Однажды мы вернемся домой

— Дилюк, — махнул рукой принц и, уцепившись за карниз, полез на второй этаж. Ухватился за протянутую ему руку и, не ожидая такого сильного рывка, кубарем ввалился в свою спальню, почти сбивая собеседника с ног, — Что-то случилось? — Я… хотел поговорить? — тот сделал несколько шагов назад, создавая между ними дистанцию, и неловко обхватил себя за плечи, сминая рукава обычной черной рубашки, в которую он уже успел переодеться. — Поговорить? — осторожно переспросил Кайя, поднимая бровь. Судя по виду его рыцаря, ни о чем приятном разговор не пойдет. Мысленно перебрав в голове события последних нескольких часов и не найдя другой причины, принц обреченно признал, что беседу они, видимо, будут сейчас вести о том, что произошло на площади.       Он попытался принять расслабленный вид и улыбнуться, но напряжение в плечах не отпускало, так же, как и мысль, что вот сейчас Дилюк, который в кои то веки все услышал и правильно понял, расскажет Кайе, какой он отвратительный и своей глупой влюбленностью в названого брата только что разрушил их отношения. Второй раз, и снова правдой. Нельзя же было после первого раза запомнить, что есть вещи, которые нужно держать близко к сердцу, если хочешь сохранить то, что имеешь. Нужно было пробежаться по этим граблям еще раз для закрепления пройденного материала. — Поговорить, — Дилюк отвел взгляд, уставившись куда-то Кайе за спину, за окно, — Но сначала закрой окно, нечего этому бездельнику уши греть. — Забавно, что он сказал то же самое, когда я уходил, — натянуто засмеялся принц, тем не менее, плотно захлопывая створки. — Что нечего ему уши греть? — с какой-то несвойственной ему рассеянностью спросил Дилюк. — Окно закрыть, — Кайя собрался задернуть портьеры и включить свет, а потом вспомнил, что они не в Каэнрии, и здесь электричества нет, поэтому оставил небольшую щель, чтобы мягкий лунный свет позволил им видеть хотя бы силуэты друг друга и обстановки в комнате, — Сейчас найду спички. — Не надо, — поспешно отозвался Дилюк, и, когда Кайя, уже потянувшийся к ящику, удивленно замер, тихо добавил, — Давай так. Я… кажется, не смогу сейчас с тобой разговаривать при свете.       Молча кивнув и вместо этого привалившись бедром к столу, Кайя ожидающе, до краев наполненный какой-то неприятной внутренней дрожью, кивнул.       Его собеседник еще немного помялся, стиснул пальцы сквозь тонкую ткань рубашки на собственных плечах так сильно, что там, наверное, останутся синяки, потом сжал зубы, резко выдохнул и заговорил. — То, что ты сказал на площади — это правда? — До последнего слова, — Кайя медленно кивнул и, когда Дилюк прикрыл глаза, но так ничего и не сказал, мысленно подмахивая себе практически смертный приговор, добавил, — О какой конкретно части ты хочешь поговорить? — О той, где ты… — он нервно облизнул пересохшие губы и, словно прыгнул в пропасть с разбега, вздохнул и зачастил, — … где ты говорил, что любишь меня, что дороже у тебя никого нет и… целовал меня. Чувствуя, что от какого-то животного ужаса, ему хотелось распахнуть окно за спиной, сбежать из города и никогда больше не возвращаться, Кайя сделал над собой усилие и попытался улыбнуться. К счастью, в такой темноте, Дилюк не мог видеть, насколько натянутой и жалкой была эта улыбка. — Хорошо, — голос переломился на втором слоге, ему пришлось на секунду замолчать и только поняв, что он сможет снова нормально говорить, он продолжил, — Я думал, что… донес свою мысль предельно ясно, но, да, конечно, давай обсудим. — То есть, ты действительно…       Он неожиданно выпрямился, как струна, опустил руки по швам, сжимая кулаки до побелевших костяшек, в плечах появился какой-то острый угол, а в огненных глазах, яростно бликующих оттенком лаванды в лунном свете, засветилась уверенность напополам со страхом. — Если ты правда чувствуешь ко мне… такое, то я хочу, чтобы ты сегодня ночью…       Он взмахнул руками, как будто, это все должно было объяснить, и выжидающе уставился на Кайю. Тот в ответ только вопросительно поднял бровь, неуверенный, как реагировать на подобные слова. — Сегодня ночью?.. — переспросил он, не веря в абсурдность происходящего и понимая, что во всей этой ситуации где-то кроется подвох, он просто еще не понял, где. — О, Бездна, займись со мной сексом, трахни меня, что тут непонятного, — почти со злостью рявкнул Дилюк, поджимая губы.       