Однажды мы вернемся домой

      Кайя закрыл за собой дверь и тяжело привалился к ней. Вот это денек. И самое отвратительное — он еще не закончился, им еще предстоит пройти по следам Дайна и добраться до порта. А по городу тем временем уже вовсю сновали стражники, искавшие сбежавших пленников. Как Кайя и ожидал, побег обнаружили, быстро — смена караула давала им окно примерно в пятнадцать минут. И как он и думал — доложили они о нем не сразу. Идти к королю на поклон, чтобы сказать, что гвоздь программы грядущих дней — казнь пленников — отменяется… Кто, вообще, на такое быстро решится. Поэтому они поднимались по иерархической лестнице медленно, докладывая чину выше и выше только когда предыдущий в очередной раз безуспешно обыскивал камеры и сады, пытаясь понять, что произошло. Все должно было закончиться на Дайне, но он заранее предупредил, что его не будет вечером — рандеву у него там какое-то намечалось, как будто бы — и, махнув хвостом, исчез, не оставив своих координат. И вот тут его офицеры столкнулись с трудной дилеммой. Нужно было срочно донести весть до монарха, но их главный посредник был вне зоны доступа. Поэтому во время ужина было немного забавно наблюдать, как один из полковников на цыпочках ходил вокруг отца, примеряясь, с какой стороны подойти. А когда подошел, то, конечно, отхватил королевского гнева. Отец ни разу не повысил голос, но в его интонациях легко улавливалось: «Хоть из-под земли достань мне их, иначе сам пойдешь на плаху». Офицер содрогнулся от обещаных перспектив и очень тихо удалился. Поэтому можно было предположить, что город сейчас представлял из себя улей, жужжащий отчаявшейся гвардией, по-волчьи рыщущей вдоль улиц и переулков. До часа Х у него еще было немного времени выдохнуть и расслабиться. Хотя, последнее не представлялось возможным — трясти от волнения, теперь уже за Джинн и ребят, к вечеру меньше не стало. Он подошел к своему секретеру, щелкнул замком, открывая скрытое отделение и достал оттуда карты. Может, если еще раз перепроверить все пути отхода, то ему полегчает. Вся поверхность развернувшейся перед ним схемы Каэнрии была испещрена пометками, выведенными витиеватым почерком. Кайя два дня провел, бродя по улицам родного города, выискивая самые темные улочки и самые сомнительные проходы, на случай если. Заглянул в пару-тройку таверн, поболтал с местными. В конце концов, именно в такой среде он чувствовал себя, как рыба в воде. Поэтому теперь линии на карте больше не были просто росчерками чьего-то пера, а реальными местами в городе. Он провел, мысленно в десятый раз пересоставляя маршруты и проигрывая в голове ситуации, наверное, с час. И сидел бы дольше, если бы не уловил едва слышный деликатный стук в дверь. Поспешно швырнув все карты назад, убедившись, что ничего подозрительного в его комнате нет, он выглянул в коридор, ожидая увидеть там припозднившуюся служанку. Каково же было его удивление, когда вместо передника и учтивого поклона, перед ним предстали напуганные голубые глаза и дрожащие руки, нервно мявшие подол дорогого платья. — Ваше Высочество, — лихорадочно зашептала Анника, — Мне нужно срочно кое-что Вам сказать. Кайя осмотрелся по сторонам. Если кто-нибудь увидит, как молоденькая девушка стучится под покровом темноты в его покои, им обоим не сносить головы. Не заметив никого в ближайших коридорах, он махнул ей рукой, и девочка скользнула внутрь. — Вас кто-нибудь видел, когда Вы шли сюда? — строго спросил Кайя. — Н-нет, Ваше Высочество, я пряталась от патрулей, меня никто не видел, — отрицательно покачала головой Анника. — Хорошо. Надеюсь, что это так, иначе нам с тобой обоим несладко придется. Откуда Вы, вообще, узнали, где находятся мои покои? — Я бродила по дворцу, пока ждала отца и разговорилась со служанкой. Она шла сюда убираться, и я увязалась за ней, — она неожиданно вспыхнула и отвела взгляд, — Вы не подумайте ничего, я не заходила