Просто дверь

Джеймс не успевал. Машина впереди петляла по южной окраине Шайло, которую Джеймс не успел изучить как следует, всё время впереди. Незамысловатый фиат оказался снабжён форсированным мотором. Можно было бы просто прижать эту сволочь к стене и размазать в блин, но Джеймсу нужны были живыми и водитель, и пассажир — тот самый снайпер. Фиат не тормозил даже на поворотах. Кем бы ни был водитель, он знал эту дорогу намного лучше преследователя и уж точно сдаваться не собирался. Пассажир фиата высунулся в окно, негромко хлопнуло, и лобовое стекло рядом с головой Джеймса расцвело росчерками трещин. Тот довольно оскалился. Вот это уже веселее, а то скучновато в этой Гильбоа. Он заклинил педаль газа, выбрался на капот и скакнул на крышу тут же завилявшего фиата, вцепившись в крышу так, что металлические пальцы пробили её. Выбив правой рукой лобовое стекло, он выдернул руль и отбросил его в сторону. Водитель страшно закричал, дёрнулся было к бардачку, но машина вильнула, подпрыгнула на лежачем полицейском и полетела с дороги в ближайшее здание. Джеймс успел выдернуть и водителя, и пассажира, прежде чем фиат влетел в каменную стену, перекатился, гася скорость, и встряхнул свою добычу. По лицу водителя — ничем не примечательного мужчины лет тридцати пяти — текла кровь из разбитой головы. Он бессмысленно моргал, оглушённый. Пассажир — похоже, снайпер, — тупо смотрел на торчащую сквозь брючину солдатских штанов кость. Его правый локоть был вывернут в обратную сторону. — Кто вы? Что вам… вам нужно? — залепетал водитель, не переставая хлопать глазами и коситься на своего подельника. — Я просто… просто водитель. Меня попросили… — жалобно заскулил он, попытался отползти в сторону, но металлическая рука держала крепко. Джеймс вырубил его, чтобы достать телефон. — Томасина, шли машину на Бересклетную, восемь, — велел он. — Я их взял. Оба ранены. — Пять минут, — ответила она. Машина прибыла даже раньше. Из-за отъехавшей в сторону двери вынырнул Роллинз, оценил композицию и хмыкнул. — Приятно видеть тебя за работой, отморозок. Как в старые добрые времена, а? И протянул Джеймсу руку. Тот немедленно сунул ему снайпера. — Приведите в порядок, чтобы не сдох до начала допроса, — сказал он. — Ну и этого тоже, — он пнул водителя. — Так-то да. Старые добрые времена. — Будет сделано, — показательно козырнул ему Роллинз и махнул рукой, чтобы ребята вместе с пленниками грузились в машину. Через пять минут о том, что только что происходило на этой улице, напоминали только чёрные следы от шин на асфальте, разбитый и перевёрнутый черный автомобиль и чадящий белым дымом фиат со смятым носом и выбитым лобовым стеклом. — Томасина, я их взял, — отчитался Джеймс. — Куда нам ехать? Этим придуркам нужна медицинская помощь, чтоб не откинулись раньше времени. — В военный госпиталь, там и подлечить, и допросить, и под арест посадить, — ответила Томасина. — Езжайте туда. Я тоже буду. — Понял, едем, — коротко ответил Джеймс и набрал номер Брока. — Командир, я взял исполнителя и сообщника. Оба ранены. Везём в военный госпиталь под охрану. Как Джек? — Нормально, требует телефон и всё ему рассказать, значит, жить будет. — усмехнулся Брок. — Я подъеду через полчаса. Сделай так, чтобы до этого времени они точно дожили. — Доживут, — мрачно ответил Джеймс, глянул через плечо на свою добычу. — Но очень об этом пожалеют. Роллинз криво усмехнулся и крепче сжал в ладони винтовку. Водитель фиата испуганно оглядывался, косясь на скорчившегося на полу скулящего от боли стрелка. — Ничего, птенчики, вот командир приедет — и вы запоёте, — пообещал Роллинз. — Я ничего не знаю! — взвизгнул водитель. — Меня просто попросили отвезти парня… — Я проверю, насколько ты ничего не знаешь, — оскалился Джеймс. В военном госпитале явно были в курсе того, какие пассажиры прибудут, так как во дворе выстроились сразу с десяток до зубов вооруженных человек плюс медики и пара каталок. Стоило машине остановиться, как её обступили, распахнули