Кайя открыл рот и тут же закрыл его, лишаясь дара речи. Таких слов в лексиконе молодого мастера, наследника благородного рода, принц еще не слышал, и сказать, что он был удивлен — ничего не сказать. Внимательно изучив выражение лица своего собеседника и его позу, он, кажется, начал потихоньку понимать, в чем крылся подвох. Оттолкнувшись от стола и улыбнувшись, как можно похабнее, он развязной походкой приблизился к Дилюку. Злость моментально испарилась с красивого лица, уступая место стеклянному ужасу. Угол в плечах стал еще острее, он смотрел на Кайю, широко раскрыв глаза, а, когда принц положил ладони ему на сгиб шеи и наклонился, зажмурился так, что задрожали ресницы, и сжал губы. — Ты однажды лишишь меня остатков рассудка, Дилюк, — Кайя отстранился и закрыл глаза рукой. Попятился пока не уперся поясницей в подоконник и смог открыть веки, только откинув голову назад и уставившись в потолок. Смотреть на своего собеседника сейчас сил не было, — За что же ты из меня палача пытаешься сделать?       Когда ответа ожидаемо не последовало, а тишина стала давить слишком сильно, пришлось пересилить себя и опустить голову. Дилюк смотрел на него, хмурясь и поджимая губы. В глазах читалась очевидная обида, он же на полном серьезе считал, что Кайя его только что отверг, а он пришел с такой обнажающей все мягкое нутро, просьбой. — Ты же не хочешь этого, Дилюк, — устало попытался вразумить его Кайя, — Ты сюда не за любовью моей пришел, а за наказанием. — Чушь какая. Какое наказание, ты бредишь. Если не хочешь, то просто скажи, а не начинай всякие глупости говорить в свое оправдание, — буркнул тот, заливаясь краской. — Да? — поднял бровь Кайя, лихорадочно ища способ показать Дилюку очевидное, но не прибегать к насилию и нарушению личного пространства — когда тот все осознает, он ему этого не простит, — Хорошо, тогда у меня есть встречное предложение.       Он медленно приблизился, оставляя между ними сантиметры и недобро приподнял уголок губ. Огненные глаза наблюдали с настороженностью дикого зверя, загнанного в ловушку. — Будь по-твоему. Займемся сексом. Только ты трахнешь меня, — он упер палец в читающиеся под формой твердые мышцы груди.       Дилюк по-совиному округлил глаза, потом поспешно замотал головой и сделал шаг назад. — Нет-нет, так нельзя, это не то, я не за этим сюда… — Почему нет? — невинно поинтересовался Кайя. — Потому что… — он резко замер, словно кто-то нажал кнопку выключения, а потом вскинул голову на принца, — Потому что ты не заслужил. Бездна побери, ты прав. Я только что сделал какую-то глупость. Мне… пожалуй, стоит уйти.       Дилюк в мгновение ока развернулся и ринулся прочь из комнаты. Кайя поймал его уже у двери. Обхватил за плечи и прижался к крепкой спине. — Подожди, родной. Не беги от меня так. Поговори со мной. — А что тут говорить, — раздраженно мотнул головой тот, но вырваться попыток не сделал, — Я дурак, я все испортил. Ты ко мне со всей душой, как маленького меня там успокаивал, а я решил, что втоптать твои чувства в грязь после этого — отличная идея. — Ты ничего не испортил, — ладони осторожно погладили напряженные мышцы рук, — У тебя был длинный, тяжелый день, ты сегодня увидел наяву картинки из своих самых страшных кошмаров. Немудрено после такого запутаться в том, какие это все вызывает эмоции. Я не злюсь, Люк, я не обижен. Но и на поводу у твоих необдуманных решений не пойду. Мы бы оба завтра проснулись разбитые, опустошенные и с ненавистью к тому, что сделали. — Да-да, ты прав, — закивал Дилюк, осторожно накрывая ладонью обнимающие его руки, — Я не знаю, что на меня нашло. Спасибо, что не воспользовался ситуацией. Бездна. Я понимаю, почему ты отказываешься мне говорить правду. Уже второй раз ты доверил мне самое сокровенное, а я второй раз пытаюсь все разворотить до основания. — Потому что я, кажется, не умею выбирать подходящее время для этой правды. Второй раз. Ну, сегодня хотя бы до кровопролития не дошло, и это уже большой прогресс, — усмехнулся Кайя, утыкаясь Дилюку в сгиб шеи.       