с ней сюда, я только до двери дошла. — Эй, милая, я ничего плохого о Вас не думаю, все в порядке. Вы что-то хотели мне сказать? — подтолкнул ее принц к нужной теме. Смежная дверь бесшумно приоткрылась, и в проеме показалась огненная макушка. — Кай, с кем ты разговариваешь? — хмуро спросил тот. — О, Дилюк, ты вовремя. К нам на огонек заглянула госпожа Анника, хочет сказать что-то важное. Он обернулся на каменным изваянием застывшую девочку. — Я н-не знала, что господин Дилюк живет в… смежной с Вами комнате, — едва слышно выдавила она, шестеренки в ее голове крутились в какую-то очевидно неправильную сторону. — Да, милая, поскольку господин Дилюк не говорит на каэнрийском, мы решили, что будет удобнее, если он будет жить неподалеку от меня, — Кайя похлопал вошедшего по плечу, — Мы могли бы попробовать говорить на тейватском, как думаешь? Девочка быстро успокоилась от придуманной принцем причины, и неуверенно кивнула. — Я попробую, — начала она, — Я просто хотела предупредить Вас, Ваше Высочество. Мы провели с Вами сегодняшний вечер, и Вы показались мне хорошим человеком, я совсем не понимаю, почему мой отец продолжает плохо о Вас отзываться. Но сегодня после ужина… Мы остались во дворце, потому что отец сказал, что у них с Его Величеством еще есть дела. И я снова бродила по коридорам — мне было скучно, и случайно набрела на… ну, ту самую залу, где собирается совет. И я совсем ничего не понимаю в финансах и во всей этой скучнятине, но они говорили совсем не о ней. Я прислушалась, и… Анника остановилась, зажала рот руками и всхлипнула. — Мой отец, он кричал, что точно знает, что пленники сбежали благодаря Вам, и он еще до Вас доберется, и клялся предоставить Его Величеству доказательства к утру. Сказал, что Вам место на плахе вместе с остальными предателями, — она еще раз всхлипнула, — а это ведь неправда. Мы же с Вами весь вечер провели, и как же Вы могли быть к этому причастны, Вы же мне розы подарили, а он про плаху. Как же так. Девочка прикрыла ладонями теперь уже все лицо и заплакала. Кайя осторожно довел ее до ближайшего дивана, усадил, шепнул Дилюку, чтобы тот принес воды, устроился рядом с Анникой и обнял ее за плечи. — Ну-ну, милая, не плачьте. Не рубите мне голову раньше времени. Ваш отец ошибся, это с каждым случается. А Вы — очень смелая девушка, что решились прийти сюда и рассказать мне все. Я Вами очень горжусь, Анника. — Ну, какая я смелая, Ваше Высочество, — сквозь всхлипы прохрипела она, — Если бы я была смелой, то я бы открыла дверь и сказала ему, что он неправ. А я… я убежала, потому что побоялась. — Дорогая, открытая конфронтация — это не всегда показатель смелости. Зато Вы не побоялись пробежать через весь дворец и через все патрули, чтобы прийти сюда, — Кайя взял из рук Дилюка стакан воды и протянул Аннике, — Скажите мне, есть ли кто-то из известных благородных дам, на которых Вы хотели бы быть похожей? — Королева Амала, — не задумываясь, ответила девочка. — Да, конечно, — одобрительно кивнул Кайя, — а Вы знаете, моя милая, я не припомню ни одного раза, чтобы королева встала и напрямую сказала королю: «Дорогой, ты неправ». Но все всегда получалось так, как было нужно ей. А знаете почему? — Почему? — Анника от воодушевления забыла, что плакала, и уже внимательно слушала принца, покручивая стакан в руках. — Потому что она была умная и хитрая, вот почему, — улыбнулся Кайя, — Вы хотели бы быть на нее похожей? Девочка моментально кивнула. — Значит, и мы будем умными и хитрыми, — принц подмигнул ей, и та в ответ несмело улыбнулась, — Теперь Вы будете моим агентом под прикрытием. Как Вам такая идея? Вы сейчас вытрете слезы, расправите плечи, как и подобает прекрасной благородной даме. Да, вот так. Потихоньку вернетесь и не попадетесь патрулям — умные и хитрые агенты так умеют, правда? Никому, конечно же, о нашей с Вами встрече не расскажете. И будете следить и слушать. Незаметно. Вы