Просто дверь

Когда дверь за Джеком закрылась, Брок сразу же распахнул её заново, вспомнив, что они так и не договорились о новой встрече, но его взору предстала привычная уже кладовая с залежами очень нужных вещей. И сколько бы Брок ни открывал-закрывал дверь, результат оставался тем же. Мироздание словно издевалось. Возможно, Брок попытался бы списать всё на алкоголь и нервяк из-за последних событий, но на полу в гостиной так и остался валяться пиджак, никогда ему не принадлежавший. В том, что Джек реален, сомневаться не приходилось. Вот только попиздострадать у Брока времени абсолютно не было. Новая должность сжирала всё время. Если раньше Брок встречался с Зимним уже на подготовке операций или пересекался в оружейке, то сейчас получил его свежезамороженную тушку прямо из камеры, сам обихаживал, ругался с техниками, пытавшимися сократить парочку несомненно важных процедур, сам его отмывал от прозрачной слизи и сам же ненавидел за всех этот мир и Гидру вместе с ним. Мысли о Джеке как-то отошли на задний план, хотя Зимний в этом не помогал, скорее, наоборот, напоминал при каждом взгляде на него. Зимний же глядел на Брока своим льдистым взглядом, прочитать который не было никакой возможности. Выразительности в его мимике было ровно столько же, сколько в какой-нибудь рыбьей морде. Но смотрел он на него часто. Практически всё время. — Вот хули ты пялишься? — вздыхал Брок и сам отводил взгляд, потому что уже успел изучить всю документацию по своему, как раньше казалось, сослуживцу. Но Гидра и тут переиначила всё и всех, потому что на Зимнего было составлено аж несколько томов с техническими характеристиками, как по какому-то новомодному пылесосу. Где через строчку писалось о том, что ни чувств, ни эмоций это существо выражать не могло. Только у Брока были совсем другие сведения. Ведь это он долгие годы работал с молчаливым мужиком с железной левой хваталкой. И да, считал его странным, но и живым тоже. Кем считал Брока Зимний Солдат, не известно было никому. Но Брок был всё еще жив, и Зимний ему даже подчинялся, когда считал приказы осмысленными и обоснованными. Иногда вечерами Брок, возвращаясь домой, останавливался около запертой двери в кладовку, медленно поворачивал ручку, открывал, заглядывал внутрь и захлопывал дверь обратно. Вроде бы с Джеком их не связывало ничего, кроме сногсшибательного секса, но что-то тянуло туда, в другой мир, к совершенно незнакомому человеку с внешностью Зимнего Солдата. Но мир не открывался, не пропускал в дождливый город неизвестного государства. Брок отложил планшет с выведенным на экран планом здания. — Интересно, а дети у тебя есть? — спросил он, не глядя на Зимнего. — Информация отсутствует, — равнодушно ответил тот. — Информация отсутствует, — передразнил Брок и махнул на Зимнего рукой. Вытягивать из однорукой машины смерти какую бы то ни было информацию по поводу личной жизни бесполезно. Да и не было, скорее всего, у него этой жизни, особенно если существуешь от заморозки к заморозке, а все остальное время, когда не на миссии, не покидаешь пределов одной базы. Миссии и от ЩИТа, и от Гидры сыпались косяком. Зимнего даже не замораживали. Брок с Альфа Страйком кого-то похищал, что-то сопровождал, кого-то освобождал, что-то изымал, и этому не было конца. Пирс лучился странным, опасным довольством. И это особенно раздражало. Брок любил понимать, что и для чего делает, а с Пирсом словно в тёмное болото затягивало и грозило накрыть вонючей водой с головой, стоит только шаг в сторону сделать. — Заебался, — выдохнул Брок, снова замерев возле двери в кладовку и для чего-то в неё постучался. Ответа ждать уже не было