сон во сне.

2039, Токио. Мицуя поначалу не мог принять этот подарок. Слишком дорого. Черт, ну ладно бы только игру подарили, но без устройства виртуальной реальности она не запустится, а устройство это стоит в разы дороже. — Нет, я правда не могу, — смущенно отнекивался Такаши. — Вы, получается, вместе скинулись? — Да, мы втроем, — в день рождения Такаши были приглашены его давние и самые преданные друзья — Хаккай и Рюгуджи. Такой подарок придумала Юзуха, его жена и лучшая девушка на свете. Мицуя смотрел то на друзей, то на жену растерянно, будто бы раз за разом не верил, что достоин такого счастья, а они еще и выбрали для него столь дорогой подарок. Такаши планировал купить устройство виртуальной реальности и опробовать на какой-нибудь игре, но для этого ему пришлось бы откладывать деньги по крайней мере с семи своих зарплат — учитывая, что Мицуя по жизни устроился достаточно хорошо и состоялся как дизайнер, такое удовольствие ему все еще было едва ли доступно так просто. Это новейшая разработка, и он просто планировал подождать, пока устройство хоть немного упадет в цене. — Бери давай, мы же старались, — сдержанно улыбнулся Кен. Мицуе все еще неудобно, но он принял этот подарок — взял из рук Юзухи маленькую коробочку, в которой лежали два чипа, и картридж с игрой. Игра Мицуе знакома — это ремейк когда-то ранее популярной игры, выходящей на приставках, но уже с эффектом дополненной реальности и полного погружения. Мицуя читал об этом, полное погружение подразумевало действительно полное: находясь на определенной локации, ты можешь чувствовать дуновение ветра, шелест листьев, ощутить даже комочки земли и камни, любой рельеф, любую ткань — в общем, все как в жизни; но самое интересное — погрузиться в игру ты можешь в любом облике, а начав бой с противником, физически ощутить все его удары. — Спасибо, я просто не знаю, как вас отблагодарить, спасибо! — Мицуя обнял Юзуху, Хаккай и Рюгуджи по-свойски хмыкнули. Оставшийся вечер был очень приятным, и Мицуя не сомневался, что это именно то, что ему сейчас нужно — провести день рождения в кругу давних друзей и жены, вкусно поесть, немного пригубить и послушать музыку. Позднее к ним присоединилась Эмма, которая ранее заканчивала смену на работе, и они долго танцевали. Чудесным был обед, его любимые люди, подарок — ближе к ночи Мицуя устал, но все-таки чувствовал себя воодушевленно. Прежде всего, ему понравился день рождения. Мицуя часто размышлял, почему со временем люди перестают любить свой главный праздник, и пришел к выводам, что каждый человек, чье детство было хоть немного наполнено счастьем, сравнивает день рождения с тем самым временем, когда родители с утра дарили то, что ты так долго желал, а вечером устраивали вкусный ужин и приглашали друзей. Когда становишься взрослым — ты вынужден сам себе готовить праздник, сам себе создавать настроение, именно поэтому день этот каждый год кажется несколько разочаровывающим. Но жена у Такаши была и всегда остается идеальной — и взяла сюрприз в свои руки, и Мицуя в который раз собирался ей отплатить тем же, устроив какой-нибудь приятный круиз на Окинаву в ее день рождения. К тому же, несмотря на усталость, Мицуе просто не терпелось опробовать новую игру, он чувствовал себя как бы в предвкушении, будто бы оказался в детстве, когда рубился в новую долгожданную игру с Хаккаем и Кеном. Мицуя стал убираться на кухне, но Юзуха его остановила: — Слушай, я же вижу, как тебе не терпится попробовать, — она обняла его за плечи. — Давай я уберу, а ты иди разберись с игрой. Такаши кивнул: в этот момент у него появилось странное ощущение, будто бы он стал совсем маленьким, как ребенок, для которого удивительна любая мелочь. Он чмокнул ее в щеку и побежал в гостиную. Сунул картридж в приставку и прикрепил устройство в виде небольшого округлого чипа к своему виску — он уже знал, как управляться с этой вещицей, потому что читал и смотрел множество обзоров на устройство. Мицуя погрузился в новую реальность — это было похоже, как если бы он не спал, но при этом