Хиганбана

***

      А снег идёт. Наверное, жить в городе с ужасным воздухом не лучшая идея, но зима тут явно чудесная. Да и лето.       Лето.       Ждать это время года, дабы повидаться с любимым человеком, было утомительно. Но был смысл жить.       Конечно, можно было созваниваться и списываться, но все это не то.       Ривай Аккерман — простой житель города Липецк, мать которого любительница странных имён. Как и матушка его… Подружки.       На макушку Риваю падали снежинки, чуть ли не окрашивая его смоляные, чёрные волосы в белый. Была очень сильная метель. Февраль же.       Он медленно плёлся в школу, ругая себя за очередные мысли о ней. Но ничего… Можно и вспомнить. Потом эти мысли будут терзать его с новой силой, но ничего страшного.

***

      — Да ладно тебе, Ривай! Я совершенно честно выиграла в карты!       Ханджи довольно лыбилась, а на лице Ривая выступили морщинки. Он точно видел, что она шулерила.       Но промолчал.       Их компания, что собиралась с улицы и соседних, прекрасно проводила это очередное лето.       Они играли в дурака, катались на велосипедах, с криками бегали от соседей, ведь своровали их ягоды и фрукты. Они хоть уже и подростки, но детские шалости никуда не делись.       Ривай часто торчал у Ханджи дома, а она — у него. Аккерман всегда поил ее чаем. При чем самым, что ни на есть, натуральным!       Он имел огромную коллекцию этих чаёв. Выбирай какой хочешь. Зелёный, чёрный, каркаде, с ромашкой, с жасмином, с ягодами, апельсином и многим другим.       Ханджи смеялась над ним, но всегда выбирала разное.       — Ривай, поехали завтра поплаваем.       — Ты не умеешь плакать.       — Зато ты умеешь! — Она лыбилась, поправляла очки на носу. — Ты обязательно меня спасёшь.       И Зоэ, как дикая, забегала в воду. А Ривай — за ней.       Ханджи очень любила кататься вечерами на велосипедах. В этом был свой шик, шарм и необычность. Хотя все крайне примитивно. Но так красиво и прекрасно.       Ривай всегда ехал впереди всех, гоня быстрее, чем остальные. Но группа друзей к этому привыкла, поэтому и не жаловались.       Прощание в конце августа, спустя три месяца непрерывного счастья, выдавалось тяжелым. Тёплые объятья, слова, пожелания о скорой встрече.       Ханджи даже целовала Ривая в губы, хоть и очень неумело. И потом она плакала в поезде, возвращаясь в свой город от бабушки. Но ничего. Это повторялось каждый год. В этом даже был какой-то свой смысл.       Уезжать, чтобы вернуться. Вернуться, чтобы уехать.       Наверное, так и нужно было. Все равно она приедет обратно следующим летом. Ну что же…       — До встречи следующим летом, Ханджи.       — До встречи, Ривай.

***

      Аккерман удручённо вздохнул. Он стоит на пороге своей школы. Первый урок — физика. Что может быть хуже?       Но ничего. С каждым днём все меньше времени до наступление лета. Это сможет сделать его воистину счастливым. Остаётся только дождаться первого июня. С этими мыслями он зашёл в здание четырнадцатой школы.