Тот фыркнул и отмахнулся от своего собеседника, отстраняясь. — Будешь меня щекотать, и сегодня дойдет. — О, я не знал, что ты боишься щекотки так, что даже к шее не прикоснуться. А здесь? — принц хохотнул и, приблизившись, легко подул ему за ухо. Дилюк неожиданно выгнулся, словно его прошило током, резко выдохнул и впился пальцами в держащие его руки. — А здесь… не щекотно, — сдавленно прошептал он, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.       Бездна, когда дело касается Дилюка, у Кайи всегда отказывает рациональное мышление. Ведь можно же было догадаться, насколько и это место окажется чувствительным. Он же сроду боялся щекотки почти везде, а значит, коснись одного из таких мест неправильно, и оно превратится в эрогенную зону. Как маленький, честное слово. — Прости, — виновато отозвался Кайя, не зная, куда себя деть. Стоит ли отпустить его и дать прийти в себя? Или можно продолжать обнимать?       Они неловко застыли в напряженной тишине. Ни один из них не мог придумать, что сказать, и как разбить снова возникшую между ними вот так, в одно касание, стену.       Дилюк завертелся во все еще сжимающих его руках, и Кайя неохотно расцепил их, давая тому повернуться лицом. — Ну, я пойду… наверное, — неуверенно, смотря куда угодно, но не на своего собеседника, пробормотал он. — Ты… можешь остаться, если хочешь, — осторожно предложил принц.       Тот нервно вскинулся. — Ты же сказал, что сегодня ничего не будет. — О, нет, конечно, нет, — замахал руками Кайя, — Я не об этом. Ты можешь просто остаться на ночь.       Дилюк с сомнением посмотрел на кровать. — Мы много лет не спали вместе. — Угу, и я, признаться, немного скучаю по тем временам, — усмехнулся принц, тоже окинув оценивающим взглядом кремовые простыни с ненавязчивым узором. — Тогда я останусь, — мягко вздернул уголок губ Дилюк, — Потому что я тоже. — Чувствуй себя, как дома, — Кайя развернул руку в сторону постели, а потом, задумавшись добавил, — Хотя ты и так дома, что это я.       Дождавшись, когда Дилюк переоденется в дополнительный комплект спальной одежды, найденной Кайей в комоде, и удобно устроится под одеялом, принц задернул портьеры до конца и скользнул в кровать следом. — Как раньше? — тихо предложил Дилюк и протянул руки, и Кайя придвинулся, обнимая того за талию и утыкаясь в ключицы, — Только не пытайся выяснить, где еще мне щекотно. — Постараюсь, — хохотнул Кайя, понимая, что на сегодня игр с огнем достаточно, и стоит побыть хорошим мальчиком, если он хочет Дилюка и дальше видеть в своей постели.       Тот только крепче обнял, с нажимом погладил по спине и спрятал лицо в мягких кобальтовых волосах. Так спокойно и комфортно Кайе не было уже давно. И, наверняка, к середине ночи у них у обоих затекут все конечности, и они расцепятся, но сейчас он бы под страхом смертной казни не отпустил Дилюка от себя.       И может быть, уже засыпающему принцу померещилось на границе между сном и явью, но он мог поклясться, что мягкие губы коснулись его лба, виска и оставили поцелуй на макушке. Потом Дилюк затих, и они оба провалились в сон. ***       Портьеры в поместье, сколько Кайя себя помнил, были сделаны из плотной, тяжелой ткани, поэтому понять при пробуждении, который сейчас был час, всегда было непросто. И открывая глаза, он уже даже не удивлялся приятному полумраку, царившему в комнате. Прищурившись и сфокусировав все еще плывущее со сна зрение на часах, стоящих на каминной полке, он углядел стрелку на цифре семь. Будь он сегодня один, он бы решил, что самое время подниматься: дел было много, а во времени они были ограничены. Но проснулся он сегодня с мирно сопящим Дилюком под боком. И зная, какой тот соня и насколько ему тяжело функционировать утром, принял решение поваляться подольше.       