видел сны. Нет, вовсе не собственные фантазии, а именно сны, такое было ощущение. При этом он слышал, как на кухне гремит посудой Юзуха, но выбрав на дисплее максимальный уровень погружения, он перестал слышать посторонние звуки, и осталась только приятная флейта и… иная реальность. Мицуя чувствовал, черт подери, всё: он даже несколько раз ударил себя рукой, как будто бы еще не веря, что все настолько реалистично. Прошлые версии не имели такой невероятный эффект погружения. Да, именно поэтому новое устройство распродавалось в огромных количествах, люди брали кредиты, чтобы заполучить его, а отзывы критиков были исключительно приятными — это был настоящий прорыв в индустрии игр. Мицуя выбрал себе внешность: долго не возился и решил, что хочет выглядеть как десять лет назад, когда ему было шестнадцать, он носил ежик лавандовых волос и крупную сережку в ухе. В таком состоянии и остался, еще больше укрепившись в ощущении, будто бы он мгновенно помолодел. С одеждой возился гораздо больше и остановился на черных сапогах с высокой массивной платформой, такого же цвета шортах и толстовке в стиле гранж. Мицуе понравился его образ подростка-бунтаря, прямо как в те далекие времена, когда он состоял в группировках и дрался каждый день до потери сил, при этом чувствуя, наоборот, воодушевление. Сейчас же Такаши ощущал нечто подобное, будто бы он и правда стал тем шестнадцатилетним парнишкой, у которого в голове одни драки. В отличие от реальной жизни, что ж, драться в сапогах на высокой платформе было вполне возможно, он прошел обучение и стал искать себе противника. Японоговорящих игроков было достаточно. Мицуя начал. Спустя несколько боев с девушкой-игроком, которая примерила на себя облик парня, и выиграв ее, Мицуя, удовлетворенный, поменял игрока, выслав приглашение новому. Прежде чем вступить в бой, они выбрали локацию — то был лес, залитый солнцем. И Мицуя увидел своего противника. — О… стильно, — подмигнул Такаши его противник. Мицуя внимательно рассмотрел его с ног до головы. — Ты и в жизни так выглядишь? — Ну, почти. Это я, только десять лет назад, когда подростком был. А ты похож на босса мафии, — проговорил персонаж Мицуи, улыбнувшись. — Ну почти, — передразнил он, хохотнув. — Это и есть я, правда вовсе я не босс мафии. Выглядел он солидно — высокий, с короткими волосами лавандового цвета, зачесанными назад, не хватало ему еще костюма-тройки, однако на нем была белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и черные брюки, на ногах удобные кроссовки. — Выглядит так, будто бы ты в срочном порядке сбежал с делового собрания и вынужден драться в этой одежде, — проговорил Мицуя. — Ладно, меньше трепки, больше дела. Начали? — Какой нетерпеливый малый, — проворковал противник. — Кстати, меня зовут Ран. — А я Мицуя. Погнали! Противник был силен, Ран превосходил Мицую на четыре уровня, и опыта у него было гораздо больше, Такаши же все еще не до конца приноровился, но не желал уступать. Он проиграл два раунда, но на третьем его терпение кончилось: подпрыгнув, Мицуя ударил своим массивным черным ботинком Рана по лицу, и тот отлетел на несколько метров в сторону. Пока Ран не встал, Мицуя преодолел это расстояние и сел на него, добивая серией ударов кулаками по лицу. — Сдаюсь, сдаюсь! — проговорил Ран, и Мицуя остановился. Он победоносно крикнул «ура!» и посмотрел на своего противника сверху вниз. В игре все ранения заживали за считанные секунды, и боль исчезала тоже, Мицуя смотрел на чистое лицо, которое ранее превратил в кровавое месиво, перед ним был мужчина возраста примерно тридцати лет, он тоже осматривал Мицую. Такаши подумал: «Если это правда, то он просто невероятно красивый». Мицуя продолжал сидеть, оседлав Рана, и тот вдруг взялся за бедра мальчишки, затем перемещая руки к ягодицам и с силой сжимая. Мицуя как в забытьи нагнулся, крепко его поцеловав, Ран принял его поцелуй с особым рвением, сразу же углубляя его и целуя страстно, сплетая языки. Удивительно: Мицуя чувствовал все как наяву и даже… эти чертовы бабочки в животе. Они лежали