Камня на камне

      — Последнее слово за тобой.... Миледи       Прежде чем выдохнуть по слогам формально-холодное "миледи", Эрл Эамон замер на вдохе, прокрутил охотничий перстень на большом пальце, словно размышляя, как лучше обратиться к Мириам: "Страж" или "Кусланд". В унисон ему выдохнуло и Собрание Земель. И тут же взгляды десятков высокопоставленных глаз устремились на них с Алистером, замерших в центре залы.       Все ждали решения. И банны, и эрлы, и лорды, и эрл Эамон, и Алистер, и — пока ещё — королева Анора. Ждала его и сама Мириам. Она надеялась, что её роль в Собрании Земель закончится его организацией кровью и мозолями от темничной решётки и неудобного рекрутского клинка. До последнего уповала, что благородная кровь – или, быть может, их с Алистером близость — не станет хитрым козырем ни в чьих, даже её собственных, руках.       Очевидно, напрасно. Сжав рукоять фамильного меча, Мириам кинула через плечо короткий взгляд на эрла Эамона. Он едва заметно пожал плечами, она резко мотнула головой. Окаменели челюсти и зубы тоненько скрипнули так, чтобы никто не заметил её тихой ярости.       Решать судьбу Ферелдена вот так, здесь и сейчас, когда носки сапог и зала были обагрены ещё тёплой кровью героя-освободителя, казалось кощунственным. Неправильным было рассуждать о престоле, когда есть королева, а к столице приближается армия Порождений Тьмы — нужно было бежать, сражаться, защищать честь и свободу своей страны... Но тем не менее, было необходимо. Сколько угодно можно было прикрываться покоцанным грифоном на потрепанной стёганой куртке, долго можно было сидеть в молчании у огня, в раздумьях зарываясь пальцами в мягкую шерсть Клевера, бесконечно можно было прятаться вместе с Алистером — в его объятиях — от ответственности, возлагаемой Собранием Земель, Ферелдену это помочь не могло.       Оглянувшись на Алистера, Мириам неловко приподняла уголки губ в улыбке. Он хмурился и тяжко дышал: бой с Логэйном всё-таки не на шутку вымотал его. Но перехватил улыбку Мириам, и тоже улыбнулся. Алистер ещё не знал, как сильно ошибался, полагая, что, переложив ответственность управления страной на Анору, сможет её избежать.       Нет. Ответственность за благополучие Ферелдена лежит на каждом ферелденце: от эльфов в эльфинажах до королей. И каждая несправедливость, каждая смерть будет болью отзываться на его совести. На их совести. Потому что они будут знать, что могли сделать по-другому, но не сделали. Испугались.       «Испугались? — неровно выдохнула Мириам и сдула длинную прядь, упавшую на глаза. — Армии Порождений на Глубинных Тропах не побоялись... А тут вдруг... Разве этому нас учили? Разве этому учили меня? Разве Кусланды бегут от страха? Разве не смотрят ему прямо в глаза?..»       Дыхание сбилось, молчание неприлично затягивалось, и Мириам сделала шаг. Эхом прокатилось бряцанье брони под сводами залы. На верхнем ярусе зашуршали костюмы, забренчали латы. Подняв голову, Мириам смело прищурилась и оглядела всех, попыталась всмотреться в каждое лицо и догадаться, хотя бы угадать по взгляду, жестам, позе, чего же от неё ждут. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с яростью, кто-то с одобрением и благодарностью, и Мириам вдруг поняла, что мало кто видит в ней Серого Стража. Мало кто смотрит на неё как на чужака, явившегося поломать их стройный мир.       Все знают, что она — волчонок из рода Кусланд. И смотрят на неё именно так, как положено смотреть на Кусландов: с уважением, изо всех сил пытаясь скрыть волнение в ожидании решения.       Разве для того её воспитывали, чтоб она опустила голову под пристальными взглядами? Разве для того она сражалась, чтобы продолжать рубить головы порождениям тьмы, а не предателям? Разве для того она рождена Кусланд, чтобы безродным Стражем скитаться по миру, чтобы быть гостем в родной стороне?..       