Однажды мы вернемся домой

      Утро встретило его тонкой полоской света из-за не до конца задернутой портьеры. Лучик озорничал и ложился на глаза, как бы Дилюк ни пытался повернуться и спрятаться от него. Короткий взгляд на часы подсказал ему, что, в принципе, уже и подниматься можно. После почти бессонной ночи дело это было великое и трудное. Казалось бы, что посмело помешать ему выспаться, как следует. Прыгать в маске по ночам надобности больше не было, обслуживать местных пьянчужек — тоже. При мысли о старой жизни в Мондштадте что-то болезненно сжалось в груди. Может, работа в таверне и не была его любимым занятием, но он бы сейчас много отдал за то, чтобы снова встать за стойку и поприветствовать шумных рыцарей, усталых, но воодушевленно бредущих со смены. Но сейчас, к сожалению, шла совсем другая драма, и бодрствовать в ущерб своему рассудку его заставляли иные мысли. Он снова и снова — ни сна, ни отдыха измученной душе — прокручивал в голове прошедший день: светящаяся печать на руке не дала бы ему забыть подробности, в любом случае. Особенно беспокоил его вечерний разговор с Кайей. Тот так легко согласился с резко и назло брошенным «нет», даже при том, что неявка Дилюка, наверное, не вызовет каких-то серьезных подозрений, но прямое неповиновение королю — пусть даже нарушает приказы наследный принц — это не очень разумный метод оставаться в тени и не привлекать внимания к тому, что его сын не очень-то лоялен монарху и пытается плести интриги у того за спиной. Казалось бы, какое ему должно быть дело до благополучия принца, и его образа в глазах подонка-короля. Позлорадствовать бы, что тот так легко сам себя в угол загоняет, да и спать спокойно. Однако за прошедшие несколько дней Дилюк увидел столько настоящего Кайи — по которому уже много лет скучал — что оставаться злонамеренным, и даже просто равнодушным больше не получалось. В конце концов, они были однажды друг для друга целой вселенной. Стояли рука об руку перед любыми препятствиями, и лучезарная улыбка названого брата помогала Дилюку двигаться дальше даже когда казалось — ничего никогда не будет хорошо. Как он был драматичен и наивен в те годы. Он заставил себя подняться и изобразить движение в ванную. Под теплыми струями думалось легче, и, как оказалось, для того чтобы принять решение ему нужно было всего несколько минут под водой. Ну, еще бы помогла чашка кофе, но это он уже размечтался. Горничные вчера принесли ему еще сменной одежды, и теперь его гардероб не был вопиюще пустым. Он оделся, причесался, еще раз взглянул на время, убеждаясь, что не упустил момент, и постучал в дверь, ведущую в комнату принца. В ответ послышалось едва слышное «заходи», но открыть Кайя ему почему-то не соизволил. Дилюк неловко застыл, споря с собой, стоит ли постучать еще раз. Дверь распахнулась, являя его взору полуодетого принца с влажными волосами и полотенцем на плечах. — Дилюк, — кратко поприветствовал тот и отошел, пропуская гостя внутрь, — Ты чего не заходишь, потерялся в трех соснах? — Я сквозь закрытые двери проходить еще не научился, — пожал плечами тот, стараясь не реагировать на стандартные подколки названого брата. — Дорогой, тут все открыто. Зачем бы я ее на ночь закрывать стал? Или мне стоит бояться, что ты однажды ночью явишься тенью возмездия и перережешь мне глотку? — веселился принц. — Не говори глупостей, — отмахнулся Дилюк, присаживаясь на один из диванов и закидывая ногу на ногу. — Вот-вот. Раньше, когда мы жили в соседних комнатах, ты, вообще, без стука влетал. Можешь так и сейчас начинать делать, я не возражаю, — Кайя избавился от полотенца и побрел к туалетному столику за щеткой и какой-то бутылкой с желтоватой жидкостью, — Чем могу помочь с утра пораньше? За утренними ритуалами того, кого однажды называл названым братом он наблюдал с какой-то ему самому непонятной жадностью. Жидкость, оказавшаяся маслом, полилась