Однажды мы вернемся домой

      Стражники у двери дремали, мирно посапывая, в обнимку со своими копьями. Кайя прошел мимо, намеренно стуча каблуками по полу и хлопая всеми дверями, но ни один из них даже не пошевелился. Идиоты. Если бы они сегодня не уезжали, он бы их всех распял на главной площади самолично. Аделинда и Дилюк сидели у окна, держась за руки, их силуэты были залиты рассветным розоватым солнцем, создавая вокруг них волшебный ореол. Что-то дрогнуло в его груди, напоминая о беззаботном детстве в этом самом доме, когда все было проще, когда можно было подбежать и обнять их, не встретив безграничную печаль в одном взгляде и горящую ненависть в другом. Он позволил себе на секунду замереть и погрузиться в щемящее чувство ностальгии. Красная макушка настороженно повернулась в его сторону, привлеченная хлопком двери, и отчаяние, ярость и что-то еще, невозможно пронзительное, но нечитаемое пронеслось в алых глазах, а потом все исчезло, превращая их в красивые рубиновые стекляшки. — Доброе утро, — широко улыбнувшись, Кайя нашел в себе силы отпустить дверь и подойти к окну. — Доброе утро, Ваше Высочество, — Аделинда еще раз погладила бледные костяшки своего воспитанника и встала, отпустив его руки, — Пора? — Пора, — он кивнул и посмотрел на брата. Тот тяжело встал, отвел глаза в сторону и протянул обе руки. Кайя немного удивленно вскинул брови, не ожидая, что Дилюк будет настолько послушным. Он осторожно взял одно из запястий и, как и вчера, расстегнул манжету. Под ней оказался один слой бинта. Не настолько послушный, чтобы выполнять все приказы, видимо. Кайя покачал головой. — Аделинда, передай мне, пожалуйста, бинт. Мастер Дилюк, кажется, совсем забыл, что я вчера ему сказал. Женщина взглянула с тревогой сначала на одного, потом на другого и взяла со стола рулон с марлей. — Он ранен? — тихо спросила она, передавая бинт принцу. — Нет, и мне бы не хотелось, чтобы был. Поэтому я попросил его закрыть запястья парой дополнительных слоев, чтобы наручники не натирали, — он обмотал сначала одну руку, потом, расстегнув вторую манжету, другую. Отцепил с пояса наручники и, застегнув обе пуговицы, набросил стальные браслеты, защелкнув их как можно слабее. Потом потянул, пытаясь убедиться, что они совсем уж не слетают. Дилюк, наконец, повернулся посмотреть на результат. — Ты в курсе, что я могу их снять? — он неверяще посмотрел на Кайю. — Если вывернешь себе сустав большого пальца, то, конечно, сможешь. Но мне казалось, мы вчера договорились, что не станешь, — беззаботно отмахнулся принц, доставая из кармана плотную черную ткань, — Повернись. — А это еще что? — Дилюк с опаской покосился на предмет. — А это для твоего же спокойствия. Сниму, когда доберемся до кареты, — Кайя развернул брата за плечо и накинул повязку тому на глаза. Аделинда понимающе кивнула. Она была на улицах и видела, что творится сейчас в городе. Дилюку не стоило этого видеть. — Ну что, пора? — Кайя судорожно выдохнул. В Каэнрии он не был уже очень много лет, и не знал, чего ему ожидать от родины. Аделинда, убедившись, что Дилюк не может их видеть, порывисто шагнула к Кайе, обняла его и поцеловала в лоб. — Да направят вас ветра Барбатоса, — тихо шепнула она и отстранилась. В глазах ее стояли слезы. Кайя посмотрел на нее с тоской и открыл рот, чтобы сказать что-нибудь утешительное, но она только махнула на них рукой и одними губами произнесла: «Идите уже». Кивнув, принц подхватил своего брата под локоть и повел к двери, не оглядываясь. Он ненавидел прощания, и все эти слезоточивые обнимания и речи. Особенно, сегодня. Всю дорогу до кареты Дилюк не проронил ни слова. Он, вообще, с самого утра был молчаливым, и только смотрел на Кайю неприязненно. Было не совсем понятно, чья это заслуга. Может, это Аделинда ему что-то наговорила, а может, вчерашний разговор с Кайей так сильно по нему ударил, что он решил просто закрыться и абстрагироваться от происходящего. Резные золотые