же агент. И если Ваш отец снова ошибется, то расскажете мне при первой же встрече. А моя задача будет переубедить его и донести до него правду. Договорились? Анника активно закивала головой. Слезы высыхали на ее щеках, а глаза задорно светились. — Отлично, — Кайя наклонился к ней и шепнул на ухо на каэнрийском, — И если сделаете все в точности, как я сказал, в следующий раз расскажу Вам, какой любимый цвет и любимое блюдо у господина Дилюка. Девочка вспыхнула, украдкой глянула на огненную копну волос, а потом с молчаливым упреком на принца. Тот только рассмеялся и снова ей подмигнул. — Ну, все, а теперь бесшумной тенью летите назад. Чтобы всю нашу тайную операцию не раскрыли. Анника кивнула и, пожелав братьям спокойной ночи, выскользнула из комнаты после того, как Кайя убедился, что в коридорах никого нет. — Вот это аутотренинг, — усмехнулся Дилюк, когда дверь закрылась за блондинистой макушкой. — А что делать, — пожал плечами Кайя, — не мог же я ее дрожащую и в слезах выпроводить. Бездна бы побрала этого Алрика. Я без понятия, какие у него со мной счёты. — И мало того, что в городе своры рыщущей стражи, теперь у нас на хвосте еще и советник с какой-то личной вендеттой, — вздохнул Дилюк, — Ну, как ты всегда умудряешься вляпываться в такие ситуации? — Эй, — возмутился принц, — Я этого парня, третьего слева в пятом ряду, знать не знаю. Я его имя услышал в первый раз всего пару дней назад. Какая уж тут моя вина? — Без понятия, Кайя, — покачал головой Дилюк, — Но ты бы удивился, если бы услышал, что такие третьи слева говорили о тебе в таверне ленивыми вечерами. — О, ну, это в Монде, там каждая похитительская собака меня знала, и я половине из них на хвост однажды наступил, — ухмыльнулся принц, — Этим ты меня не удивишь. — Может, не пойдем в порт? Дайн, я думаю, поймет, что что-то пошло не по плану, закончит все без нас, — задумчиво протянул Дилюк. — Нет, — резко и быстро ответил Кайя, кровь отлила от лица, придавая коже сероватый оттенок, — Мы идем. Я хочу лично увидеть, как они взойдут на борт. — А еще говоришь, что я упрямец. Хорошо, тогда все остается по-прежнему, выдвигаемся через пару часов. И собрался уходить. Резко остановился у двери и развернулся. — И, Кай, — дождался, пока принц поднимет на него глаза, — Отдохни немного, ради Семерки. Если ты рухнешь от нервного истощения среди дороги, я не потащу тебя на себе назад во дворец. С этими словами Дилюк распахнул дверь и скрылся за ней. А Кайя с глупой улыбкой на лице так и остался стоять, глядя на тяжелое, резное дерево. Это была такая своеобразная забота. Но забота, тем не менее — и она грела что-то давно замерзшее, но жаждавшее этого лучистого тепла, под ребрами. *** — Тут что-то случилось, — задумчиво чесал затылок гвардеец, созерцая расплывчатое красное пятно на мощеной разноразмерным камнем дороге. — Ага, — глубокомысленно подтвердил его напарник, оглядываясь по сторонам. — Похоже на кровь, — складка между бровей отражала серьезную работу мысли. — Ага, — еще глубокомысленнее произнес второй. — Кровь? — раздался крякающий старческий голос у них позади, — Эка глупость! Это старый дурак, Свен тут по вечеру вино свое вонючее разлил, разве не чуете запах кислятины? Перебивает даже запах твоего пота, милок. Шел бы ты домой да помылся. Кровь, говорят. Понаберут щенков по объявлениям, а им потом лишь бы от работы отлынивать. Кыш, охранять… что вы там охраняете, окаянные! Маленькая шустрая старушка наворачивала круги вокруг ошалевших от такого напора гвардейцев и махала на них руками, тесня с дороги. Те, растерянные и дезориентированные, только кивали головами, как болванчики, и медленно отступали. — Ладно-ладно, мы все поняли, бабуля, — наконец, выдал тот, что, видимо, из них двоих имел больший словарный запас, чем «Ага», — Уходим мы уже, что же Вы так взъерепенились. И они, звеня нагрудниками, поспешно удалились. — Сынок, — махнула старушка