Однажды мы вернемся домой

      В это время года темнело в Мондштадте довольно рано, поэтому их ужин с Аделиндой и Эльзером оказался довольно коротким. Им удалось кратко рассказать о поездке, о ситуации в Каэнрии, о переговорах, о том, как они помирились, и что им теперь предстоит сделать.       Эльзер потягивал вино из своего бокала и все время хмурился. В глазах его пряталась печаль и беспомощность. Он был неглупым человеком — в конце концов, именно он управлял винокурней, пока Дилюк путешествовал — и понимал, в каком положении они оказались.       Аделинда качала головой и поджимала губы. Она тоже всегда была в курсе всех дел Дилюка, и фактически была правой рукой «Полуночного героя» в свое время. А теперь ей оставалось только сожалеть о том, что в этот раз им придется справляться самим, и помочь она ничем не может, вынужденная остаться за Бездной и океаном от них.       Они поднялись из-за стола, как только стукнуло шесть. Лошади, готовые к долгому путешествию, уже ждали их за окном, и стоило поторопиться, чтобы как можно быстрее доехать до Ваньшу и насладиться хотя бы несколькими часами сна.       Аделинда коротко и крепко обняла их обоих, велела беречь друг друга и, скрывая слезы, удалилась в кухню, на ходу приказывая убирать со стола. Никто не винил ее за то, что она не хотела смотреть, как двое практически ее детей выходили за дверь для того, чтобы снова лицом к лицу столкнуться с королем Каэнрии и рисковать окончить свои жизни на плахе за измену.       Эльзер пожал им обоим руки, пообещал присмотреть за всем в их отсутствие и проводил до самых ворот. ***       Кайя стоял под деревом, удерживая верных скакунов за поводья, пока Дилюк тихо переговаривался с Вагнером в стороне. Он уже забрал оружие, и теперь, наверное, просто делился новостями. Кайя так и не решился подойти. Вагнер был хорошим человеком, но разбираться в тонкостях политики и придворных интриг вряд ли умел. И вероятность того, что он примет «предателя» с распростёртыми объятиями была минимальна. Поэтому Кайя продолжал держаться в стороне, молча наблюдая за радостным лицом кузнеца, который активно кивал на то, что говорил ему Дилюк. В какой-то момент тот порывисто вздохнул и сгреб тонкую фигуру в темном плаще в медвежьи объятия. Кайя удивленно поднял бровь: он никогда не видел такого яркого проявления чувств со стороны вечно хмурого и немного грубого Вагнера.       Маленький, но гадкий червячок ревности, снова зашевелился в груди. Не может же быть, что…       Он поспешно одернул себя. Дилюка любили все в этом городе. Его боготворили, им восхищались, в него была влюблена добрая половина жителей. По-хорошему и не очень. Поэтому не стоило удивляться, что и Вагнер мог оказаться под его чарами так или иначе. Это ничего не значило до тех пор, пока сам Дилюк не был в нем заинтересован. А даже если был — что вряд ли, напомнил он себе — у них с Кайей ничего нет, Дилюк может строить отношения с кем хочет.       Стиснув зубы, прикрыв глаза и продолжая мысленно себя убеждать, что его ревность необоснованна, и он не может относиться к Дилюку, как к вещи, принадлежащей только ему одному, он пропустил момент, когда вышеупомянутый оказался рядом с ним. — Все в порядке? — озадаченно спросил он, видимо, увидев всю внутреннюю борьбу, отраженную у него на лице. Кайя вздрогнул. — Да, милый, все хорошо, — на выдохе попытался улыбнуться он, но по алым глазам, смотревшим на него внимательно и пристально, понял, что не убедил своего собеседника. — Кай? — напряженно полувопросительно сказал Дилюк и нахмурился. Да, конечно, он думал, что что-то случилось за то время, что его не было, и Кайя снова пытался скрыть это от него. — Правда все в порядке… — начал он, но сдался, увидев поджатые в тонкую полоску пухлые губы, — … Он полез к тебе обниматься, и я… — Кайя тут же понял, как глупо это звучало и пожалел, что пошел на поводу, — Бездна, это глупо, просто забудь и поехали. — Ты… ревнуешь? — по-совиному круглые глаза озарились пониманием. Он покачал головой из стороны в сторону и поймал, уже собиравшегося отвернуться и вскочить на своего скакуна, Кайю за плечо, — Подожди.       