кареты, инкрустированные фиолетовыми и синими камнями, в ряд стояли, похожие друг на друга. Одна из них где-то в середине принадлежала отцу, вторая — принцу. В остальных ехала стража и знать, но сказать, кто был в какой, было невозможно. Это было сделано в целях безопасности, чтобы в случае нападения на королевскую семью было непонятно, где именно их искать. Он довел Дилюка до нужной и помог тому подняться по ступенькам и сесть на мягкое сиденье, и собрался уже забраться внутрь сам, когда звонкий голос заставил его замереть. — Братик Кайя! — вся стража замерла и настороженно обернулась посмотреть на нарушительницу спокойствия. Кли, чистая и умытая, с блестящими от восторга глазами, бежала прямо к нему. На ней было длинное нежно-розовое платье в мягких кружевных воланах, волосы были заплетены в косички, на голове была тонкая тиара из искусственных цветов. Следом за довольной малышкой рысцой торопился Альбедо, в традиционном каэнрийском камзоле золотистого цвета. — Кли, подожди, не беги! Остановись! — стараясь не переходить на повышенные тона, призывал к порядку сестру алхимик. Малышка, совершенно игнорируя окрики, долетела до принца и прыгнула в раскрытые объятия. Кайя улыбнулся и закружил ее. — Братик Кайя, я знала, что ты нас не бросишь! — воскликнула она, обнимая его маленькими ручками за шею. — Конечно не брошу, малыш, — принц, прижал перехватил ее поудобнее и поднял глаза на друга, — Отлично выглядишь для узника. Забирайся, у меня есть два свободных места. — Твой отец?.. — неуверенно начал Альбедо. — Не будет решать, с кем мне ехать в одной карете. Я его даже не видел здесь. Алхимик молча кивнул и поднялся на ступеньку, забирая из рук принца сестру и усаживая ее рядом. Кайя нырнул последним и задернул занавески на окнах, погружая все в приятный полумрак. Вытащить друга из подземелий оказалось гораздо легче, чем он думал. Когда Кайя сообщил отцу, что они по ошибке схватили сына Голд и его приемную младшую сестру, тот только нахмурился и спросил, почему Кайя не сказал об этом раньше, и велел скорее освободить их обоих, извиниться, накормить, переодеть и приготовить к поездке. И закончил речь пафосным: «Хорошие алхимики на дороге не валяются». Альбедо недоуменно посмотрел на Дилюка, сидевшего напротив, и вопросительно указал Кайе на его повязку. Тот ткнул пальцем за окно и одними губами произнес: «Ты город видел?». Альбедо понимающе кивнул, и Кайя развязал узел на затылке брата. — Занавески откроем уже ближе к Долине Ветров, — тихо сказал он, убирая повязку в карман. — Альбедо? — произнес тихий голос слева. — Доброе утро, мастер Дилюк. Рад видеть Вас в добром здравии, — алхимик кивнул, игнорируя тот факт, что красные глаза прожигали его насквозь. — Ты… без оков. Значит, ты с ними? — он кивнул в сторону Кайи. — Да, — тот посмотрел на Кли и улыбнулся, погладив ее по голове, — с ними. Дилюк посмотрел на улыбающуюся девочку, и в его глазах мелькнуло понимание. — Ты его тоже шантажируешь? — прошипел он, обращаясь к принцу, — Ребенком? Серьезно? — Никто меня не шантажирует, мастер Дилюк, — прервал его Альбедо, — я сам принял это решение, да и Каэнрия, в конце концов, моя родина. Дилюк сощурил глаза, горевшие тихой яростью, и сжал ладони на коленях в кулаки. — Кто еще в этом городе оказался предателем? — прошипел он себе под нос. — Альбедо, тебе надо было просто подтвердить, что я тебя шантажирую, и мы бы избежали этой вот драмы, — Кайя легко рассмеялся и ткнул пальцем в почти дымящегося Дилюка. — Братик Альбедо не предатель, — возмущенно подала голос Кли до этого терпеливо молчавшая и ждущая, когда взрослые разберутся со своими делами. Дилюк вскинул голову и уставился на девочку, словно забыл о ее присутствии. — Нет, конечно, солнышко, братик Альбедо — самый лучший и заботливый братик, — легко подтвердил Кайя, бросая ядовитый взгляд на своего пленника. — Он заплел мне с утра косички и помог надеть тиару, а еще разрешил мне съесть