в тень, где до сих пор отсиживались Кайя и Дилюк, ожидая развязки, развернувшейся перед ними драмы, — Иди-ка сюда, эти остолопы ушли. Принц под удивленный взгляд своего спутника выскользнул из тени. Дилюка она, кажется, не заметила, поэтому тот нырнул поглубже и остался там наблюдать. — Нора-Нора, кто бы мог подумать, что ты меня запомнишь и узнаешь в такой темноте, — лучезарно улыбнулся он, на всякий случай поправляя повязку на правом глазу. — Еще бы я забыла руку, которая меня и моих внучат накормила и напоила, — махнула она рукой на Кайю, — В общем, слушай, милок. Нельзя тебе дальше идти, я, пока по городу с рынка шла, все слушала, что говорят. И поди их тут разбери, кто есть кто, но попались мне несколько групп, и толкуют они, что, мол, велено им к утру принца поймать. Кровь снова отлила от лица, делая его похожим на серую кору пепельного дерева. Так вот почему Алрик клялся отцу добыть доказательства к утру. Он откуда-то знал их план, ну или какую-то его часть, и собирался поймать Кайю с поличным. Наглец. — Моя дорогая Нора, ну какое мне дело до какого-то там принца, — легкомысленно рассмеялся он. — Ох, не юли передо мной тут, хитрец. Ты думаешь, я тебя не узнала? Я всю свою молодость во дворце служанкой проработала. Я тебя знала еще в те времена, когда ты голозадым по коридорам от мамки бегал. Так что, имей советь не врать в глаза старой женщине. Упс, ну вот, еще одна неловкая история в копилку его провалов. А ведь она так ловко ему подыгрывала все это время, притворяясь, что понятия не имеет, кто перед ней. Сколько еще просчетов он допустил по пути? Все-таки, играть на незнакомом поле было гораздо сложнее, чем в родном Мондштадте, где он знал каждую крысу и каждый закуток. — Ладно-ладно, сдаюсь, уела ты меня, — на удивление, у него все еще получалось говорить легким, беззаботным тоном, — Спасибо за заботу и за… кхм, занятные подробности моего детства, но идти дальше мне все же придется, сама понимаешь, дела королевские зовут. — Не ерничай мне тут, ишь какой языкастый вырос, — погрозилась Нора и покачала головой, — Иди тогда той дорогой, что я тебе показала. А я прослежу, чтобы за тобой ни одна псина гвардейская не увязалась. — Ты так добра, — усмехнулся принц, — а мне сегодня даже отплатить тебе нечем. — Тебе не надо мне платить, чтобы я за справедливость стояла. Это ты — настоящий наследник и должен сидеть на троне, а не этот вот… подонок, — процедила она. Ого, какое интересное и непопулярное мнение. Может быть, позже, когда у него появится минутка свободного времени, он заглянет к ней узнать, откуда такое отношение к геройской фигуре монарха. Сделав себе пометку в голове и отложив еще одну мысль в дальний ящик, он кивнул и, поблагодарив старушку, нырнул в ближайшую подворотню, утягивая Дилюка, все это время так и наблюдавшего из тени, за собой. Тот молча шел следом, но даже спиной Кайя мог чувствовать любопытный взгляд, преследовавший его еще несколько кварталов. — Хорошо, я понял. Ты ничего не спросишь, просто будешь многозначительно на меня смотреть. Альбедо, может быть, дал тебе дельный совет, но все твое существо требует ответов, правильно? — наконец, не выдержал принц, останавливаясь. Дилюк довольно кивнул. — Ничего особенного. Я на досуге побродил по улицам, ознакомился с местностью на всякий случай и имел неудовольствие наблюдать, как лавочник взашей выгнал расстроенную старушку с криками «Я тебе больше в долг ничего не дам». Поинтересовался, что произошло, и она рассказала мне, что живет с двумя внуками, дочку унесло проклятие, зять ушел в закат после ее смерти, и она пытается выжить, как может. У меня с собой было немного моры, и я купил ей продуктов. Кто же знал, что это окажется бывшая служанка из дворца, которая ко всему прочему меня узнает. — Которая видала, как ты голозадый по коридорам от мамки убегал, — поддел Дилюк, и Кайя закатил глаза. — Да, конечно, именно эту