — Гермиона начала искать оправдания.              — Эбигейл взяла ее себе сразу, как только вы ушли из поместья, леди. Эбигейл подумала, что леди решит за ней вернуться.              Эльф протягивала свою маленькую ладошку, на которой лежал аккуратно свернутый красный платок.              — Та, другая, леди Малфой очень нервничает, — пропела Эбигейл.              Гермиона поблагодарила домовика и понеслась вниз, но, остановившись, вернулась и спросила:              — Почему ты помогаешь мне, Эбигейл?              Эльф колупала носком ботиночек доски паркета:              — Потому что, на самом деле, нам очень комфортно жить с волшебниками вместе, и маленькие дома нам не нужны.              Гермиона с нежностью улыбнулась и, прослезившись, пообещала:              — Вы будете.              После чего выскочила в каминный зал, где Джинни отмеряла шагами расстояние между стенами, сбрасывая с сигареты пепел прямо на пол.              — Мерлин, я подумала, ты встретилась там с Малфоем! Быстрее, домовик может нас сдать.              — Не сдаст, — Гермиона коснулась ее плеча и повела на выход к месту, откуда можно трансгрессировать.              Добравшись до ворот, Джинни перехватила руку Гермионы и перенесла их в дом Лавгудов, прямо в комнату отца семейства.              — Ксенофилиус, это будет сложно, но не отпускайте ее никуда из особняка.              Рывком обняв подругу, она скрылась, коснувшись зажигалки, оставив их наедине.              Ксенофилиус выдохнул густой травяной дым, который вызвал моментальное приятное головокружение, прямо в нос Гермионы. Дурман заставил тело расслабиться, провалиться в приятную теплую негу, окутавшую каждую клетку мышц.              — Присоединяйтесь, Гермиона, — он указал рукой на кресло напротив и взял со столика еще одну трубку, набив ее травами.              Он протянул ее ей, а затуманенный первой дозой мозг не дал возможности отказаться, требуя большего эффекта.              — Как прекрасен наш мир, если убрать из него тревоги и ненастья…              Гермиона сделала первую затяжку, последствием которой были слишком светлые, яркие цвета комнаты, которая до этого казалась серой.              — Без зла нет смерти, — продолжал убаюкивать ее Ксенофилиус. — Без смерти нет страхов. Без страхов нет мучений. Без мучений нет зла…              Список продолжался бесконечно, а под мерное распевное бормотание, Гермиона все глубже и глубже удалялась в этот самый мир. Без зла, смерти, страхов и мучений. В мир, где она снова, как ей казалось, владела магией и могла сотворить добро, жизнь, радость и счастье, которых была лишена в мире, где есть зло…              

***

      

      Джинни очутилась прямо между полным мужчиной, о котором рассказывала Гермиона и Драко, чьи глаза на секунду расширились, а скулы напряглись, что было единственной реакцией на ее появление.              — Самосохранение — базовый инстинкт, свойственный любому живому существу.              Джинни достала из сумочки трубку Ксенофилиуса, подчеркнуто элегантными движениями набила ее табаком и подкурила с помощью палочки под отстраненно-удивленный взгляд Драко.              — Милый, — натужно улыбнулась девушка, — вопросы насчет базового инстинкта задавай себе. А я спасаю в очередной раз твой мерзкий, скользкий, ничтожный чистокровный зад. Когда там у вас следующее собрание? Не думал, что исчезновение твоей любимой супруги всполошит общественность?              Малфой выхватил трубку из ее рук:              — Раз пришла сюда играть в благородство, веди себя нормально.              — Конечно, милый, — каждая ее улыбка была все более вызывающей и театральной. — Табачку верни.              — Это мероприятие, на котором присутствуют дети, — Малфой заметно скалил зубы.              — А еще мы сидим в министерской ложе, — Джинни метнула взгляд на даму из попечительского совета, потягивающую шампанское. — Ой, что это? Алкоголь?              Драко умело скрывал эмоции и раздражение, нехотя он отдал трубку Джинни и продолжил смотреть состязания, которые уже были в самом разгаре. Русская студентка уже вошла в вольер с мантикорой, осторожной поступью обходя спящее животное, чтобы пробраться к ящику с подсказкой.              — Знаешь, Малфой, — Джинни замялась, поняв, что вряд ли Гермиона называла своего мужа по фамилии, но сделала вид, что так и задумывалось. — Я теперь понимаю, почему в Турнире участвуют школьники.              — Пришла поговорить, все-таки? — нагло ухмыльнулся он.              — Не то, чтобы, — пожала плечами Джинни. — Смотреть на опасные состязания для детей так скучно и вероломно, не находишь?              Драко сомкнул руки на груди, уставившись прямо перед собой, когда Саша, нашептывая что-то животному, уже более уверенно шла к своей цели.              — Так вот. Их, — Джинни кивнула в сторону Громовой, — ставят перед выбором. Они могут убить животное, чтобы взять то, что хочется. Могут его мучать и истязать, чтобы вызвать страх перед собой. Ради победы они могут принять темную сторону и получить все очень легко. Но она, ты посмотри, выбрала просто заставить эту тварь спать. Как думаешь, это Империус или какая-то тайная русская магия?              — За Империус и любое непростительное ее давно бы уже вышвырнули из клетки, — спокойно уведомил Драко.              — Но как велик соблазн, — выдохнула Джинни дым, протягивая слова. — Правда, милый?              Малфой тяжело вздохнул и повернулся к ней лицом. Мышцы на его лице ходили ходуном от нескрываемой ярости, которую он больше не мог сдерживать. Он понимал, что за ее приходом на Турнир стоит нечто другое, чем просто прикрыть его тыл. Он не верил в ее слова о том, что ей после произошедшего было не все равно на его репутацию.              Джинни, завидев реакцию оппонента начала искать глазами членов Ордена и Иванну. В ее ложе никого не было, а бегающие глаза остановились на Невилле, который, сидя прямо перед ней, повернул голову и игриво подмигнул левым глазом. Джинни не была уведомлена о его осведомленности, поэтому списала это поначалу на желание поздороваться с бывшей однокурсницей.              Повернувшись в ее сторону уже более явно, он задал пару стандартных вопросах о делах, настроении, нравится ли ей здесь все, а потом он коснулся своего носа палочкой, повел бровью, намекая о том, что внешность Джинни снова возвращается.              Джинни достала флягу и сделала глоток, отвернувшись от Драко, чтобы он не почувствовал ядовитый запах оборотного зелья.              — Ты не видела Рона? — Долгопупс подался чуть вперед. — Я встретил его на входе на трибуны, он, кажется, искал Джинни.              — Джинни должна быть здесь? — притворно вдохнула девушка, услышав свое имя.              Невилл посмеялся:              — Ну, раз Рон ее ищет, значит, должна.              Трибуны заполнились овациями, когда Александра с победным видом держала в руке золотую подзорную трубу, горделиво поглаживая спящую мантикору, будто та была ручной кошкой, а не опаснейшим волшебным созданием. Драко присоединился к аплодисментам и, прижав кончик палочки к горлу, сообщил о готовности следующего чемпиона.              Роберт неуверенно подошел к вольеру, замок щелкнул, а рот мантикоры исказила хищная улыбка, сквозь которую было видно ее кровожадные клыки, совершенно не подходящие человеческому лицу.              — Так, что тебе здесь нужно Гермиона? — он подвинулся к ее уху, пытаясь манипулировать через руны. — И не смей мне лгать.              Джинни, решила, что это и есть момент, когда она может начать более активно проявлять свой характер, который явно взорвет крышу излишне напряженному Малфою, мысли которого были заняты и безупречностью организации Турнира, и не найденной книгой, и опасностью, которая теперь исходила от Гермионы, которая могла проболтаться и лишить его всего парой слов. Она подвинулась к нему плотнее, с вызовом схватила руку, издевательски прижав ладонь к своей щеке и погладила пальцем кольцо, которое все так же покоилось на мизинце Драко:              — Если быть честной, я пришла сюда за ним.              Щеку Джинни опалило серебро украшения, ей казалось, что оно шевелится, пытаясь покинуть драгоценную тюрьму, поэтому это стало хорошим знаком. Малфой не уничтожил крестраж.              Мужчина самодовольно посмеялся и приставил к ее животу палочку. Лжегермиона выставила палочку в ответ, на что Драко изогнул бровь, ведь этого предмета он ранее не видел ни у кого из знакомых. Он нервно усмехнулся:              — И что же ты мне сделаешь, грязнокровка? Наложишь блевотное проклятие? — он постучал палочкой по ее. — Ой, как жаль, ты даже этого не можешь.              Невербально Джинни кинула в него то самое блевотное заклинание, и его вывернуло прямо в сторону толстого мужчины, который вскочил со своего места, привлекая к себе внимание криками и ругательствами, которые сыпались в сторону Малфоя. Джинни победно взметнула нос, глядя на то, как Драко отмахивается от излишнего внимания и заклинанием чистит свою мантию. Невилл, не сдержавшись, издал смешок.              — Тебе смешно, Долгопупс? — сморщился Малфой, наставляя на преподавателя свою палочку.              Невилл поднял руки в капитулирующем жесте, но смеяться не перестал:              — Столько лет прошло, а ты все как на первом курсе, Драко. Успокойся, это просто забавно, ничего личного.              — Поганая грязнокровка, — выплюнул он в сторону ненастоящей супруги, которая смотрела на него с вызовом, ожидая реакции на внезапно возникнувшую в ее руках магию.              Его выпад не остался незамеченным. Отовсюду начали слышаться перешептывания на тему настоящего отношения лорда Малфоя к жене, магглорожденностью которой он прикрывался в ходе своей избирательной компании.              Под осуждающие взгляды он занял свое место, попытавшись взять в руки свою ярость, чтобы не скомпрометировать себя сильнее, но увидел, как палочка Джинни вновь взметнулась в его сторону.              — Круцио, — выкрикнул он, когда его глаза загорелись настоящей злостью, тело сковал приступ несдерживаемой агрессии, а маска, наконец-то слетела, обнажив суть нового Темного Лорда.              — Экспелиармус! — выкрикнула в ответ Джинни, и теперь лицо Драко выражало еще и искреннее недоумение.              Он повернул голову назад, осматриваясь. Самодовольно оскалившись, он закрыл глаза и передал своим новым последователям, скрывавшимся под видом министерских работников, сигнал о нападении. Джинни чувствовала себя в западне, когда ее окружила толпа людей в черных парадных мантиях, скрывших свое лицо по указу нового Повелителя. Люди с соседних трибун начали вопить и выбегать с поля, МакГонагалл дала сигнал о прекращении тура, и вместе с другими директорами начала собирать студентов для немедленного перемещения.              — И кто же ты? — Малфой вышел в круг, присел напротив упавшей Джинни и посмотрел в ее глаза, схватив за подбородок.              В министерской ложе возникли Джордж, Билл, Рон и Флер, которые встали рядом с Невиллом, направив палочки на «Немагглов», которые вчетверо превосходили их в численности. Стенка на стенку полетели проклятия, от которых Ордену было тяжело отбиваться. Кто-то из «Немагглов» кинул палочку Драко, который наставил ее на Джинни, готовую дать отпор, занеся палочку перед собой.              — Отдай кольцо, Малфой, — требовательно сказала она, но ее голос предательски сорвался.              — Уизли? — он метнул взгляд в сторону Рона, который метнул сектумсемпру в нападавшего на него «Немаггла» и направил палочку на Драко.              К ним присоединилась Полумна, которая, едва трансгрессировав на трибуну, принялась с особой яростью метать Петрификус в последователей, которых становилось больше. Малфой громко прокричал:              — Всем остановиться! — он перевел взгляд на Рона, который не опускал палочку, готовый, как разъяренный лев в любую секунду не погнушаться непростительным. — Рональд, — он карикатурно посмеялся, — ну кто, если не ты, надоумил мою собственную жену выступить против меня?              Они начали кружить друг вокруг друга, готовые к дуэли.              — Я тебя предупреждал, Малфой, что моя рука не дрогнет? — Рон был уверен, как и Драко.              — И что тебе скажет на это ваша драгоценная грязнокровка? Думаешь, она простит тебя, если ты убьешь ее любимого?              За спинами «Немагглов» выросли мракоборцы, точным ударом взяв их в заложники и скрывшись в щелчке трансгрессии.              — Давай один на один? — предложил Рон. — Или позовешь сюда еще пачку своих шавок?              Драко усмехнулся, подняв уголок губы вверх:              — Не вижу необходимости, Уизли. Если, конечно, ты попросишь уйти и наших дорогих зрителей, — он метнул взгляд в сторону Ордена.              Рон посмотрел в сторону Билла, который коротко кивнул головой и дал сигнал взять Джинни с собой. Но она, воспользовавшись тем, что Малфой отвлекся, сорвалась с места и резко дернула за палец, сорвав с него кольцо. В эту же секунду, прозвучал истошный рык Малфоя:              — Авада Кедавра!              Пораженная зеленым лучом, Джинни снова приняла свой облик, ее глаза замерли в мольбе, остановившись на Роне, после чего она рухнула на каменный пол трибуны, глядя ясными глазами в небо.              В ушах Рона звенело, когда Полумна и Джордж начали забрасывать Малфоя непростительными, а он, победно смеясь легко отражал проклятия в стены, рвясь подойти к телу младшей Уизли, чтобы забрать кольцо.              