пирожное на завтрак, — продолжила та, обняв алхимика за руку. В глазах Дилюка мелькнуло что-то тусклое и болезненное. Он иногда забывал, что мир не делится на черное и белое. В этот момент карета, наконец, тронулась с места, и Кли, забыв все печали, радостно отодвинула край занавески и выглянула в окно. Альбедо потянулся, чтобы убрать маленькие ручки от легкой, но плотной ткани, но Кайя остановил его, махнув ладонью. Дилюку, все равно, ничего не было видно, и оно не стоило того, чтобы лишать ребенка радости — наверняка, в каретах, как принцесса, она ездила нечасто. — В следующий раз подумай дважды, прежде чем открывать рот, — тихо сказал Кайя брату, когда Альбедо все-таки дотянулся до Кли, и она, поймав его за руку, начала задавать вопросы о лошадях и каретах. Дилюк посмотрел на него стеклянными глазами и отвернулся. Кайя вздохнул, доставая ключ от наручников и расстегивая левый браслет. Потом он перебросил его на свое запястье и защелкнул, стягивая их вместе. — Что ты делаешь? — нахмурившись, Дилюк кивнул на их руки. — А ты хочешь скованным всю дорогу просидеть? Так ты хотя бы одной рукой свободно двигать сможешь, — Кайя пожал плечами, словно говоря — ничего особенного. — Ты натрешь себе запястье, — зачем-то сказал Дилюк, сам удивившись своим словам. — Вчера ты хотел меня убить, а сегодня тебя интересует, не поврежу ли я себе руку? — Кайя удивленно поднял один уголок губ в полуулыбке. — Тебя это тоже недавно интересовало, — тот нахмурился еще сильнее. Принц покачал головой. Почему Дилюк не может его просто ненавидеть, без всяких дополнительных эмоций. Почему даже спустя столько лет, спустя два предательства и целый океан горя и разочарований, он все равно, продолжает заботиться о нем? И даже то, что Кайя наговорил ему вчера почему-то не подействовало. В один момент в его глазах горит ярость, страх, отчаяние, а в следующий он уже смотрит и говорит: «Не вреди себе». Это было лишено всякого смысла и любой логики. Это было мучительно. И вызывало в душе желание отмотать время назад, когда все было так просто и тепло между ними. Они заботились друг о друге, любили друг друга, радовались присутствию друг друга. Но так больше никогда не будет. Это все было уже неважно, нужно было взять себя в руки и принять жестокую реальность. Он заставил себя натянуть дежурную улыбку и беззаботно ответил. — Ах, услуга за услугу. Понимаю. Тогда не беспокойся, у меня достаточно плотные манжеты, я ничего не натру, — он протянул руку, предлагая брату убедиться в его словах. Глаза полезли на лоб, когда Дилюк в самом деле просунул палец под жесткую белую ткань, и, видимо, удовлетворившись результатом, кивнул и отвернулся. Альбедо бросил в его сторону сочувственный взгляд, усаживая Кли себе на колени и возвращаясь к окну. Кайя улыбнулся другу одним уголком и потянулся к небольшому саквояжу, который он прихватил с собой. Вытащил оттуда две книги, и одну из них бросил на колени брату. — Я не знаю, читал ты ее или нет, но мне показалось — в твоем стиле, — тихо прокомментировал он и обратился к алхимику, — извини, дружище, я не знал, что мы поедем вместе, так что не запасся какой-нибудь скучнятиной для тебя. Тот пожал плечами. — У меня есть альбом и карандаш, я не заскучаю. Мы, кстати, выехали. Кайя глянул за занавеску. Они, и правда, покинули пределы города, направляясь к Долине Ветров. Он открыл окна, и внутрь хлынул яркий солнечный свет. Несколько пар глаз, привыкших к полумраку, сощурились при смене освещения. — Братик Альбедо, а можно мы с братиком Кайей порисуем? — Кли спрыгнула с колен брата и сложила маленькие ладошки в просящем жесте. — Спроси сначала братика Кайю, может ли он с тобой сейчас порисовать, — Альбедо полез в свой маленький чемоданчик и извлек оттуда альбом с изрисованной обложкой и связку цветных карандашей, перетянутых резинкой. — Почему бы и нет. Пойдем, — он похлопал себе по коленкам, и Кли, радостно вскрикнув, поспешно схватила