на смуглые ладони, и принц начал пальцами протягивать длинные пряди. Дилюк неожиданно понял, насколько у Кайи отросли волосы, и в последний раз, когда ему доводилось того расчесывать, его прядь была гораздо короче. Как зачарованный он поднялся и неслышно подобрался ближе к происходящему. — Дай сюда, ты их только путаешь, — скрывая смущение от своих действий за привычной грубостью, он вытащил из несопротивляющихся рук щетку и взял со стола бутылку. Разноцветные глаза удивленно моргнули на него снизу вверх, а потом Кайя улыбнулся и отвернулся, давая брату доступ к своим волосам. — Ну, так что, у тебя ко мне было какое-то дело? Или ты пришел убедиться, что я сегодня не буду ходить лохматым? — хохотнул принц, тем не менее, активно подставляясь под чужие пальцы — еще немного и замурчит от удовольствия. — О, я просто хотел сказать тебе, что спущусь сегодня с тобой, — как ни в чем не бывало ответил Дилюк, прочесывая длинную гладкую прядь. Принц резко затих и замер, сжавшись, как пружина. — Не надо, Дилюк, я думал — мы вчера договорились. Ты осознаешь, вообще, зачем он хочет, чтобы ты там был? — Чтобы потешить свое эго, еще раз доказать свое превосходство, показать свою власть всем присутствующим. Да, Кайя, я это прекрасно понимаю, — он поджал губы. Оказалось, сказать все это вслух было сложнее, чем знать, когда принимал решение. — И зачем тогда? — принц развернулся и уставился на него зло и нервно, — мало тебе унижения за последние дни было? Во вкус вошел? Так не нужно ходить за этим к постороннему человеку, ты только попроси, и я тебе и сам все это обеспечу. Он попытался встать, но Дилюк сжал пальцы на его плечах и прижал к стулу. — Успокойся, Кайя, — иметь преимущество в разговоре, когда смотришь на собеседника сверху вниз всегда было легче, — если ты хочешь, чтобы у тебя и дальше были развязаны руки делать здесь что-то и не попасть под подозрение, то играй свою роль перед ним до конца. — Дилюк, — начал принц почти жалобно, — тебе не нужно жертвовать собой. Я не для этого тебя вытащил, клянусь. — А для чего тогда? Кайя отвернулся и опустил глаза в пол. Труднее всего ему всегда давалась правда. Но, тому, кто хорошо его знает и может очень неплохо читать, нужно всего лишь присмотреться, и ответ покажется из-под слоев защиты. И Дилюк присматривался. И что-то щелкнуло в его голове. Он же только что мысленно рассуждал о том, как скучал по тем временами и тому Кайе, которого знал много лет назад. И, если смахнуть всю мишуру блестки, отвлекающие внимание, они с Кайей все еще были одинаковыми. А значит, и ответ на вопрос был точно таким же, какой дал бы сам Дилюк. Ему просто не все равно. И никогда не было. Когда все стало так просто и понятно, вся его грозность и желание доминировать в беседе растаяли, как дым. И он сдулся, и отпустил чужие плечи, чтобы вернуться к гладким влажным прядям. — Кай, я не хрустальный, так просто меня не разбить. Давай уже отстреляемся с этой досадной мелочью и поведем Кли на прогулку. Наверное, принц заметил смену настроения. Он взглянул на Дилюка с плохо скрываемой тоской, отвернулся и спрятал лицо в руках. — Кошмар, носишься вокруг него, носишься. А он потом добровольно в волчье логово просится. Дилюк молча взял тонкую ленту, перевязал ей длинные послушные волосы и хлопнул их обладателя по плечу. — Одевайся и пойдем, иначе Его Величество расстроится, если ему не хватит времени всю грязь мира на меня вылить. — Слышь, ты когда чувство юмора отрастить успел, — съязвил Кайя, застегивая рубашку, — срасти назад, оно тебе не к лицу. Зубасто усмехнувшись, Дилюк направился к двери. Принц, накинув мантию, поспешил следом. *** Обеденная зала была украшена в стиле остальных помещений дворца: каменные колонны поддерживали свод, в центре стоял огромный стол тяжелого серого дерева, накрытый, наверное, человек на двадцать. Интересно, кто еще садится в этом замке за один стол с