Однажды мы вернемся домой

      Дилюк взглянул на него коротко и хмуро. Отвел взгляд и буркнул: «Доброе утро». И для кого оно, собственно, было добрым?       Кайя вздохнул и одним глотком допил третью чашку кофе за последние несколько часов. Усталость накатывала волнами, грозя погрести под собой, вымотать, вытянуть до края. Контролировать свои эмоции и реакции в таком состоянии было гораздо сложнее, чем обычно, поэтому он, не скрывая легкого раздражения, только фыркнул в ответ. Благо Дилюк не стал дожидаться его реакции и уже удалялся в сторону конюшни, где они на ночь оставили лошадей. Он что, всерьез собрался ехать без завтрака? У них такой сложный день, полный гористой, фактически необитаемой местности, да еще если прибавить к физической нагрузке их утомленность и эмоциональное напряжение. Через сколько они свалятся замертво без хотя бы легкого перекуса?       Он поднялся из-за стола, но вместо того, чтобы последовать за своим спутником, он направился в сторону лифта.       Если Дилюк собирается идти на поводу у своих прихотей вместо того, чтобы включить голос разума, придется Кайе сделать это за двоих.       Хозяйка по-прежнему стояла за стойкой с таким видом, словно только что поднялась с кровати: свежая и отдохнувшая. Это что магия какая-то? Она ведь провела здесь всю ночь точно так же, как и сам Кайя. Он видел ее здесь несколько раз: когда поднимался за кофе и тостами.       Заказав завтрак для Дилюка и закуски им в путь, он забрал свои уже собранные вещи из комнаты, вернул ключ на стойку и спустился вниз. — Родной, будь так добр, сходи-ка со мной назад к гостинице, — легко и словно невзначай сказал Кайя, нагружая седельные сумки. — Зачем? — по-прежнему не встречаясь взглядом, с чуть большим нажимом, чем обычно, спросил Дилюк. — На месте объясню, — улыбнулся Кайя, и его собеседник, немного поколебавшись, кивнул.       Столик, на который Кайя заказал завтрак все еще пустовал. Губы сами собой недовольно поджались — Дилюк обязательно начнет требовать ответа, и, если не получит его, обязательно уйдет. Он очевидно все еще злился или обижался. Или ревновал — кто его там знает, что в этой прекрасной головке прямо сейчас проносилось. И спускать с рук проделки Кайи в таком состоянии не стал бы. — Лепешки «Мора» и кофе для господ, — улыбнулась девушка приятной наружности и расставила тарелки и чашки на столе, — И Ваш заказ.       Легко поклонившись, она поспешила оставить их вдвоем. — Что это? — хмуро спросил Дилюк. — Завтрак? — как можно лучезарнее ответил Кайя. — Мясо на завтрак? — скрестил руки на груди тот. — Расти-гора?       На это ответить явно было нечем. Дилюк покачал головой, окинул взглядом завтрак, внимательно взглянул на Кайю, словно что-то взвесил в голове, хмыкнул и уселся за стол.       Только сейчас Кайя понял, что все это время не дышал. Он позволил себе, наконец, выдохнуть и опустился на стул напротив, тихо ликуя внутри. Это ведь можно считать перемирием? Хотя бы чисто номинальным.       Лепешки одна за другой исчезали с тарелки, а Дилюк начинал выглядеть все более живым. Кайя потягивал свой кофе, надеясь, что с такого количества кофеина у него не случится сердечный приступ прямо на дороге. — Спасибо, — наконец, нервно разрывая кусочек теста на мелкие ошметки, тихо сказал Дилюк. Так и не подняв глаз, — В путь? — Не стоит благодарности, — в тон ему ответил Кайя и кивнул, — В путь. ***       Добрались до Ли Юэ они только к позднему вечеру. Основная делегация уже, скорее всего, должна была прибыть — они потеряли примерно три дня в Монде и в дороге из него — вот только, где ее искать, это был уже совсем другой вопрос.       Спешно сорвавшись раньше времени, Кайя забыл уточнить одну вещь — куда именно они едут, Гавань Ли Юэ была огромным городом.       