художественные принадлежности и забралась принцу на колени. Это оказалось немного сложнее, чем Кайя себе представлял. Места в карете было достаточно, но их с Дилюком соединенные руки сильно ограничивали подвижность. Он старался не натягивать цепь, чтобы не мешать брату читать, но Кли змеей вертелась у него на коленях и постоянно роняла карандаши. В конце концов, Дилюк вздохнул и отложил книгу. Кли в ужасе застыла и алыми, огромными от страха глазами уперлась в такие же алые, уставшие и раздраженные. — Взрослый ворчун, ты меня бить будешь? Теперь глаза стали огромными уже у Дилюка, которой смотрел на нее, приоткрыв рот и явно потеряв дар речи. Кайя и Альбедо синхронно прыснули. — Малыш, никто тебя бить не будет. Братик Дилюк просто читал книжку, а мы ему мешали, и он из-за этого расстроен, — принц ласково заправил Кли прядку за ухо, — давай-ка с тобой будем поменьше вертеться, чтобы не отвлекать его. И придумаем, как не ронять карандаши. — Я подержу ваши карандаши, иначе вы так к концу поездки все грифели в них переломаете, — наконец, вспомнил, как пользоваться речевым аппаратом Дилюк и протянул руку, вытаскивая связку из левой руки Кайи. Кли посмотрела на него оценивающе, потом склонила голову на бок, как любопытная птичка. — Б… братик Дилюк, а ты рисовать умеешь? — она пару раз запнулась, все еще опасаясь смурного дядьку, а потом, не дожидаясь ответа продолжила, — Братик Альбедо сказал мне, что у братика Кайи есть огромный дворец, и мы туда едем. Я не знаю, как он выглядит, поэтому пытаюсь угадать. Давай вместе нарисуем братика Кайю и его дворец. По виду Дилюка можно было понять, что он уже пожалел, что опустил книгу и вступил в разговор. Но бежать было некуда — его рука все еще была прикована к руке брата, а прикидываться глухонемым было уже поздно. Поэтому все, что ему оставалось сделать — кивнуть с несчастным видом. Кли захлопала в ладоши и протянула руку за синим карандашом. На пустом листе появилась голова с длинными прядями. — Я буду рисовать братика Кайю, а ты рисуй дворец, — и она сунула Дилюку в правую руку фиолетовый карандаш. Он послушно попытался извернуться и отодвинуть неудобный браслет подальше, чтобы положить руку на лист. Цепь натягивалась и мешала даже когда Дилюк придвинулся к Кайе настолько близко, что их бедра соприкасались. Принц вздохнул, жестом фокусника вытащил из воздуха ключ и открыл замок на браслете брата. Потом сделал то же самое со своим и бросил наручники на сиденье. Дилюк посмотрел на него нечитаемым взглядом, потом внимательно изучил свободное запястье и снова перевел взгляд на Кайю. Открыл рот, чтобы что-то сказать, потом передумал и закрыл его. Принц усмехнулся, приложил палец к губам и попытался подмигнуть. Что выглядело, конечно, странно, но идею Дилюк уловил. — Давай-ка пересадим ее тебе на колени, а я подержу альбом, так удобнее будет, — предложил он и, не дожидаясь ответа с задорным «уииии, полетели, принцесса», под звонкий хохот подбросил Кли в воздух и опустил ее на колени брату. Дилюк выпрямился и замер, не зная, что делать. С детьми у него как-то не складывалось, он их обычно немного побаивался и обходил стороной. А теперь Кайя пытался подружить его с такой шумной и активной девочкой, и он совершенно не понимал, как себя вести. — Продолжаем рисовательную сессию, — с улыбкой сказал принц и подхватил альбом, подсовывая его Кли. Та, ничтоже сумняшеся, склонилась к своему рисунку и продолжила творить. — Не отлынивай, Дилюк, тебе поручили рисовать дворец, вот и рисуй, — пожурил брата Кайя, — и не бойся, малышка Кли не укусит тебя. Потому что принцессы не кусаются, да, заяц? Кли смешно оскалилась и клацнула зубами в сторону собеседника. Кайя закрылся руками и застонал: «Архонты, кажется, эта кусается. Пощади меня, о гроза всех кусачих кусачестей». Девочка глупо захихикала, не отрываясь от своего рисунка, а Дилюк совсем застыл изваянием. — Мастер Дилюк, если хочешь, я возьму ее к себе, — попытался