часть нашего разговора ты почему-то отлично понял. Это же самая примечательная история из моей жизни. Мы же с тобой не выросли вместе, и ты не видел меня ни голозадым, ни больным, ни ревущим, как белуга, ни во всяких других малопривлекательных видах и состояниях. Тот пожал плечами. — Но не когда же тебе было три года. — Спроси у Дайна, он тебе таких историй целый вагон расскажет. А теперь, давай не будем тратить время и двинемся дальше. Ночь не молодеет. И Кайя тенью скользнул в очередной лабиринт подворотен и аллей, обходя еще один патруль, без устали прочесывающий город вдоль и поперек. *** — Звездочка, сюда, — раздался тихий шепот из тени. Дайнслейф встретил их на подходе к порту. Он был одет, так же, как и они, в простую, непримечательную одежду, на плечи был накинут плащ с глубоким капюшоном. — Я боялся, что вы попадетесь по пути сюда. Рад, что вы добрались в целости и сохранности, — советник вел их обходными тропками вдоль огромных контейнеров с товарами, готовых к погрузке. — Нам пришлось сменить маршрут. Нас ждали и искали, — мрачно сообщил Кайя, кратко пересказывая события. — Угу, это «пятно от вина» и есть кровь, ребята не ошиблись. Но тел они не найдут, я позаботился об этом. На нас, кажется, наткнулись случайно, пока искали тебя, но это не отменяет того факта, что какая-то часть нашего плана утекла в нежелательные руки. — Алрик, — прошипел Кайя. Дайн задумался. — Я не могу сейчас сказать, где мы промахнулись, нам придется проанализировать ситуацию позже. А сейчас все, что нам остается — быть начеку, на случай если он знает, куда мы привезли беглецов. — Как они? — стараясь звучать, как можно спокойнее, спросил Кайя, но волнение в его голосе все равно проскальзывало. — Сносно, — нейтрально ответил советник, — Было бы лучше, если бы они так сильно не зависели от «Благословения Богов». — Это мы, к сожалению, поправить не можем. Все их Глаза Бога остались в Мондштадте, кто бы озаботился тем, чтобы привезти их сюда, — покачал головой принц, считая это, конечно, своим промахом, — Ну что ж, давай-ка с ними попрощаемся тогда и скорее вернемся в дворец. Пока нашего отсутствия не заметили. Или уже заметили, и тогда придется придумывать, как выкрутиться. Перед ними, наконец, открылся выход на причал. Алькор стоял все еще пришвартованный, вокруг него крутилась команда, загружая товары на борт. Бей Доу бродила среди своих людей, отдавая приказы и периодически лениво посматривая по сторонам, словно ожидала кого-то. Увидев три темных фигуры в тени, она кивнула им и подошла. — Я так понимаю, ситуация накалилась, — вместо приветствия начала она, — Они сейчас на Алькоре, можете подняться туда, но после мы переправим их на другой корабль Южного Креста, на случай если ваши недоброжелатели до нас доберутся. Кайя благодарно кивнул. — Все верно. И не говори нам, на какой именно, нам этого знать не надо. Капитан кивнула и махнула рукой, призывая следовать за ней. Дайн остался на пирсе, заняв наблюдательную позицию, остальные поспешно поднялись на борт Алькора. Бей Доу провела их к одной из кают и сказала, что будет ждать их на палубе. Принц скинул капюшон и положил руку на дверную ручку, не решаясь открыть дверь. Да, он видел их буквально вчера, когда относил лекарства. Но одно дело было смотреть на них за прутьями решетки, и совсем другое быть с ними лицом к лицу. Помнят ли они его, ненавидят ли, понимают ли, куда едут и что делать дальше. Теплая ладонь знакомым жестом опустилась ему на плечо. Кайя обернулся, и Дилюк медленно кивнул ему, сжимая пальцы. Неуверенная улыбка расчертила лицо принца — он до сих пор не мог поверить, что тот, кого он предал несколько раз, все еще поддерживает его несмотря ни на что. Пушистое чудовище внутри виновато, но довольно заворочалось, задевая мехом грудную клетку и щекоча ее. Он осторожно отворил дверь и шагнул в проем. Несколько пар глаз поднялись на него. — Капитан, — Хоффман