Он осторожно придвинулся и обнял Дилюка за талию на манер большой ложки. Тот что-то недовольно фыркнул во сне, нащупал чужую ладонь и сжал ее. Потом неожиданно напрягся и настороженно замер в объятиях. Ну вот, Кайя его все-таки случайно разбудил. — Доброе утро, солнце мое, — прошептал он в огненные пряди на затылке, напоминая, с кем тот проснулся в одной постели. — Кайя, — хрипло прошептал тот и расслабился, — Доброе утро. Потом последовательность событий вчерашней ночи, видимо, наконец, выстроилась в его голове, потому что он резко дернулся, выпутываясь из объятий и сел на кровати, хватаясь за одеяло, как за спасательный круг. — Бездна, — нахмурился он и замолчал, сосредоточенно пожевывая губу. — В чем дело, родной? — Кайя так надеялся на мирное утро и на то, что Дилюк отложит все разговоры хотя бы на момент «после кофе», но кого он пытался обмануть. Конечно же, грудью на амбразуру прям в ту же минуту, как проснулся — очень в его стиле. — Я в самом деле к тебе сюда вчера пришел. Я что, пьяный был? — Почти. Ты был после сильного стресса, и в такие моменты бывает сложно думать рационально. Я же сказал тебе вчера, все в порядке, я не злюсь и не обижаюсь, — Кайя вздохнул и устроился поудобнее. Он уже предвидел, что разговор будет не из легких для него. — Но я почти выбил из тебя признание вчера. И… теперь не знаю, что с этим делать, — Дилюк свел брови к переносице и потер пальцами лоб. — Как насчет — ничего? — стараясь заставить свой голос звучать как можно нейтральнее, спросил Кайя. Отказ выжигал что-то раскаленным железом в груди, там до этого самого момента теплилась надежда, что, может быть, Дилюк и вправду пришел к нему вчера, потому что чувствовал что-то в ответ. Но нет, это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. И жизнь уже много раз учила его двум простым вещам: для того, чтобы не разочароваться — не очаровывайся и, если хочешь что-нибудь потерять — полюби. И в целом, ему обычно удавалось жить по этим принципам. Но как только на горизонте появлялся Дилюк, они моментально разбивались в осколки и забывались. И каждый раз Кайя тянулся к нему, летел, как мотылек на огонь, и каждый раз сгорал. Этот случай исключением, к сожалению, не стал. — Ничего? — огненные глаза были наполнены возмущенным неверием, — Ты предлагаешь притвориться, что ничего не было и превратить наши с тобой отношения в неловкие танцы вокруг слона в комнате? — А что предлагаешь ты? — устало выдохнул Кайя, — Извини, это моя вина, я тоже вчера потерял контроль, когда увидел тебя там, на площади в таком состоянии. Мне, наверное, стоило бы вовремя заткнуться и продолжать держать все это при себе. Но я тоже всего лишь человек: иногда здравый смысл и меня может подвести. — Я не виню тебя, Кай, — замотал головой тот, — Я просто не думаю, что смогу сделать вид, что ничего не было. Ты ведь самый близкий мой человек, и я тебя тоже по-своему люблю. — Ага, как друга, брата, соратника, — с горькой улыбкой кивнул принц, — Я знаю. — Нет-нет. Как друга, брата — точнее сестру — и соратника я люблю Джинн. А с тобой всегда все было как-то иначе. Просто…       Дилюк замолчал и задумался, взмахнув руками в попытках донести свою мысль. — Просто в нас с детства, — подсказал ему Кайя, — мастер Крепус, многочисленные няньки и учителя вбивали вот это вот все про «вырастешь, женишься на хорошей девушке, нарожаете детишек», а еще про мужество, храбрость, честь и достоинство. И ты о том, что может быть как-то иначе, никогда и не задумывался, а когда задумался, то оно все вылилось во вчерашнюю ночь. И в странную вывернутую мысль о том, что это должно быть наказанием вместо удовольствия.       