ни физических, ни моральных сил, всё выпила работа на два фронта. Упёршись лбом в дверь, Брок пробормотал: — Надеюсь, у тебя всё нормально, Высочество. И, снова стукнув кулаком по деревянному полотну, нетвердой походкой направился в спальню, чтобы упасть в постель, не раздеваясь, и отключиться. Когда он проснулся, в кухне крепко пахло кофе. Рядом на кровати, в джинсах и лонгсливе, сидел Джек, пялился в свой телефон и держал в руках чашку. Заметив, что Брок проснулся, он сказал: — В кофеварке ещё есть. Принести? — Привет, — не особо осознавая, спит или уже проснулся, пробормотал Брок. — Как давно ты здесь? — Часа полтора, — ответил Джек. — Соскучился по тебе. И посоветоваться хотел. Кофе нести? Целовать не буду, пока зубы не почистишь. — Неси, — разрешил Брок и попытался подняться. Тело слушалось с трудом, словно он как уснул, так и не двинулся ни разу. Об этом говорила вкрай онемевшая рука, неправильное покалывание в боку и врезавшийся в кожу до кровавых полос ремень наплечной кобуры. Кое-как допрыгав до ванной, первым делом Брок на полную выкрутил кран с холодной водой и сунул под струю голову. Нужно было прийти в себя, проснуться уже наконец, вернуть мозг на его законное место и ещё раз проверить, не померещился ли Джек, одетый совсем по-домашнему. Ведь запросто это подсознание могло подкинуть такой желанный образ, чтобы поскорее вытянуть своего хозяина из царства Морфея. Но на кухне кто-то продолжил греметь посудой, а вездесущий запах кофе проникал даже в ванную. — Он здесь, — прошептал Брок и с недоумением понял, что улыбается и действительно безумно скучал по этому человеку, словно они знакомы не один десяток лет, всегда были рядом, а тут пришлось разъехаться. Такая реакция удивляла. Не то чтобы Брок особо ни с кем не сходился, друзья у него были, но в то же время в нерабочие часы он предпочитал компанию одного-единственного человека — это себя. Ну и с Зимним мог зависнуть на базе, так как Зимнего отличала одна немаловажная черта, не свойственная большей части населения планеты — он был не очень-то болтлив. Точнее, из него слова лишнего вытянуть было невозможно. Но, похоже, вся эта белиберда никоим образом не распространялась на Джека. К тому моменту как посвежевший Брок явился на кухню, на столе его ждали кружка с кофе и яичница с беконом и свежим чили. — По себе знаю, что голодный мужчина мозгами не обладает, — объяснил Джек и сел за стол. — Не думал, что ты такой заботушка, — усмехнулся Брок, сграбастал Джека в объятия, сжал, на мгновение уткнувшись носом возле уха, и только после этого поцеловал. Джек жадно ответил на его поцелуй, но вскоре с ощутимым усилием оторвался и велел: — Ешь. Ко мне сестра переехала, это стимулирует. Да и вообще, у меня после того как мы так незабываемо покувыркались, полное ощущение, что ты мне мужества ректально впрыснул. — Ты, если что, обращайся, — поиграл бровями Брок, снова поцеловал Джека и, всё-таки отделившись от него, сел за стол. Пока Брок ел, Джек крохотными глотками пил кофе. Он не знал, сколько времени прошло у Брока, но у него миновали полторы недели. Мишель по-прежнему жила в пентхаусе и, наскучив питаться едой из ресторанов, нашла в интернете какой-то кулинарный сайт. Она портила продукты, жгла кастрюли и сковородки, но на третий день исхитрилась приготовить отличный гуляш. Джек решил не отставать и решил специализироваться на завтраках. Яичница ему удавалась отлично. Следующим шагом должны были стать оладьи. — Так о чем ты хотел со мной посоветоваться? — спросил Брок, когда тарелка опустела и была убрана в посудомойку. Сам же Брок снова сел за стол, подальше от Джека, так как банально не был