Помоги

Дамиано сейчас может расслабиться, потому что сзади к нему прижимается Итан, который не обидит, не тронет, не посмеет причинить боль, наоборот, защитит, всегда поможет и поддержит. Но мозг Дамиано отчётливо выдаёт самые ужасные моменты, когда он находится в полном одиночестве, в пустой холодной комнате, весь избитый, не имеющий возможности пошевелиться. В пятый раз мужчина к нему приходит спустя достаточно большое время. Давид считает каждую секунду, и тянутся они адски долго. Он весь дрожит и еле-еле доползает до одеяла, пытаясь закутаться в него, но это не даёт тепла. Наконец дверь открывается, и парень даже не хочет представлять, что его дальше ждёт, ему кажется, что он просто не сможет вытерпеть, его тело не приспособлено для такого обращения. Этот человек быстро подходит к нему, срывает одеяло и пинает ногой, чтобы он перевернулся на живот. Дамиано стонет от боли и пытается подчиниться, иначе ему будет очень плохо. Насильник поднимает его и куда-то тащит, каждое движение отдаётся спазмом во всём теле, Давид не может идти. Его заводят в туалет и запирают, здесь только дырка в полу и умывальник самый простой. Дамиано справляет нужду, а потом наклоняется над раковиной и блюёт в неё. Парня выворачивает, ему плохо, он голоден и уничтожен этим животным обращением с ним. Давид моет руки, полоскает рот, хочет немного стереть кровь с тела, но вода ледяная и к нему заходят, тащат обратно. Дамиано вваливается в комнату, чувствует сильный толчок и падает на пол, пытаясь доползти до одеяла, чтобы закутаться в него и согреться, как будто бы это может дать результат. Мужчина отлучается на несколько минут, а потом опять приходит. Так же жёстко, как и в первый раз, убирает посторонние элементы. В руках у него верёвка, и тот её использует, крепко стягивая запястья, затем тело, он ставит Давида на четвереньки и пытается зафиксировать ещё и ноги. Задница Дамиано совсем беззащитна в такой позиции, и он догадывается, что его опять будут или бить, или трахать. Случается последнее, мужчина раздевается, пристраивается сзади и резко толкается внутрь. Давид кричит, пытаясь дёрнуться, всё внутри уже разорвано и ужасно болит, а сейчас чужой член делает ещё хуже. Из-за голода и постоянного насилия у него сводит живот. Ему кажется, что прошли уже сутки, часов двадцать как минимум, и всё это время он только страдает. Давид чувствует, как тело постепенно затекает, верёвки ужасно жмут и замедляют кровообращение, он пытается дышать как можно меньше, чтобы быстрее уже отключиться. Терпеть — невозможно. А насильнику это только приносит удовольствие, чужая узость возбуждает и лучше стимулирует член, а боль, причиняемая парню, заставляет почувствовать себя сильным, позволяет удовлетворить все извращённые ужасные потребности. Он трахает человека, полностью подчиняя его своей власти. Давид понимает, что никогда больше не сможет нормально заниматься сексом, даже если всё заживёт, он всё равно будет видеть эту устрашающую картину каждый раз, и каждый раз его возбуждение, если оно вообще ещё сможет появиться, будет пропадать. Дамиано впивается зубами в собственную губу до крови, кричать уже нет сил, тем более это приносит вред его голосу. Чужие бёдра ударяются об его ягодицы и это невыносимо больно, задница и так горит от побоев, а тело постепенно вообще начинает отказывать, он не пытается сопротивляться и даже не пытался. Ощущения чем-то напоминают первый раз, когда ему вкололи что-то. Сейчас он настолько же бессильный. Парня опять тошнит, голова кружится, но он слышит жёсткий приказ требовательным тоном: — Не смей вырубаться, — грубо говорит мужчина. Но это зависит уже не от Давида, а от его выносливости, которая, возможно, сейчас его подведёт. Дамиано зажмуривает глаза и пытается найти в своём сознании то, ради чего всё ещё стоит жить. Музыка, группа, улыбки Виктории, идиотские танцы Томаса, Итан. Вокалист видит перед собой чужие черты лица, длинные волосы, прекрасное тело. Это определённо лучшее, что у него было в жизни, а эти моменты точно станут худшими, и Давид всей душой надеется, что они не будут последними мгновениями в его жизни. После такого Дамиано понимает, что он не достоин Итана, он испорчен, изнасилован, Торкио должно быть от него противно. Вокалист знает, если выберется отсюда, то не пойдёт к Итану, в ближайшее время не пойдёт. Он слышит тяжёлое дыхание позади себя и стоны полные наслаждения. Больной маньяк, почему ему нравятся страдания людей? Давид чувствует, как тот кончает, и тихо выдыхает, ещё одно мучение позади. Мужчина выходит из него, но расслабиться не даёт, подцепляет пальцами края ануса и растягивает его, раскрывает, наблюдая, как кровь и сперма вытекают и падают на его ноги. Дамиано больно, с каждой секундой он чувствует, как мышцы надрываются ещё сильнее. Давид считает про себя, доходит до семидесяти трёх, когда это наконец прекращается. — Хорошая шлюха, — «хвалит» его мужчина и со всего размаху ударяет по ягодицам. Дамиано взвывает от боли. Это грань. Ещё чуть-чуть, и он правда выберет смерть вместо таких страданий. Его оставляют, но всё такого же связанного. Давид заваливается на бок, пытаясь что-то распутать, но это невозможно сделать. С каждой минутой становится всё хуже. Хорошо, что похититель всё же о нём вспоминает и не больше чем через полчаса приходит его развязывать. Кидает ему бутылку воды и уходит. Дамиано больше не связывают. Это не имеет смысла, дверь всё равно крепко заперта, а у парня даже сил нет, чтобы встать. Давид остаётся наедине со своими мыслями, за это время в ожидании насильника он может думать только о боли и страданиях, но сейчас он наконец-то вспоминает Итана, и от этого становится чуть легче, не сильно, но даже такая привязанность даёт силы бороться. Он должен это сделать, у него ещё вся жизнь впереди, хотя после такого Дамиано не видит в ней никакого смысла. Дальше будет только хуже, а тревожные воспоминания начнут всегда его преследовать. Дамиано думает, что прошло уже несколько часов, и такой большой перерыв кажется затишьем перед бурей. Значит его ожидает что-то плохое, что-то совсем хуёвое. Давид лежит и из последних сил плачет, слёзы плохо появляются в последнее время, но сейчас ему это нужно.