шагнул вперед, и Кайя, не зная, какой реакции ожидать, замер в нерешительности. Рыцарь помедлил пару секунд, а потом протянул ему руку для рукопожатия. — Мастер Дилюк и господин Дайнслейф ввели нас в курс дела по пути. Я… все еще не знаю, как я отношусь ко всей этой ситуации, но… кажется, я ошибся в Вас, капитан, я прошу прощения. Кайя пожал ладонь и снова улыбнулся. — Не извиняйся, Хоффман, твоя реакция была естественной, учитывая все, что с Вами произошло. Это я должен извиняться, что не нашел способа остановить все это. Теперь уж, конечно, сделанного не воротишь, но исправлять эту ошибку мне придется еще очень долго. — Что требуется от нас, капитан? — Хоффман вытянулся по стойке смирно, как в старые добрые времена. — От вас требуется тихо прибыть в Ли Юэ и затаиться до того момента, пока я не подам знак. Ни в коем случае не соваться в Монд сейчас, там пока что ничего сделать нельзя в нашей ситуации. Позаботьтесь о тех, кто остался без Глаза Бога, им сейчас нужна ваша помощь. И как только сложатся благоприятные обстоятельства, я пошлю за вами. Понятно? На лице Хоффмана отразилось разочарование. Он явно надеялся на приказ действовать, рвать и метать, и тому, что сейчас сказал принц противилась вся его натура. — Есть, капитан, — с неохотой ответил тот и отступил назад, пропуская принца к Джинн. — Милая, ты как? — тихо спросил Кайя, присаживаясь на стул рядом с девушкой. — Кайя? — рассеянно улыбнулась та. Ну, хоть имя его помнит, — Кайя, мне сказали, что ты носил мне лекарства. Но все события последних дней, как в тумане. Почему у меня в памяти какие-то провалы, Кайя? Она ухватилась за его рукав и посмотрела с мольбой во взгляде, привыкшая получать от него все ответы, какие ей нужны. И даже не помня, почему именно так на него полагается. — Милая, у тебя забрали Глаз Бога. Потерпи немного, хорошо? Воспоминания вернутся, когда ты получишь его назад, — он осторожно обнял ее, и она положила голову ему на плечо. — Сладкий, ты уверен, что справишься? — Лиза смотрела на него удивительно ясным взглядом. Конечно, ее амбиции не были связаны с Мондом, она, наверняка, помнила если не все, то большую часть. — Нет, дорогая, не уверен. Но какой у меня есть выбор? Та посмотрела на него с жалостью. Было удивительно видеть такую эмоцию на лице человека, чью жизнь он разрушил, как и сотни других, своими руками. — Неужели, ты совсем не злишься на меня? — не сдержавшись, задал он интересующий его вопрос. — Кайя, я не дура, я знаю, что ты выбрал из двух зол меньшее. Но нелегкую игру ты затеял, — она покачала головой. — Ну, либо так, дорогая, либо смириться с тем, что все потеряно и сидеть сложа руки, — усмехнулся он, поглаживая Джинн по макушке. — А это чудовищно не в твоем стиле, — переливисто, совсем, как раньше, засмеялась Лиза, — тогда удачи, Ваше Высочество. Кайя благодарно кивнул. — А я вот, кажется, злюсь на тебя, но не могу вспомнить, за что, — подала голос все это время молчавшая Розария. — Моя Богиня. Я напомню тебе. Я разрушил город, который ты поклялась защищать ценой своей жизни, — добродушно пояснил принц. Та пожала плечами в ответ. — Не знаю, почему бы я на тебя злилась из-за города. Вот если бы ты за выпивку не заплатил — это другое дело. — Я запомню твои слова, — рассмеялся Кайя, — И когда ты получишь свою стекляшку назад, я надеюсь, твое мнение не поменяется. — Кайя, — тихо начала Эмбер, — А ты тоже с нами поедешь в Ли Юэ? — Нет, крольчонок, я пока что не могу, — он бережно отпустил Джинн, вставая, и его место быстро заняла Лиза, — А вот мастер Дилюк… — Что? — тот, наблюдавший за всем, привалившись к стене, встрепенулся. — Ты свободен, дорогой, — изломанно улыбнулся Кайя, подходя к нему, и легко проводя пальцами по тонкой полоске коже на его левом запястье, — Уезжай с ними, так будет лучше. — Ты же… поэтому так рвался в порт, и меня с собой потащил. Ты все заранее спланировал, — недовольно