Все еще не в состоянии противостоять просьбам Дилюка, и, если быть честным с самим собой, в надежде услышать то, что тот хотел сказать, Кайя замер. — Кай, — затянутые в черную походную перчатку пальцы осторожно потянули его капюшон, скидывая и проводя ладонью по гладким прядям. Дилюк развернул их так, чтобы случайный прохожий не видел лиц, и снял и свой тоже, — Взгляни на меня. У тебя нет никаких поводов для ревности. Вагнер меня никогда не интересовал. Да и я его тоже, я уверен. Он просто рад, что со мной все в порядке. Ты же помнишь, как мы уезжали.       Кайя кивнул и отвел взгляд. Он знал это с самого начала. Вот только с ревностью иногда сложно справиться голосом разума, она слишком нелогична и иррациональна.       Хотелось перевести все в шутку, как он делал это обычно, свернуть тему и отправиться в путь. Но это было бы нечестно по отношению к Дилюку, который столько раз за последнее время обнажал все свои самые уязвимые места перед ним, что Кайя задолжал ему хотя бы это. — Прости, родной. Я все понимаю, но пока что ничего не могу с собой поделать, — он сокрушенно покачал головой, — Я думаю, оно пройдет, дай мне немного времени.       Дилюк кивнул и ласково улыбнулся одними уголками. — Просто помни, Кай. Они все мне совершенно безразличны, — он сделал паузу, — Меня вообще никто никогда не интересовал кроме…       Он замолчал в нерешительности. Невысказанное «кроме тебя», для которого было все еще слишком рано, повисло в воздухе, звеня в тишине ночного города и отражаясь от стен. — Хорошо, спасибо, — Кайя неловко ухмыльнулся, — Мы с тобой до самого утра планируем тут сахаром хрустеть? Поехали-ка уже, путь до Ваньшу неблизкий, а мы и так целый день на ногах.       Все-таки не выдержал и перевел тему. Он мысленно извинился перед Дилюком, но таких откровений в его жизни должно было быть дозированно, он все еще слишком сильно боялся шагнуть в пламя и сгореть дотла.       Дилюк покачал головой, но не стал комментировать такой грубый маневр. Он хлопнул Кайю по плечу, накинул капюшон и со словами: «Ты прав, поехали», — вскочил на свою кобылу и, дождавшись пока его собеседник сделает то же самое, молча рванул к воротам.       На секунду Кайе показалось, что он умудрился задеть чувства Дилюка, но периодические поглядывания в его сторону показали, что поджатых губ и сведенных к переносице бровей — признаки обиды всегда слишком очевидно искажали красивое лицо — не было. Значит, в этот раз пронесло. Снова. Снова Дилюк оказался милосерднее и позволил ему соскользнуть с крючка. Однажды Кайя его за это поблагодарит. Но не сегодня. *** — Две комнаты, пожалуйста, — устало попросил Кайя, облокачиваясь на стойку. Хозяйка окинула их цепким взглядом и, увидев, что они оба едва стоят на ногах, не стала мучить их расспросами, уточнила, хотят ли господа спуститься к позднему ужину а, получив отказ, быстро протянула ключи и показала, как пройти к комнатам.       Они шли затейливой формы коридорами, поднимались по бесконечным лестницам, снова спускались, пока, наконец, не оказались у двух дверей напротив друг друга. Комнаты, судя по всему, были крайними в этом блоке, поэтому холл заканчивался аркой, ведущей на балкон. Кайя сделал себе заметку: оценить вид с балкона утром перед отъездом и, утомленно махнув рукой своему спутнику и пожелав ему спокойной ночи, скрылся за своей дверью.       Сон не шел категорически. Кайя понимал, что нужно отдохнуть хотя бы несколько часов: путь до города все еще предстоит долгий, а там обязательно нужно будет встретиться с представителями Нин Гуан — и хорошо, если не с ней самой — прежде, чем их отпустят на ночь. И, если он не даст себе хотя бы несколько часов сна, это будет очень непростой поездкой.       Он повертелся с одного бока на другой, открыл окно, выпил стакан воды. Закрыл окно, попытался снова лечь и понял, что, нет, сейчас ему уснуть не светит. Слишком много мыслей крутилось в голове.       