королем, и сколько аудитории сегодня будет наблюдать его унижения. Заметив принца и его спутника, слуги засуетились, пропуская их к столу. Дилюк замешкался. Ему вряд ли положено место рядом с принцем, слишком близко к королю — слишком почетно для пленника. Хотелось надеяться, что его, хотя бы, не заставят есть с пола, как собаку. Об этом он что-то не подумал — может, и правда, стоило остаться у себя в комнате и не приходить сюда. К горлу подкатил тошнотворный страх, захотелось развернуться и сбежать отсюда. Но он сам подписался на это развлечение — теперь уже поздно пытаться откреститься и исчезнуть. Кивком головы Кайя показал ему следовать. В глазах у него пылала какая-то воинственная решительность — он думал точно о том же, и судя по его выражению лица, собирался отстаивать место для Дилюка поближе к себе. Это понимание оказалось неожиданно приятным, и захотелось ободряюще улыбнуться, но делать этого при слугах и короле, который уже сидел во главе стола, не стоило, мало ли как они это воспримут. — Доброе утро, отец, — кивнул принц, — Ты велел пригласить господина Рагнвиндра к завтраку, я пригласил. Дилюк удивленно вскинул брови. Кайя решил зайти с неожиданной стороны, сделав из него «почетного гостя, приглашенного присоединиться к трапезе». Слуги и сам король выглядели точно так же ошеломленными, и стало интересно — как же отреагирует на такой выпад сына монарх. — Хм, господин Рагнвиндр, — он в задумчивости скользнул взглядом по его шее и рукам, наверняка, пытаясь высмотреть скрытую рукавами Печать, — что ж, раз Вы так любезно откликнулись на мое приглашение — присаживайтесь. Принц постучал пальцем по стулу рядом со своим, и отец удивленно вскинул бровь. — Сын, ты хочешь усадить его рядом с собой? — предупреждающе спросил он и на секунду отвлекся, желая доброго утра входящей в обеденную залу знати, скорее всего, приближенной к королю и приглашенной на празднество по поводу выхода на поверхность. Падения его родного города — подкинул мозг непрошенную мысль, которую пришлось спешно отгонять: времени хандрить сейчас не было. — А где же еще место высокопоставленному аристократу из Мондштадта? — громко, так, чтобы все гости услышали, сказал Кайя и незаметно указал себе на левое запястье. Его отец нахмурился, потом, еще раз с сомнением оглядев пленника, медленно кивнул. — Верно, — произнес тот, с акцентом растягивая гласные, — присаживайтесь, господин Рагнвиндр. Рассевшаяся знать внимательно наблюдала за представлением. Наверняка, каждая собака уже знала, что принц притащил с собой какую-то милую игрушку из Мондштадта, и всем было любопытно узнать, кто же он такой, что из себя представляет, и как им с ним себя вести. Изначально было заявлено, что он — пленник, а теперь сам принц официально представил его аристократом, усадил рядом с собой, и король, конечно же, уже не мог устраивать сцены — разборки между сыном и отцом все должны остаться за кадром. Кайя спас его от самого худшего, но это все еще не значило, что его отец сейчас не начнет смешивать его с грязью исподтишка. Нужно было оставаться настороже. Слуги подали завтрак — гости и хозяева приступили к трапезе. — Господин Рагнвиндр, как прошло Ваше путешествие? — непринужденно начал беседу король. — Замечательно, Ваше Величество, — с вежливой улыбкой ответил Дилюк, с детства натасканный на весь этой бесполезный диалог, — Ваши кареты — чудо. Король видимо подивился подобному ответу и вопросительно глянул на сына. Кайя снова незаметно постучал пальцем по запястью, и монарх удовлетворенно кивнул. — Как Вам живется во дворце? — продолжил задавать ничего не значащие вопросы тот, и Дилюк всем своим нутром чуял, что даже после самого вежливого и дипломатичного ответа, разговор свернет в какую-нибудь малоприятную сторону теперь, когда король считает, что пленник проглотит любую гадость и говорит по приказу Кайи. — Его Высочество позаботился