Помоги

Дамиано — борец, хоть и чувствует себя сломанным, он проделывает путь на свободу. Когда парень выбирается из этого ужасного дома, он не понимает, куда ему идти. Он одет в чужую рубашку и штаны, слегка испачканные кровью, у него с собой нет ни телефона, ни денег, ни ключей от квартиры. Давид знает, где есть: запасные ключи имеются у Вик, но появляться перед ней в таком виде он не желает. Парень еле двигает ногами, всё у него ужасно болит, каждый шаг даётся с трудом, но ему нужно идти. Он спрашивает у кого-то из прохожих, как добраться до района, где живёт их группа. Те шарахаются от него, но один всё же показывает дорогу, благо идти не так далеко. Сейчас раннее утро, и все друзья скорее всего ещё спят, ну или его ищут, потому что парень не выходил на связь уже два дня. Дамиано идёт в репетиционный зал, который они снимают. Охранник подозрительно смотрит на него, но пропускает. Давид плетётся в туалет, здесь есть раковины, здесь можно запереться и немного прийти в себя, парень скидывает одежду, становятся перед зеркалом. Он не может смотреть на себя, перед его глазами стоит не Дамиано — вокалист группы Måneskin, крутой рокер, сексуальный мужчина, забирающий сердца фанатов, а какой-то паренёк, еле оставшийся в живых после постоянных побоев и насилия. Его тело до сих пор дрожит, как же ему холодно. Давид включает тёплую воду и умывается, пытаясь убрать с лица остатки косметики, потёкшей из-за слёз. Дальше он быстро проходится мокрыми руками по груди, по ногам, смывая засохшую на них кровь. Парень стремительно одевается, пытается подвернуть штаны и закатать рукава рубашки, чтобы всё это выглядело более похожим на его стиль. Он знает, что Вик часто сюда приходит и репетирует в одиночестве, Давид всей душой надеется, что сейчас будет так же. Дамиано сидит несколько часов в этом помещении, не желая попадаться кому-то на глаза. После идёт в репетиционный зал, мечтая о чуде. Виктория внутри, он слышит бас-гитару ещё подходя туда. Как только девушка его видит, она сразу же бросается с расспросами. — Где ты был?! Дамиано, мы не могли дозвониться тебе два дня! — Де Анджелис накидывается на него, собирается отчитывать, но у Давида нет сил что-либо отвечать, как-то оправдываться. — У тебя есть ключи от моей квартиры? Пожалуйста, дай их, я потерял свои, — тихо говорит Дамиано, и Виктория понимает, что с парнем что-то не так. — Дами, что случилось? — девушка подходит к нему и обеспокоенно рассматривает. — Всё нормально, потом поговорим, просто дай ключи, пожалуйста, телефон я тоже потерял, так что не пытайтесь дозвониться, — парень старается держаться и не подавать виду, что он еле стоит. Виктория не верит ни единственному его слову, но решает не мучить друга. Она роется в сумке, вынимая чужие ключи, и протягивает Дамиано. — Тебя проводить до дома? — спрашивает с волнением девушка, но получает резкое, холодное: — Нет, спасибо. Давид удаляется, быстрее пытаясь добраться домой, но это слишком сложная задача. Дамиано еле-еле справляется и, как только закрывает за собой дверь, тут же сползает на пол, заливаясь беззвучным рыданиями. Для него это слишком много, он больше не может бороться, не может ничего делать. Давид ползёт до ванны, потому что сил встать нет, всё ужасно ломит и болит. Парень открывает воду, делая её чуть ли не обжигающе горячей, и залезает в неё, раздеваясь уже там. Он ложится, ему ужасно хочется спать или потерять сознание, забыться, забыть эти ужасные мгновения, которые, кажется, будут преследовать его вечно. Давид гигантским усилием воли заставляет себя слегка раздвинуть ноги и рукой попробовать стереть всю оставшуюся кровь и чужую сперму. Вода приносит ещё больше боли. Дамиано заканчивает эту пытку, сливая красноватую жидкость, и направляется к аптечке, чтобы наглотаться обезболивающего и снотворного. Он доходит до кровати и падает замертво. Только вот во сне все эти ужасы повторяются, неужели он всё ещё в заключении и над ним издеваются?!