двери и вытянули наружу обоих подозреваемых. Их тут же уложили на каталки и для верности пристегнули. — Возможное сотрясение, — Роллинз ткнул пальцем в водилу. — У второго открытый перелом ноги и что-то с локтем. Оба должны выжить. — Наркоз местный, — добавил Джеймс. — У нас нет времени ждать, пока они очухаются от общего. Доктор понятливо кивнул и велел увозить. В этот же момент к госпиталю подкатила ещё одна машина, из которой без особой спешки вышла Томасина. Идеальная, как и всегда, с убранными в косу волосами, в сером приталенном брючном костюме под строгим антрацитовым пальто. — Мисс Рэддл, — поздоровался Роллинз. — Тех, что схватил отморозок, увезли на осмотр. Томасина немного удивлённо вскинула брови, переведя взгляд на Джеймса. Не приходилось ей ещё слышать такого об этом человеке. — Старый позывной, — объяснил ей Джеймс, предлагая руку. — Пока их приводят в порядок, отчитаюсь по операции. Их машину обследуют люди из службы безопасности. — Здесь вполне неплохой кафетерий. Можем выпить по чашечке кофе, — предложила Томасина и, начисто игнорируя удивлённые взгляды, оперлась на предложенную руку. — Да, прекрасная идея, — согласился Джеймс. И они отправились пить кофе. Расположившись за небольшим круглым столиком, Томасина с каким-то незнакомым прежде умилением наблюдала, как Джеймс расставляет тарелочки с сэндвичами и пирожными. — Перенервничал, — объяснил Джеймс. — Ну и покувыркался немного. Он оглядел себя, заметил кровь на левой перчатке и куртке, вздохнул и извинился. — Не волнуйтесь, Джеймс, мне приходилось видеть кровь, и не раз, — улыбнулась Томасина. — Хорошо, что вы не пострадали. — Я очень хорошо тренирован, — без рисовки ответил он. — Ну и опыт. Этот придурочный снайпер ухитрился почти дождаться меня на своей лёжке. Ну а сесть на хвост машине, в которой его увозили — дело техники. Нужно будет выплатить компенсацию тому человеку, чьей машиной мне пришлось воспользоваться. — За это можете не переживать, — кивнула Томасина. — С этим решить нетрудно. Меня больше волнует стрелок и тот, кто его нанял. Хотя, кажется, я знаю, откуда ветер дует. Помните того репортёра? Не просто же так он спросил о боге. — Преподобный Сэмуэлс решился на убийство? — поднял брови Джеймс. — Очень неплохие тут пирожные. — Преподобный был очень дружен с Его Величеством, предыдущим королем. Ни один закон, ни одно решение не обходилось без совета с ним. А Джонатан… он хороший принц, хороший был сын и человек, но его сексуальные пристрастия… — Томасина вздохнула. — Сайлас возненавидел сына, едва ему донесли. Я донесла. А потом уже и Кросс подключился с преподобным. — И при этом Сайлас ебал своего Шепарда во все дыхательные и пихательные, — хмыкнул Джеймс. — Да и на Джека облизывался. Томасина обмерла, подняла на Джеймса неверящий взгляд, покачала головой. — Такого не могло быть… нет… Шепард… он… он преклонялся… он… Господи… Сайлас желал собственного сына? — Брок допросил Шепарда, — ответил Джеймс. — Тот был весьма откровенен. — Он пожал плечами. — Я не питаю иллюзий насчет людей, Томасина. Такое мне тоже встречалось, и не раз. — Джеймс вздохнул. — Более девяноста процентов сексуальных преступлений против детей совершают их родственники и друзья семьи, вы знали? — Не уверена, что хотела всё это знать, — пробормотала Томасина, подрагивающими пальцами сжала ручку чашки и поднесла к губам. — Никогда не идеализировала Сайласа, всегда знала, что он за человек, но о таком и подумать не могла. Что было бы с Джеком, если бы… Она сбилась, замолчала. — С Джеком теперь всё хорошо. — Джеймс мягко прикоснулся к её руке. — И будет ещё лучше. А мы об этом позаботимся. Томасина вздохнула, отпила глоток кофе и поморщилась. Чай здесь был совершенно отвратительный, а кофе и того хуже. Сглаживало только ощущение того, что сейчас всё идёт правильно для королевства… и ладонь Джеймса на её руке. — О, командир! — воскликнул Джеймс, услыхав за дверью знакомые шаги. — Щас он всем вломит. Когда в коридоре