поджал губы тот. Это правда. У Кайи было два дня, чтобы обдумать эту мысль в тишине и одиночестве. И его мелкая эгоистичная натура билась в агонии и вопила «Не отпускай, он тебе нужен», и мысль о том, чтобы продолжить этот путь без Дилюка доводила его до состояния паники, когда разум отступал, и оставался только дрожащий красный туман перед глазами. И ему потребовалось много времени, чтобы справиться с собой, и доказать себе — так надо, он не может удерживать его силой. Это неправильно. Он должен отпустить. В Ли Юэ тому будет лучше и безопаснее. Но произнести это вслух оказалось задачей гораздо более сложной, чем он себе представлял. — Люк, тебе надо быть подальше от меня. Эта печать. Я не хочу однажды ей воспользоваться, — он продолжал водить пальцем по месту, где он знал, пульсировала в такт его сердечному ритму Печать Верности. Дилюк поднял глаза и посмотрел Кайе за плечо. Наверняка, оценивая ситуацию. Сейчас он посмотрит на своих земляков, потерянных и жалких, и его натура, стремившаяся всегда всех неустанно защищать, даже в ущерб себе, станет голосом разума, и он согласится. Здесь они и расстанутся. От этой мысли в груди закручивался тугой узел, стягивая все внутренности и мешая свободно дышать. Но дышать было нужно. Он должен выглядеть так, словно его этот отъезд не волнует. — Ну-ка иди сюда, на минутку, — любимый низкий голос вырвал его из бесконечного адского колеса мыслей, и теплая ладонь ухватила за предплечье, бесцеремонно вытаскивая в коридор и толкая к стене. — Ты с ума сошел устраивать такие сцены без предупреждения, — прошипел Дилюк, хватая принца за грудки, — Никуда я не поеду, я остаюсь здесь. — Но Люк, послушай… — начал было Кайя, в ужасе понимая, что ему придется убеждать своего собеседника сделать то, что, в итоге, уничтожит его самого. — Нет уж, это ты послушай, — рыкнул Дилюк, перебивая принца, — С ними ничего страшного без меня не произойдет, они спокойно уедут в Ли Юэ, и Воля Небес их там пристроит с комфортом. А вот тебе здесь нужна еще одна верная пара глаз и рук. Поэтому я остаюсь здесь. С тобой, Бездна тебя побери, дурная ты голова. С чего ты, вообще, взял, что я захочу уехать и оставлю тебя одного? Кайя смотрел на него, и единственное, что он в тот момент знал, что ответ «Потому что ты однажды так уже сделал» был абсолютно точно неправильным. Но Дилюк, кажется, понял это и без слов. Выражение праведного гнева на его лице сменилось растерянной виной, и тот замотал головой. — Нет, не снова. Не еще раз. Это все в прошлом. Я не совершаю одних и тех же ошибок дважды. — Это была не ошибка, Дилюк. Ты посчитал меня предателем тогда, и предателем я и оказался, — принц попытался улыбнуться, но был уверен в том, что выглядит это жалко. — Чего ты сейчас добиваешься, Кай? Чтобы я разозлился, наговорил тебе дурных слов и ушел? Это тоже в прошлом, мне больше не восемнадцать, — он недовольно поджал губы. — Печать, — воспользовался своим последний козырем принц. — Ты собираешься ей пользоваться? — саркастически поднял бровь Дилюк. — Нет, но… — И закончим на этом. Если рискнешь воспользоваться ей, тогда по лицу и получишь. Тогда и поговорим. А сейчас все, хватит этой дури. Никуда я не уезжаю, я возвращаюсь во дворец с тобой. Кайя откинул голову, прижимаясь затылком в холодной стене и устало закрыл глаза. — Да что же ты такой упрямый. Ты, вообще, знаешь, сколько силы воли мне понадобилось, чтобы уговорить себя отпустить тебя? А ты — останусь. — Кай, посмотри на меня. Не надо меня никуда отпускать. Я здесь сейчас по своей воле, и мой выбор — остаться, — принц неохотно открыл глаза и глянул на собеседника. Дилюк смотрел на него, приподняв уголки губ, с какой-то трогательной нежностью во взгляде. От этого захватывало дух, и Кайя замер, забывая делать вдохи и выдохи. Он смотрел на человека, которого знал с детства, с которым прошел огонь, воду и медные трубы. С которым скрестил мечи однажды