Дилюк посмотрел на него и как-то задорно усмехнулся. — И как с тобой, вообще, разговаривать, когда ты меня знаешь лучше, чем я сам? — Давай будем честны — все эти эмоциональные наслоения никогда не были твоей сильной стороной, — отзеркалил усмешку Кайя. — Ага, это ты у нас всегда был в лучших отношениях со своей феминной частью, — закатил глаза Дилюк, но выражение его лица смягчилось, складка между бровей разгладилась. Он помолчал немного, а потом посмотрел на Кайю со всей серьезностью, — Я хочу попробовать, Кай. — Что попробовать? — удивленно вскинул брови тот. — Быть с тобой, — он взволнованно подался вперед, — Это все еще ново и странно для меня, но… — Нет, — резко прервал его Кайя, и столкнулся с непониманием и обидой на любимом лице, — Подожди! Не продолжай даже! Принц вздохнул и потер виски — ну, невозможно же иметь с таким дело до чашки кофе. — Люк, давай-ка не будем пороть горячку. Ты уже принял необдуманное решение вчера, и ничего хорошего из этого не получилось. — Я знаю, чего я хочу, — упрямо поджал губы Дилюк. — Вчера ты тоже так думал. Послушай, давай просто… повременим. Клянусь Селестией, я ничего и никого не хочу больше, чем тебя, но я отказываюсь втягивать во все это, чтобы через неделю ты понял, что сделал это из жалости, из вежливости, потому что не хотел меня обидеть, или что там еще твоя благородная натура могла бы придумать. Я не перенесу этого, пожалей мое сердце ради всех архонтов. Давай-ка ты привыкнешь к мысли, обдумаешь все, как следует, и, если твое мнение не изменится, то я весь твой. Дилюк слушал его с неодобрительным взглядом, готовый, как обычно, броситься в бой и отбивать свою правду, но, взглянув на Кайю, который, наверняка, сейчас выглядел, как минимум жалко, отталкивая того, кого больше всего хотелось прижать к себе и не отпускать, сдулся и только неловко кивнул. — Я не думаю, что мое мнение изменится, но, хорошо, если так тебе будет легче поверить в мои слова, давай повременим. Мы, в конце концов, никуда не торопимся. Кайя кивнул, потом игриво улыбнулся и потянул Дилюка за спутанный алый локон. — Только не вздумай начинать от меня бегать, — и рассмеялся, глядя на готового возмутиться и опровергнуть сказанное собеседника, — И не смотри на меня так. Я же знаю, ты умеешь либо напролом, либо бежать от проблемы на край света. Серьезно. Ты очень дорог мне, Дилюк. Я не хочу потерять тебя из-за этой ситуации. Взгляд карминных глаз смягчился. — Хорошо, не буду, обещаю, — он раскрыл руки для объятий, и Кайя немедленно юркнул в них, сжимая его и закрывая глаза.       Они оба молчали и думали о своем, и эта тишина была из тех комфортных, которые прерывать не хочется до конца существования. Застыть, как букашки в янтаре, навсегда в этом уютном коконе на двоих, закрыться от всего мира и его перипетий в «здесь» и «сейчас». И просто наслаждаться теплом друг друга и какой-то тихой нереальной близостью. Без пошлости и неподобающих мыслей — просто присутствием.       Кайя отстранился первым. К сожалению, заморозить момент он не мог — время шло, а количество дел, запланированных на сегодня, не уменьшалось. — Пора, родной. Нам предстоит длинный день. И убраться из Монда стоит до того, как на нас донесут моему отцу. Боюсь, он не будет в восторге от того, как резко мы поменяли маршрут.       Дилюк кивнул и поднялся с кровати. — И с чего мы сегодня начнем? — С того, что вернем то, что принадлежит тебе по праву, — Кайя тоже поднялся и подошел к туалетному столику. — Ты всерьез собираешься вернуть мне мой Глаз Бога? — что-то загорелось в алых глазах, что-то, чего Кайя не видел в нем с самого захвата Мондштадта. — Абсолютно, — кивнул принц и указал на место перед собой, — Но сначала иди сюда, чудовище нечесаное, нельзя тебе в таком виде появляться в коридорах, распугаешь всю прислугу — решат, что какая-то дурь мохнатая с Драконьего Хребта по их душу пришла.       Дилюк прыснул, потом осознал свою реакцию, состроил возмущенное лицо и нахмурился с видом оскорбленной невинности. — Что Вы себе позволяете, Ваше Высочество. Я — приличный человек и уважаемый рыцарь. Ваш рыцарь, между прочим. — Садись, давай, ты вчера вечером решил щетку для волос проигнорировать и предпочел ей мою компанию. Так что замучаешься сам сегодня свое волнистое безобразие вычесывать. Тут девочки вчера каких-то приятных и ароматных масел оставили, и я так и быть, с тобой поделюсь.       