на земле, покрытой мхом, вокруг них на многие километры простирался шелестящий лес, они целовались, не останавливаясь. Дикая страсть поглотила их: Мицуя, все еще сидя на Ране, стал двигать бедрами, притираясь, чувствуя невероятное крышесносное возбуждение. Ран сжимал его ягодицы, сминал тело юноши своими ручищами с длинными пальцами и все никак не хотел отпускать, но к Мицуе понемногу приходило осознание происходящего. Мицуя резко оторвался от поцелуя, встал на ноги. — Нет… слушай, что-то просто пошло не так, окей? У меня есть жена и я… — И? Мицуя, какая разница? Больше половины всех игроков сюда заходят потрахаться, а не подраться. — Нет, ты не понимаешь. Черт, я действительно пришел сюда драться, а еще я не хочу изменять жене, — Такаши исступленно тронул свои губы — они были влажные от поцелуя, он все еще чувствовал вкус Рана. — Это не измена, Мицуя, — улыбнулся спокойно он. — Это все равно, что смотреть порнуху, многие люди, находясь в отношениях, продолжают на нее мастурбировать. — Нет, это совсем другое, — проговорил растерянно он. — Ладно, кажется я устал, у меня сегодня был день рождения, я немного выпил и… конец игры! Мицую выбросило в реальный мир, он огляделся — вокруг было темно, только лишь горел свет ночника, Юзуха спала в другой комнате. Мицуя закрылся в ванной и, убеждая себя, что сегодня просто немного перебрал с алкоголем, вспоминая, как Ран трогал его ягодицы, мял его бедра, целовал его самозабвенно, кончил очень быстро.

***

— Ну что, как тебе игра? — Юзуха очутилась на кухне, когда Мицуя делал завтрак. Она была лохматая и все еще в пижаме, видимо, успела только лишь умыться и почистить зубы. Сегодня был выходной. — Просто отпад! Все так реально, — проговорил Мицуя, стараясь улыбаться. Об инциденте он не хотел упоминать, но это стояло комом в его горле, будто бы он как-то ее обманывает. Такаши было стыдно. Он поцеловал ее в лоб. — Мне очень понравилось. Садись завтракать. Она улыбнулась и уселась на стул, забираясь с ногами, проверяя уведомления, скопившиеся за ночь на телефоне. Мицуя посмотрел не нее: нет, он впредь будет спрашивать игроков, что они хотят получить и играть только лишь для реалистичного рукопашного боя. Пора забыть об этом инциденте, всякое бывает. Весь день они провели вместе, сходили в гипермаркет, закупив еды на грядущую неделю. Могли бы заказать доставку, но им нравилось вот так ходить вместе с магазин, выбирать, чем они будут ужинать сегодня вечером, спорить. Такаши было до странного неловко в этот день, но он закопал это чувство поглубже — у Юзухи сегодня отличное настроение, и она ожидала провести этот день приятно. Вечером они вместе приготовили вкусный ужин, и в девять Мицуя был свободен. — Только давай не играть до поздней ночи, как вчера, хорошо? Жду тебя в кровати в двенадцать. А я, — она показала книгу, — читать пошла. Мицуя сел на диван, прикрепил устройство к виску и вновь погрузился в другую реальность, закрыв глаза. Он стал повышать свой уровень, ходил на задания и принимал приглашения на бои, это было увлекательно, несмотря на всю простоту происходящего, но поражала сама реалистичность игры — Мицуя побывал на смотровой площадке Бурдж-Халифа и в горах Тибета, спустился в пещеру, наполненную сталактитами. На дисплее высветилось «Ran бросает вам вызов» Мицуя не хотел принимать, и проще было бы избегать этого мужчину, закинув в черный список, но решил расставить все точки над «и», в том числе, для самого себя и принял приглашение. Ран на этот раз был в пиджаке лавандового цвета, но, впрочем, в нем ничего особо не изменилось, только лишь волосы уложил по-другому, чуть выпустив пряди на лоб. — Слушай, я принял твое приглашение просто потому, что хочу и для себя прояснить: я вчера выпил слишком много для своего возраста, поэтому случилась такая ситуация. Я могу принять бой, но только бой, понимаешь? Я не прихожу в эту игру, чтобы трахаться. Ран усмехнулся, смотря на подростка сверху вниз, возвышаясь над ним могущественной скалой. — Как скажешь, Мицуя. Ну что, готов? Я смотрю, ты повысил