Близнецы

Пингвин явно сдавал позиции. Гордона удивляло происходящее в городе. Мелкие банды позволяли себе неслыханную наглость: торговлю наркотиками и оружием без крышевания от сильных мира сего. Он, право, начинал скучать по временам, когда по всем вопросам можно было обратиться к королю Готэма. Джим даже поинтересовался у Харви, размахивая отчётами: – Слушай, мне кажется, или это странно, что Пингвин их до сих пор всех не укокошил? Харви почему-то не отшутился, как обычно, а повернулся на своём кресле к нему и спросил: – Давно ты общался с ним? – С Пингвином? – переспросил на всякий случай Гордон. – Наверное, давно. Не помню. Он действительно не помнил. Должно быть, он был в его клубе по какому-нибудь громкому делу, но когда это было? – Тогда поехали, прокатимся. Мы же старые друзья, поговорим по душам. Гордон с неверием протянул: – Ага, как же. Харви, казалось, игнорировал его: – Я верю, что у него хорошее настроение. Посидим, пообщаемся. Всё это было как-то странно. Они зачем-то ехали к Пингвину в клуб. Гордон ума приложить не мог, с чего вдруг Харви приспичило. Обыкновенно, он был решительно против того, чтобы связываться с Пингвином. Охрана пропустила их, едва завидев. Это тоже напрягало. – Пингвин, дружище! – с притворным радушием воскликнул Харви, когда они вошли в кабинет Кобблпота. – Мы тут к тебе по работе с парой вопросов. На лице у Пингвина мелькнуло что-то, весьма напоминающее… Страх? Гордон нахмурился. С чего бы Кобблпот, этот наглец, боялся их? – Добрый день, детективы, – всё-таки отмер он, бегая глазами от Харви к Гордону. – Что вас привело? Он хлопнул пару раз в ладони, и охрана ушла, прикрыв за собой двери. – Тут Джим интересовался тем, какого чёрта ты не покрошил на салат банды, которые в обход тебя торгуют оружием и наркотой. У нас из-за этого прибавилось проблем, а обратиться-то не к кому. Пингвин задумчиво смотрел Гордону прямо в глаза. Тому от этого было жутко неуютно. – Ты спрашиваешь, почему в криминале Готэма нет порядка? – задал Пингвин очень странный вопрос. – Э-э, да? Ты ведь называешь себя королём Готэма. Но что-то твоё королевство функционирует не так, как обычно. Почему-то Пингвин с Харви переглянулись необъяснимыми понимающими взглядами. Что, чёрт побери, здесь происходило? – Как давно ты не пьёшь таблетки? – Пингвин так спокойно произнёс это. Гордон сдвинул брови. Какие таблетки? Пингвин продолжил: – Таблетница в кармане пиджака. Достань её. Гордон взглянул на Харви. Тот пожал плечами, мол, давай. В кармане действительно была таблетница. Он выложил её на стол перед Пингвином, и тот взял её в руки. – Мы подписывали тебе числа карандашом. Ага, вижу. Насколько я помню, я подписывал в последний раз с двадцать седьмого числа по второе. Я просил подписывать и тебя. Здесь уже с семнадцатого по двадцать третье и выпито всего две штуки. Харви, какое нынче число? – Одиннадцатое. – Значит, пропустил около трёх недель. Джим тупо уставился на таблетницу в руках Пингвина. Положив её обратно на стол, Пингвин встал и принёс откуда-то графин с водой и стакан. – Выпей, пожалуйста, таблетку. Он поставил перед ним стакан и наполнил его. Неуверенно взяв таблетку, Гордон рассмотрел её со всех сторон и отправил в рот. – Мы расследовали в то время дело о новом наркотике. Довольно напряжённое, – сказал Харви. – Может, поэтому он забыл. Пингвин кивнул, и Харви продолжил: – Я думал, ты проследишь за ним. – Джим решил взять паузу. Ему ведь нужно научиться справляться с этим самому. Профессор И, конечно, позвонит ему и напомнит о приёме… – в голосе Пингвина появились нотки сомнения. Переведя взгляд на Гордона, он спросил: – Джим, ты ведь помнишь про профессора И? Профессор И. Да, азиат, кореец, кажется. Он его лечащий врач. Джиму нужно время от времени ездить к нему на консультации. – Да, – произнёс Джим. – Профессор И прописал мне таблетки. Но откуда об этом знал Пингвин? – Хорошо, – выдохнул Пингвин с облегчением. – Тогда, надеюсь, ты будешь принимать их, ведь так? Харви, будь другом, напоминай ему. Например, за обедом. Гордон так ушёл в себя, что перестал реагировать на их болтовню. Он пытался расшевелить свои воспоминания о встречах с профессором И. Получалось не очень. В связи с этим Гордон почувствовал сильнейший дискомфорт. Будто его кто-то обманывал. Подменял его память. – На работе всё нормально, – тем временем говорил Харви. – Но я думаю… Вам бы съехаться, ребята. – Съехаться? – удивился Пингвин. – Ты же видишь, что его нужно поддержать. – Он хотел справиться сам. – И у него не получилось. – Ты ведь сказал, что был напряжённый период в работе. Харви воскликнул: – А когда работа в полиции была не напряжённой? Слушай, ты просил меня о помощи. Я помогаю. Просто скажи ему, как ты умеешь, чтобы он послушал. Джим, это ведь Освальд нашёл тебе такого хорошего врача. – Освальд? – переспросил Джим. В голове всё как в тумане. – Да, ты же помнишь, он ездил с тобой несколько раз к профессору И, чтобы тебе было не одиноко тащиться в такую даль, – Харви зашипел вдруг на Пингвина: – Освальд, ну же! Пингвин отчего-то нахмурил лоб, зажмурился, весь сжался. Но затем