Просто дверь

Последние недели у Брока не задались. Впервые он мог точно сформулировать, как это бывает, когда жизнь идёт по пизде. Но в то же время со стороны всё выглядело не так уж фатально. Ну что может быть плохого в повышении и лишнем нолике в зарплатном чеке? Наверное, то, что из-за этого нуля пришлось самолично рисовать на собственном лбу мишень. Подписанный документ о неразглашении лежал в сейфе не кого бы то ни было, а самого Александра Пирса. Кто ж мог знать, что этот во всех смыслах положительный и влиятельный человек играет совсем не за ту команду? Брок пережил бы, окажись Пирс геем, зоофилом, девственником-экстремалом, но вот красный многоногий монстр в виде значка, протянутый на ладони после заветной подписи, стал началом конца. Особенно если учитывать, с кем конкретно у Брока был основной контракт. На Пирса работать было приятно. По крайней мере, до последнего момента. Брок не особо вчитывался в контракты. Его не интересовало название компании, пока она платила и не пыталась подставить. Но вот Гидра и стала самой большой подставой. Радовало, что хоть заявление на отпуск Броку подписали без особой мозгоебли. Только напомнили, что будет, пойди он куда не следует и назови то, что нельзя называть. — Волдеморт ёбаный, — выругался Брок и отшвырнул в угол подушку. Уже три дня он не покидал собственной квартиры. Много курил, бродил из угла в угол и думал-думал-думал. Броку нравилась его жизнь, нравилось работать с самым современным оружием, с самыми подготовленными людьми, но теперь возникал вопрос: а что из всего этого было законным в той стране, которой он служил долгие годы? Возможно, половина отчётов по миссиям уходила потом совсем в другой архив, раскройся который, можно сразу искать ямку поглубже. И главное, жопу заткнуть, чтобы хоть труп никто осквернять не попытался, потому что связи с Гидрой заканчивались очень плохо. И ведь Брок даже идейным не был. Его дед воевал в Сопротивлении. Бабка перевязывала раненых бойцов, пела им по вечерам старые итальянские песни. А сейчас их внук встал в строй и обязан вскидывать вверх два сжатых кулака. Ирония или издевательство? Ответа Брок не знал и даже был отчасти рад, что старики не дожили до такого позора. — Блядство! — рявкнул Брок и швырнул в стену пепельницу, надеясь, что хоть от этого станет легче. Не стало. Пришлось подниматься с постели, собирать окурки, вот только подмести не вышло, потому что в гостиной обнаружился нетрезвый гость, очень похожий на одного из сослуживцев. Только рожа молодая и насквозь несчастная. А ещё он и правда принц. Не сказать, чтобы Брока так сильно интересовала чужая история. Скорее всего, он сам не закрыл дверь за последним курьером, и этот пьяненький парнишка просто ошибся квартирой. А всё остальное — только игра не самого трезвого воображения. По пьяни и сам Брок пару раз оказывался в странных местах, вёл не самые здравые разговоры, да и сейчас не сказать, что он был так уж трезв. Так почему бы не поднять стакан за мокрого насквозь принца, каким-то непостижимым образом оказавшегося на диване в его гостиной? — Почему на твоих журналах неправильная дата? — внезапно спросил Джек, разглядывая Брока и неосознанно облизывая губы. — В смысле неправильная? — не понял Брок, едва не подавившись куском пастрами. — Ну как бы им месяц уже, это да. Времени не было новые из почтового ящика достать. — О, подписка, — понимающе кивнул Джек. — Но сейчас же октябрь две тысячи восьмого. А на них стоит тринадцатый. — Ты, когда шёл сюда, не падал нигде, случаем? — участливо поинтересовался Брок, долил приблудному принцу ещё выпивки и врубил телевизор на канале погоды, где в углу экрана всегда писались дата и время. — Почему океан не с той стороны? — удивлённо спросил Джек, глядя на карту осадков. — Нью-Йорк? Бостон? Я… не понимаю. Шестое мая две тысячи тринадцатого года? США? Он уставился на Брока, потом спрыгнул со стула, опрокинув стакан, метнулся в гостиную, открыл ту дверь, через которую вошёл, и увидел собственный бело-серый коридор, октябрьский ливень за панорамными окнами, вдохнул запах пентхауса — холодный, с лёгким флёром чистящих средств, а потом медленно и бесшумно закрыл дверь и осел на пол возле неё. Взбалмошный гость не на шутку забавлял Брока, отвлекая от тяжких дум о грядущем. Вот только вместо собственной кладовки обнаружить ход… куда-то явно не в кладовку оказалось не очень весело. — Видимо, я всё-таки допился, — вздохнул Брок, из-за плеча Джонатана разглядывая незнакомый просторный коридор, лестницу и гостиную с панорамными окнами внизу. — Или это меня Джек головой уронил, когда волок из бара домой. — Я тебя не ронял. — Голос Джека прозвучал непривычно высоко. — З-закрой дверь. — А ты и не поднял бы, — буркнул Брок, оттеснил Джека в сторону и захлопнул дверь. Сейчас не столько волновало то, куда делось содержимое кладовочки, сколько откуда взялось всё остальное вместе с пьянющим принцем из неизвестной страны две тысячи восьмого года. — То есть ты реальный принц? — усадив гостя на диван, немного нервно поинтересовался Брок. — Ну да, а что? — удивлённо спросил Джек. — То, что творится какая-то хуета, — ответил Брок и чесанул затылок, нисколько не заботясь о сохранении собственной причёски. — А где она не творится? — усмехнулся Джек и