свой уровень? Думаю, сейчас у нас получится очень интересный бой, — улыбнулся он. — Да, я готов. Начали! Мицуя принял боевую позицию и стал приближаться к Рану, в то время как тот медленно подходил к нему, ожидая нападение. Но в следующую секунду произошло совершенно другое — Мицуя прильнул к его телу, заставляя наклониться и целуя его, Ран взял его на руки, Такаши обвил его спину ногами, повиснув на нем, и они слились в долгом поцелуе. В нем смешалось все: желание близости, страсть, стыд за происходящее. Локация, которую они выбрали, была совершенно невероятна, невообразимо прекрасна — то был берег моря, они опустились на песок и продолжали целовать друг друга. Это продолжалось, кажется, вечно и одновременно с этим чертовски мало было друг друга, Такаши будто бы не мог заставить себя его отпустить, заставить себя оторваться от поцелуя. Черт подери, все шло наперекосяк. Ран усадил его на колени и снял кофту, приспустил шорты, беря в свою сильную руку член Такаши. Самое страшное в этой игре было то, что возбуждение было настоящим, неподдельным, и хотелось скорее получить разрядку, отдавшись этой неге, распространяющейся по всему телу. Мицуя вытащил из штанов и член Рана — он был такой большой, Такаши мельком подумал, что Ран, похоже, очень уж сильно преувеличил в его размере, ведь в игре это было вполне возможно, но сейчас это было неважно, он стал водить по члену в такт движениям мужчины. Они целовались, изредка отрываясь друг от друга и смотря друг другу в идентичного цвета глаза и вновь сливались в поцелуе. Свободной рукой Ран изучал юношеское угловатое тело, зарывался рукой в ежик волос. Как же это было прекрасно — Мицуя стонал громко, у них не было ограничений. Настолько не было ограничений, что юноша до боли укусил Рана за оголенное плечо, но выступившие капельки крови тут же исчезли. Они кончили. Продолжив целоваться, Ран опустил Мицую на песок и окончательно снял с него шорты, оставив Такаши в одних лишь ботинках, и проник к в него пальцами. Такаши вскоре стал насаживаться сам, в голове его был полный туман, он мог бы сказать: «Конец игре», чтобы его выкинуло, но… не хотел. Ему было до звездочек в глазах хорошо, и хорошо, когда Ран проник в него своим большим членом, начиная движения, вскоре касаясь простаты. Такаши скулил протяжно, еще больше распаляя Рана. Он трахал его, и Мицуя, кажется, сходил с ума от удовольствия. Кончая, он почти заплакал: ему настолько было хорошо, что он не мог вытерпеть это чувство, это было прекрасно. Прекрасно смотреть на Рана снизу вверх, смотреть, как он, такой до одурения красивый, мускулистый, трахает его, и это просто делало из Мицуи сумасшедшего. Кончив в него, Ран нагнулся за поцелуем, и Мицуя вновь обвил его спину ногами в ботах, они вновь целовались долго, пока Мицуя в ужасе для самого себя не проговорил: — Я хочу еще раз. Он выловил ухмылку напротив. И понял, что проиграл. Ран перевернул его, поставив на колени и тут же входя в него. Придерживая за ягодицы, он вбивался в него, Мицуя скулил, сжимая губы. Ему нравилось, как Ран тянет за ежик волос, это было настолько властно, настолько невероятно, Мицуя был готов подчиняться. И его бедра двигались сами в попытках получить больше наслаждения. Совершенно потные, они легли на песок и лежали, тяжело дыша. Мицуя повернул голову набок, смотря в лицо Рана, у того разлохматилась прическа и он протянул руку, еще сильнее лохмача ее, смотря в глаза напротив. — Я… я не могу. Мне нравится. — Жду тебя завтра, вечером, пришли мне приглашение. Мицуя подавил порыв нежно поцеловать его в губы и только лишь тихо сказал: «Конец игры». Мицуя вернулся в комнату, Юзуха еще не спала: — Ну что, уделишь мне немного времени? — проговорил она, улыбаясь. У Мицуи пересохло в горле. Юзуху он безмерно любил, любил ее внешность, ее тело, ее личность — открытая, целеустремленная девушка, знающая себе цену, люди вокруг говорили всегда, что они идеальная пара. Такаши натянуто улыбнулся и лег в кровать, она прильнула к нему, чтобы поцеловать, и Мицуя нехотя принял ее поцелуй.