облегчить и без того тяжелую участь бывшего винного магната Альбедо. Святой человек. Тот очень медленно и контролируемо выдохнул и зажал карандаш в руке. — Спасибо, Альбедо, все хорошо, я справлюсь, — и куда подевалась вся его ненависть к предателям, змеиное шипение и сощуренные глаза? Кли начала объяснять, как должен выглядеть дворец, а Дилюк под ее диктовку его зарисовывал. Кайя с интересом наблюдал. Линии были ровными, рука даже в таком неудобном положении шла твердо, фигуры получались стройными, и в целом то, что было изображено на листе выглядело… ну, не как у Альбедо, но очень достойно. — Когда ты начал рисовать? — ошеломленно спросил принц, досадуя, что, оказывается, было что-то, чего он не знал о Дилюке. — У нас с тобой у обоих в детстве были уроки, забыл? — не отрываясь от листа, сказал брат. — И ты всегда психовал и бросал все через пятнадцать минут, — подтвердил Кайя. — Я… когда вернулся, захотел научиться рисовать, как отец, — он, наконец, поднял глаза на брата, — не то чтобы сильно преуспел — до уровня отцовских картин мне еще далеко, но кое-каким навыком обзавелся. — Очень недурно, мастер Дилюк, — заинтересовался разговором Альбедо, — я вижу в тебе потенциал. Если хочешь, я могу дать тебе пару уроков во дворце. Дилюк залился краской от похвалы. Но огонек в его глазах померк, так толком и не зажегшись, когда он глянул на Кайю и вспомнил, в какой ситуации оказался. — Это. К сожалению, теперь не от меня зависит, — он отвел глаза, — если… принц этой страны пустит тебя к своей новой…. Он замялся, вспоминая вчерашний разговор, но произнести слово «игрушка» у него так духу и не хватило. — Пустит, — тихо, но твердо сказал Кайя, прежде чем Дилюк договорит последнее слово вслух, — я доверяю Альбедо. И теперь, когда он узнал о новом хобби брата, он позаботится о том, чтобы ему предоставили все необходимые материалы. Он уже второй день мучался мыслью, что, когда они приедут во дворец, ему придется запереть Дилюка в комнате, как птицу в клетке, и там он без своей свободы, к которой так привык, просто зачахнет. Может, хотя бы это разнообразит его существование. Дилюк вскинулся, с недоверием уставившись на принца. — Тогда, я почту за честь, Альбедо, — с расстановкой проговорил он, возвращаясь к рисунку. Алхимик кивнул, возвращаясь к своему альбому, который он достал некоторое время назад, и продолжил делать скоростные зарисовки окружающих пейзажей. — Малыш, а что ты тут успела нарисовать? — принц вернул всеобщее внимание к Кли, которая уже заканчивала свою сторону. — О, это ты, братик Кайя, — она ткнула пальцем в синюю голову, которая теперь крепилась на человечка из палочек. На голове красовалось какое-то подобие короны, за спиной она попыталась изобразить мантию. — А это я, — маленький человечек в длинном платье с косичками и такой же короной, как и у принца, держал большого за руку. — А это братик Альбедо, — золотое пятно, которое, наверное, должно было изображать новый камзол алхимика, торчащей из него палочкой держало девочку за руку с другой стороны, — сейчас дорисую ему голову. На листе появились точки цвета морской волны и следом желтые пряди. Кли потянулась за красным карандашом. — А это братик Дилюк, — рядом с Кайей появилась копна красных волос, которая уходила в черное пятно предположительно рубашки, и палочка, держащая принца за руку. — А почему мы с братиком Дилюком держимся за руки? — пожурил девочку Кайя. — Потому что вы всю дорогу с ним держитесь за руки. Вот теперь и на рисунке тоже. Она решила, что их наручники — это просто игрушка, и они, на самом деле, хотели просто за ручки подержаться? Кайя невольно хрюкнул от смеха, Дилюк с каменным лицом продолжал рисовать, силясь не поменяться в лице и сделать вид, что Кли ничего не сказала. — Спасибо, малыш, это здорово, что ты такая наблюдательная, — постарался сохранить серьезный тон Кайя. Время подходило к полудню, они проезжали Побережье Сокола, а Кли начинала