Игорь Гром и стая

      Когда Марго вместо привычного тёплого приветствия выдала ледяное «Добрый вечер, Игорь», Гром сразу понял — что-то в его личном раю пошло не так. Внутри царапнула тревога. — Марго, родная, всё хорошо? — мягко поинтересовался он, зажимая в стеклянном лифте кнопку этажа, ведущего в жилую секцию башни. — Было, — тут же отозвалась ИИ, будто с нетерпением ждала возможности всласть посплетничать. — Пока со службы не вернулся Пётр Юрьевич… Игорь напряжённо поскрёб пальцами жёсткую щетину, предвкушая очередной развесёлый вечер после трудового дня.       Иногда такое случалось. Игорь эти самые «случайности» — жуть как не любил, но даже обычные семьи порой трещат по швам, что уж говорить о его стае. Четыре влюблённых друг в друга мужика и одна отмороженная стерва в голове Серёжи на одной территории — сюжет отбитого ситкома, за съёмки которого не всякий режиссёр бы взялся.       На подходе к жилым помещениям Игорь ещё успел подумать, что было бы неплохо сейчас раздобыть броник, ну или хотя бы каску, потому что мало ли что, а потом услышал крик.       До одури хотелось с боевым кличем «Хазин, ну ёп твою мать!», вломиться с ноги, но Гром только глубоко втянул носом, искрящийся напряжением воздух и, готовый к любой дичи, толкнул стеклянную дверь в кабинет Серёжи.       Дичь обнаружилась сразу. Восседала задницей прямо на столе. Игорь ментовской чуйкой сходу различил птичьи повадки: нахохленность, жадный нетерпеливый блеск хитрющих глазок, а главное — бесстыдная ухмылка — очевидные показатели безудержного довольства Птицы от представления, которое разворачивалось сейчас в кабинете.       Посмотреть, конечно, было на что: Петя разъярённой фурией метался по комнате, надрывал глотку, пока, судя по виду, смертельно-уставший Олег пытался слиться с диваном и стать невидимкой. Почему от наблюдения за этим цирком избавил себя Серёжа, передав воображаемое кольцо всевластия второй личности, Игорю было понятно: Серый и семейные конфликты — понятия несовместимые. Едва где-то поблизости назревает ссора, Серёжа заблаговременно сливается, предпочитая не вмешиваться, а, коли в разборках замешан Петька — пиши пропало, взрывной волной зацепит всех, даже непричастных.       Зато скандальной версии Серёженьки, которую внутри семьи ласково прозвали «стервятинка ты наша», Петина, мягко говоря, несдержанность — как котику сметанка. Полюбоваться своим бешеным во всей красоте кипучей ярости, Птица возможности не упускал — сидел, довольный, едва слюни не пускал, пока Петя надрывался.       Игорь с Олегом до сих пор думы думали, как эти двое вообще поладили. Скрепились токсичностью и поехали, как говорится, в трамвайчике под названием «жизнь», один с ебанцой и второй кукарача. Игорь подозревал, что Петя единственный из них всех, кто Серого не делил пополам, а просто принимал. Невероятно, но факт оставался фактом: Птица в Петьке души не чаял, как и Серёжа, и это было взаимно. — Чего воюем? Кто сегодня сверху не поделили? — от разъярённого взгляда чёрных глаз Игорь едва на месте не вспыхнул. — Воу, Петь, ты чего такой колючий?.. — Когда ему повод был нужен, Игорёк, чтобы полаять? — прикрыв глаза, отозвался Волков с дивана. Гром метнул растерянный взгляд на Птицу, но тот продолжал с гордостью взирать на объект своего обожания. Объект накинулся на Волкова после секундной заминки с новыми силами. — Да вали ты к чертям, дядь! — Видишь… — Олег лениво махнул рукой на Петю. — Я просто велел Пете не приплетать Серого в свои махинации, потому что это плохо сказывается, как на его эмоциональном состоянии, так и на бизнесе, если причастность Серёжи к делам полиции вдруг вскроется. — Да с хера-ли что-то вскрыться должно?! Тебе напомнить, что Серёжа не ребёнок, ему, сука, тридцать лет, дай ему дышать спокойно без твоего кинка на папочку! — Ой, Хазин, кто бы тявкал! Не ты ли недавно сам в постели меня так называл? — Так, стоп… — Игорь, всерьёз испугавшись, метнулся к Пете. — Стоп, я сказал! Перехватил за руку, рывком развернул к себе и, обхватив острые скулы ладонями, ласково заглянул в глаза. — Петенька, ну всё, прекращайте, — попросил, поглаживая горячую кожу. — Всё можно обсудить спокойно, через рот, да?.. Гром прижал к