Просто дверь

После встречи с Броком Джеку стало как-то легче дышать. Ушло это давящее ощущение безнадеги и безвыходности. Брок прав: им с Мишель действительно лучше затаиться, как мышам под метлой. Пусть выкрутасы отца проходят мимо них. — Сестрёнка, — предложил Джек как-то за завтраком, — а давай накупим книг? У меня тут совсем ничего нет. Говорят, читать полезно. — А то, что их проще через интернет скачать, ты не знаешь? — удивилась Мишель, начавшая осваивать ноутбук сразу же в день его покупки. — Или ты из тех, кто предпочитает шелестеть страницами? — Не попробую — не узнаю, — улыбнулся Джек, макая оладью в сметану. Оладьи он пожарил сам и очень этим гордился. — И потом, а картинки? Мишель глянула на брата как на не совсем разумное существо. — Боюсь даже спросить, какие именно книжки ты имеешь в виду. — Ну вот в академии у меня были замечательные книжки с картинками, — ещё шире улыбнулся он. — Тактические схемы разведывательных операций, устройство стрелкового оружия, устройство мин и гранат… — Верю, — с серьёзным видом закивала Мишель. — Только в Шайло с картинками ты либо литературу для дошколят отыщешь, либо раскраски, либо что-то уже совсем другого плана. Эротического. Хотя… — она окинула брата внимательным взглядом. — Может, последние придутся как раз в кассу. А то личная жизнь у тебя, как и моя, прямо ключом бьёт. — И всё по голове, — кивнул Джек. — Спорим, я докажу тебе, что существуют отличные иллюстрированные книги для взрослых неэротического содержания? — Вот я и говорю, братец, совсем ты заскучал тут со мной. Может, сходишь проветришься? Я могу даже в комнате отсидеться, если приведёшь кого, — предложила Мишель. — Никого я приводить не буду, — твёрдо сказал Джек. — Но книг найду. Как тебе оладьи? Я думаю, надо ягод всяких заказать. Черники, голубики… чего-то такого. Мишель вздохнула, подперла голову ладонью. — Прекрасные оладьи, правда, но я, наверное, вернусь сегодня во дворец. Мне звонила мама, требовала прекратить всё это. — Что — «всё»? — нахмурился Джек. — Мишель, не возвращайся, а то ахнуть не успеешь — обручение с трансляцией на всю страну, потом пышная свадьба с венчанием в главном храме… Будто ты не знаешь, как Сайлас и Роза такие вещи проворачивают? — Но так мы хотя бы будем в курсе того, что происходит, — попробовала донести свои мысли Мишель. — Тебя даже в штаб вызывать перестали. Может, оно и к лучшему, что о нас забыли, но мне почему-то не по себе. — Для тебя это слишком опасно, — покачал головой Джек. — Вдобавок, мы и так в курсе. В штабе, в департаменте разведки, у меня есть пара хороших знакомых. И Стюарт возит не только нас с тобой, так что тоже притаскивает в клювике интересные вещи. Вот, например, отец подарил Шепарду квартиру в одном из этих мерзких новых домов, их в Фейсбуке ещё человейниками называют, и тут же подарил ему ещё и концертный рояль, помнишь, тот, что в малой гостиной дворца стоял? В ту крохотную квартирку. Потом отец рыпнулся, что желает иметь Шепарда при себе постоянно и решил поселить его в мои апартаменты во дворце, но мама воспротивилась, и Шепарда поселили в южном крыле в одной из гостевых комнат. Кормят его по-прежнему за королевским столом, пичкают омлетами на завтрак. Отец вещает, Шепард, разинув рот, слушает. Мама недовольна. — Не удивлюсь, если Шепард и в постель к ним пролезет, — буркнула Мишель и, махнув рукой, положила себе на тарелку ещё парочку успевших остыть оладушек. — Ну а ты — неприятный человек, сам информацией владеешь, а поделиться решил только сейчас. Мне-то только от подруг новости приходят. — Ты не спрашивала, — пожал плечами Джек и допил кофе. — Я же всё-таки