Просто дверь

За Джеком прислали через день, притом сразу вооруженных гвардейцев, словно за каким-то преступником. Только повезли почему-то во дворец, хотя выглядело всё так, словно его действительно арестовали. Подъехавшую машину встретила Томасина. Всё такая же безукоризненно одетая, причесанная, без каких-либо эмоций на лице или во взгляде, словно это не она предупредила о надвигающейся опасности для Мишель. Она сухо поздоровалась с Джеком и поведала о том, что его ожидают в королевском кабинете, но гвардейцев отпускать не стала, так и повела Джека по неожиданно пустынным коридорам дворца. Джека взяли в домашнем — чёрные джинсы, кроссовки, серый пуловер, из ворота которого виднелась белая футболка, коричневая кожаная куртка, небрежно намотанный на шею кашемировый шарф. И кольца. Что поделать, Джек очень любил кольца. Серебряные, тяжёлые, авторской работы. Он шагал по знакомым коридорам и привычным с детства красным коврам нарочито расхлябанной походкой и жалел, что по привычке чисто выбрился с утра. Он два дня зависал в клубах, почти не спал, пил как не в себя, перегаром от него шибало на метр, и щетина бы отлично дополнила образ. У дверей кабинета Томасина взмахом руки отпустила гвардейцев и перед тем как постучаться, едва слышно шепнула Джеку: — Спасибо. Понятное дело, что благодарила она за оперативно сбежавшую из страны Мишель, а не за расхристанный вид самого принца. Кабинет встретил тишиной, сумраком и тяжёлым запахом так любимых отцом сигар. Сайлас сидел за столом, буравя вошедшего сына злым взглядом. — А тебе мама разве не запретила курить? — удивился Джек, падая в кресло рядом со столом. Он дотянулся до бутылки с минералкой и выхлебал её единым духом. Сушняк есть сушняк. — Разве тебе говорить о запретах, щенок? — брови Сайласа поползли вверх. Он коротко кивнул Томасине, позволяя ей выйти, и снова закурил, продолжая разглядывать Джека, словно видел его в первый раз. — Где твоя сестра? — Понятия не имею! — честно ответил Джек. Вчера утром он получил смску, что Мишель купила билет в международном аэропорту Марселя, но куда, она не сообщила. Так было безопаснее. — Даже не помню, когда в последний раз её видел. — Не ври! — рявкнул Сайлас, ударяя ладонью по столу. — Она у тебя прожила столько дней — и ты не видел её? — Мы в кино ходили, — пожал плечами Джек. — По магазинам. Что, я не могу потратиться на сестру? Понятия не имел, что женщинам нужно столько тряпок. Я поехал оттянуться в клуб… вроде вчера? или позавчера? Поехал, в общем. Она осталась. Я вернулся — её нет. Шмотками вся гардеробная забита. Она разве не во дворце? Сайлас стряхнул пепел в тяжёлую пепельницу и глянул на Джека словно бы с жалостью, как на нашкодившего ребенка. — Джек, прекрати паясничать уже. Сколько можно? Ты только и умеешь, что мотать нам с матерью нервы и портить собственную репутацию. Хоть сейчас сделай все правильно и ответь — где твоя сестра? — Да откуда я знаю! — всплеснул руками Джек. — Заявилась ко мне, ныла, требовала чтобы я её развлекал, жаловалась, что не целовалась ни разу. Накупила шмоток, косметики, каких-то штук для волос, а через неделю начала ныть, что ей мои интерьеры не нравятся и кровать в её комнате слишком жёсткая. Я на неё рявкнул, она обиделась, я уехал, и все дела. — Значит, действительно поругались, — пробормотал Сайлас и поднялся из-за стола, отошёл к окну, слишком явно стараясь не смотреть на сына. — Вспоминай, Джек, вспоминай. Она должна была хоть что-то тебе сказать. — Ну да, сказала, что я бесчувственный чурбан, как все военные, — скривился Джек. — Вроде звонила кому-то из подруг, я не прислушивался. Пап, натуральный ужас, она как-то по громкой связи болтала, я от этого трёпа про косметику