Отец и их ссора. Мерзавец Алрик и его слова в таверне — можно было только надеяться, что его пьяная морда услышала и запомнила все, что сказал Кайя, Южный Крест дойдет до порта в Ли Юэ в целости и сохранности. Дилюк…       Он резко отбросил одеяло в сторону и уверенно направился к двери. Нужно было немного проветриться. Нельзя было позволить себе упасть в пучину мыслей о Дилюке. Она засосала бы его безвозвратно, проглотила целиком, без шанса выжить и снова научиться дышать. С Дилюком никогда и ничего не могло быть просто. И сам он не собирался облегчать Кайе задачу: постоянно касался, смотрел своими огромными круглыми глазами так, словно перед ним было самое дорогое сокровище в мире, рассказывал эти подтачивающие волю истории о том, почему Кайя всегда был для него особенным. Понятия же не имел, о чем говорит и чего хочет, но, как обычно, лез в самое пекло.       Он пулей вылетел на балкон и постарался продышаться. Ловил ртом прохладный ночной воздух и корил себя, что даже не думать о Дилюке он не мог. Даже в этом себе проигрывал. А значит, он, считай, был обречен. Сдаться и позволить длинным бледным пальцам окончательно забрать сердце из груди. Безвозвратно.       Уронив голову на сложенные на перилах локти, Кайя закрыл глаза и постарался успокоиться. Паникой и накручиванием он проблему не решит. А Дилюк, в конце концов, обещал ему подождать. И он мог быть ужасно нетерпеливыми местами, но раз дал слово, то будет его держать.       Медленно уговаривая себя прийти в себя и перестать надумывать то, чего нет — в конце концов, он был не вещью, не игрушкой, к которой можно потерять интерес, когда надоест. И Дилюк тоже это понимал. Ему можно было доверить себя: он доказывал это Кайе уже много раз. Почему этот должен чем-то отличаться… — Эй, — тихий голос за спиной заставил его вздрогнуть и подскочить. — Люк, — выдохнул Кайя, резко разворачиваясь и понимая, кто стоит перед ним. В расстегнутой на три первые пуговицы рубашке и неперетянутых ремнем брюках. — Прости, что напугал, — виновато поднял уголки губ тот и встал рядом, опершись локтями о перила, — Не спится? — Не спится, — подтвердил он и снова встал лицом к раскинувшемуся перед ними виду на добрую половину Ли Юэ. — Мне тоже, — устало тряхнул распущенными волосами Дилюк.       Они стояли так близко друг к другу, что можно было почувствовать до боли привычный жар, исходивший от горячего тела рядом. Кайя, только сейчас осознавший, насколько он замерз в ночной прохладе, поежился от разницы температур. Рядом раздалось тихое «хм», и Дилюк сдвинулся в его сторону, прижимаясь своим плечом и делясь теплом. Благодарная улыбка, наверняка, полная обожания и любви, расползлась по лицу, и Кайя, слишком уставший, чтобы отказывать себе еще и в этом, привалился к нему, увеличивая область соприкосновения. Как же хорошо.       В воздухе мелькали огоньки светлячков, стрекотали сверчки, цикады и кузнечики, откуда-то снизу доносились звуки флейты. Весь Ли Юэ, в отличие от зеленого и насыщенного Монда, был желто-бурый, гористый и непривычный в своей острой красоте. Может быть, Дилюк был прав: после переговоров им стоит на денек уехать куда-нибудь в горы и дать себе перерыв. Кайя был бы совершенно не против затеряться где-нибудь среди зубастых пиков и забыться хоть ненадолго. «Только ты, я и гео-слаймы», — вспомнилось ему, и ласковая улыбка непрошено растянула губы.       Приятная, легкая тишина обволакивала. Хотелось стоять так, прижавшись к горячему плечу, окруженному горными вершинами и едва заметными огоньками, вечно. Тревожные мысли, не дававшие покоя, потихоньку растворялись, уступая место мягкой сонливости. Кайя прикрыл глаза. Может, можно положить голову в сгиб тонкой изящной шеи и провести здесь остаток времени до утра? Можно ведь?       Дилюк рядом, кажется, считал иначе. Он как-то резко заерзал, повернул голову, потом снова отвернулся и вздохнул. Затих. Повторил предыдущие действия по кругу. Его явно что-то беспокоило. — Монетку за твои мысли, родной? — тихо спросил Кайя, неохотно открывая глаза. — Я… — неуверенно начал тот, а потом стушевался и замолчал. Отвел взгляд и поджал губы.       Ох, ну вот, началось.       Кайя осторожно отстранился и выпрямился. — Ну, что тебя тревожит, мой Светлячок? — он легонько потянул за алую прядь.       Дилюк посмотрел на него несчастным взглядом. — Не надо со мной, как с маленьким. Пожалуйста, — он выдохнул и открыл рот, чтобы что-то добавить, но снова его закрыл. — Тебе не нравится? — чуть удивленно спросил Кайя, — Мне казалось, ты всегда хорошо относился к… — Не в прозвище дело, — перебил его тот, хмурясь, — А вот том, что… Ох, да в Бездну это все, — почти рявкнул он, — Как ты осознал, что ты… ну… чувства свои, в общем?       