бескостно обмяк на диване. — У меня вот, как выяснилось, вся жизнь такая вот хуета. Слушай, как, по-твоему, у меня акцент есть? — Это единственное, что тебя интересует в данной ситуации? — покачал головой Брок и протянул руку. — Пойдём обратно на кухню, а то там выпивка греется и закусь заветривается. Нечего продукты переводить. И ты бы хоть пиджак скинул, а? Не моё, конечно, дело, но заболеешь. — А? — рассеянно произнёс Джек и снял пиджак, галстук, брезгливо расстегнул и стянул с себя мокрую, липнущую к телу рубашку. — Бррр! Надо выпить. — Надо, — поддержал его Брок и потянул на кухню, где заново усадил на стул, сунул в руку наполненный стакан. — Согревайся. Я сейчас ещё бутылку принесу. — Мы ещё эту не допили, — заметил Джек и покачал квадратную бутылку с хрустальной пробкой, полную больше чем наполовину. — Тебе не нравится? — Как бы мало нам не было, — хмыкнул Брок и кивнул в сторону нарезок. — Ешь давай, а то смотрел так, что нож в руках горел, пока резал. Не кормят там у тебя принцев, что ли? Вот что за странность такая — вроде и не пил, а в голове всё равно каша, и складываться события в общий рисунок даже не пытаются. Сначала Гидра, теперь вот портал в непонятно куда, да ещё и с принцем в придачу. Джек тут же свернул сразу три куска разной нарезки в рулетик и жадно засунул в рот. Облизал пальцы, добавил маслинами, сыром, снова нарезкой. — Мать помешалась на здоровом питании, — объяснил он. — В клубах еды нет, а на фронте пайки. Офицерские — с шоколадом. Но я сладкое не люблю. — Или не ел нормального, — качнул головой Брок и, недолго думая, зачерпнул немного меда, полил им кусочек своего любимого козьего сыра и сунул принцу в рот. Похоже, судьба то ли сжалилась, то ли решила поиздеваться, подсунув собрата по тяжёлым жизненным ситуациям. Пусть страдающего принца представить было и сложновато. Брок не особо разбирался в королевских семьях, но как-то принято считать, что принцы должны как сыр в масле кататься и горя не знать, а не вот это всё. Джек очумело захлопал ресницами, оглушенный вкусом козьего сыра с мёдом. Сливочно, сладко, солоновато, насыщенно, душисто… Он медленно облизал заблестевшие яркие губы. — Слушай… — Брок снова почесал затылок. — Ты сильно торопишься к себе, туда? Может, отдохнёшь у меня ночь-другую? — Неа, — пьяно помотал головой Джек. — Совсем не тороплюсь. Дисциплинарное разбирательство в генеральном штабе только во вторник. Меня подставили — меня же и ебут, — хмыкнул он. — Всё потому, что я не той масти. — Нихуя не понял, но давай тогда будем, — Брок поднял свой стакан и выпил залпом. Компания именно сейчас ой как кстати, слишком дурные мысли лезли в голову. А тут пусть хоть о ком-то другом голова болеть будет. Выпил и Джек. А потом уставился на Брока. Тот был интересный. В Гильбоа не попадались такие фактурные мужики. Даже в армии не попадались. Смотрел бы и смотрел. Ну и трогал за везде, да. Взгляд принца обжигал. Он словно ладонью водил по коже, касался плеч, спины, обхватывал рукой вокруг горла. И этот взгляд нравился Броку, слишком честным, откровенным он был. — У тебя там не только жрать, но и трахаться не дают, что ли, Джонатан? — Ну не денщика же мне ебать! — возмущённо воскликнул Джек. — А отпуска редко и короткие. И отец… — Он покачал головой. — Высказался недавно по этому поводу. «Я не принимаю тебя таким, каким тебя сотворил бог» и так далее. Потому что не только девки. — Боюсь спросить, ему-то какая разница, кто тебя за член хватает? — возмутился Брок, разлил по новой, исподволь разглядывая принца. Без рубашки и тяжёлого от воды пиджака он был чудо как хорош. Светлокожий, тонкокостный, весь такой аккуратный и в то же время гармонично сложенный. Он так и просился в руки, чтобы обнять, обладать, стиснуть в объятиях и если не отогреть, то хотя бы дать ненадолго забыть о пиздеце, творящемся вокруг. — Не знаю, — пожал плечами Джек, пялясь в пустой стакан и не переставая облизывать губы. — Он религиозный очень. Совсем-совсем. С сестры клятву взял, что она посвятит себя богу в миру и будет хранить целомудрие, а теперь собирается выдать её за фермера. Как это в нём совмещается, я не понимаю. Сунув в рот принцу новый кусок сыра с мёдом, Брок отвернулся. Ну он-то узлом не завязывал, чтобы только пялиться на этого мальчишку, хотя мысли тот вызывал в основном только пошлые. Одни яркие мягкие губы чего стоили. Даже интересно, как бы такие смотрелись вокруг члена? Брок тряхнул головой. — Вот что, Джонатан, давай-ка ты допивай, доедай и в душ, а потом в постель. — Надеюсь, ты спишь голым? — спросил Джек, взмахнув ресницами. — Я спать вообще не собирался ближайшие пару часов, — ответил Брок и, словно загипнотизированный, подался вперёд, провёл языком по сладким от мёда губам принца. Джек немедленно поймал его язык и легонечко всосал. Целоваться он любил и умел, практиковался при любой возможности. Была забыта открытая бутылка вместе с неубранными обратно в холодильник нарезками и мысли о том, что гостя следовало бы оставить отдыхать. Слишком вкусными были губы, умелым юркий язык и жадными горячие ладони. Брок подхватил Джонатана под задницу, вжал в себя и, не глядя, куда идёт, понёс в свою спальню. Черт с ней, с комнатой для гостей. Когда такие мужики предлагают потрахаться, отказываться грех.