зевать. Альбомы были убраны, карандаши ссыпаны обратно в саквояж, и малышка перебралась на свое место, укладывая голову брату на колени. Альбедо бережно поглаживал детские щечки и пушистые косички, убаюкивая сестру, и вскоре она мерно засопела. — Мне нужно будет тебе кое-кого представить во время следующей остановки, — тихо обратился Кайя к алхимику, когда они снова расселись. — М? — тот отвлекся от созерцания вида за окном, — И кого же. — Слышал про Предвестника Дотторе? — принц дождался настороженного кивка, — так вот отец почему-то решил, что пригласить его к нам в гости и обеспечить доступ к информации о кхемии — это здравая идея. Союз же со Снежной теперь. Вот только доверять этому подонку нельзя ни на грамм. Мне нужно, чтобы ты проследил за ним, прикинувшись добрым коллегой, и убедился, что он не натворит дел. Дилюк оторвался от книги, которую только начал читать и прислушался к разговору. — Дотторе — это плохие новости для всех, — оскалился он, — это животное и дня прожить не может без козней и подковерных интриг. — Благодаря ему мы однажды остались без отца, — кивнул, подтверждая слова брата Кайя. — Я остался без отца, — с нажимом и неприязнью в глазах сказал Дилюк. — Он остался без отца, — принц мысленно дал себе серьезного пинка за оговорку. — Тут что-то еще. Что настолько серьезное, что ты ко мне вчера в камеру прибежал, — скрестил руки на груди Альбедо, давая Кайе понять, что без полной информации содействовать отказывается. Принц с опаской глянул на Дилюка. — Отец обещал ему трех детей с Глазом Бога в качестве «ассистентов», — на всякий случай он отодвинулся подальше. Уворачиваться от гнева брата в замкнутом пространстве может оказаться нелегко. Взгляд Дилюка совсем потемнел. — Он отдает этому ублюдку наших детей? — прорычал он. — Фишль, Беннета и Рейзора. Я видел их вчера в одной из камер. — Я убью тебя, Кайя, — Дилюк сжал кулаки и был готов броситься в драку в любую секунду. Принц вздохнул. Поэтому он и не хотел рассказывать все подробности в присутствии своего неуравновешенного брата. — Успокойся и закрой свою варежку, — раздраженно рявкнул он, — я думал, что уже обрисовал твое положение вчера. Напомнить? Карминовые глаза налились кровью, шея напряглась, и он сжимал и разжимал кулаки, как одержимый, пытаясь то ли успокоиться, то ли приготовиться к броску. — Мастер Дилюк, — Бездна бы побрала Альбедо лезть в разговор в такой ситуации. Дилюк ненавидит Кайю, это нормально, но если он будет ненавидеть еще и Альбедо, то достучаться до него в Каэнрии не сможет никто. — Я прослежу, чтобы с детьми ничего не случилось. И лучше уж пусть они будут под моим контролем и со своим Глазом Бога, которым они в случае чего смогут защитить себя, чем на виселице, согласись. Дилюк перевел озверевший взгляд на алхимика, медленно переваривая сказанное. Красный туман в глазах медленно начал рассеиваться, когда он, наконец, осознал, что только что было сказано. — Послушай, я знаю — тебе кажется, что ты тут один такой бедный и несчастный, преданный всеми. Тебе стоит перестать жалеть себя и думать, что ты — единственная жертва. Мы все тут в одной лодке, мы все любили Мондштадт, и хотели его защитить. И все еще хотим, и твой брат из кожи вон лезет, чтобы свести потери к минимуму. — Он открыл им ворота, Альбедо, — прошипел Дилюк. — А что бы ты предложил, Дилюк? Запереться в городе от огромной армии и держать осаду с кучкой рыцарей? Дождаться пока жители начнут умирать с голода от отсутствия продовольствия? Или отправить их с вилами на вооруженного противника в доспехах? А потом всем городом браво сдохнуть, или всем вместе сейчас ехать на казнь без шанса что-либо сделать? Кайя принял самое разумное решение. Сохранить жизни горожан, внедриться в круг захватчика, окружить себя доверенными лицами и уже оттуда что-то менять. — Альбедо, говори потише. Кли разбудишь и уши, которые есть у каждой стены, — шикнул на него Кайя, когда алхимик слишком