Возможно, лучшим решением сейчас было снять комнаты на ближайшем постоялом дворе, отдохнуть, выспаться, а поиски проводить завтра: в конце концов, наверняка, это было горячей темой — делегация из Каэнрии — и каждый пьянчужка в любой таверне знал, где они остановились.       Они медленно брели по городу, ведя уставших лошадей под уздцы. Дилюк все еще находился в весьма угрюмом настроении — а может, просто был настолько же измученным дорогой, как и сам Кайя — и, хмурясь, молча шел рядом.       За целый день они едва обмолвились парой слов, и только по делу. Чем дольше длился их разлад, тем более уязвимо и некомфортно чувствовал себя Кайя. Он очень старался не подавать вида и притворяться, что поведение спутника его не беспокоит, но чувство тяжести в груди не оставляло его за этот день ни на минуту. Почему каждый раз, как только между ними устанавливается какой-никакой мир, тут же что-то должно было его нарушить и вернуть их в состояние подвешенности, непроговоренных обид и претензий. И есть ли выход из этого порочного круга?       Мир перед глазами поплыл и покачнулся. Кайя взмахнул руками, отпуская лошадь и пытаясь удержать равновесие. Теплые крепкие руки поддержали его под локти и помогли ровно встать на ноги. Голова продолжала кружиться, и картинка перед ним была все еще смазанной. — Прости… — чуть раздраженный реакциями собственного организма, начал он, пытаясь отстраниться от поддерживающего его Дилюка. — Ты совсем не спал ночь, — скорее утвердительно произнес низкий приятный голос рядом, и горячие пальцы еще крепче сжали его плечи. — Да, всего лишь ночь не спал, ничего страшного, — держась за висок предпринял еще одну попытку освободиться Кайя. — Не дергайся, — резко одернул его Дилюк, и Кайя со вздохом сдался, позволяя тому почти обнимать его, — Остановимся здесь сегодня. Иначе мы так до утра будем тут бродить без цели и пункта назначения.       Подняв взгляд, Кайя понял, что перед ними огромной махиной высится роскошное многоэтажное здание в стиле Ли Юэ с крышей-пагодой и резными узорами — названия и назначения которых он не знал — по стенам. Вывеска над дверью гласила «Белый Жеребец».       Послушно кивнув, не в силах больше спорить и поддерживать маску улыбчивого «ничего не произошло» — и не он ли сам только что думал о том, чтобы найти ночлег в городе? — он подхватил своего коня, послушно застывшего рядом с ним, под уздцы и медленно направился к постоялому двору.       Дилюк, поняв, что его спутник в состоянии двигаться сам, все-таки, поджав губы, выпустил его из рук и двинулся следом.       Они оставили лошадей в конюшне, сняли две комнаты, вежливо улыбаясь, но сводя любые расспросы к минимуму, попросили принести ужин в комнаты и быстро поднялись, расходясь в разные стороны. — Спокойной ночи, Дилюк, — из последних сил выдавил из себя нейтральное дружелюбие Кайя и, получив кивок в ответ, скрылся за дверью своей комнаты.       Сколько времени понадобится Дилюку, чтобы передумать все, о чем он там хотел подумать? И сколько еще сможет продержаться Кайя, тихо увядая от мучившей его самого обиды на чужую необоснованную обиду? В конце концов, это было несправедливо — казнить его за прошлое. Тем более, за предыдущих партнеров, которые больше ничего для него не значат. Некоторые из них никогда и не значили. И, даже если Дилюку было из-за этого противно, он понял, что не хочет с Кайей никаких отношений, и ему эта глупая любовь совсем не сдалась, то было бы милосерднее сказать об этом прямо и не оставлять их обоих в подвешенном состоянии.       Вздохнув и поняв, что накрутит себя еще больше такими темпами, он вздохнул и рухнул на кровать. Он подумает об этом завтра. Может быть. *** — Ваше Высочество, господин Дилюк, добро пожаловать в Нефритовый Дворец, — с радушием провозгласила секретарь Воли Небес Бай Ши.       Узнать, где именно остановилась делегация оказалось проще, чем они думали: весь город стоял на ушах — леди Нин Гуан поселила дипломатов из Каэнрии прямо в Нефритовом Дворце. Невиданное гостеприимство. Она, должно быть, имеет на них грандиозные планы, не иначе!       