Рон видел, как подключились другие, как Невилл отталкивал его жену, уговаривая уходить отсюда, потому что он бы не выдержал еще одной потери. Но можно ли сделать больно тому, кто видит смерть и пытки каждый день. Можно.              — Полумна! — крикнул он гортанно, навзрыд. — Домой!              Собрав себя за мгновение для последнего рывка, мракоборец стер с щеки предательскую слезу, сорвался в сторону павшей сестры и, взяв из ее сомкнутой ладони кольцо Малфоя, которое слишком знакомо пульсировало в руке, легко поднял ее, трепетно взяв на руки. Он вытряхнул из кармана упавшую на пол купюру Иванны, подошел так, чтобы легко наступить на нее, и крикнул Джорджу:              — Давай!              Джордж исчез в щелчке и появился за спиной Драко, толкая его к Рону, которому было достаточно подставить плечо, чтобы их обоих затянул с собой портал, выбрасывая в сыром подвале, который Иванна назвала странным словом Лубянка.              Рон лежал на бетонном обшарпанном полу, накрывая собой тело Джинни и рычал, сдерживая плач. Время остановилось, его губы и язык могли вымолвить лишь шепотом:              — Джинни, моя Джинни…              Он забыл, зачем он здесь. Забыл о том, что все только начинается. Оторвавшись от плеча своей сестры, он с надеждой посмотрел на ее искаженное гримасой немой победы лицо и, осознав, что все это правда, горько закричал, заполняя эхом пустые ледяные просторы пыточных, которые находились где-то далеко в России.              Его отчаянно обнимали чьи-то длинные руки со спины. Чей-то низкий, по-матерински заботливый голос, будто молитву, повторял:              — Рон, пожалуйста, вставай. Я прошу, Рон, еще ничего не кончено, Рон…              Перехватив поглаживающую его плечи ладонь Иванны, он потерся о нее щекой, отчаянно, будто это была и впрямь рука его матери.              Придя в себя за несколько секунд, он растерянно за озирался по сторонам. Палочка Малфоя лежала на железном столе, а сам он был прикован железными прутьями к железному стулу, сидя гордо, сохраняя лицо. Иванна благосклонно прижалась к Джинни, сказав:              — Она знала, на что шла, Рон.              Тот утвердительно кивнул головой:              — Не надо было ее просить. Она все десять лет говорила о том, что лучше бы была там, с ним, — он осторожно повернул тело Джинни, нежно расправляя волосы, закрывая ее веки своей большой теплой ладонью. — Она делала все то, что они мечтали сделать вместе. А после Кубка она решила уйти из Гарпий. Я должен был догадаться.              Малфой, сделав очередную попытку вырваться из пут Иванны, болезненно замычал от впивающихся в кожу растрепанных проволок железных прутов, которые были настоящей пыткой. Злобно оскалившись, он засмеялся:              — Ну что, герои? — он облизнул треснувшую губу. — Это и есть ваша хваленая любовь?              Рон угрюмо сдвинул брови, достал из пиджака Джинни свернутый лист и вместе с кольцом передал их Иванне:              — А ты чего радуешься, Малфой? — он снова стал тем самым жестким, непоколебимым борцом, каким был все десять лет. — Тебя ждет полная дискредитация, поцелуй дементора и пожизненное в камере строгого режима. Я бы так на твоем месте не смеялся.              — Ой, — закатил Драко глаза, чуть раскачавшись на стуле. — Вот эту, — он метнул глаза на Иванну, — ждет смертная казнь за вмешательство в дела Британского Магического сообщества. А ты, Уизли, будешь лет семь сидеть со мной в соседней камере за укрытие материалов по делу. Ты же — герой? Ничего никому не говорил и действовал один…              — Лишь бы тебя загноить, ублюдок, — плюнул ему в лицо Рон и посмотрел в сторону Иванны. — И вот ради него ты хочешь пожертвовать собой? Давай убьем его, а?              — Гермиона, — сухо ответила Иванна, разворачивая лист из книги.              Рон натужно выдохнул, ударил Малфоя кулаком по лицу и сел напротив, уперевшись локтями в колени.              — Пиздец, — засмеялся он. — Я даже тебя пришить не могу, паскуда.              — Убери тело сестры, Рон, — голос Иванны стал жестким, когда она пробежалась глазами до конца листа. — И спрячься сам. Магия может отражаться от стен, я боюсь, что вместе со мной руны могут забрать и твою жизнь в обмен на него.              Малфой продолжал паясничать и дразнить:              — Какое красивое русское чистокровное благородство. Отец бы рыдал от радости, зная, что в роде Малфоев есть такой ребенок.              — Мой ребенок не принадлежит твоему роду. Или ты забыл о нашем договоре?              Рон осторожно поднял Джинни, огляделся и сказал:              — Я не смогу вот так к ним…              — Тогда спрячься за той дверью. И возьми портал себе, приведи кого-то, чтобы потом его схватить.              Рон послушно кивнул и открыл железную дверь, оказавшись в длинном сыром коридоре.              — Почему ты это делаешь? — Драко усмирил свою спесь и теперь говорил с женщиной на равных.              Иванна размяла плечи, надела кольцо на свою руку, примеряя ее для того, чтобы направить на грудь Драко, но замерла и встала прямо, сложив руки на груди:              — Ты ведь уже думал о том, чтобы найти сына?              Драко закатил глаза:              — Могущественному волшебнику нужен могущественный преемник, верно?              Иванна засмеялась:              — Могущественный волшебник — это тот, чье наследие веками остается с людьми. Могущественный — это живущий вечно. Но не потому что наплодил крестражей и возрождается, а живущий в своих делах, которые живут после него.              — Ты такая правильная, аж бесишь, — выплюнул Драко. — А ведь сколько мы могли бы достичь, будь мы вместе, и будь у нас твоя проклятая книга.              — Она бы никогда не принадлежала тебе, Малфой. Потому что она живая. И остается с волшебником по собственной воле, стремясь очищать мир от Тьмы.              — Бред для школьников.              Иванна подняла бровь, ее волосы взметнул ледяной сквозняк подземелья. Драко поежился, когда прутья вновь сжались вокруг его рук и тела. Губы женщины шевелились в невнятном бормотании, сила, которую несли в себе руны, вырывала болты, которые прикручивали тяжелую мебель пыточной к полу, кольцо мялось, тряслось, дрожало. Заключенная в нем душа рвалась из заточения, чтобы вновь управлять телом, чтобы совершить попытки исправить то, что натворила вторая половина.              Рука Иванны покрылась белой сияющей коркой, а глаза налились белым цветом, сквозь который начали проступать красные капилляры.              Драко заливался в своем зловещем смехе, когда кольцо со взрывом треснуло, освобождая его вторую половину, которая никак не могла обнаружить в этом помещении тело, а найдя, пронзила его светящейся стрелой, вызвав еще один взрыв, сметший с ног Иванну. Ее тело ударилось спиной о стену и упало навзничь, больше не издав ни звука. Оковы, сдерживающие Драко треснули, отпуская его из своих мучительных лап. Он обмяк и стек вниз, потеряв сознание, провалившись в агонию нахлынувшей на его разум путаницы.              Минуту назад он хотел защитить Грейнджер, которую закрывал своей спиной от Волан-де-Морта. Минуту назад он выбежал вперед, чтобы закончить то, что начал Гарри. Минуту назад занес палочку для заклинания… Но в голове возникали другие картинки. Перед вытянутой палочкой спина Грейнджер. Не защитить — поработить. Голова стремилась разорваться на части, но от боли невозможно было даже открыть глаза.              Рон вбежал в помещение и загреб в охапку Иванну. Штаб мракоборцев. Единственное место, куда он теперь мог идти. Порт-ключ перенес его, Драко и два бездыханных женских тела на трибуны, где их все еще ждал Орден и присоединившийся к ним Иван, сию же секунду подхвативший на руки свою напарницу. Взглянув в ее остекленевшие глаза, он лишь сказал:              — Это теперь моя проблема. Известите Кингсли, будут разбирательства, — и исчез в хлопке трансгрессии.              Джордж и Билл подлетели к Рону, который наконец-то дал себе возможность заплакать, когда его братья вместе с ним прижимали к себе Джинни. Полумна невидящим взглядом смотрела в сторону лежащего поодаль, выброшенного порт-ключом Драко.              Рон, вытерев лицо ладонями, подошел к жене и крепко обнял ее, уткнувшись в ее плечо. Полумна гладила его волосы, осторожно шикая.              — Она этого хотела, — прошептала девушка, глядя на погибшую подругу издалека. — Теперь ей хорошо. И она, возможно, бросит курить.              Такая мелочь вызвала грустную улыбку на лице братьев, которые пообещали Рону объясниться с пожилыми родителями, быть рядом. Полумна же общалась с ним одним взглядом, печально посмотрев в сторону приходящего в себя Малфоя.              — Мне нужно в Азкабан, — вновь стал твердым, как скала Рон.              — Значит, мне стоит быть сейчас рядом с Гермионой, — улыбнулась Полумна, исчезая в пространстве.              