***

Такаши каждый раз убеждал себя, что заходит в эту игру для боев, но каждый раз принимал приглашение Рана или высылал его сам. И каждый ебанный раз это заканчивалось сексом — крышесносным, зубодробительным, фееричным. Он никогда не знал ничего лучше того, что испытывал сейчас. Это было что-то невообразимо притягательное. И все вечера на протяжении месяца Мицуя пропадал в игре: он не менял образ юноши, Ран был также в своем привычном обличии, они каждый раз трахались в новой локации — на берегу залива, в заброшенной комнате Припяти, переулке в центре Сеула, в садах Нары. Каждый раз был как в первый, и Мицуя не знал, что его возбуждало больше: этот ли новый формат игры; его образ юноши и Рана, который старше его на десять лет. Такаши задавался вопросом: возбуждало ли его, что они оба мужчины? И в конце концов предстал перед Раном в облике женщины, изменив образ в настройках. Но оказалось, что дело не в этом, совсем не в этом — потому что они вновь слились в поцелуе, и Ран снова трахал его. После они лежали, смотря друг другу в глаза. Рассказывали, чем занимались по жизни, кем работали, чем увлекались. Гладили друг друга по щекам. Мицуя смотрел в глаза напротив и ему казалось, что это его… родственная душа. Хотя он думал так о Юзухе. — Знаешь, мне никогда не нравилась идея заниматься чем-то одним всю жизнь. Образование-то у меня юридическое, но по специальности я работал от силы три года. Потом стал заниматься преподаванием английского языка, переводчиком, менеджером по продажам, сейчас я вообще со своим братом занимаюсь продажей наркотиков, — проговорил Ран. Глаза Мицуи, стоило ему только услышать такое откровение, округлились. — Поверил, — засмеялся он. — Нет, у нас семейный бизнес, но легальный, поверь. Мицуя улыбнулся. — Значит, ты непостоянный парень? — Ага. Довольно часто мне становится скучно, Риндо такой же, но в плане отношений он очень стабильный — встречается с одним хорошим парнем уж давно, со студенчества. А я ни в чем не могу найти покоя и удовольствия от стабильности, — Ран растянулся в улыбке, чтобы смягчить сказанную фразу, дабы Мицуя не нашел в этом что-то глубокое, серьезную тему для обсуждения. — Я всю жизнь занимаюсь дизайном одежды, у меня есть свой бренд с цехом и два бутика на Харадзюку. — Вот как! Может быть, и я там бывал? Хотел бы я примерить твою одежду, знаешь, будучи подростком, да и сейчас, я часто менял стиль в одежде и перекрашивал волосы каждый месяц. Мицуя только лишь улыбнулся. Это все омрачало: значит, Ран был крайне ненадежным человеком. Как было сладко, когда Ран дотрагивался до его кожи. Как было сладострастно, когда лизал член по всей длине, Ран делал классный минет, и Мицуя лишался всех мыслей, он ни о чем не думал, только об этом моменте, об этом удовольствии. — Мицуя, может быть, хотя бы на выходные ты немного уделишь время мне, а не игре? — Юзуха положила руку на его плечо, когда Мицуя отключился от игры. Она села рядом с ним на диван. — Может быть, сходим погулять завтра вечером, зайдем в кафе? — А? Да, с радостью, — улыбнулся Такаши. В чате игры он написал: «Завтра не смогу, прости». У Такаши было стойкое ощущение, что к Юзухе