уверен, что сможет удержаться и снова не полезть к нему с поцелуями. А уж чем они могут закончиться, гадать не приходилось. — Ну это терпит, — лукаво взглянул на него Джек. — И если у тебя есть силы, я бы поговорил… в спальне. — И он облизал яркую пухлую нижнюю губу. Даже если б у Брока ноги отказали, он всё равно на руках бы пополз, стоило Джеку его только поманить. Так что в спальне они оказались в считанные мгновения, где-то по дороге потеряв половину одежды. — Я рад, что ты так скучал, — проговорил Джек, запрокидывая голову и подставляя Броку шею. — Я тоже. Вместо ответа из горла Брока прорвался голодный рык. Слишком тяжело было думать, когда в объятиях гибко гнулось тело самого желанного любовника за последние несколько лет. Брок даже гладить Джека не мог, он вспоминал его тело губами, языком, прикусывал чувствительно белую кожу, стараясь снова её пометить. Джек снова вспыхнул, как фосфорная шашка. Все его беды и заботы, приведшие его сюда, забылись мгновенно. Был только Брок, его страсть, колкая щетина, жадные губы и сильные руки. Снова мир сместился куда-то в сторону, стал неважным, неинтересным. Брок упал в Джека, полностью погрузился в любование им. Голова полностью отказала, верх взяли самые первобытные инстинкты, требующие присвоить любовника, вцепиться зубами ему в холку и сколько хватит сил доказывать, что он не сможет найти никого сильнее и зубастее. Брок снова вылизывал Джека, растягивал его пальцами, толкался в дырку языком, помня о том, насколько эта ласка зашла в прошлый раз. Джек стонал, вскидывал бесстыдно раскрытую задницу и подставлялся. Он весь был наслаждающееся тело, сгусток инстинктов, без единого проблеска мыслей. Силы у Брока кончились в тот момент, когда Джек окончательно охрип от просительных стонов, а собственное тело перестало слушаться. Получилось только упасть рядом с любовником. — Ты великолепен, — пьяно улыбнулся Брок. — А ты лучше всех, — выдавил Джек и потерся чисто выбритой щекой о его плечо. — Пока я ещё в сознании — спрашивай, чего ты там от меня хотел, — напомнил Брок, затянул Джека к себе на грудь, устроил там и даже сумел кончиками пальцев дотянуться до отброшенного в угаре страсти одеяла. Джек вздохнул, укрыл их обоих и принялся рассказывать: об отце и матери, о Мишель и Шепарде, о том, что за проёбанную операцию он получил медаль, но обратно на фронт его не отпустили и он болтается в Шайло как дерьмо в проруби; о том, что отец явно сходит с ума, но Джек не представляет, что с этим делать и как выкрутиться, не подставившись самому и не подставив сестру. — Сложное у тебя семейное положение, — протянул Брок, погладил Джека по влажным волосам. — Если не сказать хуже. По-хорошему, стоит вам двоим затаиться. Отец твой — личность сумасбродная и без приключений не сумеет. И раз вы под руку попадать не будете, то огребёт первым делом ваш Шепард. Не нравилась Броку ситуация Джека, слишком все зыбко было, слишком неопределенно. Всё-таки по-любому заигрывать с сильными мира сего опасно, пусть даже ты сын короля. — Вот и я так думаю, — вздохнул Джек. — Если б не осень, я бы вообще уехал с Мишель куда-нибудь в загородное поместье, чтобы о нас и думать забыли. Но… дверь к тебе у меня в пентхаусе. — Только б ещё знать, как она срабатывает, когда и почему, — пробормотал Брок, коснулся губами лба Джека. Звать его к себе, предлагать тут спрятаться он не стал. Там Джек — принц, а здесь… здесь никто без имени и документов. Да и Гидру со счетов сбрасывать было нельзя, слишком много силы она обрела, даже несмотря на свеженького, недавно размороженного Капитана Америку — победителя читаури. — Если честно, я заглядывал