лицо его расслабилось, он открыл глаза и посмотрел на Гордона. – Джим, милый. Его голос с хрипотцой обволакивал сознание. – Как ты думаешь, может, нам стоит пожить вместе? Я буду напоминать тебе о таблетках. И возить к профессору И. Тебе же, наверное, так скучно дома одному. А мне ты всегда можешь рассказать истории о своей работе. – Потому что ты понимаешь меня и не боишься трупов, – словно в трансе, дополнил Джим. Освальд слабо улыбнулся: – Да, именно поэтому. Харви проворчал: – Боги, я не могу смотреть на это. – Не мешай. – Молчу, молчу. Гордон всё ещё не разрывал с Освальдом зрительного контакта. Его светлые глаза успокаивали. Джим чувствовал, что может доверять этому человеку. Что, возможно, он нуждается в его помощи. – И я буду делать тебе кофе каждое утро, – слова Освальда что-то пробуждали в нём. – Но ты не пьёшь кофе. – Конечно не пью, ты же помнишь. Ты сможешь с головой погрузиться в работу, как и всегда, а об остальном позабочусь я. Как тебе такая идея? Пока ты не почувствуешь себя лучше. Профессор И говорил, что тебе будет лучше. – Он сказал, что я иду на поправку, – с гордостью произнёс Джим. – Верно. То есть, это ненадолго, понимаешь? Как только профессор И подтвердит, что всё нормально, я перестану тебе докучать. – А ты мне докучаешь? – Иногда. Гордон силился вспомнить. – Я почему-то не могу… – Это всё такие мелочи, а у тебя такая трудная работа, Джим. Конечно, мелкие детали вылетают из головы. – Наверное, ты прав. Пингвин… Освальд казался странно близким. Родным. Кажется, и он, и Харви беспокоились о нём, Джиме? – Думаю, мне понадобится зубная щётка и бритва. Харви хлопнул его по плечу: – Слушай, после смены мы заедем к тебе, возьмём всё необходимое, и я отвезу тебя, как смотришь на это? – Было бы замечательно. – Вот и славно! – чересчур радостно воскликнул Харви, а затем обратился к Пингвину: – Я позвоню тебе вечером. И держись, приятель. Освальд сказал: – Ты даже не представляешь, на что обрекаешь меня. – Представляю. Но мы же хотим помочь ему, верно? Они оставили Пингвина в его логове и вернулись к работе. Харви предложил просто патрулировать улицы до вечера. Через пару недель Джим чувствовал себя гораздо лучше. Он всё ещё не совсем понимал, когда они так успели сдружиться с Освальдом, но его забота была приятна. Гордон даже изредка дружески хлопал его по плечу, приходя домой. Тот, правда, всегда жутко напрягался от этого, но Джиму так было проще осознавать себя в безопасности: он не один, с ним рядом неравнодушный человек. Харви тоже завёл себе таблетницу (у него болели спина, желудок и всё остальное понемногу, по его словам) и перед обедом, которым мог легко стать очередной фастфуд, теперь всегда говорил: – Ну что, по таблеточке за здоровье? И они выпивали свои лекарства, как какие-нибудь пенсионеры. Но зато так Гордон был уверен в том, что точно принял их. Он старался ещё раз проверять таблетницу перед сном, на кухне при Освальде, но не всегда вспоминал. Освальд вообще не кошмарил его на этот счёт, а вот кофе с утра всегда был очень и очень к месту. Когда наставал день приёма, к дому, в котором была расположена квартира Освальда, подъезжал большой тонированный автомобиль с водителем, и отвозил их в пригород, в особняк к профессору И. Джиму нравилось бывать там. Перед приёмом он часто чувствовал нарастающую тревогу, но после всегда выходил успокоенным и вообще – другим человеком. Через месяц ему назначили ещё одни таблетки, плюсом к первым. – Это всё потому, что вы идёте на поправку, Джим. А мы помогаем вашему организму справиться с недугом. Гордон с такой радостью рассказывал это Освальду после сеанса, что не мог сдержать эмоций: – Представляешь, Освальд, профессор И сказал, что лечение продвигается! Дал мне новый рецепт. – Хочешь заехать в аптеку? – Да, думаю, да. Это так воодушевляет, знаешь, само осознание того, что я справляюсь. То есть, не сказать, что я чувствую себя неполноценным человеком, но мне намного лучше, когда профессор И говорит о моих успехах. Во взгляде Освальда читалась непонятная Джиму нежность: – Я понимаю тебя, конечно. Они сделали остановку у аптеки, и теперь Джим мог разглядывать небольшую баночку с интересными продолговатыми капсулами. В квартире он всё ещё чувствовал этот душевный подъём, а потому никак не мог найти себе места, ходил туда-сюда и, в конце концов, пристал к Освальду, который с чашкой чая мирно сидел перед телевизором. – Так ты взял обратно под контроль эти мелкие банды? Освальд приподнял брови и покачал головой: – Нет, они и дальше своевольничают. – Но разве ты не король Готэма? – Джиму было любопытно. Он знал, что Освальд – сильный. И если он захотел чего-то добиться, то обязательно достигнет своей цели. А уж достигнув желаемого, не выпустит из своих цепких рук. – Иногда что-то меняется, и этого не избежать. Почему ты спрашиваешь? – Когда ты всё держал под своим контролем, было легче. Я всегда знал, что могу к тебе обратиться. Улыбнувшись, Освальд ответил: – Ты и так всегда можешь обратиться ко мне. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь тебе. И Джим знал, что это так. Его душа была спокойна.