И Мириам Кусланд заговорила так, как положено говорить дочери своего отца:       — Вы все знаете, кто я. Дочь Брайса Кусланда, сражавшегося подле короля за свободу нашей страны и радевшего за неё всю свою жизнь. В последние месяцы моя жизнь... Изменилась. Это не пустые слова — спросите у тех, кто сегодня называл моё имя. Никто из них не узнал меня. Но, уверяю, я осталась прежней. И все стремления, все старания свои я, как принято в моей семье, старалась направлять на благо Ферелдена. И, клянусь, так будет всегда. Моё имя Мириам Кусланд и свой голос на Собрании Земель я отдаю Алистеру. Алистеру Тейрину. Законному королю.       Сердце больно и громко пульсировало в ушах, покуда тишина вязко и медленно растягивалась, прежде чем взорваться многоголосьем. Алистер попятился, замотал головой, его янтарные глаза полыхнули огненной яростью, похожей на лаву в Орзаммаре. Мириам порывисто шагнула к нему.       — Ты же обещала... — забормотал он сердито, поигрывая желваками. — Ты обещала, что всё будет так, как я захочу. И вместо этого... Ты садишь меня на трон. И теперь будешь убеждать, что так лучше для всех?       Его ноздри гневливо раздувались, а голос с каждым словом набирал обороты — казалось, ещё немного, и он сорвётся на крик. Этого точно нельзя было допустить, поэтому Мириам осторожно приблизилась к Алистеру ещё на полшага и торопливо зашептала:       — Прости. Но так и есть. Когда ты король, у тебя гораздо больше свобод       — Угу. И обязанностей побольше. Я не справлюсь, Мириам. Мы это уже обсуждали. И я не... Я даже не сяду с Анорой рядом! Она меня... Пугает.       — Тебе и не придётся.       — Тогда что? Всю жизнь слушать эрла Эамона? Я не хочу, Мириам.       С верхнего яруса уже послышался шум: требовали речи короля, требовали объяснений от эрла Эамона, требовали решения о судьбе Аноры — требовали всего и сразу, и Алистер уже задыхался от бесконечных вопросов. Да и у Мириам начала кружиться голова. Но в туманно круговороте мыслей она ухватилась за одну — ехидное напоминание эрла Эамона о знатности рода Кусланд. Потом — за размышления об Алистере, любви и балладах с Лелианой. За ними — за обещание Алистеру быть всегда рядом.       Мириам бережно накрыла ладонью дрожащий не то от волнения, не то от усталости кулак Алистера. Посмотрела ему в глаза. Просто и открыто, чтобы он видел, что она честна, что она всё ещё рядом. А когда он выдохнул, шепнула:       — Назови меня своей королевой.       — Что?       — Сделай меня своей женой.       — Что? В смысле... Зачем тебе это? Мне казалось, тебя тоже тяготит долг крови. Или... Это всё было игрой?       — Дело не в крови, Алистер. Дело в долге. Наш долг как Стражей — спасти Ферелден от гибели. Никто не виноват, что наш долг по крови совпадает с ним. Ты Тейрин, я Кусланд. Наши семьи сделали многое, чтобы Ферелден стал свободным. Так почему бы нам не продолжить? Вместе.       — Когда ты так говоришь, я готов поверить во что угодно.       — Не нужно во что угодно. Просто верь, что у нас всё получится. Верь, что ты — хороший король.       — Я, конечно, не так себе это представлял... Да и не представлял вовсе...       Алистер растерянно взъерошил волосы, крякнул и, махнув рукой, неуловимым жестом вдруг бережно подхватил пальцы Мириам и поцеловал.       — Лорды и леди! — Он заговорил так звонко и чётко, как будто втайне ночами упражнялся в риторике. — Благодарю вас... За всё. И клянусь, что оправдаю ваш выбор. Но прежде прошу вас принять мой. Представляю вам леди Мириам Кусланд, мою будущую жену. А так как я уже помолвлен, о браке с леди Анорой Мак-Тир не может быть и речи...       — И что же ты с ней прикажешь делать? — прокряхтел эрл Эамон, по его знаку безмолвствовавшая стража словно бы отделилась от стен и теней.       — Заточить в башне.       — Королевское великодушие, — болезненно скривилась Анора.       Кто-то трагично охал, кто-то поздравлял, что-то провозглашал эрл Эамон — кажется, назначал собрание, сиял начищенным медяком Алистер, а Мириам Кусланд сжимала горячие пальцы Алистера Тейрина и горделиво улыбалась.       Они были на своём месте. Там, для чего рождены.