чуть не рехнулся. Какие-то патчи, маски, мицеллярная вода… Длинно выдохнув, Сайлас скомкал одну из портьер, постоял так немного и к Джеку уже повернулся с теплой отеческой улыбкой на губах. — Я поверю, но, пока не найдётся твоя сестра, ты под домашним арестом. Никаких гулянок, шлюх и алкоголя. Раз не сможет она, то тогда тебе придется её заменить. — В смысле? — вскинул брови Джек. — Я в медицинских проектах не понимаю ровным счётом ни фига. — Всё просто, дорогой сын. — Сайлас навис над Джеком, за подбородок поднял его голову вверх, заставляя смотреть в глаза. — Хоть раз твои пороки должны послужить нашему королевству. Тем более когда есть действительно достойный человек. А от тебя потребуется только держать свой ядовитый язык за зубами, а член в штанах. — Не понял, — честно сказал Джек. — Если пороки должны послужить, то почему член в штанах? — Потому, что у твоего члена теперь будет другой хозяин, и ему решать, как тебя использовать, — ухмыльнулся Сайлас и сжал пальцы сильнее, причиняя Джеку боль. — А он точно умеет? — прищурился Джек, сообразив, о чём речь. — Разберётесь. Можешь идти. И кстати… освободи одну из гостевых спален. — Прислуге прикажу, — кивнул Джек. — А то Мишель вернётся и башку мне оторвёт за свои помады, кремы, плойки, фены и прочие тампоны. — Вот когда вернётся, тогда это и обсудите, заодно спасибо ей скажешь за изменения в жизни. Можешь быть свободен. Тебя доставят обратно в пентхаус. — Я в свои апартаменты загляну, — беззаботно сказал Джек, хотя Сайлас по прежнему жестко вцепился ему в подбородок. — Велю прислуге собрать нужное. Тут моя любимая бритва. Сайлас разжал пальцы и махнул рукой, мол, иди пока отпускают. Джек поднялся, покачнулся, встряхнулся и, засунув руки в карманы, зашагал к апартаментам наследника. Смешно. Отец решил женить его на Шепарде. Что ж, Джек знал десяток способов запугать этого деревенщину предстоящим браком до недержания. За дверями кабинета Джека уже поджидали, но не давешние гвардейцы, а Томасина. Она же довела его до апартаментов и осталась стоять в коридоре, как бы намекая, что одного Джека теперь оставлять никто не будет. Джек быстро проверил свои тайники, оставил нетронутыми те, в которых хранил порнуху и секс-игрушки, взял наличные, три банковских карты на предъявителя, забрал из ванной бритву и любимую расческу и вышел в коридор. — Прикажи горничным собрать мою штатскую одежду, кроме костюмов, и отвезти в пентхаус, — равнодушно сказал он и вручил ей расчёску с бритвой. — Ваши вещи прибудут к обеду, — сухо ответила Томасина, будничным жестом поправила на Джеке куртку, что-то сложив ему в карман. — Машина ожидает вас, Ваше Высочество. Карман Джек проверил только в лифте. До этого не рискнул: вёз его не Стюард. В кармане обнаружилась записка о том, что Сайлас приказал теперь не только писать отчёты по поводу происходящего в квартире, но и заявил, что хочет сам иногда просматривать записи, которые будет приносить прислуга. Джек усмехнулся. Записку надо будет сжечь. Но так-то новость отличная. Замечательная просто. Он поднялся в пентхаус и, раздеваясь на ходу, поплёлся в спальню и упал в кровать. Много чести для Шепарда, чтобы его ждал целый принц. Новый жилец в пентхаус пожаловал вместе с вещами Джека из дворца. С собой у Шепарда была лишь небольшая сумка, перекинутая через плечо, и фикус в коричневом горшке, который тут же нашел себе место рядом с одним из панорамных окон. Дождавшись, пока уйдёт раскладывавшая и развешивавшая вещи прислуга, Джек, не сказав Шепарду ни единого слова, заказал ужин из японского ресторана с аутентичной кухней — чтобы живые осьминоги, сквашенные бобы, те, что похожи на забродившие сопли, тофу, сашими и прочие радости. — Ваше