Помоги

Давид не говорит больше ни слова, он отстраняется, замыкается в себе, вздрагивает при каждом движении Торкио, и тот не может понять, что случилось. Итану так хочется помочь, но Дамиано, кажется, опять ему не доверяет, и главное — барабанщик не может понять почему. Вокалист идёт в свою комнату, прячется, он не зовёт своего парня, какая-то его часть не желает, чтобы Итан шёл за ним, но он просто не может признать как чертовски сильно нуждается в его помощи. Дамиано остаётся один, он сидит на кровати и с надеждой смотрит на дверь, его трясёт. Тревога обволакивает его сознание, к горлу подступает комок. Давиду чертовски трудно дышать. Что будет, если о его преступлении узнают? Как на него будет смотреть после этого Итан? Почему другому человеку открываться так сложно? Вокалист вскакивает с места, он не может терпеть этого ужасного ожидания. Хочется забыть, а ещё лучше — уйти отсюда, сбежать, уехать, изменить себя полностью, чтобы его не нашли, не узнали. Его жизнь разрушена и так, ещё срока за убийство ему не хватает. Дверь тихо открывается, и рядом оказывается Итан, садится перед ним на колени, обнимает его ноги, утыкается лбом в его бедро. Давид замирает и пытается сосредоточиться на этом человеке, рядом с Торкио становится легче, и он забывается тревожным сном на ночь в объятьях парня. Утром Торкио куда-то уходит, а Дамиано звонит незнакомый номер и он чувствует, что это конец. Он снимает трубку и молчит, на другом конце раздаётся голос какого-то мужчины, представляется он полицейским, просит подъехать в участок. Дамиано леденеет. В последнее время он всё чаще и чаще думает, что умереть было бы намного легче. Давид собирается, как на плаху, возможно, это его последние минуты на свободе. Он пишет Итану сообщение, как сильно его любит, и отправляется в участок. Здесь очень душно, слишком много людей, все чем-то заняты. — Дамиано Давид? — спрашивает молодой мужчина, подойдя к нему. Парень кивает, и тот просит пройти его в комнату для допросов. — Это по делу убийства… — он произносит какое-то незнакомое имя, Дамиано на автомате продолжает кивать, — Нами были найдены видео, где этот человек совершает над вами насильственные действия. Давид вздрагивает. Как? Там ведь не было камеры! Его кто-то видел в таком состоянии? На Дамиано накатывает паника. — Что вы от меня хотите? — безжизненным голосом спрашивает парень. Мужчина сочувственно на него смотрит. — Это была самозащита? Убийство не было фиксировано на камеру, но мы можем предположить, что вы просто защищались. — собеседник, кажется, на его стороне, если только не хочет добиться его добровольного признания. Он записывает всё это на диктофон, и Давид уверен, что здесь ещё везде стоят камеры. — У вас есть доказательства? — Дамиано не хочет обсуждать всё это, но ещё больше он не хочет оказаться в тюрьме среди таких же больных маньяков, как и его насильник. — Доказательств нет, но сейчас идёт глубокое расследование, с учётом видеоматериала, этот человек должен был получить ещё одно пожизненное, мне очень жаль, что с вами такое произошло. Если вы не хотите, чтобы вся эта история оглашалась в СМИ или долго разбиралась нашими специалистами, то просто скажите мне, что это самозащита, — мужчина нагибается к нему и произносит достаточно тихо, при этом ставя запись диктофона на паузу, — Мы обещаем вам полную анонимность и прекращение расследования. Мы расскажем историю, которую все ожидают услышать, а вы отправитесь домой. Об этом все забудут, и вы сможете спать спокойно. Всё-таки это вина правоохранительных органов, что преступник сбежал и от этого пострадал гражданин. — Это была самозащита, он пытался меня убить, — спокойно и чётко говорит Давид. — Хорошо, спасибо, — мужчина кивает ему, — Вы свободны, если вам нужна помощь психотерапевта, мы можем предоставить вам её бесплатно, — предлагает полицейский. Дамиано быстро мотает головой и удаляется. Это всё не слишком похоже на реальность, и он ещё ждёт подвоха, но проходит день, два, три, в интернете появляются короткие статьи, где все факты описаны смутно и размыто, просто говорится о жертве. За ним никто не приходит, его никто не сажает, и Дамиано немного успокаивается. Пролетает неделя, две, и вся история вообще забывается, Давида больше не тревожат. Ему кажется, что он слишком просто отделался, но разве всё, что с ним произошло, не является его причиной преступления и заодно и наказанием? Совесть начинает мучить парня, но ему абсолютно плевать на неё, и без того проблем хватает. Итан всегда рядом, он встречает Дамиано уже в его квартире, когда тот приходит из участка, спрашивает, как он,  интересуется, где Давид был, но принимает в ответ молчание. Он видит напряжение вокалиста и только обнимает его и поддерживает, ничего не спрашивает, не допытывается, ждёт, когда парень сам решится ему рассказать. Дамиано втягивается в репетиции и концерты, он по-прежнему немного отстранённо себя ведёт, но посвящает всё время музыке и Торкио.