офицер разведки. Умею добывать информацию, умею работать с ней. На это Мишель уже ничего не ответила, только покачала головой. Они почти безвылазно сидели в пентхаусе уже третью неделю, и из дворца впервые позвонили. Понятно, что следилки, которыми было здесь всё напичкано, поставляли информацию куда следовало, но всё равно Мишель было непонятно, за что родители с ними так. — Джек, что-то готовится, я это чувствую. — Готовится, — согласился Джек. — Но мы в этом не участвуем. Мишель, мы всё равно ничего не можем изменить, пока отец у власти. А вот подставиться — просто как нечего делать, поверь. Я не желаю служить отцу мальчиком для битья, не желаю, чтобы он срывался на мне просто оттого, что встал не с той ноги. И тебя не пущу. Была б погода поприличнее — мы бы поехали за город, отдохнули. Но в такие дожди это будет довольно уныло. Если хочешь, позови сюда подруг, устройте девичник. — Слушай, а чего ты себе никого не найдёшь? — сразу же перевела тему Мишель. — Ну, постоянного, а не все эти приключения из клубов только для того чтобы выбесить отца. — При чём тут «выбесить»? — удивился Джек. — Я молодой мужчина со своими потребностями. И то, что отцу они не нравятся, исключительно его проблемы. Но насчет постоянных… — Джек вздохнул. — Ты правда думаешь, что здесь, в Гильбоа, я смогу найти кого-то, кого интересую я, а не мой титул и связанные с этим блага? Или что у меня достаточно опыта в личных отношениях, чтобы определить, где влюбленный в меня человек, а где пиявка? — А как этого опыта ты собрался набраться? — не унималась Мишель. Она даже отставила тарелку с оладьями в сторону, чтобы та не мешала жестикулировать. — Джек, вот где нам с тобой искать пару? В интернете? Или думаешь дождаться, пока отца удар хватит и можно будет отправиться на гастроли в другие страны? А пиявки… они везде. Джек начал убирать со стола посуду. Закончив, присел на край стола рядом с сестрой, не глядя на неё, и сказал: — Пару лет назад у меня завелось… личное. Один парень. Ничего особенного, но что-то в нём было. Я надеялся на большее. Мы иногда встречались, разговаривали. Мне казалось, он видит во мне не принца Джонатана Бенджамина, а просто Джека. Мы постоянно смсились при любой возможности. Только вдруг оказалось, что Джо — ЛГБТ-активист, и ему позарез нужно, чтобы я публично, как он выражался, «вышел из шкафа». Потому что я принц, потому что на меня будут смотреть и равняться по мне все квиры Гильбоа… — Жестоко, — вздохнула Мишель, накрыла ладонь брата своей, сжала в попытке поддержать. — И грязно. Но нами всегда будут пытаться воспользоваться. По крайней мере, в Гильбоа. Кто-то из-за денег, кто-то из-за положения. Но какие варианты? — Я не знаю, — покачал головой Джек. — Хочется верить в лучшее. А что, тебя не шокирует моя ориентация? Мишель снова глянула на брата, как на неразумного ребенка. — А должна? Во многих странах гомосексуализм принимается как норма. Гильбоа, конечно, до сих пор застряла в средневековье, но ты мой брат и я люблю тебя. Начни ты засматриваться на детей, тогда да, тут либо лечить, либо пристрелить, как собаку бешеную. — Ненавижу педофилов, — пробормотал Джек и передёрнулся. — Знаешь, вот сколько я ни смотрел на современные монархии — чем жёстче регламент, тем меньше там человеческого, а о счастье вообще речи не идёт. В смысле, если датский принц или там шведская принцесса живут себе как хотят и встречаются с кем пожелают, то вон принцессу Диану затравили напрочь. А мать, похоже, как раз с Елизаветы пример и берёт. Губы Мишель скривились, как будто она откусила хороший такой кусок от лимона. — Королевская династия без соответствующего