И все глаза Гавани Ли Юэ были на вновь прибывших.       Кайя, содрогнувшись от такого внимания к своей персоне и стране, неожиданно после пятисот лет затишья вышедшей на арену так, словно она всегда там была, мысленно поблагодарил Дайна, который посоветовал им уехать раньше и выбрать другой маршрут. Приехать в такую какофонию восторженных и завистливых шепотков — тут многие, если не видели лично, то слышали, что случилось с Мондштадтом, и кем он в свое время был для города — весельем было сомнительным. Поэтому утром, выспавшись и приведя себя в должный вид, они все же решили набросить плащи на парадные одежды, пока ехали по улицам до террасы Юйдзин, где они собирались узнать у чиновников Воли Небес, как им попасть Нефритовый Дворец.       Как выяснилось, их уже активно и с нетерпением ждали, поэтому весь маскарад прошел зря — как только они подъехали к дверям павильона, к ним тут же выскочила девушка, которая представилась Бай Ши, и спешно повела их за собой, рассказывая, как же подняться в резиденцию леди Нин Гуан. — Ой-ой, — раздался мелодичный голос со стороны дверей, ведущих в холлы дворца, — Я слышала, что наследный принц Каэнрии, Его Высочество Кайя Альберих почтит меня своим визитом, но увидеть вместе с ним господина Рагнвиндра из Мондштадта! Не обманывают ли меня глаза? — Леди Нин Гуан, — хором поприветствовали они, — Доброе утро.       Она подошла и с улыбкой протянула им обоим руку. — Воля Небес, простите нас за опоздание, — с самой очаровательной своей улыбкой начал Кайя, — У нас была вынужденная остановка по пути. А господин Рагнвиндр после того, как Мондштадт объединился с Каэнрией, любезно согласился какое-то время сопровождать меня.       Медовые глаза бросили острый взгляд на бело-лиловую форму каэнрийских гвардейцев, в которую сегодня по всем правилам был затянут Дилюк, но никаких комментариев за этим не последовало. — Что же, так даже лучше. Вместо одного талантливого переговорщика я получила двоих, — она хищно улыбнулась, — Держу пари, нам с вами будет весело. Пройдемте, я покажу вам свое детище, Бай Ши проверит, чтобы ваши комнаты были в надлежащем состоянии, а после нас ждет ланч. Вы желаете приступить к переговорам уже сегодня?       Нин Гуан не играла, не водила их за нос, не жеманничала, не флиртовала. У нее был прекрасный прямой подход истинной бизнес-леди. И это нельзя было не оценить, этим нельзя было не восхититься. Кайя понимал, что договориться с ней исключительно на его условиях не получится: она не позволит на себя давить или манипулировать собой. Ему хотелось верить: она осознавала, что работало это в обе стороны. И, даже если Кайе не приходилось заключать с ней контрактов, то Дилюку, насколько он знал, приходилось. Как минимум, она знает его подход. И то, что будет происходить за закрытыми дверями, не станет для нее неожиданностью. Она станет прекрасной противницей. Или союзницей? — Думаю, нам стоит начать как можно раньше, — улыбнулся Кайя, — Нам бы не хотелось отнимать у Вас лишнего времени, мы наслышаны, как дорого оно стоит. — Мне нравится Ваш подход, Ваше Высочество, — переливчато засмеялась Нин Гуан, — В таком случае, я пошлю за остальными членами Цисин, и мы начнем как можно скорее. А пока что добро пожаловать в Нефритовый Дворец.       Она развела рукой, показывая на роскошную резиденцию, висящую в воздухе, и повела их внутрь. ***       Солнце уже клонилось к закату, и с такой высоты оно казалось особенно огромным и красным. Сколько же часов они провели, сидя за столом переговоров, если терраса встретила их красно-оранжевыми красками, бросающими отсветы на резные узоры, пагоды и нефритовые поручни роскошного дворца. Пять-шесть? Может, даже больше. Им придется вернуться туда еще завтра и скорее всего послезавтра.       