***

Вик с Томасом очень волнуются, что Дамиано пропал, но такое случалось, может быть нашёл себе кого-нибудь и решил провести с ним время. Больше всего переживает Итан, он часто проводит у вокалиста ночи. Их отношения особо не определены, но у них имеется что-то большее, чем дружба. Дамиано не отвечает, его дверь заперта, а перед ним он не появляется. Торкио волнуется и злится, пытается его искать, но это ничего не даёт. Другие члены группы стараются внушить ему, что Давид с кем-то, но Итан не верит. Звонок Виктории выдёргивает парня из череды грустных мыслей. — Дамиано вернулся, — объявляет она, и Торкио вскакивает, он готов прямо сейчас бежать к парню, — Кажется, с ним что-то случилось, выглядел он не очень, а ключи и телефон потерял. — Где он? — кричит в трубку Итан. — Спокойно, — Вик понимает, что Дамиано сейчас требуется отдых и умиротворение, барабанщик, конечно, может это дать, но вокалисту, наверное, сейчас ничего не нужно тем более чьё-то присутствие. — Он у себя в квартире, спит скорее всего. Не тревожь его, Итан, завтра к нему придёшь, хорошо? — Да, — обречённо соглашается Торкио. Он так боится, так волнуется из-за этого парня, сердце сжимается в тревожном предчувствии, ему срочно надо увидеть Давида, убедиться, что он в порядке, но Итан заставляет себя ждать. Это чертовски сложно.