о том, чтобы устроить меня с комфортом, благодарю за заботу. — О, это замечательно. И, раз уж в Мондштадт Вам больше не удастся вернуться, господин Рагнвиндр, какие у Вас планы на будущее? — король обнажил зубы в неприятной улыбке. Началось. Дилюк на секунду замешкался с ответом. По понятным причинам, планов у него вообще никаких не было, так же, как и очередное напоминание о том, что в Монд он больше не вернется, не грело душу. Кайя украдкой сжал холодными пальцами его бедро под столом — в жесте безмолвной поддержки — и моментально, пока никто не заметил, отпустил. — Как Вы, возможно, слышали, основной деятельностью Мондштадта является виноделие, и фактически эта индустрия принадлежала мне. Теперь, когда все это перешло в руки к Его Высочеству, возможно, я смогу помочь ему наладить поставки в Каэнрию; уверен Ваше Величество, Вы оцените наше одуванчиковое вино — оно отменное, весь Тейват это признает, — беззаботно и легко выдал Дилюк, заслужив гробовую тишину и ошеломленные взгляды всех присутствующих. Никто, включая Кайю, не ожидал такого ответа. Аристократы с азартом и страхом переводили взгляды с короля на пленника, оценивая шансы последнего выжить после такой нахальной выходки. В глазах принца читалось благоговейное восхищение. — Это отличная идея, господин Рагнвиндр, — активно поддержал он, перетягивая внимание отца на себя, — Отец, наш гость абсолютно прав, вино в Мондштадте достойно воспевания в балладах и увековечивания в поэзии. И если господин Рагнвиндр сам вызвался помочь, я не откажусь — в конце концов, он много лет уже занимается делами винокурни, и быстро наладит нам поставки. Кайя беспечно продолжил щебетать, в какой-то момент перейдя на каэнрийский, чтобы гостям было легче понимать сказанное. Он нахваливал одуванчиковое вино и обращался то к отцу, то к аристократам, жадно ловящим каждое его слово о поверхности, о виноградниках, о Доле Ангелов и о бардовских песнях. Звякнули приборы о тарелку отца, и вся знать последовала за ним — по правилам этикета, которые Кайя кратко объяснил ему по пути, трапеза завершалась, когда монарх был готов покинуть свое место за столом. Практически каждый из гостей посчитал своим долгом подойти к принцу и его спутнику, пожать им обоим руки и выразить свою радость по поводу их прибытия. Кто на ломаном общем, кто на кэнрийском. Дилюк был поражен, как Кайя ловко умудрился создать ему образ равного по классу гостя. Он только боялся, что король такого представления не оценит. Зала пустела, и, когда они уже готовы были выскользнуть, позади раздался недовольный голос. — Сын, задержись. Кайя застыл, как вкопанный и раздраженно сжал губы. — Да, отец? — он развернулся и уже сиял улыбкой, как ни в чем не бывало. — Что это сейчас такое было? Объяснись, — король тяжелой поступью приблизится к ним. — О? Тебе не понравилось представление? А мне кажется, мой послушный мальчик сыграл его на «ура», да Дилюк? — принц, переключаясь на Тейватский, насмешливо погладил своего пленника по голове, как собачонку, и надавил ему на затылок, намекая, опустить голову и стараться выглядеть паинькой. — На «ура»? — загремел король, тоже на общем, и схватил Дилюка за грудки, заставив его посмотреть тому в глаза, — Нахальный щенок, я не знаю, почему мой сын так с тобой носится, но предупреждаю — еще раз ты позволишь себе выдать что-то подобное, я своими руками перережу тебе глотку. Первым порывом было выдвинуть челюсть вперед и с вызовом посмотреть монарху в глаза, как он бы сделал в обычной ситуации. Никогда, даже будучи на грани между жизнью и смертью, ни одному подлецу он не позволял с собой так разговаривать. Но холодная ладонь предупреждающе коснулась его поясницы, и он опомнился. Сам же взялся играть эту роль — теперь делать это придется до конца. Дилюк отвел взгляд и настолько смиренно, насколько смог, опустил глаза. Раздался шлепок, и щека вспыхнула болью. Король