***

Проходит три месяца после того ужасного происшествия, но Давид ещё не готов рассказать, зато готов на кое-что другое. Они лежат с Итаном в кровати, собираясь спать, Торкио дышит ему в шею, крепко обнимая сзади, и у Дамиано что-то щёлкает, он понимает, что хочет переходить на более близкий уровень, хочет открыть ему своё тело, хочет почувствовать удовольствие. Он разворачивается к барабанщику лицом и шепчет. — Я хочу тебя, — Дамиано произносит это уверенно, его волнует в этот момент только реакция Итана. Тот смотрит на него слегка удивлённо. Наверное, не стоило Давиду говорить эти слова, потому что звучит для Торкио это всё неубедительно. Или просто он не может допустить это? Боится, что Дамиано сломается. — Что именно ты хочешь, Дами? — Итан осторожен, он желает узнать грань, но вокалисту напрочь срывает все тормоза, его захлёстывает желание, он тянется к чужим губам, собираясь показать, что ему нужно. Итан отвечает, и Дамиано продолжает действовать, садясь на его пах и принимаясь тереться своим членом о его через ткань одежды. Торкио резко выдыхает, придерживая его за бёдра и останавливая движения. — Дами, ты потом пожалеешь, — Итан боится причинить парню боль или заставить его вспомнить что-то плохое, поэтому он пытается затормозить, всё слишком быстро разворачивается. Дамиано тяжело вздыхает, закрывает глаза и отстраняется. Ну как Итан не понимает, что ему чертовски нужна эта близость, чтобы почувствовать, что в сексе кроется не только боль? Давиду кажется, что он просто перестал привлекать Торкио в этом плане, ну конечно, а кому нужна сломанная игрушка, которой уже пользовались несколько раз, приводя её в нетоварный вид. Хотя у Дамиано практически всё зажило, и даже следы с тела пропали, только в голове остались эти ужасные воспоминания. Давид не обижается на своего парня, просто ему плохо, и он пытается не показывать своих эмоций, но Итан понимает всё по одному его виду. Торкио приподнимается, встаёт с кровати, обходит её, приближаясь со стороны Дамиано и, наклонившись, целует его, в губы, глубоко, чувственно, рукой откидывает одеяло, забирается пальцами под футболку, обжигая горячими подушечками покрывающуюся мурашками кожу. Давид тянет его на себя, крепко вжимаясь в Торкио всем телом, заставляя руками опереться на кровать по обе стороны от его головы, и целует, целует, целует до нехватки кислорода в лёгких. Итан перемещается на острые скулы парня, кажется, они стали ещё худее за последние три месяца, на подбородок, на его орлиный нос, прикрытые глаза, на лоб, где лежат несколькими прядями растрёпанные волосы. Итан любит его всего, каждую черту этого лица, каждую частичку тела. Он любит давно, наверное, с их первой встречи, и даже после того, как Давид изменился, не перестаёт его любить. После того, что Дамиано пережил, наоборот хочется только сильнее окружить его заботой, показать, что он кому-то важен и нужен. Итан приподнимается, снимает с Давида одежду. Тому неприятно чувствовать себя голым, сразу же становится, холодно, как в той ужасной комнате, а возбуждение пропадает. Торкио всё это прекрасно видит и осознаёт, что ему нужно как-то это исправить. Он вновь прижимается к Дамиано, оставляет поцелуи на его груди, втягивает чужой сладковатый запах. — Я люблю тебя, Дами, — его шёпот успокаивает, вокалист сосредотачивается на его голосе и на ощущениях, которые получает именно сейчас, они приятные, он находит в тумбочке какой-то крем, не смазка, но тоже подойдёт, протягивает его Торкио, который всё без слов понимает. Дамиано сам раздвигает ноги, хоть и даётся это с трудом, ему страшно до сих пор, он боится, что с ним опять обойдутся жёстко, но Итан точно этого не сделает. Дамиано тянется к чужим губам и