Теперь пришла очередь Кайи удивленно открыть и закрыть рот. Уж чего-чего, а вот такого вопроса он не ожидал. Ох. Дилюк всегда рубил с плеча. Вчера ночью он заявился и вытащил из него признание, а сегодня ему нужны подробности. Он же совсем не понимал, какая это сложная тема, и насколько Кайя ощущает себя уязвимым, когда говорит на нее?       Он заглянул в алые глаза. В них читалась решимость. Разобраться в себе и своих собственных чувствах. Докопаться до истины. Убедиться, прежде чем протянуть руки к чужому: живому и бьющемуся. Наверное, это было похвально? Наверное, это было честно?       С упавшим сердцем Кайя понял, что за горящими радужками кроются только благие намерения. А значит, он не сможет отказать. А значит…       Он вздохнул и собрался с мыслями. — Я хочу сказать, что однажды посмотрел на тебя и понял — это любовь. Но это не так. Мне кажется, я всегда был в тебя немного влюблен. Только не осознавал этого, не давал себе думать об этом. Мне всегда было тепло, когда ты сиял, как начищенная монета — отец подарил тебе новый меч. Радовался удачному походу — Варка похвалил. Даже когда хмурился и надувал губы — тебя силком отправили на выходной перед важной миссией, потому что ты слишком много времени провел за отчетами.       Кайя усмехнулся, вспоминая многочисленные истории из их прошлого. — А потом все полетело кувырком и в Бездну, — тихо продолжил он после короткого молчания, — И тогда уж совсем было не до мыслей о любви. Ты злился, я старался держаться подальше, потому что знал, чем все кончится. Смотрел на тебя со стороны. Убеждал себя: все, что мне нужно — чтобы у тебя было все хорошо. Прикрывал твои ночные похождения. Собирал для тебя информацию. Мысли о тебе всегда были где-то на периферии сознания, ты никогда не выходил у меня из головы.       Он взглянул в красивое сосредоточенное лицо. Дилюк слушал со всей серьезностью, только скорбный изгиб бровей говорил о том, что произнесенное вслух все еще было свежо и болело. — И первое, о чем я подумал, когда открыл ворота — как уберечь тебя. Ты, конечно, был так занят боем тогда и не можешь знать, что я по всему городу метался, искал тебя. А когда нашел, ты уже был без сознания, и горстка каких-то недоумков всерьез обсуждала добивать тебя или нет. У них был четкий приказ — брать вас всех живыми, а они, оказывается не знали, что «этот красноволосый демон тоже влиятельный господин в городе».       Теперь усмехнулся уже Дилюк. Кайя пожал плечами и продолжил. — Мне, конечно, было невыгодно сокращать поголовье своей собственной армии, но очень хотелось. А пришлось просто объяснить, кто ты такой, и куда они отправятся, если на тебе еще один синяк останется. — Я… не знал, — тихо прокомментировал тот, — Ты… и впрямь думаешь, что все это было любовью? — О, любовью — несомненно. Я всегда понимал, что так, как тебя, я никого и никогда любить не смогу. А вот влюбленность… я не могу тебе дать какого-то конкретного момента. Ты просто доверился мне. Снова. Так искренне и со всей своей преданностью. Несмотря на то, что я обернулся против Монда и не заслужил еще одного шанса. Кто бы в такое не влюбился, родной?       Дилюк посмотрел на него с недоверием. — Во-первых: если бы не заслужил, я бы и не дал второго шанса, а во-вторых: а как же все это про воспитание, жену и кучу детишек?       Кайя сдавленно хмыкнул. Эта тема была совершенно не тем, что хотелось обсуждать с человеком, к которому испытывал чувства, и он надеялся избегать ее как можно дольше. Но Дилюк всегда умел застать врасплох и задать вопрос, бьющий в самую цель. — Люк, — тихо начал он, — мы же с тобой взрослые люди. И… у меня было время и возможность выяснить свои кхм… предпочтения.       Секундное глухое непонимание в алых глазах сменилось осознанием, и Дилюк уставился на него в полном шоке. — То есть ты уже… Хочешь сказать — у тебя есть опыт?       Кайя не выдержал такого напряженного взгляда и отвернулся. — Это так странно?       Словно придя в себя, Дилюк резко встряхнулся и постарался придать лицу нейтральное выражение. — Нет, пожалуй, это, как раз, совсем неудивительно, — как-то безжизненно ответил он, наконец.       