ударил его наотмашь, и резко оттолкнул от себя, заставив споткнуться и потерять равновесие. Он бы торжественно встретился с мраморным полом, если бы холодные пальцы не подхватили под локоть, помогая вернуться в вертикальное положение. — Отец, не порти ему мордашку, пожалуйста, — не сумев скрыть раздражения, прошипел принц, — Он действовал по моему приказу, я же тебе показал. — И к чему ты тогда все это устроил, сын? — продолжал греметь король. — Ну, во-первых, я действительно хочу поставлять сюда вино. И он разбирается в нем лучше, чем кто-либо другой. Во-вторых, твои лизоблюды не в курсе, что на нем стоит Печать, а значит, если нам понадобится, он сможет втереться к ним в доверие и действовать по нашему приказу. Даже среди своих полезно иметь шпиона. Король, глупо хлопнув глазами, замолчал и уставился на Дилюка, который тут же отвел взгляд и посмотрел вниз. — Хорошо. Смотрю, жизнь тебя многому научила, сын, — произнес он уже спокойнее, почти с гордостью, — В следующий раз не забудь меня предупредить о своих планах. Мимо прошелестела темно-синяя мантия, и Кайя тяжело выдохнул и, как будто, сдулся рядом с ним. — Пойдем скорее, — едва дрожащая ледяная ладонь схватила его за предплечье и с силой потянула за собой. До самой комнаты Кайя не разжимал стальной хватки, и Дилюк вынужден был поспевать за его широким шагом. Они ввалились в покои двумя кулями, и принц, поспешно закрыв дверь на ключ, сделал несколько кругов по комнате и навалился всем весом на секретер, восстанавливая сбившееся дыхание. — Кайя, — тихо начал Дилюк, подходя ближе. — Дорогой, ты в следующий раз, если решишь заглянуть в клетку со львом и подразнить его, давай-ка без меня, что-то уж больно это напряженно получается, — нахмурившись, принц исподлобья взглянул на своего собеседника. И когда Дилюк уже собрался извиниться или попытаться оправдаться, тот поднял лицо, сияющее, сбивающей с толку, озорной улыбкой, — но, вообще, выпад, конечно, был классный. Ты видел лица этих его подхалимов? Я думал, они там все обделаются. С ним тут обычно так никто не разговаривает. Руки его все еще подрагивали, и было понятно, что он пытается сгладить все своей этой фальшивой улыбкой. — Ну-ка, присядь и успокойся, — Дилюк затоптал в себе желание сделать замечание, что, мол, принцы не должны говорить «классно» — что за слово дурное такое — подтолкнул его к одному из диванов, плеснул из графина воды в стакан и сунул в трясущиеся руки. — Лучше бы вина дал, — пробурчал Кайя, послушно делая глоток. — Вот наладим поставки, и будет тебе вино, — приподнял один уголок губ Дилюк. Кайя пару секунд похлопал на него глазами, а потом громко рассмеялся. Заразительно и чисто. Невозможно было не поддаться и не улыбнуться ему в ответ. — Нет, серьезно, что за нахальство на тебя там напало, Дилюк? — наконец, смог произнести принц. — Эм, извини, я не думал, что это прозвучит так плохо. — Ты не просто думал, ты это сказал таким тоном — ты знал, как это прозвучит, не ври мне, — покачал головой Кайя, — просто, как обычно получилось — сначала делаешь, а потом думаешь о последствиях, да, дорогой? Ладно, серьезно, постарайся впредь не создавать мне больше работы, чем нужно. Ты, вообще, осознаешь, что мне пришлось целое представление импровизировать там? — Принести тебе из кухни конфетку в награду? — фыркнул Дилюк, тем не менее чувствуя себя виноватым. — Вина лучше принеси, — наконец, смог расслабиться и откинуться на спинку принц. — Вот наладим поставки… — многозначительно начал Дилюк. Кайя махнул на него рукой с задорным «ой, все» и поднялся. — Пошли-ка за Кли, она, наверное, нас уже заждалась. И Дайн тоже. На секунду ему показалось, что тяжелая часть дня закончилась. А потом он услышал имя «Кли». Малышка все еще немного пугала. Но раз уж он справился с взбалмошным королем, то и с ребенком сможет. Они направились к покоям алхимика. *** — Братик Кайя! Братик