ощущает, как влажный палец Торкио, касается его ануса. Рука барабанщика дрожит и кружит у входа, он волнуется, боится сделать что-то не так, и Давид хватает его ладонь, сам направляя в себя палец, он контролирует чужие движения и пока что ему всё нравится, что он и бормочет в чужие губы. Глаза Итана открыты и внимательно на него смотрят, Дамиано делает точно также. Он ужасно не хочет потерять контроль. Давид чувствует, как в него толкается второй палец, стенки сжимаются и сопротивляются, они помнят ту адскую боль, которую ему причиняли, но вокалист изо всех сил старается расслабиться. Торкио замирает на несколько мгновений, затем продолжает, когда получает утвердительный кивок. Дамиано тошнит, потому что в голове проносятся картинки из прошлого, но он видит эти тёплые карие глаза и нежность в них и заставляет себя забыть всё остальное. Итан находит простату, касается её пальцами, немного трёт, царапает короткими ногтями, и Дамиано трясёт всего, выгибает на простынях. Дальше он не чувствует, как в него толкается третий палец, а затем и четвёртый, потому что он медленно сходит с ума от наслаждения. Итан отстраняется, расставляет пошире его ноги, подсовывает свёрнутое одеяло под поясницу, раздвигает ладонями ягодицы и осторожно входит на всю длину, не забыв перед этим смазать свой член. Дамиано выдыхает и понимает, что не ощущает ни капельки боли, даже дискомфорта нет, только приятное чувство наполненности, будто всё так и должно быть. Итан выскальзывает на половину, внимательно смотря за чужими эмоциями. — Двигайся, — просит Давид, он ужасно желает это почувствовать, и парень выполняет его просьбу. Итан наклоняется вперёд, разрешая схватить себя за волосы и уткнуться в плечо, оповещая зубами, если что не так. Торкио входит до конца, резче, чем ему хотелось бы, но член попадает по простате, и Давид вскрикивает. Похоже сегодня он тоже останется без голоса. Барабанщик берёт небыстрый темп и принимается размашисто двигаться с большой амплитудой. Ощущения непередаваемые, Дамиано постоянно дёргается, подаётся вперёд, стонет, просит о большем. Итан всё выполняет, старается как может. Давид в это время начинает забывать весь тот ужас, в его голове рисуются новые картинки, которые перекроют все другие, потому что это — его самые прекрасные мгновения. Дамиано кричит и изливается, чувствуя, как Итан своими толчками продлевает ему оргазм, а после покидает тело и кончает в ладонь. Давиду хочется сказать, что можно и внутрь, хоть это вызовет неприятные флешбэки, но вокалист уверен, что с Торкио даже это будет по-другому, потому что во всём остальном он точно уже убедился. Итан протирает его живот, отлучается, чтобы помыть руки и быстро возвращается. Дамиано лежит и широко улыбается, впервые так с тех самых пор. Барабанщик забирается рядом и спрашивает. — Как ты? — он видит, что всё хорошо, но нужно же окончательно убедиться. Дамиано тычется губами ему в щёку. — Ты сможешь собрать меня заново, — тихо говорит он, — Ты уже воскресил меня. — эти слова он произносит больше для собственного осознания, что произошло, Итан половины не понимает всё равно, но старается улыбнуться и кивнуть. — Всё прекрасно, спасибо, — наконец говорит Давид понятным Торкио языком и так и погружается в сон, не убирая с губ счастливую улыбку. А Итан крепко прижимает его к себе. Он чувствует, что что-то опять меняется, может, Дамиано сможет стать таким же как он был раньше? Но для Итана главное, чтобы этот парень был рад, и сейчас это так, а значит Торкио на правильном пути. Может быть, когда-то Давид наконец решит ему открыться, а даже если и нет, барабанщик всегда будет рядом и поможет ему написать новую историю, полностью вычеркнув ужасные фрагменты старой.