себе, подрагивающее от злости тельце, отворачивая от Олега и повернулся к Птице. — Ты тут единственный, кто может его успокоить и не доводить себя до вот такого состояния, блять, ну, Птиц! Пернатый ожидаемо вскинулся и зашипел: — Ты меня сейчас обвиняешь в том, что эти двое договориться между собой не могут?! Игорь, непрерывно поглаживая Петю по напряжённой спине, прикрыл глаза, устало выдыхая: — Нет, я не пытаюсь тебя обвинить в чём-то, но мы же все тут знаем, кто у нас любитель вот такого Петьки. Я лишь прошу не увлекаться. Нравится смотреть, как Петя кого-то разматывает, приходи в участок — там это явление частое, а дома, будь добр, не негативить. Птица обиженно насупился, скрестив руки на груди, но Серёжу возвращать не спешил: видимо, не был уверен, что буря миновала.       Петя завозился в руках, намекая выпустить себя из объятий, и благодарно ткнулся ломаным носом в щёку, демонстрируя, что пришёл в себя. Игорь чмокнул взлохмаченную русую макушку и отпустил. Петя, разумеется, сразу метнулся к своему ненаглядному. Стянул за руку со стола, уселся на нагретое место сам и пристроил Птицу между бёдер к себе спиной. Тот довольно закурлыкал, ютясь и прижимаясь ближе.       Откровенной ревности в их разношёрстной компании не было. Разве что Птиц иногда заявлял на Петьку чересчур явные права и фыркал на Волкова. Игорь причиной считал давнюю связь Олега и Серёжи: парни выросли вместе, сплотились, срослись трудностями и горестями детдомовских лет, а такие отношения изначально больше, чем просто дружба.       Птица появился позже и, вероятно, тайно мечтал, что когда-нибудь у него тоже будет этакий броманс.       Серёжино раздвоение личности порождало много вопросов. Игорю проще было думать о Птице, как об отдельной личности, со своими желаниями и потребностями. Олегу, единственному, кто знал Серого до зарождения Птицы, проще так было тоже. Волков относился к Птичке всегда осмотрительно: своими глазами видел, во что превращается Разумовский под его влиянием. Но в итоге принял, со временем осознав, что эта теневая сторона — тоже Серёжа, а Серёжу он любит больше жизни с самого детства.       Птица и Серый считали себя одним целым, одним целым их считал и Петя.       До появления в их семье Пети Хазина Игорь считал потенциальной опасностью именно вторую личность Серёжи. Если в отношениях на троих, где и бомбануло бы, то со стороны Разумовского. После знакомства с Петей почти сразу стало понятно, кому перейдёт почётное звание амбассадора проблем.       Пётр Хазин был воистину бешеным. В участке столичный майор появился подобно грому средь ясного неба, за пару недель в своём отделе навёл порядок и наорал железную дисциплину. Работал не по уставу, форму не носил, язвил, выёбывался. Игорь безнадёжно пропал с первого взгляда.       Следом под неудержимый московский шторм попал Олег. Игорь познакомил парней случайно, когда Волков приехал забрать его с работы, а они с Хазиным курили на крыльце участка. У Пети была исключительная особенность — он мог, как отвратить от себя до тошноты, так и покорить очарованием и харизмой. Эта самая харизма чуть позже напрочь снесла кукуху и Сергея Разумовского.       Игорь по-началу переживал, что моментально вспыхнувший броманс Хазина и Разумовского, даст трещину в отношениях между Петей и Олегом. Но Волков оказался мужиком мудрым, в отличие от импульсивного Птицы. «Тёмный» Серёжа вцепился в Петьку цепкими коготками и не упускал шанса из раза раз напоминать всем, чей тут Петя «брат, братан, братишка». Игорь ржал, что инцест — дело семейное. Олег только головой качал, предпочитая думать, что своенравный московский майор — очередной каприз, незакрытый гештальт. Недолюбленный в детстве Петька просто наслаждался всеобщим обожанием.       Но трещина в отношениях всё же возникла. Причём, верно переживал Гром, между Волковым и Хазиным, и именно из-за Серёжи. Ревность, впрочем, тут была не при чём.       От броманса начали исходить флюиды Бэтмена и Робина. Петя, совершенно не скрываясь, втягивал Серого в свои ментовские делишки: просил помочь с поиском людей, информации, использовал его возможности в соцсети «Вместе», чтобы создать общественный резонанс. Серёжа вместе со своим, порой излишне амбициозным и повёрнутым на справедливости Альтер-эго, с упоением в эти ментовские игры втягивался.       