Кайя ожидал, что там было что обсудить, но, признаться, надеялся, что обсуждения займут немного меньше времени. В реальности же оказалось, что дипломатия и торговля между двумя странами — гораздо более сложная система, чем не дать Фатуи уничтожить Мондштадт изнутри. Особенно, когда имеешь дело с по-настоящему искушенным профессионалом в этой области. С двумя, если быть уж совсем честным. Потому что Дилюк по большей части просто сидел рядом и слушал. Но если ему было что добавить, то он просто раздавливал оппонента своими аргументами и в два счета добивался того, о чем Кайе пришлось бы договариваться гораздо дольше, используя улыбки и дешевые манипуляции.       Кайя любил смеяться, что из них двоих мозгами всегда был именно он. Раньше Дилюк был слишком эмоционален импульсивен для того, чтобы тщательно продумывать планы до мелочей. Казалось, что и спустя годы мало что изменилось — тому всегда было легче взвалить клеймор на плечо и пойти рубить направо и налево. И это было особенно удивительно и неожиданно, что он так легко и эффективно вел бизнес-переговоры. Видимо, когда в двадцать два остаешься один на один с основной индустрией, которой живет целая страна, быстро учишься. Наверное, и самому Кайе стоило попросить Дилюка о паре уроков, в конце концов, ему еще не раз теперь придется сидеть за такими столами.       Подойдя почти к краю платформы, на которой размещался дворец, Кайя подавил в себе желание неаристократично потянуться и размять мышцы. Позади хлопнула дверь, и он с нейтральной улыбкой обернулся. У входа хмурой статуей застыл Дилюк. Он скрестил руки на груди и явно не собирался подходить ближе. — Люк, родной, что случилось? — с легкой ленцой в голосе спросил Кайя, несмотря на то, как ему хотелось напрячься в ответ. Такая стойка обычно не предвещала ничего приятного в обозримом будущем. — Ты собрался целый вечер бродить по городу, — в очередной раз с утвердительной интонацией сказал Дилюк. — Собрался, — не стал отпираться Кайя. Это было бы глупо и неправдоподобно, учитывая, что стоял он сейчас, затянутый в самую неприметную одежду в своем гардеробе, которую взял с собой именно для того, чтобы сливаться с толпой и не привлекать ненужного внимания. — В одиночку, — красные брови совсем сползлись в недовольном выражении. — Хочешь составить мне компанию? — лучезарно улыбнулся он. — Хочу, чтобы ты вернулся во дворец и никуда не ходил. Ты не знаешь местности, не знаешь людей, ты очень приметный, и мы оба устали за день.       Кайя не изменился в лице, только стиснул зубы чуть сильнее. Что Дилюк вообще себе позволял? Он не разговаривал с ним нормально уже два дня, хмурился, отворачивался, старался как можно дальше от него находиться… а потом вел себя, как курица-наседка и указывал ему, что делать. Это противоречие выводило Кайю из себя больше, чем должно было, но поделать с этим он ничего не мог. — А я хочу, чтобы ты катился в Бездну со своими нравоучениями, — почти прошипел Кайя, застав Дилюка врасплох, если судить по удивленному взгляду. — Я прав, и ты это знаешь. И ведешь себя, как ребенок, — поджав губы, тихо и контролируемо сказал тот. — Я? Я веду себя, как ребенок? — совсем уж по-змеиному зашелестел Кайя, сжал кулаки, в несколько шагов преодолел расстояние между ними и ткнул пальцем в герб Каэнрии на твердой груди, — Это разве я разозлился на то, что у меня когда-то был кто-то еще в жизни? Разве я веду себя, как мудак, последние пару дней и отказываюсь нормально поговорить? Разве я вытягиваю нам обоим нервы в нитки? Нет, Дилюк, из нас двоих это ты ведешь себя, как ребенок! А я просто стараюсь держаться от тебя подальше, чтобы как можно меньше вот этого, — он абстрактно развел рукой, — дерьма от тебя ловить! Думаешь, меня твое поведение не задевает? Думаешь, если я умею держать лицо, то мне все равно, и можно дальше делать вид, что так и должно быть? Думаешь?.. А в Бездну это все!       