Кукла: Ангелы милосердия

      Предвкушая завершение рабочего дня, Леоне неторопливо шёл по безлюдному коридору и мычал себе под нос незайтеливую мелодию. Когда ноги довели его до кабинета, он первым делом подошёл к столу и сгрузил на него несколько папок, аккуратно разместив их в углу, чтобы соблюсти идеальный порядок. Несмотря на то, что единственным источником света оставался свет из коридора, хирург не спешил включать его в кабинете. Вместо этого он спрятал руки в карманы и стал спокойно стоять на месте. Его глаза всматривались в остатки заката в окне, находя розоватые переливы в небе чрезвычайно красивыми. Это могло продолжаться долго, если бы до уха не донёсся тихий скрип закрывающейся двери.       — Кажется, у меня дежавю, — тихо рассмеялся хирург.       — Значит, так ты решил показать свою преданность, да? — раздражённо спросил Артём и схватил Леоне за плечо, грубо прижимая к стене и разворачивая к себе лицом.       — Ты так флиртуешь или это привычка от твоих друзей? — с издёвкой спросил Виктор, задирая голову чуть выше, чтобы не ощущать давления дула.       — Назови хоть одну причину, по которой я не должен разнести твои мозги по этой чёртовой стене.       — Ох, даже так…       — Называй!       — У тебя могут забрать значок, Арт.       — Ты оказывал активное сопротивление при аресте.       — А есть ордер?       — Будет.       — Так…       — Что ты, мать твою, творишь?       — Могу задать тот же вопрос.       — Дурака из меня делаешь? — повысил тон детектив, тряся рукой с оружием. — Ты убил медсестру! Ты, блядь, убил чёртову медсестру! Так скажи мне ещё раз, есть хоть одна причина, по которой я не должен сейчас пристрелить тебя?       — Позволь мне объяснить и, ты мог бы убрать от меня его?       — Нет.       — Ладно. Прости, я действительно виноват, но…       — А я ведь тебе поверил. Снова. Чтоб ещё раз я хоть кому-то поверил в этом проклятом мире, — выплюнул слова Эстер, меняя уставшую руку.       — Разве она не заслужила это? Она пыталась убить тебя, если ты не забыл.       — Заслужила? А ты, значит, у нас теперь судья, да? — оскалился Артём, сжимая чужой воротник. — Грязный лицемер, я ведь знаю, что ты ей помогал. И Василина наверно в курсе. Вы же все здесь в ебучем сговоре.       — Арти.       — Заткнись, даже не смей произносить моё имя, лживый ты ублюдок!       — Тебе не идёт грубость.       — Да плевать я хотел, что мне идёт, а что нет, — почти перебивая, возразил Артём. — Я лишь хочу справедливости. Честности. Если для этого мне придётся перестрелять всех в этом мире, что ж… я так и сделаю. И с удовольствием начну с тебя, потому что Ярик был прав. Он, конечно, не лучше, но в отношении тебя уж точно не ошибся.       — Ну всё, — тихо сказал Леоне, резко хватаясь за пистолет, чтобы отвести его в сторону. — Слушать про твоего раздражающего друга я уж точно не намерен.       Пытаясь помешать хирургу завладеть оружием, Артём неожиданно для себя пропустил резкий удар в живот, заставивший его согнуться. Из-за потери бдительности, он оказался быстро обезоружен и едва смог разглядеть, в какую сторону отлетел пистолет. По всей видимости, соперник не собирался использовать его. Тем не менее, детектив перешёл в рукопашный бой. Виктор ловко парировал все выпады.       Когда отбиваться Леоне надоело, он не без труда скрутил изворотливого Артёма, вывихнув его плечо и прижав к себе.       — Кх! — простонал детектив, пытаясь вырваться.       — Ты всегда так легко даёшь себя скрутить или тебе это просто нравится? — прошептал на ухо хирург.       — А что? Начнёшь ломать мне кости? Или нашинкуешь на кусочки и по пакетам расфасуешь? Хотя нет, ты скорее снова сделаешь свою безвольную куклу, — сдавленно рассмеялся Эстер. — Если я прав, то выбирай наряд тщательнее. Думаю, я заслужил что-то эксклюзивное.       — Видимо, мне следует применять к тебе грубость чаще, раз ты так любишь испытывать моё терпение.       — Пошёл ты к чёрту!       — Я ведь очень ценю свой труд, понимаешь? Ты никогда не думал, что если ты умрёшь от рук очередного дилетанта, то все мои старания пойдут насмарку? Хотя, если тебе по душе боль, то кто я такой, чтобы отказывать в удовольствии.       — Иди ты! — снова шикнул Артём, вырываясь из захвата.       Не теряя времени, детектив рванул за лежащим в темноте пистолетом, который уже мог разглядеть более отчётливо. Поскользнувшись, он встал на одно колено и прицелился. Полностью поднявшись, Артём замер в паре сантиметров от слабо улыбающегося лица Виктора. Не сразу поняв причину чужой улыбки, он только потом почувствовал, как в бок упирается кончик скальпеля.       — Кажется, у нас ничья, — заметил Леоне.       — Ты же сказал, что ценишь свою работу, — съязвил Арт.       — Ну, я-то знаю куда бить.       Артём в ответ лишь тихо рассмеялся и опустил пистолет. Закрыв лицо ладонью, он отошёл в сторону и засмеялся громче, вызывая своим поведением лёгкую растерянность.       — Кто бы мог подумать, что всю свою жизнь я буду жить во всей этой лжи. Что всё, что мне дорого, будет непременно растоптано. Не потому, что я работаю с убийцами, нет, — обрывисто вздохнул детектив, задирая голову. Плечи заметно дрожали. — Как же меня это достало. Эта слабость. Эта… преданность. Я же просто как…       — Арт, — позвал хирург.       — Лучше бы я подох в том подвале, — прошептал Артём. По щекам заметно стекли сдерживаемые до сих пор слёзы. Не выдерживая напора собственных эмоций, детектив выронил пистолет и упал на колени.       Наблюдая за происходящим, Виктор ощутил лёгкий груз вины. Он смотрел на детектива, как на раненного зверя, вызывающего только сочувствие. Ему захотелось подойти и погладить его, утешить, но ласковая рука сейчас больше бы ранила, поэтому он воздержался.       — У нас с Василиной контракт, — серьёзным тоном сказал Леоне, прислоняясь к стене.       — Что?       — Я не знаю всех деталей, но ты был одним из условий нашего сотрудничества.       — Условий? — непонимающе спросил Артём, громко втягивая носом воздух.       — В обмен на тебя, я обязан докладывать обо всём, что происходит в этих стенах.       — На меня? Я… Я для вас разменная монета?       — Это не так, — поспешил ответить Виктор, понимая к чему клонит собеседник. — У меня не было причин сотрудничать с ней. Я лишь решил попытаться…       — Попытаться что? — перебил Артём.       — Попытаться увидеть тебя. Хотя бы раз.       — Ты же лжёшь мне.       — Нет, я…       — Ты просто её цепной пёс, мальчик на побегушках. Хотя нет, — разозлился Эстер, поднимаясь с колен. — Это я для вас всех тут мальчишка, которым можно вертеть как угодно, сговариваясь у меня за спиной!       — Арти, успокойся…       — Я для вас не более, чем лабораторная крыса, над которой можно измываться сколько душе угодно, пичкая ложью как таблетками. И я не удивлюсь, если и их ты тоже применял.       — Подожди, — возразил Леоне, хватая детектива за предплечье.       — Не трогай меня! — дёрнулся Артём.       Несмотря на все попытки выплеснуть гнев, наружу рвались только слёзы и слабость. В конце концов, детектив перестал сопротивляться и обессиленно уткнулся головой в чужое плечо, стискивая края халата.       — Я так устал.       — Тш, — нашёптывал хирург, обнимая Артёма. — Что бы ты ни думал, я лишь хочу защитить тебя и никогда не считал своей лабораторной крысой. Если тебе нужна правда, то я расскажу тебе, как мы познакомились с Василиной.