Олегу это не нравилось. Пете на его волчье бурчание было поебать, Хазину не нравилось, когда его контролируют и лезут в дела. Серёжа, наворотив дел, скрывался, ему не нравилось быть участником, а порой и катализатором ссор. Птица едва ли не писался кипятком от осознания, что все говорят только о нём и в шутку требовал дуэль, Птице нравилось всё. Игорь просто хотел выпить шампанского и застрелиться. — Давайте сейчас спокойно поговорим, — предложил он, когда атмосфера немного разрядилась. Птиц пригрелся в объятиях Пети и закрыл глаза. Хазин, судя по всему, окончательно успокоившись, с улыбкой зарывался носом в рыжие взлохмаченные вихры и водил длинными пальцами по Серёжиному предплечью. — Петь, — позвал Игорь. — Тебе понятно недовольство Олежи? — Да, Игорёк, я же не тупой… — ласково отозвался Хазин, двигаясь глубже на столе, и оплетая Серого руками и ногами, как коала. — Но мне хотелось бы, чтобы и Олег понял и принял, наконец, что мы все тут — взрослые, ответственные люди, способные самостоятельно принимать решения. — Петь, да я всё понимаю, — тут же отозвался Волков, поднимая голову со спинки дивана. — Но, ты же знаешь, какой груз ответственности лежит на плечах Серёжи, а ваши игры в супергероев могут скомпрометировать его. Кроме того, это просто опасно. Нам мало покушений недоброжелателей соцсети? Ты хочешь, чтобы на Серого объявили охоту и люди, которых вы на пару пачками закрываете? — У нас всё под контролем. — Ты думаешь, однажды не вскроется, что владелец соцсети помогает майору отлавливать наркош? — Почему ты вообще считаешь, что я допущу хоть малейшую угрозу для Серёжи? Игорь кожей почувствовал, как обстановка вновь начала стремительно накаляться, даже Птица открыл глаза и, в кои-то веки прислушавшись к Грому, мягко погладил Петю по острым коленкам на своих бёдрах, успокаивая. — Волч, услышь меня: я никогда не допущу Серёжу к тому, что может нанести ему вред, ты же это, блять, знаешь! Я контролирую каждый этап наших дел и не втягиваю бездумно Серого туда, где ему что-то может угрожать. Олег вздохнул, будто решаясь на что-то, а потом как-то ломко выдохнул: — Мне с головой хватает беспокойства о двух ментах-оболтусах… Игорь замер, бросив взгляд, на растерявшего в момент весь свой пыл Петю. — Я каждый день не знаю точно, вернётся ли кто-то из вас домой со службы, — продолжал Волков, опустив стеклянные глаза на сцепленные в замок ладони. — Серёжа всегда при мне, я контролирую всё и уверен в его безопасности. Вас я контролировать не могу, вы где-то там носитесь, головой за погоны рискуете… — Волков, да что ты такое говоришь?.. — Игорь тут же сорвался с места, падая на диван рядом с Олегом. — Ты себя-то послушай, родной, втираешь Петьке про груз ответственности на плечах Серого, а на свои взвалил ничуть не меньше. — Не умею по-другому, — Волков пожал плечами, протянул руку и сжал пальцы Грома. — Проще, когда всё контролируешь. — Нельзя так. — Да знаю я, — Олег поморщился, перебирая натруженные пальцы Грома своими. — Но вы с Петей два сапога пара. Я думал, что ты один весь такой — посылающий нахер правила, а потом появился этот — такой же отбитый, а я теперь просто с ума схожу от беспокойства… — Так, — Игорь оглянулся на притихшую парочку. — Хорош там ворковать, быстро сюда оба! На спину свой груз бесценный цепляй, как Волков завещал, — обратился он к растерянному откровенными разговорами Птице. — И к нам давайте. Птица обернулся на Петю и велел хвататься крепче. Хазин с готовностью приклеился к широкой Серёжиной спине, обхватив ногами за пояс, а руками за плечи. Волков хохотнул: — Ну, ни дать ни взять близнецы сиамские, а Игорёш. Птица подошёл к дивану и аккуратно опустил Петьку между Игорем и Олегом. Волков тут же утянул Хазина в неловкие, но любящие объятия, и Игорь, наконец, позволил себе по-настоящему расслабиться. Он потянул к себе на колени Птицу и доверительно зашептал куда-то в рыжие вихры: — Давай, Птах, Петьке надо пар выпустить, а Волку нашему контроль передать кому-то, понимаешь, о чём я?.. Птица восторженно заклекотал и нетерпеливо прижался к горячим губам Грома.