Резко выдохнув и прервав себя на полуслове, Кайя, пулей метнулся к телепорту вниз, оставляя растерянного Дилюка позади. Ему нужно было уйти и успокоиться. Чем больше он скажет сейчас, тем сложнее потом будет сделать вид, что между ними по-прежнему ничего не произошло. Ему и так натянутая, дежурная улыбка давила уже который день. *** — Ах, раз уж у леди Нин Гуан появились срочные дела, и нам пришлось закончить сегодня чуть раньше, не хотите ли прогуляться по городу, Ваше Высочество? — с дружелюбной улыбкой провожала их Бай Ши, — У меня на примете есть прекрасный гид, он мог бы рассказать вам очень много интересного про Ли Юэ. — Хм, заманчивое предложение, — кивнул Кайя, краем глаза цепляя фигуру, затянутую в бело-лиловое, — Думаю, я бы не отказался.       Дилюк целый день бросал на него плохо читаемые пронзительные взгляды, но не проронил ни слова. Каждый раз, когда Кайя ловил их на себе, горячая тугая пружина закручивалась у него в груди. Он не мог разобраться, в чем была причина, и времени на самоанализ пока что не было, но сбежать ненадолго из поля зрения огненных глаз казалось сейчас отличной идеей. — Тогда пойдемте, — позвала его за собой Бай Ши.       Дилюк тенью двинулся следом. — Я могу тебе чем-то помочь? — сладко и ласково спросил Кайя, останавливаясь. — Я иду с Вами, Ваше Высочество, — без тени сомнения отчеканил тот.       Кайя не нашел ничего лучше, чем вопросительно поднять бровь. — Я Ваш рыцарь. Телохранитель. Я. Иду. С. Вами, — чуть раздраженно повторил тот.       После этих слов стало понятно, что переубедить Дилюка уже не получится. Кайя вздохнул. Ну что же, хотел отдохнуть немного — мало ли, чего он там хотел. — Хорошо, — махнул рукой Бай Ши он и пошел к телепорту, — И где нам найти этого гида?       Оставалось только надеяться, что их новый спутник окажется занимательным, и Кайя сможет отвлечься на совершенно ему не интересные байки о Ли Юэ, вместо того чтобы каждый раз вздрагивать, ловя на себе прожигающий взгляд карминных глаз. — О, я уже отправила ему весточку, он будет ждать Вас у Глазурного павильона. Я провожу.       Им пришлось спуститься с террасы и выйти в город. Кайя уже был здесь вчера, но днем и при свете фонарей все вокруг выглядело абсолютно по-разному.       Он остановился полюбоваться на лотосы в пруду, соединяющем террасу с основной частью Гавани, полюбопытствовал, что за здание стоит так величаво напротив. Лавка травника? В таком неожиданном месте? Занятно.       Рядом с павильоном их уже и впрямь ждала высокая тонкая фигура, одетая в затейливые одежды, которые непонятно, где начинались, и где заканчивались? Это что, на нем, пиджак? Плащ? Жилет?       Так и не разобравшись в тонкостях моды Ли Юэ, Кайя, который считал себя довольно искушенным, когда дело касалось причудливых фасонов, сдался и дружелюбно улыбнулся новому спутнику. — Ваше Высочество, господин Рагнвиндр, это господин Чжун Ли, он будет сопровождать вас сегодня вечером, — раскланивалась Бай Ши. — Очень приятно, господа гости, — неожиданно низким и глубоким голосом ответил тот. — Очень приятно, — синхронно отозвались Кайя и Дилюк, и Чжун Ли проводил их в павильон.       Стол на них троих был уже накрыт. Он, как и в резиденции Нин Гуан, ломился от яств, половину из которых Кайя видел впервые. Он приезжал в Ли Юэ несколько раз, но заглянуть в ближайшую таверну или перехватить что-то из уличной еды — это одно, а ужинать в одном из двух самых дорогих и престижных ресторанов города — это совсем другое.       Чжун Ли быстро начал незатейливую беседу о кораблях в гавани, погоде и торговле. Его голос был монотонным и успокаивающим. Он и впрямь знал обо всем в Ли Юэ очень много, плавно переключался с одной темы на другую, рассказывал истории красиво и связно.       