каждый день, — признался Джек. — Но… без всякого результата. Может, тебя просто дома не было? Брок нахмурился. Он и правда почти не бывал дома, вырубаясь подчас в собственном кабинете или на лавке в спортзале, о чём и сообщил Джеку. — Эти полгода выдались у меня не самыми простыми. Но, видимо, и правда дверь срабатывает, только если мы оба дома. — Да я-то как раз в основном дома сижу, — признался Джек. — Заново с сестрой знакомлюсь. А то мы, считай, с восемнадцати лет толком и не общались. Я учился, потом воевал… И ведь мы близнецы. Я завидовал ей, потому что её отец любит, она мне — потому что я свободнее неё. У Мишель даже собственных денег нет, оказывается. У меня — жалованье и наследство, а у неё — только то, что ей сошьют и принесут готовенькое. Она даже банковской картой пользоваться не умеет. Неожиданная откровенность немного удивила Брока. Не ждал он, что любовник откроется и кроме проблем решит поделиться и просто важными фактами из своей жизни, хотя это и была всего лишь вторая встреча, тут же перешедшая в секс. А он, как известно, совсем не повод для знакомства. Но оказанное доверие все же радовало. — Хороший шанс узнать сестру поближе, да и вдвоем воевать против такой громады, как король, полегче будет. А мать? Она на чьей стороне? — Я пока не разобрался, — признался Джек. — Она всегда на отцовской стороне. Всегда. Может поддержать, но так, на отъебись, что ли. Как будто у неё в голове есть образ идеальной семьи, сценарий такой, и вот она ему следует, как протоколу, и всё. — Он вздохнул. — Может, потому, что она на самом деле из семьи промышленников и крупных фермеров, не знаю. Королевская династия Бенджаминов насчитывает всего два поколения — отец с матерью и мы с Мишель. Смешно, правда? Я только сейчас понял, что нас воспитывали как принца с принцессой люди, которые с родовым дворянством не общались вообще никогда. — Самопровозглашенная монархия, — восхитился Брок. — Роджерса на вас нет, честное слово. — Это ещё кто? — Джек приподнялся и уставился ему в лицо. — Есть у нас тут местный символ нации, прямо свет в окошке, — скривился Брок, а потом устало выдохнул. — Неплохой мужик, правильный такой, прямой как рельса. Гарант демократии и прочего, прочего, прочего. Всех под себя подомнет, прогнет, сломает. Работа у него такая. — Умный хоть? — поинтересовался Джек. — В том-то и проблема, что да, но это фигня всё, — попробовал отмахнуться Брок. Собственные заботы его мало волновали, по крайней мере, в данную минуту, когда Джек снова рядом, ёрзает, никак не может устроиться. — А почему ты подмышки не бреешь? — внезапно спросил Джек, подергав Брока за густую поросль. — А зачем? — не понял Брок. — Бритый вонючка все равно себя выдаст. Так что да здравствует мыло душистое и полотенце пушистое. Зато ты весь у меня такой гладенький. Брок накрыл ладонью левую ягодицу Джека, сжал её. — Будем считать, что это вкусовщина и веяния моды, — улыбнулся Джек. — И что мне просто нравится быть гладеньким. Он скользнул под одеяло и нащупал губами член Брока, пока ещё мягкий. Совершенно было непонятно, как Джеку удавалось заводить его с полуоборота, да так, что, даже вроде бы полностью вымотавшись, Брок снова готов был к подвигам. Одеяло полетело в сторону. Хотелось смотреть бесконечно долго, как эти манящие мягкие губы опять растянутся вокруг члена. Джек же старался изо всех сил, одновременно наслаждаясь. Он любил секс, он любил секс с Броком, он любил член Брока и доказывал это неутомимо. — Сладкий, — с придыханием протянул Брок. Ему оставалось только вплетать пальцы в короткие волосы на затылке Джека, гладить его по голове и умолять не останавливаться.