дождливой ночью. Который знал его лучше, чем кто-либо еще. Смотрел и понимал, что что-то поменялось. Он, как будто, увидел его впервые. Где-то очень звонко щелкнул переключатель, и теперь перед ним стоял какой-то другой Дилюк. С тонкими, вылепленными чертами лица; с ласковой, пусть даже и такой невыразительной улыбкой; с огненными глазами, полными теплоты; с непослушной копной тяжелых карминовых локонов, в которые так хотелось запустить пальцы; с сильными тонкими пальцами, так крепко державшими его за плечи. И Кайя с ужасом и восторгом понимал, что теперь все будет иначе, что он больше никогда не сможет посмотреть на Дилюка по-старому, что он пропал окончательно и бесповоротно. Он медленно протянул дрожащие руки, и в то же мгновение такое желанное тепло обволокло его со всех сторон. Дилюк с легкостью обнял его, сжимая так, словно их жизни зависели от этого. Обнял, наверняка, даже не подозревая, какое торнадо из чувств и эмоций бушует сейчас под ребрами у его названого брата и верного друга. Обнял, думая, что это простой жест поддержки, когда для Кайи это было теперь чем-то гораздо большим. Чем-то, что он бережно и аккуратно теперь будет хранить в своем хрупком, ледяном сердце. — Тогда останься, пожалуйста. И будь со мной до конца, — надрывно прошептал принц в непослушные густые локоны. Дилюк только молча кивнул в ответ, сжимая кольцо рук еще сильнее, делясь своим теплом, которого в нем было так много даже без всякого Глаза Бога, и без которого Кайя больше не знал, как жить. Разбивать такой значительный момент категорически не хотелось, но было нужно. — Нам нужно попрощаться с ними и возвращаться, — с неохотой, наконец, заставил себя прошептать Кайя и снова получил молчаливый кивок в ответ. Он отстранился, тут же мечтая отмотать время назад и снова оказаться окутанным теплым облаком. Улыбнулся Дилюку, уже не так изломанно и исковеркано, ласково заправил прядь огненных волос ему за ухо и скользнул в каюту, где его все еще ждали. — Смена планов. Мастер Дилюк изъявил желание остаться, кто я такой, чтобы ему мешать, — жизнерадостно начал принц, — и нам пора возвращаться, а вам пора отправляться в безопасность. Берегите себя, друзья мои, надеюсь, что скоро еще увидимся, и в следующий раз я смогу сделать для вас немного больше, чем сегодня. Лиза первая распахнула руки в приглашающем жесте, и отказываться Кайя не стал, крепко сжимая ее тонкую талию. Следом за ней подошла сомневающаяся Розария и неловко обхватила его за плечи, быстро тем не менее отстраняясь, словно сделала что-то странное. Джинн снова положила голову ему на плечо и пожелала удачи. Эола похлопала по спине, Эмбер боднула макушкой в грудь и пригрозила оторвать ему голову, если с ним что-нибудь случится. Он стоял, окруженный их любовью и заботой, и все, что чувствовал — бесконечное ощущение вины, ведь если бы они все помнили, то, наверняка, не вели бы себя так с ним. Но он — мелочный и эгоистичный человек. Возьмёт все, что предлагают, может быть, в последний раз, потому что в следующий — в их глазах он скорее увидит осуждение и недоверие. — Капитан, — раздался голос за его спиной, и Хоффман снова протянул ему руку. Следом за ним, к удивлению Кайи потянулись остальные рыцари, пожимая его ладонь и желая успехов. Какая-то бессмыслица, ведь они-то все помнили, и знали, что из себя представляет их хваленый капитан. Наконец, когда вереница закончилась, и каждый сказал все, что хотел, принц шутливо раскланялся и, пока ситуация не стала печальной и неловкой, как и все прощания, спешно вылетел из каюты, утягивая своего спутника за собой. Теперь предстояло незаметно вернуться назад во дворец и разбираться с Алриком и делами насущными. И вся эта мутная история обещала быть долгой и трудной. Ну, впрочем, никто никогда и не обещал, что все будет легко и просто. Кайя вздохнул и направился на палубу, где их уже ждала Бей Доу, чтобы проводить в порт.