Ну вот. Именно поэтому Кайя и не хотел начинать эту тему. Тем более, когда все между ними было настолько зыбко и хрупко, что любая неосторожная фраза могла безвозвратно оттолкнуть Дилюка от него.       Он украдкой глянул на поникшего собеседника рядом. Тот смотрел пустым взглядом куда-то вдаль, пальцы нервно мяли ткань черных манжет. Сложно было сказать, какие мысли сейчас проносились в его голове, и чем именно он был расстроен. Ревновал к прошлому? Был зол, что у Кайи оказалось немного больше опыта в вопросе? Может быть, осознавал, что такая связь не для него, и лучше бы ему найти славную девушку, на которой он сможет жениться и завести детей? Испытывал отвращение к Кайе, потому что такие связи у него вообще были? — Я не совсем понимаю, что значит этот тон, — все-таки решился уточнить Кайя, чувствуя себя обнаженным и уязвимым, как никогда. — Я пока и сам не понимаю, — Дилюк резко выпрямился и как-то натянуто и неловко улыбнулся, — Мне нужно подумать на эту тему, я, кажется, не готов продолжать этот разговор сейчас. Извини. Спокойной ночи.       Резче и дерганней, чем обычно, он развернулся и ушел, оставляя за собой только гулкий стук каблуков по деревянному полу и холод на том месте, к которому только что прижимался горячим плечом.       Кайя прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, как дышать: тело отказывалось подчиняться, вдохи выходили рваными, горло сдавливало спазмами, мир кружился и грозил схлопнуться в точку в любую секунду.       Ничего страшного. Дилюк не сказал нет. Ему просто нужно подумать, это, может быть, для него и впрямь сложная новость, которую нужно переварить. Одно дело — слышать слухи о «ловеласе-капитане», другое — услышать из первых рук, что было дело, и он спал с мужчинами.       Вцепившись в перила, как в спасательный круг и стараясь дышать через звон в ушах, Кайя пытался убедить себя, что все в порядке, что Дилюк ему ничего не должен, что, в принципе, не стоит ожидать от него взаимности, что об этом изначально речь и не шла, что…       Наконец, сумев справиться с угрозой панической атаки, Кайя практически всхлипнул и уронил голову на руки.       Он всегда знал, ровно с того момента, как встретился с огненными глазами в ту дождливую ночь много лет назад: если кто и сможет его уничтожить, это будет он. И так сильно сосредоточился на «подождем» и на «не стоит прыгать в омут с головой», что даже не понял — отказ разрушит его ровно в той же мере, как и потенциальное расставание. Он завяз в этих чувствах слишком глубоко, и так быстро, что не успел сориентироваться, что происходит, и хотя бы попытаться как-то подстраховать себя на случай, если. Дал волю чувствам там, на площади. Пошел на поводу и открыто признался. Разрешил себе поверить, когда Дилюк сказал, что хочет попробовать быть вместе. Позволил тому залезть под кожу со своими взглядами и прикосновениями. Чтобы в итоге его так шарахнуло откатом и молотом жестокой реальности, когда Дилюк оттолкнул, оставил в подвешенном состоянии, даже наводки не дал, что он думает, что только что произошло между ними, и к каким последствиям готовиться.       Продышавшись и успокоив внутреннюю дрожь, Кайя расправил плечи и встал в полный рост.       Нужно оставить эти мысли, они ни к чему хорошему не приведут, а у него завтра, между прочим, встреча с Цисин — нужно хотя бы притвориться, что он в форме, и что у него все хорошо. Что бы ни случилось между ним и Дилюком — шоу должно продолжаться, на его плечах судьба не только Мондшатдта, но и Каэнрии, ему нельзя ошибиться и неправильно разыграть свои фигуры.       Смирившись с мыслью, что не то чтобы выспаться — перехватить хотя бы несколько часов сна — ему сегодня не грозит — он вряд ли сможет даже глаза закрыть после такой встряски — он вздохнул и отправился к лифту. Толку от созерцания пейзажей нет, ему нужно размяться и проветриться, поэтому он сейчас спустится в лобби, прогуляется по округе, а потом вернется и, если найдет достойного собеседника в такой час, может быть, займет себя хотя бы беседой до рассвета.       А утром не совсем с новыми силами, но по крайней мере, после небольшой передышки, он снова будет готов посмотреть Дилюку в глаза, что бы он там себе ни надумал и ни решил. Но это уже проблемы Кайи из «завтра», вот пусть он с ними и справляется.