проникся своей речью. Тот замолчал, поняв, что разошелся слишком сильно и откинулся на спинку, расслабляясь. — Подумай, чего ты хочешь, Дилюк. Сидеть, как принцесса в башне и закатывать бесполезные истерики тому, кто тебя почти с того света вытащил — да-да, я видел в каком состоянии они тебя уводили. Или встать на нашу сторону и помочь урегулировать ситуацию, чтобы не допустить еще больше ненужных смертей. — Пфф, — засмеялся Кайя, — все прикрытие развалил мне, дурак, да? — И что же у тебя было за прикрытие такое? — улыбнулся в ответ Альбедо. — Ну, притворяться злодеем до самого конца. Я разве бы смог это все так патетично до него донести? — Упс? — алхимик совершенно не выглядел виноватым. — Даже если мы его уговорим встать на нашу сторону — как я отцу объясню, какого рожна по нашему дворцу бродит Рагнвиндр без охраны, — задумчиво постучал пальцем по нижней губе Кайя, намеренно избегая смотреть на Дилюка. — Шлепни на него печать верности и пускай в свободное плаванье, — пожал плечами Альбедо. — Печать верности? — Дилюк просто не мог замолчать на пару минут и дать взрослым дядям посовещаться. — Ага, это такая руна, которая, если вкратце, заставит тебя слушаться приказов того, чьей кровью ты связан. Ну и убить «хозяина» не даст. — Я не хочу никаких рун, — нахмурился Дилюк, — и чтобы какая-то магия заставляла меня слушаться… его. Кайя бросил на него неприязненный взгляд. — Ну, либо руна, либо можешь менять имя на Рапунцель, — язвительно отозвался он. — Подумай об этом, Дилюк. У тебя еще есть немного времени, прежде чем мы приедем во дворец, — Альбедо прикрыл глаза, — Принц, разбуди меня, когда будет остановка, пойдем с твоим Предвестником знакомиться. Дилюк показательно схватился за книгу, показывая свое нежелание продолжать общение. Кайя пожал плечами и сделал то же самое. И зачем Альбедо только открыл рот. Его вполне устраивало, когда брат считал его величайшим злом на планете. Как вести себя теперь — было непонятно. *** — Дотторе, дорогой друг, как проходит поездка? — легкая улыбка без усилий легла на лицо, вновь превращая его в развязного и легкомысленного принца. — О, Ваше Высочество, все идет отлично, спасибо, что заглянули, — Предвестник оскалился, видимо, пытаясь казаться дружелюбным. — Как ваши ассистенты? — невзначай поинтересовался принц, с деланым любопытством оглядываясь вокруг, — я думал, они сегодня едут с Вами. — О, — Дотторе запнулся на секунду, — они в другой карете, я еще не успел с ними поработать. Кайя приподнял одну бровь, молча уточняя, что значит его «поработать». — Я имею в виду, объяснить им их цели и задачи и, конечно же, технику безопасности, — ублюдок понял, что оговорился и спешно поправился. — Жаль, я хотел справиться у них, как они привыкают к новой роли. К слову, о новых ролях. Позвольте мне представить Вам моего хорошего друга, чудесного алхимика, который теперь тоже будет работать при дворе. Альбедо, подойди сюда, будь так добр. — Добрый вечер, господин Дотторе, — алхимик оставил малышку Кли с Дилюком, подошел и протянул руку для рукопожатия, — Его Высочество уже рассказал мне о Вас, и я с нетерпением жду возможности поработать вместе. Лицо Дотторе исказила яростная гримаса. Естественно, он совершенно не был рад мысли, что какой-то друг принца, да еще и из Мондштадта, будет крутиться рядом с ним. — Я обычно работаю один, — с истеричными нотками в голосе начал он, но, взглянув на принца, который все еще улыбался дружелюбно, но теперь с легким налетом угрозы в изгибе губ, взял себя в руки и продолжил уже чуть спокойнее, — но раз уж сам принц Вас рекомендует, то почту за честь поработать вместе. Он, наконец, обратил внимание на протянутую руку, которую Альбедо с исключительной вежливостью так и не опустил, и с неохотой пожал ее в ответ. Потом его взгляд случайно упал им за спины и зафиксировался с кровожадным блеском на малышке Кли и крепко держащем ее за руку Дилюке. — О, а кто это такой маленький