Высочество, — начал было Шепард, но что-то увидев в глазах Джека, вздохнул и, подхватив сумку, направился в сторону гостевой спальни. Правда, выбрал ту самую, где иногда открывался проход в другой мир. — Нет, — командным голосом сказал Джек. — Иди в соседнюю. Там ванная ближе. А в этой я медитирую. Там энергетика наработанная. Шепард вздрогнул и едва не выронил сумку, глянул через плечо на Джека, снова хотел что-то сказать и снова передумал, лишь кивнул и отправился туда куда послали. Через пятнадцать минут он появился в гостиной в спортивных тёмно-синих штанах, немного выцветшей футболке и с книгой в руках, устроился на диване и погрузился в чтение. Джек поразглядывал его минут пять, не увидел ничего нового, паскудно улыбнулся и сказал: — Женишок, а тебя хоть раз в жопу раньше ебали? Братья там, сослуживцы, папенька мой? Опыт есть? А то ведь я люблю пожёстче, долго, не один раз за ночь. Люблю дырку кому-нибудь разъебать так, чтобы из неё подтекало, чтоб она аж выворачивалась. Он облизнулся и погладил свой пах. Шепард спал с лица, он смотрел на Джека как на сумасшедшего, только что глазами не хлопал. Но длилось его замешательство всего секунд десять, потом он отложил книгу. — Кто вам сказал, Ваше Высочество, что все будет именно так? — Я так сказал, — холодно ответил Джек. — Ну разве что ты настолько никчёмный, что вызовешь королевскую гвардию и меня будут держать четверо вооруженных гвардейцев и любоваться тем, как ты пытаешься что-то сделать? Ржать вслух эти парни, конечно, не будут, но тем, что видели, поделятся. И какая же прекрасная репутация у тебя сложится в армии! — Часто приходится делать неприятные нам вещи, но важные. Это называется — отдавать себя полностью служению. Так что, если потребуется, будут и гвардейцы, Ваше Высочество, не волнуйтесь, к тому же, возможно, вы втянетесь в это. Да и если судить по тому что о вас говорят, — Шепард гадко ухмыльнулся, — вам не привыкать. — О, так вы с папенькой слились в экстазе, обсуждая в подробностях мою сексуальную жизнь, — ласково улыбнулся Джек. — Прекрасно. И этот человек называет порочным — меня. Да, вы воистину друг друга стоите. За чем же дело стало? Развод с моей матерью — и ебитесь хоть вприсядку. Думаешь, никто не в курсе, как у тебя стоит на Его Величество? Джек бил наугад, но, увидев, как исказилось лицо Шепарда, понял, что попал в точку. — Что же до служения… — продолжил Джек. — Изнасиловав мою сестру, ты мог бы рассчитывать хотя бы на ребёнка. Мишель, конечно, бесплодна, но случаются же чудеса. Но кому ты собираешься служить, насилуя меня? Королевству? Или королю, который хотел бы трахнуть собственного сына, да смелости не хватает? Книга полетела в Джека, но была отбита с лёгкостью. Шепард вскочил с дивана, сделал пару шагов в сторону принца и остановился, тяжело дыша. — Да что ты знаешь об этом великом человеке? Он от всего отказался ради королевства и продолжает отказываться! А ты!.. Ты неблагодарный, нечестивый ублюдок, не способный понять гения своего отца. И тут Джек заржал. Он складывался пополам, гоготал, хрюкал, утирая слёзы и сопли, и всё никак не мог остановиться. — И ты, — всхлипывая и запрокидывая голову, — собрался насиловать меня во славу королевского гения? Какая прелесть! Что ж так мелко? Давай уж сразу приноси меня в жертву на алтаре во славу Сайласа Бенджамина, с трансляцией по всей Гильбоа и за границу! — Всё будет так как пожелает, Его Величество, — словно робот, отчеканил Шепард, глядя куда-то поверх головы Джека. — Велит выебать на площади — встанешь на четвереньки там. Велит родить — будешь изгаляться и отращивать матку. Запомни это, принц Джек. Он развернулся и вышел вон из гостиной, забыв про валяющуюся на полу книгу.