прошлого и знаний. А тебе не кажется, что самые взрослые тут мы? А родители, наоборот, заигравшиеся дети. Мама в куклы, со всеми этими балами, балетами и правилами, а отец в войну. При том ни один, ни второй понятия не имеют, как это правильно делать. — Согласен, — кивнул Джек. — А ещё взрослый тут дядя Уильям. У него всё производство, вся казна государства, он рулит экономикой как хочет и просто позволяет Сайласу и Розе играть в их игрушки. — А может… может, мы поговорим с ним? Ведь дядя Уильям не может не видеть, как всё рушится! — воскликнула Мишель. — Я бы не стал, — покачал головой Джек. — Сдаётся мне, его всё устраивает. Ведь по факту, это он главный человек в государстве. Ему принадлежат оружейные заводы — а мы воюем едва ли не винтовками времён Первой мировой. Война за объединение велась на деньги Кроссов. У отца была любимая женщина, но Кроссы принудили его расстаться с ней и жениться на маме, которой очень хотелось быть королевой. Представляешь, насколько крепко дядя Уильям держит отца за горло? — И не только за него. Мишель встала, вышла из-за стола и замерла напротив огромного, от пола до потолка панорамного окна, обняв себя за плечи. — Что будет дальше, Джек? Мы так и продолжим сидеть здесь и ждать, пока отец не решит нашу участь? Джек шагнул к сестре и обнял её. — То, что мы делаем сейчас, в терминах военного дела называется «тактическая пауза». Не забудь, то, что отец не видит постоянно, мгновенно пропадает из поля его интересов. Нас он не видит. А мы смотрим со стороны, что происходит. И ждём. Я понимаю, тебе хочется активности. Её и мне хочется. Я уж и подавно не привык сидеть сложа руки. Но я офицер, не получивший никаких назначений. Я числюсь в отпуске по ранению. По магазинам мы с тобой прошвырнулись не один раз. Готовить учимся. Можем каждый вечер ходить в кино. Ты хоть раз бывала в кино? Можем заняться благотворительностью. Завести… ну, не знаю… ядовитых тропических лягушек, или хорька, или говорящего попугая. — И матом его научить ругаться, — вздохнула Мишель. — Понимаешь, я же медициной заняться хотела, подготовила проект, хотела представить его отцу в день Суда. Там же он от меня отмахнуться так просто не сможет. А сейчас… я не знаю. Все время быть красивым дополнением так утомляет. Никто всерьез не воспринимает, ничего делать не даёт. Только ужины, одобренные матерью мероприятия и чёртов этикет, из-за которого мне даже брюки носить нельзя. Я понимаю про «паузу», прекрасно понимаю, но и мыслей, что делать дальше со всем этим, у меня нет. — Тебе никто не даст продвинуть свой медицинский проект на государственном уровне. — Джек прижал сестру к себе покрепче. — Пока идёт война, в казне для этого просто нет денег. У нас вообще с социальной сферой полная беда. Ты знаешь, что у нас нет никакой поддержки для ветеранов войн? Ни пенсий, ни социальных льгот, ни психологической поддержки — ничего. Даже для инвалидов. Их просто ссылают из Шайло в провинции, чтобы не мозолили глаза. Хотя объединением и тем, что Геф ещё не захватил Шайло, мы обязаны именно им. — Мы скоро приблизимся к той разрухе, против которой отец и боролся, — прошептала Мишель. За сегодня они тут и так наговорили на два расстрела каждый, ведь ни один из них не мог точно сказать, где именно стоят следилки и что из всех этих пламенных речей было услышано не теми людьми. Но Мишель больше не боялась. Брат заряжал её уверенностью в собственных силах. Вот только и отца она знала прекрасно, он уничтожит любого, кто так или иначе решит пойти против него. Джек ничего не сказал. Говорить тут было не о чем. Прямо сейчас они ровным счётом ничего не могли