он ничего больше не чувствует. Ничего, кроме уважения, интереса как к другу, но как раньше она больше не привлекала его, хотя, в общем-то, ничего не произошло — она по-прежнему была красива, стройна, совершенно мила. Такаши был в замешательстве. Весь вечер, который они провели вдвоем, Мицуя раздумывал: а осмелился бы он предложить встречу по-настоящему. Но приходил к выводу, что это точно была бы измена, и Мицуя не смог бы молчать о ней, слишком тяжелый камень лежал бы на его душе. Но и то, что происходило — измена ли? Измена ли. Рану он завидовал — тот был свободен от такой вещи как семейные обязательства и мог проводить за игрой хоть дни напролет, всем было плевать. Но Такаши уже давно обзавелся семьей в виде Юзухи. — Почему ты весь вечер такой задумчивый? — проговорила Юзуха. Они сидели за барной стойкой, пробуя новые алкогольные коктейли, это было их совместное хобби. — Что-то случилось, почему ты мне не рассказываешь? Мицуя молчал. Не в его репертуаре было избегать разговоров и, в целом, проблем, но прямо сейчас он запутался, он чертовски запутался. — Нет, ничего не случилось, думаю, я просто устал от работы. — Вот как… ну, от любой работы устаешь, даже если твоя работа — твое любимое хобби, я понимаю. Мы можем съездить на пару дней куда-нибудь. Но есть еще одно. Слушай, Мицуя, ты ведь совсем меня не касаешься. Я тебе опротивела? Тебе больше не нравится мое тело? — Нет, вовсе нет! Просто я правда устал и поэтому мне ничего не хочется, понимаешь? Юзуха кивнула, но ее глаза были влажными. Она поджала губы, как если бы хотела что-то выпалить, но сдержалась. Глубоко вздохнула. — Такаши, я знаю, что у тебя работа, да и у меня тоже. Но помню, как мы оба разговаривали с тобой о ребенке, еще когда поженились, но сейчас я даже не уверена, что ты хочешь этого. Ты ведь любишь детей, так почему мы ни разу не поднимали этот разговор после? А сейчас тебе вовсе наплевать на меня и, выходит, на нашу семью. — Нет, не говори такое, прошу. Я со всем разберусь, слышишь? Не волнуйся, я все решу. Весь оставшийся вечер Мицуя пробыл в каком-то забытьи. Придя домой, он зашел в игру, но только лишь, чтобы добавить игрока Ran в черный список. Он твердо решил, что больше встречи с Раном для него ничего не значат, а сам Мицуя — просто заигрался, потеряв связь с реальностью, в которой живет, погрузившись в другую, такую красивую и привлекательную. К Юзухе он более не чувствовал сексуального влечения, но четко понимал, что он ответственен за их брак и за отношения. Иногда Мицуя раздумывал: возможно, Ран его попросту обманул и на самом деле он не выглядит так, как в игре, и Мицуя как придурок повелся на его красивую внешность. На самом же деле, встретившись они в реальности, Такаши был уверен, что его ждет разочарование, ведь даже он выдумал себе внешность ту, которая не является его реальной — то были отголоски его прошлого. А Ран вообще, возможно, тот еще извращенец. Да и вскоре забудет о нем, переключившись на другого привлекательного игрока, коих там было невероятное количество — ведь все хотели выглядеть обворожительными, и игра это позволяла. Юзуху он теперь не хотел. Но она была всей его жизнью.