Дилюк! — Кли радостно бежала им навстречу с рюкзачком за спиной. Кайя раскрыл руки, и малышка прыгнула в его объятия. — Как тебе дворец, Искорка? — О! Тут все так красиво! Я еще не знаю, где какие комнаты находятся — он же огро-омный — но мне нравится! — Это замечательно! — принц опустил девочку на пол и перехватил ее рюкзак, — Ничего взрывоопасного? Кли отрицательно покачала головой. — Братик Альбедо сказал, что пока что нельзя. Когда я познакомлюсь со всеми во дворце, тогда он пустит меня в свою лабораторию. А пока что я просто скучаю и рисую. — Все правильно он сказал. А чтобы не скучать пойдем-ка погуляем вокруг замка. Тут много всего интересного, и очень красивый сад, — Кайя взял Кли за руку и повел в сторону выхода во внутренний двор, — А еще я хочу познакомить тебя с одним важным дядей. Когда я был маленьким, он приносил мне игрушки и возил нас с мамой в театр. — Мама? А где твоя мама, братик Кайя? Уголки губ принца скорбно опустились, но он быстро оправился и вернул на лицо улыбку. — Моя мама превратилась в звезду, теперь она светит нам с неба на поверхности. Кайя никогда раньше не говорил о своей матери, и это был первый раз, когда он ответил на прямой вопрос о ней. Дилюк предполагал, что она умерла, но никогда не мог вытрясти из брата подробности так, чтобы получилось деликатно и не расстроило маленького потерянного мальчика из другого мира. — О, она, должно быть, очень красивая, раз стала звездой. Покажешь потом, когда мы будем на поверхности? — малышка не заметила, что эта тема даже спустя столько лет задевает что-то незаживше-больное в душе принца. — Очень красивая, малыш. И звезда из нее вышла просто прекрасная. Обязательно покажу ее тебе, — в тоне его голоса слышалась глубокая меланхолия. Они добрались до выхода, и тот самый Дайнслейф, что провел несколько дней у него в таверне, стоял там на улице, дожидаясь их. При виде принца и его спутников он улыбнулся и двинулся им навстречу. — Кайя, — тихо произнес он и неловко застыл перед ним, словно хотел что-то сделать, но передумал. — Дайн, — немного с опаской произнес принц и перевел взгляд на девочку, — малыш, это дядя Дайн, он — очень важный человек здесь, так что веди себя прилично. И если тебе что-то срочно понадобится, а братик Альбедо занят, ищи его, хорошо? — Есть, братик сэр Кайя, — отсалютовала девочка, как настоящий рыцарь, — дядя Дайн, меня зовут Кли, приятно познакомиться. Она протянула маленькую ручку для рукопожатия, и советник, мягко улыбнувшись, осторожно пожал ее в ответ. — И мне очень приятно, малышка Кли, — он перевел взгляд на Дилюка, — господин Рагнвиндр, рад встретиться с Вами снова. — Дайнслейф, никогда бы не подумал, что наша следующая встреча состоится при таких обстоятельствах, — Дилюк пожал руку советнику, и они отправились в путь. *** — Дядя Дайн! Ты такой высокий! А посади меня себе на плечи, я тоже хочу далеко глядеть! — приставала Кли к советнику. — Малыш, ты не одета для поездок на плечах. Дядя Дайн сейчас запутается в твоих юбках и упадет. Давай в другой раз, — Кайя нырнул между ними и перехватил маленькую ручку, — пойдем я лучше покажу тебе мамины любимые цветы. Он потянул девочку за собой, у той загорелись глаза — конечно, ей хотелось посмотреть на любимые цветы звезды! — и она побежала вприпрыжку. Дайн смотрел им вслед с рассеянной улыбкой на лице. — Что в девять лет, что в двадцать пять, да Дайнслейф? — усмехнулся Дилюк, поравнявшись со спутником. — Можешь называть меня Дайн, — кинул тот, — да, он всегда был ярким ребенком. Во всех смыслах. Его цвет кожи, разноцветные глаза, яркая улыбка — путеводная звезда для этого умирающего королевства. — Да, кстати, я заметил, что у короля очень бледная кожа и карие глаза, — рассеянно заметил Дилюк. — Потому что цвет кожи и глаз — это отличительная черта Династии Затмения, — из ниоткуда снова вынырнул принц, — и я унаследовал их от мамы. Знаешь, какая