***

Давид просыпается посреди ночи в холодном поту, ему страшно находиться одному, после всего произошедшего он не может выносить одиночество, ему кажется, будто он снова находится в той комнате, связанный, ожидающий, что в любой момент придёт его насильник. Но это делал с ним человек, так что теперь парень не должен доверять людям, но он всё ещё уверен в своих друзьях, особенно в Торкио, он понимает, ему нужно пойти к Итану. Дамиано ищет в гардеробе самую закрытую одежду, длинные спортивные штаны, водолазку, обтягивающую руки и горло, на лицо быстро наносит макияж, чтобы убрать все следы этих двух дней — тёмные круги под глазами, синяки и ужасную бледность. Дамиано готов — готов идти к Итану. Дорога даётся всё также сложно, но он справляется, главное для него — конечная цель, к которой он просто  обязан прийти. Он долго стоит у чужой двери и стучится. Будить Торкио — плохой план, но как он может поступить иначе. Сонный и хмурый Итан открывает ему только через несколько минут и сразу же удивляется и улыбается. Он не злится, просто счастлив, что парень вернулся. — Дамиано, — барабанщик хочет его обнять, но Давид отступает на шаг. Боится? Нет. Просто понимает, что сейчас шипеть будет от боли и может раскрыть себя. — Можно я у тебя полежу? — спрашивает Дамиано, и Итан кивает, конечно же он разрешит этому парню всё что угодно. Давид проходит к его кровати и опускается на край, Торкио забирается следом, опять пытается его обнять, но вокалист уворачивается, он просто подвигается к чужому телу и крепко сжимает ладонь барабанщика в своей, это успокаивает, и Дамиано вновь проваливается в сон, теперь уже без сновидений. В одиннадцать утра его будет лёгкое прикосновение к щеке. Давид вздрагивает. Теперь каждое действие начинает восприниматься им как угроза, и это ужасно, это пугает его самого и будет пугать окружающих. Дамиано пытается выбраться из чужих рук. — Доброе утро, соня, — Итан такой ласковый, такой хороший, рядом с ним раны Давида начинают постепенно затягиваться, — Что случилось? Где ты был? — осторожно спрашивает он. Дамиано хочется проигнорировать Торкио, но он не может так поступить с этим парнем. — Я ездил к брату, к старшему, прости, что не предупредил, а на обратной дороге меня обокрали, — оправдывается он. Звучит вполне реально. — Господи, ты не пострадал? — Итан так волнуется, что Дамиано хочется его успокоить, и плевать, что здесь успокаивать нужно его самого. — Всё хорошо, — Давид улыбается через силу, а потом утыкается лицом в чужую шею. Он рыдает, и Торкио, чувствуя это, невесомо поглаживает его по спине, будто знает про повреждения. Ни хуя не хорошо. Теперь Дамиано можно забыть это слово, ему так плохо, так ужасно. Он ненормальный, он сломанный и испорченный, он не может находиться рядом с Итаном. — Тише, тише, Дами, — ладонь Торкио такая нежная. Она полная противоположность того, что чувствовал парень предыдущие два дня, поэтому от неё Давид не пытается уйти. Он на подсознательном уровне знает, что Итан никогда не причинит ему боли, но всё равно Дамиано иногда хочется сбежать. Давид продолжает рыдать, вдыхая чужой приятный аромат. Через несколько минут он наконец успокаивается, приходит в себя. — Спасибо, — Дамиано отстраняется, — Скажи ребятам, что на этой неделе я не смогу быть на репетициях. — просит он. Итан удивляется. — Ты опять куда-то уезжаешь? — Торкио не хочет его отпускать, но он не имеет никакого права на это. Они даже не встречаются. — Нет, просто не могу сейчас. Придёшь ко мне сегодня на ночь? — Дамиано ужасно это нужно — чувствовать чужое присутствие. Торкио кивает, и вокалист решает уточнить, — Только поспать рядом, ты не против? Я не хочу в данный момент что-то большее. — Да, конечно, — барабанщик и сам не хочет, пока во всём не разберётся. Давид ему благодарен, потому что Итан соглашается, не задаёт вопросы, просто помогает. И в эти мгновения Дамиано может расслабиться. Всё меняется кардинально, все последующие дни вокалист проводит за книгами, надеясь в них найти своё отвлечение, а Итан приходит к нему каждую ночь. Торкио замечает странное поведение Давида, его беспокойные сны. Он желает помочь, но не знает, как именно, Дамиано теперь запрещает к себе прикасаться, только в кровати они лежат вплотную, парень не разговаривает с ним, утром сразу же прогоняет. Однажды Торкио остаётся. Такое поведение Давида тянется уже неделю, и Итан решает высказаться. — Прекрати надо мной издеваться, — умоляет барабанщик, — Что я тебе такого сделал, что ты так ко мне начал относиться. Да, мы и раньше не обговаривали, кто мы друг другу, но ты хотя бы не просто пользовался мной, это было взаимно… Торкио прерывается, потому что видит, как Дамиано оседает на пол и принимается рыдать, скрывая лицо руками. Итан просто обязан ему помочь. Он подходит, осторожно присаживается рядом. — Прости меня, пожалуйста, я не хотел, Дами, забудь, что я сказал, — Торкио чувствует, что с Дамиано случилось что-то плохое, если он реагирует так остро на всё, или тот просто отличный манипулятор. Это Итан отметает, он слишком хорошо знает этого парня, и Давид никогда бы не поступил так с ним. Барабанщик шепчет ещё множество всего успокаивающего, но вокалист никак не может прийти в себя, у Дамиано истерика, в эти моменты он начинает вспоминать всё самое худшее в своей жизни, а именно — эти чёртовы двое суток, которые заставили его стать другим человеком. Итан не может больше выдерживать этих слёз и обнимает Давида, а тот дёргается, сжимает зубы и резко втягивает воздух. Торкио несколько секунд не понимает, что происходит, а потом быстро расстёгивает и распахивает чужую рубашку, замечая ужасную картину. Все повреждения, хоть им уже и неделя, видны превосходно, и Давид сейчас уже не сможет убежать от ответа.