***

      

      Рон предупреждал мракоборцев, поэтому Азкабан был готов к их появлению. Малфой безвольно шел следом, глядя перед собой в одну точку. Он не пытался вырваться из цепких лап Уизли, не пытался пререкаться с Бруствером, который прибыл на место, не обмолвился ни словом даже с представителем Визенгамота, который молниеносно составлял дело для скорого суда.              Ему было плевать на сорванный Турнир Трех Волшебников, на несостоявшиеся выборы и даже на свою незавидную судьбу. В висках пульсировало лишь одно имя. И осознание того, что он виновен в том, что его любимый человек остался без магии, без дома, без семьи. В глазах пролетели картинки того, как он сам подорвал чертов особняк в Новой Зеландии, лишив ее возможности вернуть родителям память. Тогда он действовал из леденящих кровь соображений очистить волшебный мир, выполнить план Темного Лорда. Избавиться от грязной крови. И начать решил с нее…              Почему эта половина ее ненавидела? Потому что слишком сильно любила та, что оказалась заперта в кольце. Он помнил, как потирая кольцо, шептал сам себе о том, что слабак, что сдался в руки грязнокровой ведьме. И доказывал. Доказывал тому, другому, себе, в чьих руках теперь власть не только над миром, но и над ее судьбой и телом.              Он гордо поднял голову, решив для себя, что так будет правильно. Это наказание он заслужил.              Рон открыл тяжелую дверь, за которой кружили два дементора, жадно открыв рот при виде нового узника. Уизли махнул им рукой в знак того, что он пока не принадлежит им, и они лениво вылетели из камеры, хищно взглянув на Драко напоследок. Один из мракоборцев надел на Драко кандалы и пристегнул их длинной цепью к крюку, торчащему из стены.              Уизли кивнул головой в сторону стула:              — Ну что? — он с ненавистью смотрел в глаза некогда друга, сохраняя при этом свою военную выдержку. — Помнишь хоть что-то?              Драко кивнул головой, глядя на Рона с нескрываемой болью.              — Я чувствовал все, что происходит, но сделать ничего не мог.              — А ты реально хотел? — изогнул бровь Рон. — Мне казалось, что ненависть к грязнокр… магглорожденным не было откровением.              Драко помотал головой:              — Не ненависть. Недоверие, непринятие. Незнание. Но я бы никогда не стал делать всего этого.              — Но сделал, — резонно заметил Рон, потирая подбородок, сверля Драко глазами.              — Я не знаю, что сказать…              — Зачем ты создал крестраж? — взгляд Рона сменился на сочувствующий.              — Случайно, — сказал Малфой, на что Рон раздраженно цокнул языком. — Правда, когда я стоял там, напротив Реддла, я думал о том, что мне не выжить. Я не успел проконтролировать мысли. Я сделал это просто, потому что знал заклинание.              — Обалдеть! Природный легилимент не успел взять под контроль поток дряни в башке. А еще на место Волан-де-Морта метил.              — Это был не я! — Драко не выдержал и подскочил, звякнув кандалами. — Это был не я, Уизли, поверь мне хотя бы раз в жизни!              Рон встал со своего места и стряхнул с кожаного плаща, который, казалось, уже прирос к нему, грязь.              — Я верю, Драко, — выплюнул он, глядя на него из-за плеча с нескрываемой болью. — Но простить тебе Гермиону, Джинни, да и сотню жертв твоих идиотов я не смогу.