***

Дамиано ворочается во сне, всхлипывает и что-то судорожно шепчет. Итан, лежащий у него под боком, просто не может успокоиться и постоянно реагирует на каждое его движение. Он пытается даже пробудить его от кошмара, но Давид не поднимается. — Дами, — ласково зовёт Торкио, хватая его руки и невесомо целуя в переносицу. Просто на автомате, ну и потому что ужасно хочется это сделать. Парень не просыпается, только сильнее прижимается к чужому телу и продолжает говорить нечто неразборчивое, а Итан поглаживает его по волосам, по лицу, по ключицам, пока Дамиано не начинает дрожать и выпутываться из его рук, уклоняться от прикосновений. Вокалист пытается отодвинуться от трогающего его человека, потому что боится, он не осознаёт, что это всего лишь Итан, который хочет помочь. Он открывает испуганные глаза и ищет рукой, где включить свет. Он понимает, что в своей комнате, и от этого немного легче, а рядом лежит Торкио с обеспокоенным взглядом. Парню становится стыдно за то, что он пытался оттолкнуть Итана. Дамиано придвигается к барабанщику, кладёт голову на его плечо, чувствуя длинные мягкие волосы, касающиеся его кожи, Торкио обнимает его, и Давиду теперь очень хорошо. Он опять засыпает, но сознание не желает над ним сжалиться. Вокалист вновь погружается в эту агонию. Шестой приход его мучителя — самый ужасный. Дамиано думает, что испытал уже все виды боли, как же он ошибается. Его опять сначала ведут в туалет и к раковине, и он успевает водой частично протереть своё тело, и это оказывается его роковой ошибкой, потому что от этого становится только хуже. Дамиано возвращают в комнату, и там он обессиленно опускается на пол, что очень не нравится мужчине. Давид чувствует, как к его коже прикасается что-то холодное, а через секунду это тут же начинает быть горячим и парня всего трясёт. Его бьёт не слабым электрическим разрядом. Дамиано всего встряхивает, и из-за этого чертовски болят все остальные повреждения, а сидеть он вообще не может. Парень лежит на спине и невидящим взглядом смотрит на тусклую лампочку, свешивающуюся с потолка. Мужчина пытается что-то ему приказать, но, не получая реакции и ответа, злится и бьёт его электрошокером. Когда прибор ударяет по влажной коже, это в десять раз сильнее, чем по обычному участку, после аппарата остаются красные точки, будто укусы каких-то насекомых. Дамиано не слышит ничего, да и практически не чувствует, его тело трясётся при каждом ударе, он ощущает себя преступником на электрическом стуле, но его перед этим замучили так, что здесь уж точно ничего от него не добьются. Парню в голову приходит ещё одно сравнение. Это похоже на электрическую мухобойку, в которую он попал и его пришлёпнули. Он правда всего лишь какая-то букашка в руках человека, который может сделать с ним всё что захочет: поиздеваться, изнасиловать, удовлетворяя свои ужасные низменные потребности, или убить. Последнее было бы самым милосердным. Каждый удар коротит мозг, сознание постепенно покидает Дамиано. Он думает, что это конец. Электрошокер бьёт его по животу, спускается ниже. Удары на бёдрах уже пугают, эти вспышки боли слишком явные. На лобке — ещё хуже, и Давид понимает, что хочет его мучитель. Вокалист в панике мотает головой и шепчет: — Нет, нет, не надо. На члене кожа тонкая, чувствительная и электрошокер оставит там сильные ожоги, причём, удар током в таком месте может привести к страшным последствиям. — Тогда сделай мне приятно, — его вздёргивают на колени, вжимают лицом в ширинку. Дамиано плохо, противно, хочется послать мужчину, но он засовывает свою гордость глубоко в порванную задницу и быстро приступает к работе. Насильнику этого мало, он продолжает бить его током, по плечам груди, основанию шеи. Дамиано давится чужим органом и опять гробит своё горло, а его сжимают за волосы и заставляют дрожать от каждого сильного удара электричеством. Кожа горит, всё тело ноет, а внутренности будто каждый раз колют острыми ножами. Давид чувствует, как ему кончают в горло и отпускают. Он бессильно валится на пол. Мужчина, полностью удовлетворённый, покидает помещение, оставляя Дамиано наедине с собой. Тот опять еле жив. Ток — это его предел. Вокалисту так хочется отомстить своему насильнику, он сейчас мог бы убить его голыми руками, только изначально нужно хоть немного оправиться и прийти в себя. Дамиано со страхом ждёт следующего раза, но до этого ещё долго, ему будто специально дают силы восстановиться, чтобы потом больнее было убивать окончательно. И Давид готовится к этому, но обещает себе, что на этот раз сделает всё что угодно, чтобы сбежать из этого адского места и вернуться к обычной жизни, которая точно никогда не будет больше нормальной.