она была красивая. — Это правда. Я никогда не видел женщины красивее королевы Амалы, — Дайн заправил выбившуюся прядь Кайе за ухо, — а ты взял от нее все самое лучшее. Славный ты получился, Звездочка. На смуглом лице мелькнула непонятная тень, сменившись снова беззаботной ухмылкой. — Радостно знать, что хоть кто-то это признает. Спасибо, Хранитель, а то я уж думал никто и никогда не скажет мне, какой я славный. Он коротко хохотнул и вернулся к малышке, бегающей по саду от клумбы к клумбе. — Смотри, малыш, дядя Дайн говорит, что эти цветы называются Васильками. Ты когда-нибудь видела такие? — он неграциозно упал на пятую точку и похлопал рядом с собой, подзывая девочку сесть рядом. Та отрицательно покачала головой и клюнула носом в один из них, принюхиваясь. — А ты, Дилюк? — неожиданно перевел взгляд Кайя. — Видел, — тот кивнул, присаживаясь на скамейку рядом с советником, — в Фонтейне. — Вот, я же говорил, он их узнает, — расплылся в улыбке принц, обращаясь к Дайну, — он у нас весь Тейват объехал. — Я потом покажу тебе выход из Бездны в Фонтейн, если хочешь своими глазами посмотреть на них там, — пообещал советник. — О, а ты, никак, всю Бездну наизусть знаешь, — изобразил живой интерес принц, но Дилюк знал его достаточно хорошо, чтобы увидеть настороженность в его плечах и руках. — Я… путешествовал кое с кем. Через Бездну в том числе. Так что, можно сказать, что я ее неплохо знаю. — И где же сейчас этот кое-кто? — раздался тихий вопрос со стороны клумбы. — О, все еще где-то в Бездне. Но мы больше не путешествуем вместе, — уклончиво ответил Дайн и попытался перевести тему, — малышка Кли, хочешь мы с тобой сделаем букет для твоего брата? Искорка радостно подскочила и с энтузиазмом бросилась по саду выбирать цветы для Альбедо. Хранитель потянулся следом за ней. Разноцветные глаза цепко проследили за удаляющимися фигурами, потом сфокусировались на Дилюке. — Что думаешь? — принц бесшумно скользнул на место рядом, — О Дайне. — Он… славный малый? — попробовал тот, но споткнулся об укоризненный взгляд, — Ладно. Он. Вырастил тебя, да? Потому что он с тебя всю нашу прогулку глаз не сводит. Смотрит, как… Нужное, правильное сравнение не подбиралось. Что-то было такое трепетное во взгляде Дайна, что было сложно расшифровать. Синие головки привлекли внимание, и слова пришли сами собой. — Как садовник на редкий цветок, который вырос вопреки непогоде и невзгодам? — предложил он. — О, мастер Дилюк, я не думал, что в Вас скрыта такая тяга к поэтическим метафорам, — хохотнул принц, но тем не менее, кивнул, призывая продолжать, когда собеседник перестал раздраженно закатывать глаза. — А еще он что-то недоговаривает об этом… компаньоне из Бездны. — Я тоже так подумал, — принц задумчиво пожевал губу, — Как думаешь, он на нашей стороне, или так ловко играет? — Кайя, — тот вскинулся на мягкий проникновенный тон Дилюка, которым он обычно не разбрасывался просто так, — человек, который так смотрит, не может играть. Он абсолютно точно на твоей стороне. Но нам стоит узнать, что там у него за плечами, и как в его представлении выглядит «на твоей стороне». — Ты прав, дорогой, я не могу его раскусить, и это меня нервирует. Я говорю с ним и словно смотрю в свое отражение, — Кайю передернуло, — ладно, давай еще понаблюдаем, может, что-то раскроется. Пойдем. Он собрался встать, но Дилюк, сведя брови к переносице — все это давалось ему по-прежнему с трудом — остановил его, положив руку на плечо. Разноцветные глаза взглянули озадаченно. Дилюк только сильнее сжал ладонь на твердой мышце и кивнул. Принц опустил голову в ответ и, правильно поняв жест поддержки, поднял всего один уголок губ, но эта его улыбка выглядела искреннее, чем миллион тех, что Дилюк видел за последние годы, и что-то теплое заворочалось в груди. Обнаружив, что улыбается в ответ, он спрятал глаза за прядью волос, поднялся и потянул Кайю за собой.