и миленький едет с Вами? Да еще и с Глазом Бога, — мерзко ухмыльнулся он, делая несколько шагов навстречу, неотрывно глядя на светящийся талисман, пристегнутый к поясу платья. — О, это сестра нашего дорогого алхимика, — Кайя ловко скользнул между предвестником и девочкой, не давая тому приблизиться. В сумасшедших глазах мелькнуло разочарование. — А я уже понадеялся, что у меня может появиться еще один ассистент, — со смехом ответил он и перевел свое внимание на взрослого, — мастер Дилюк? Воистину, неожиданная встреча в таком месте. — Брат решил составить мне компанию в этой поездке. К тому же, я давно обещал показать ему Каэнрию, — легко отмахнулся Кайя, все еще не давая Дотторе подойти ближе. — Брат? Я не знал, что мастер Дилюк имеет отношения к имперской короне, — предвестник попытался обойти принца. Дилюк недовольно качнул головой, передавая Кли назад Альбедо, вышел вперед и встал рядом с Кайей, закрывая собой брата и сестру. Снял перчатку и протянул руку. — Я… хм… тоже не ожидал Вас здесь увидеть, господин Предвестник. И, мы с Их Высочеством вместе выросли, мой отец воспитывал принца, пока король… был занят возрождением Империи, — тон Дилюка звучал скучающе и обыденно, словно тот не вырывал каждое слово из себя с мясом, и это не причиняло ему никакой боли. Кайя мысленно восхитился его выдержкой. Злобный оскал, замаскированный под дружелюбие, снова разрезал черты Предвестника, когда тот был вынужден пожать еще одну протянутую руку человеку, которого он мечтал увидеть мертвым и, желательно, по частям в разных колбах. — Ну, вот и замечательно, — хлопнул Кайя в ладоши, привлекая внимание к себе, — если Вам что-то понадобится, дайте мне знать, уважаемый Предвестник, мы высоко ценим ваше желание посетить нашу страну и постараемся обеспечить Вас всем необходимым. А сейчас, думаю, нам пора вернуться в кареты, остановка почти окончена. Распрощавшись и раскланявшись с Дотторе, они направились к своему транспорту. — Спасибо, Дилюк, — Кайя легко сжал плечо брата. — Я сделал это не ради тебя, а ради Кли. Ты видел, как этот подонок на нее смотрел, — прошипел в ответ тот. — Я знаю. За это и благодарю, — улыбнулся принц, поднимаясь на ступеньку. Кареты тронулись, и можно было, наконец, поговорить, не боясь лишних ушей. — Что скажешь, Альбедо? — Кайя посерьезнел. — Скажу, что с таким сладить будет нелегко, он же сумасшедший. — Абсолютный психопат, — подтвердил Дилюк. — Я сделаю все возможное, чтобы он не смог протянуть свои руки к ребятам. Но нам нужно как можно быстрее найти способ забрать их у него. Боюсь, я приду к нему в лабораторию в один прекрасный день, а он из них разносолы сделал, — покачал головой Альбедо. — Ну и чувство юмора у тебя, — поморщился Дилюк. — Это ты еще с докторами не общался, — мрачно заметил Кайя. — Только что с одним парой слов перекинулся, так что, знаю, о чем ты говоришь, — таким же тоном отозвался тот. Альбедо закатил глаза. — Быстро вы помирились и нашли общий язык. — Всегда приятнее дружить против кого-то, да, Дилюк? — хохотнул Кайя и выглянул в окно, — а вот и Бездна. Скоро мы будем в Каэнрии. Кареты одна за другой въезжали в открытый портал, жизнерадостная природа Мондштадта сменилась на мрачные и безжизненные пейзажи Бездны. Стало на несколько градусов прохладнее, по коже побежали мурашки. В эту секунду Кайя, наконец, осознал — его старая жизнь окончена, дороги назад больше нет. А то, что стелилось перед ним впереди, совершенно не было похоже на гладкую проезженную тропу. Теперь путь вперед придется прорубать самостоятельно, если он не хочет, чтобы все закончилось еще одной трагедией. Вдоль позвоночника прошлась ледяная дрожь, и Дилюк, заметив это, поджал губы и запахнул мантию на его груди. Кайя попытался ответить благодарным взглядом, но брат только закатил глаза и отвернулся. По крайней мере, кажется, лезть сквозь джунгли неизвестности с томагавком в руках, он будет не один. Принц улыбнулся сам себе.