сделать. Только копить силы и ждать. — Давай, что ли, и правда в кино пойдём? — предложил Джек. — Представляешь, я ведь даже не знаю, какие жанры мне нравятся. — Просто выберем первый попавшийся фильм? — немного воодушевилась Мишель, высвободилась из объятий брата и, встав на цыпочки, коснулась губами его щеки. — Мы ведь со всем справимся, да? — Мы непременно справимся со всем, — заверил её Джек. — Двинули на «Зеркала», что ли. Будем сидеть и бояться. Идти утром на ужастик показалось Мишель достаточно забавной идеей, потому спорить с выбором фильма она не стала, только отлучилась переодеться на несколько минут, за это время успев привести мысли в относительный порядок. Осенний Шайло выглядел тускло и немного ненатурально, словно выгоревший за лето на солнце фантик. Лица спешащих по своим делам людей посерели, цвета одежды сменились на темные. Столица словно готовилась к трауру. Джек купил билеты, выбрав места наугад где-то в середине небольшого зала. Во вторник в первой половине дня желающих смотреть ужастик особо не находилось. Холл кинотеатра встретил неожиданной пустотой. Мишель не отходила далеко от Джека, но и вертеть головой перестать не могла. Слишком всё было непривычно и ново. На театры в общем смысле данного слова здесь мало что походило. Слишком много яркой навязчивой рекламы, вместо театральных лаконичных афиш броские и непонятные. — Как сладко пахнет, — протянула Мишель и кивком головы указала брату в сторону бара. — Давай купим что-нибудь? Что такое поп-корн, она, конечно же, знала, но точно так же, как и про большинство блюд — из телевизионных шоу и кулинарных передач, знала, что его готовят к фильмам, но никогда не думала о том, насколько манящим может быть его запах. — Давай, — согласился Джек. — Я возьму себе солёный и колу. А тебе шоколадный или карамельный? — Карамельный, — обрадовалась Мишель и едва в ладоши не захлопала под удивлённым взглядом работника кинобара. В зал их запустили, проверив билеты и пожелав хорошего просмотра. Джек нёс в руках два ведра попкорна, бутылки с содовой, и баночку с чем-то непонятным, затребованным Мишель. Удобные мягкие кресла с немного откидывающимися назад спинками привели Мишель в полный восторг, а особенно тот момент, что можно поднять мешающий подлокотник. Чем она воспользовалась незамедлительно. Забрав свой попкорн у Джека, Мишель сразу же закинула горсть себе в рот. — Как же… сладко. Кроме них, в зале было ещё человека три. Джек устроился поудобнее и принялся грызть попкорн. Чего ждать от фильма, он вообще не представлял. И реклама других фильмов под основным показом стала для него полной неожиданностью. Мишель кино абсолютно не понравилось, что нельзя было сказать про сам кинотеатр. В его атмосферу, звуки, запахи она просто влюбилась, а вот фильм напугал настолько, что Мишель лишь раз пять взглянула на экран, всё остальное время просидела, уткнувшись лицом в плечо брата и вздрагивая от любого звука. — Как можно такое показывать людям? — возмутилась она, едва зажёгся свет. — Мне зашло, — задумчиво сказал Джек. — Давай посмотрим, что тут ещё показывают. Про любовь или смешное что-нибудь. Купим билеты... В итоге за день они сходили ещё на два фильма, которые выбрала уже сама Мишель, одним из которых был мультфильм под названием «ВАЛЛ-И», вызвавший у неё такую бурю эмоций, что Джек и не знал, как сестру успокаивать. Плакала Мишель горько, громко, роняя крупные слезинки на стиснутые в кулаки ладони. Джек и сам растрогался. Мир внезапно оказался куда шире, просторнее и разнообразнее, чем он привык думать. Он не был ограничен дворцом, фронтом и Шайло. Осознать это оказалось очень странно.