С очевидным энтузиазмом и нетерпением Дилюк приземлился на невысокий стул перед принцем. Ему всегда нравилось, когда Кайя брался за щетку, и было удивительно, что это был первый раз с момента их примирения, когда до этого дошло. Может, в тот раз, когда Дилюк пытался неловко расчесывать принца перед завтраком с отцом, он надеялся на ответную процедуру, а Кайя не понял? Что же, значит, настала пора компенсировать за упущенные годы.       Алые локоны и правда были спутаны — их обладатель, кажется, просто перехватил их лентой вчера после банных процедур, не удостоив вниманием. Слишком уж его мысли были заняты вариантами развития ночи. Поэтому Кайе пришлось постараться, чтобы их все осторожно вытянуть, вычесать, разложить во всем их великолепии по плечам. Он обожал эти упругие, тугие волны в юношестве, и сейчас его восхищение, в свете всех новых чувств, только усилилось, и теперь представшая перед ним красота вызывала трепетный восторг, он продолжал запускать в них пальцы и водить по ним щеткой, забывая дышать. — Ты так на меня смотришь, мне аж неловко, — поднял на него глаза в отражении Дилюк и смущенно поднял уголки губ. — Потому что это самое прекрасное, что я видел за очень долгое время, — Кайя с любовью погладил его по макушке. — О, я помню, что они тебе всегда нравились, — он почему-то залился краской и отвел взгляд, — Я столько раз хотел их отрезать за эти годы. За ними же так сложно ухаживать.       Наверное, в глазах принца отразился весь ужас, который он испытал от этой мысли, потому что Дилюк усмехнулся и продолжил. — Да, но я каждый раз представлял себе вот этот взгляд на твоем лице и передумывал. — Даже когда?.. — неверяще тихо переспросил Кайя. — Даже когда был зол на тебя по началу, и даже когда думал, что больше не вернусь в Мондштадт. Даже когда вернулся, и мы, как дураки, ходили друг вокруг друга кругами, не решаясь поговорить. Все это время.       Принц закрыл рот рукой. Эти слова звучали интимнее и искреннее, чем любое прямое признание в любви, которое Дилюк мог придумать. — Я… ужасно польщен и… — вся его способность придумывать сладкие речи и остроумные ответы куда-то неожиданно испарилась, и он замолчал, лихорадочно ища ответ. — Кай, — Дилюк снова посмотрел ему в глаза через отражение, — Я это говорю не для того, чтобы ты мне что-то красивое сказал. А чтобы ты знал, что, если задуматься, то еще до всей вчерашней ситуации, у меня к тебе всегда было что-то… особенное. — Люк, — нахмурившись, предупредил Кайя. — Да-да, повременим, я помню. Я просто думаю вслух. То, что я говорю, для меня такое же открытие, как и для тебя, — он пожал плечами.       Принц обреченно вздохнул, понимая, что, теперь Дилюк в неожиданные моменты будет рассказывать ему вот такие трогательные вещи, а он же, Бездна побери все это, не железный, он же однажды сдастся и позволит Дилюку залезть в самое сердце так, что не выцарапаешь оттуда. И что из этого получится — кто его знает. — Готово, — он осторожно поправил бант, туго стягивающий локоны, и отложил щетку в сторону. — Спасибо, — Дилюк потрогал ленту пальцем и поднялся. Встал за спиной у Кайи и мягко положил ладони ему на плечи, снова встречаясь с ним взглядом в отражении, — Встретимся за завтраком?       Кайя смог только кивнуть, и тот, легко скользнув пальцами по просторным рукавам белой рубашки, развернулся и, довольный собой, выпорхнул из комнаты, оставляя принца в пустоте и тишине с единственным желанием, бьющимся внутри: догнать его, сжать в объятиях и, наплевав на весь здравый смысл, целовать, пока губы не покраснеют и не припухнут, а Дилюк не пожалеет о том, что затеял играть с ним в такие опасные игры.       Помотав головой, чтобы сбросить с себя наваждение, Кайя поджал губы, мысленно обещая контролировать себя лучше, и отправился в ванную.