***

«Должно быть, ты думаешь, что я забыл о тебе. Да, я более чем уверен, что ты так думаешь, но знай: когда дело касается тебя, моя непостоянность не действует. Я так и не нашел кого-то лучше тебя, знаешь. И ты думал, что я правда тебя не найду, не достучусь? Если ты не ответишь мне хоть что-то, завтра я заявлюсь в твой бутик, я сделаю что угодно, чтобы найти тебя, понимаешь? Я сделаю что угодно. Ран.» Мицуя закрыл лицо руками, сев на диван. Ему опротивело все происходящее — теперь жизнь стала сплошным мучением, где он выжимает из себя эмоции, чтобы поддерживать видимость стабильности, мол, все как раньше. Но все не так, как раньше. Юзуха радовалась, что теперь они проводят время вместе и все больше говорила о ребенке, но Такаши предлагал потерпеть. Терпеть до какого момента, черт возьми. Мицуя надел устройство углубленной реальности и вошел в игру, вызвав игрока «Ran» на поединок. Мицуя выбрал случайную локацию, в данный момент ему было наплевать, он лишь зашел, чтобы попрощаться с Раном и сказать ему оставить какие-либо надежды. Игра выбрала ночное кафе на окраине Токио, яркие вывески магазинчиков вокруг светились неоном. Красиво, но плевать, а еще он не собирался драться. — Привет. Месяц прошел, — проговорил Ран. Его персонаж не изменился в обличии, только лишь чуть-чуть удлинил волосы, осветлил некоторые пряди. — За что я попал в черный список, ты ведь мне и слова не сказал. — Ты и сам понимаешь. У меня семья есть, друзья. Мы планируем завести ребенка, и я сделаю для этого все необходимое, я не могу разрушить жизнь, которую так долго строил. — Опять мы вернулись к давнему разговору. Не разрушай, милый, я ведь не прошу тебя об этом. Я прошу лишь постоянных встреч с тобой, потому что лучше тебя я не находил ни до, ни после, ни в реальной жизни, понимаешь? Это разрядка, как порно. Это другое, милый Такаши. — Нет! Ты просто не осознаешь, как это сказывается на моей семье, потому что у тебя ее и нет. Ты ведь всегда такой… А моя семья в это время крошится, встречи с тобой только лишь мешающий фактор. Прощай и не пытайся до меня достучаться и, пожалуйста, не приходи в мои магазины, я прошу. Но стоило Рану подойти и заключить Мицую в свои объятия, как он принял их, прильнув ближе. Сука. Сука, сука, сука. Сносит крышу. Мицуя ни о чем не думает — только о сильном теле, о крепких руках, обнимающих его мальчишескую спину. Ран трахает его, прислонив к барной стойке, Мицуя едва ли стоит на ногах, опираясь о нее, хватается за столешницу, стараясь удержаться, но этого не хватает, чтобы быть в равновесии. Так что Ран крепко берет его за ягодицы и трахает, трахает в худую задницу, Мицуя только лишь скулит и всхлипывает от переизбытка давно не испытанных чувств. Они не забыты, но сейчас будто бы выкручены на максимум, Мицуя не может сдержать стон, его прошибает пот. Сильные руки держат за бедра — синяков не останется, не останется и засосов, ведь они же в игре, а так хотелось бы. Ран наклоняется, суя пальцы Такаши в рот, Мицуя сосет их, и это еще больше их распаляет, они кончают быстро: Мицуя — на стулья барной стойки, Ран — в задницу Мицуи. Как же хочется еще, еще, еще. — Я люблю тебя, милый, — на выдохе произносит Ран, и Мицую прошибает холодный пот. Нет! Нет, только не это. Мицуя хотел ответить это злосчастное «я тоже», но прикусил язык. Он оттолкнул Рана, поспешно одеваясь. — Что еще за «я люблю тебя»? Что это за фраза, почему ты говоришь ее мне, почему? Разве ты тут не ради сексуальных встреч, разве не так? — Мицуя смотрел ему в глаз. — Молчишь. Я думал, ты не из тех людей, которые убегают от ответственности, не выяснив все. Черт, да я сам себя раздражаю, потому что я не могу выбрать, не могу, — он выдохнул. — Значит так, в час ночи встречаемся на