Ему не требовались собеседники, ему нужны были слушатели, и уставшие принц и его рыцарь оказались благодарной аудиторией, особенно после многочасовых переговоров, где, все, что они делали — говорили.       Дилюк продолжал украдкой поглядывать на Кайю. Теперь казалось, будто он хочет что-то сказать, но сдерживает себя от того, чтобы сделать это прямо сейчас. Кайя смотрел на него, такого дерганного и нервно теребящего в бледных пальцах салфетку и не знал, хочется ему больше смеяться или плакать от этого зрелища.       Чжун Ли очевидно замечал напряжение между ними, но, конечно, ловко и красиво его игнорировал, продолжая рассказывать.       Они закончили ужин, и Чжун Ли повел их через закатную Гавань. В этот раз солнце казалось меньше, но раскрашенные розовым и лиловым крыши, мощеные улочки и мосты от этого менее очаровательными не становились. — Вы много знаете об истории Ли Юэ. И особенно о Рэкс Ляписе, — тихо прокомментировал Кайя, когда тот закончил очередной рассказ и замолк, — Должно быть, непросто ему было терять друзей одного за другим столетие за столетием. — Все однажды подходит к концу, — с какой-то почти тоскливой интонацией сказал Чжун Ли и поставил локти на деревянные поручни мостика, перекинутого через канал, разделяющий Гавань, — И, наверное, он мог бы не заводить дружбу ни с одним из них, чтобы сохранить свое сердце. Но тогда у Ли Юэ не осталось бы красивых и печальных историй о верности и разлуке. И иногда решиться сделать нечто, что сделает тебя счастливым, а потом закончится — сложно, — он почему-то бросил выразительный взгляд в сторону Дилюка, который так сосредоточенно, погруженный в свои мысли, смотрел на воду, что даже не поймал этого жеста, — Но какова альтернатива? Закрыться навсегда, боясь пораниться, боясь разочароваться, боясь однажды увидеть своих дорогих с неприглядной стороны, и сожалеть до конца своих дней о том, что могло бы быть, но так и не случилось?       Острые плечи, затянутые в каэнрийскую форму, вздрогнули от последних слов. Дилюк поднял глухой, полный тоски взгляд и посмотрел на Кайю. Прямо. Не прячась.       Что-то внутри перевернулось и рухнуло в самые пятки с громким звоном. Кайя не мог видеть это выражение на красивом лице любимого человека. Хотелось сейчас же утащить Дилюка в укрытие тяжелых ветвей, прижать к себе и сцеловывать всю печаль и безнадежность с чужих щек, век, губ. Сцеловывать, пока морщинка между бровей не разгладится, а радужки не засияют чисто и прозрачно.       Взяв себя в руки, Кайя, так и не прерывая зрительного контакта, обратился к их спутнику: — Господин Чжун Ли, спасибо Вам за замечательные рассказы и замечательный вечер. Боюсь, нам пора возвращаться. В городе темнеет, как бы мы тут не заблудились. — О, конечно, Ваше Высочество, — тот улыбнулся уголками губ, смотря на зацепившихся взглядами собеседников, которые были так заняты друг другом, что, конечно же, не уловили его взгляд, — Я провожу вас до террасы.       Тут же, как ни в чем не бывало начав какую-то очередную историю, Чжун Ли медленно побрел впереди, как будто, специально давая им возможность отстать и идти рядом друг с другом.       Дилюк стеклянными и пустыми глазами теперь смотрел только прямо, на спину их спутника, и сосредоточенно делал вид, что вслушивается. Не решаясь оставить того в одиночестве, Кайя шел с ним нога в ногу и давил в себе желание провести пальцами по тыльной стороне ладони, затянутой в белую перчатку. Он сомневался, что Дилюк сейчас оценит такой жест и позволил себе только иногда проверять, не разгладилась ли сердитая морщинка над переносицей сама собой. Нет, не разгладилась.       Таким беспомощным и бессильным он не чувствовал себя с тех самых пор, когда много лет назад оказался на улице перед винокурней, до нитки промокший от дождя и не имеющий понятия, как дальше жить, когда своими руками полчаса назад целенаправленно разрушил самое прекрасное и трепетное, что было в его жизни.