парковке возле ботанического сада. Там и выясним все. Мицуя дождался, пока Юзуха заснет, оделся и завел машину. Ехать было около получаса, но парковка с дополнительного входа в ботанический сад никогда не пользовалась популярностью, там они могли выяснить отношения, не опасаясь, что за ними могут смотреть. Мицуя был в замешательстве: он чувствовал злость прежде всего на самого себя — никогда доселе он не вытворял подобное, делая все лишь на благо их с Юзухой маленькой семьи, он был зол на Рана, который отзывался об их встречах так просто, но при этом бросался столь значимыми фразами, которые Мицуя не осмелился бы сказать в такой ситуации; вместе с тем, его сердце трепетало — он впервые увидится с Раном. Он никогда не строил иллюзий в жизни, так что намеревался разочароваться и больше никогда не погружаться с ним в их новую и такую привлекательную реальность. Как только Мицуя подъехал на парковку, из единственной стоящей там машины вышел молодой человек. Мицуя пригляделся, но смог нормально его рассмотреть, только выйдя. Реальность, оказалось, разочаровала куда сильнее — Ран был еще более красив, чем в игре. Игра просто не могла это передать. — Видеть тебя таким непривычно, — проговорил Ран, — но ты очень… привлекательный. Свела бы судьба нас раньше, я бы никому тебя не отдал, — улыбнулся он. — Постой. Мне не нужны эти слова, понимаешь? Мне не нужен твой флирт. Я хочу выяснить все прямо сейчас: если мы почувствуем друг к другу что-то, то я… мне придется принять важное решение. Если же нет, если же в этом виновата игра, и это просто что-то вроде игровой зависимости, мы оборвем все связи. — Я тебя понял, — кинул Ран. В жизни взгляд его был еще более тяжелым, Мицуя сглотнул вязкую слюну и подошел к нему поближе. Ран положил руки на его шею — ощущения иначе, чем в игре, реальность, оказалось, куда более… Ран наклонился, сминая губы Такаши своими, облизнув их и толкаясь языком, он заставил мужчину приоткрыть рот. Поцелуй. Мокрый, глубокий поцелуй, Ран переместил руки на талию Мицуи, прижимая его к себе, целуя его нежно. Мицуя почувствовал в своем животе ту бурю, которую не чувствовал так давно — ему уже множество раз казалось, что бабочки в его животе умерли, но они вспорхнули и устроили самую настоящую революцию. Еще не поздно все прекратить. Еще не поздно все прекратить, повторял про себя Мицуя. Если он скажет это простое «Я ничего не чувствую», то и в жизни ничего не поменяется, не разрушится его семья, на чье благо он работал, от него не отвернутся друзья и собственная мать. Просто скажи: «Я ничего не почувствовал. Прощай». Они оказались в машине Рана, ее салон был просторнее, они закрыли двери и стали выцеловывать тела друг друга, реальные тела, живые. Мицуя чувствовал, как каждое прикосновение Рана отдается будто бы ожогом, а в паху все ныло и тяжелело, он хотел расстаться с этим ощущением, притираясь к Рану, на коленках которого сидел. Ран немедля начал ему дрочить, и Такаши принялся стимулировать его член тоже — боже, в реальности он был чуть меньше, но все такой же большой. Мицуя отчаянно выгибался от удовольствия — никогда более ему не было так хорошо, никогда он не испытывал столько эмоций. Такаши целовал его красивое лицо, хотелось поцеловать каждую реальную часть тела Рана. Юзуха, видимо, проснувшись и не обнаружив Такаши дома, начала звонить, пока мужчины стимулировали члены друг друга, достигая экстаза. Мицуя чувствовал себя погано настолько, что хотелось вывернуть себя наизнанку и постирать свою кожу, внутренние органы. Он приехал домой, Юзуха не спала, она сидела на кухне в пижаме в ожидании Мицуи. — Юзуха, — она обернулась, ее глаза были влажными, но она была слишком сильна, чтобы заплакать прямо сейчас. — Мне надо с тобой поговорить.