появился мистер Рамлоу, Томасине показалось, что стало темнее. То ли лампы померкли, то ли от самого этого человека исходило что-то по-настоящему недоброе. — Где эти уебаны? — процедил Брок, остановившись напротив столика, упер руки в бока и в упор глянул на Джеймса. — Их латают, чтоб не сдохли в процессе допроса, — ответил Джеймс. — Я их взял, командир. Прибереги свою праведную ярость до зачинщиков. Это же только исполнители. Брок выдохнул, закрыл на пару секунд глаза, встряхнулся и только после этого перевёл взгляд на Томасину. — Мисс Рэддл, простите за мою речь, — извинился он, с шумом пододвинул к их столику дополнительный стул и сел. — Я понимаю, — кивнула Томасина. — Нам сейчас всем непросто, поверьте. Джеймс только кивнул, разглядывая Брока. Таким командира он не видел ещё никогда. Что только с людьми любовь делает! — Может, вы хотите кофе? — спросила Томасина, также рассматривая их нового собеседника. С мистером Рамлоу как-то особо контактировать ей не приходилось. Тот почти всегда был подле Его Величества и чем занимался, понятно не было. Но вот с людьми мистера Рамлоу Томасина работать любила, тот же Джеймс чего стоит. Все вышколенные профессионалы, воспитанные, исполнительные, не без заскоков, конечно же. Но кто без греха? — А тут хороший кофе? — без особого энтузиазма спросил Брок, потирая большим пальцем правый висок. — Не сказала бы, — вздохнула Томасина. — Дрянь тут кофе, командир, — покачал головой Джеймс. — Ты когда в последний раз ел? Закинь в себя хоть пироженку, — он ткнул пальцем в ягодную корзинку. — Это у тебя не желудок, а топка углеводная, — вздохнул Брок. — Будь лапочкой, метнись до стойки за сэндвичами и минералкой, а я конфетку тебе дам… потом. — Трюфель, — потребовал Джеймс и встал из-за стола, чтобы принести командиру требуемое, заодно подмигнув Томасине. Повисла напряжённая пауза. Брок молча раскачивался на стуле, пялясь куда-то в потолок, и не мог отделаться от чувства, что он своим появлением что-то нарушил. — Спрашивайте, мисс Рэддл, — разрешил он, скосив взгляд на ту, кого кроме как «железной леди» или «драконом Его Величества» за глаза не называли. — Я же вижу, что у вас много вопросов. — Томасина, — после недолгого молчания заговорила она. — Мы сейчас не в официальной обстановке. Зовите меня так, пожалуйста. И да, мне есть, что у вас узнать. Но про Джеймса спрашивать не буду. Лучше скажите, что будет с теми, кто организовал и совершил покушение на Его Величество. Брок хмыкнул. — Вы же умная женщина и всё прекрасно понимаете. — То есть суда не будет? — напрямую спросила Томасина. — Суд будет, — твёрдо ответил вернувшийся Джеймс, ставя перед Броком поднос с сэндвичами и минералкой. — Надо ж и Джеку от души поглумиться. К тому же, если не будет суда, у общественности сложится мнение, что виновных не нашли. Так что, командир, убивать мы их будем не до смерти и без следов. Я знаю методы, ты же в курсе. — Нет, сладкий, — Брок недобро прищурился. — Сейчас мы их допросим, а вот убивать я буду, когда их осудят и приговорят. — А, ну это сколько угодно, — улыбнулся Джеймс, садясь за стол. — Томасина, ведь законодательство за покушение на Его Величество не менялось? И для исполнителя, и для соучастников смертная казнь? Командир, а ты как — к стенке и расстрелять, или закажем эшафот, колоду и хороший топор? Только тебе потренироваться надо будет. Предлагаю на свиньях. Как раз декабрь, сейчас забой начался. Мясо на дворцовую кухню. Томасина едва удержалась, чтобы не начать улыбаться. Вроде ведь о серьёзных и страшных вещах разговор шел, но в то же время Джеймс напрочь сломал атмосферу. — А если решу своими руками придушить? — оскалился Брок. — Или тут и казни транслируются? — Нет, что вы, у нас хоть и королевство, но не настолько погрязшее в средневековье, — не удержалась от улыбки Томасина. — Ну вот, сможешь оттягиваться как угодно, — радостно сказал Джеймс. — Ты представь: эшафот, колода, топор, ты с топором. Томасина объявляет приговорённым, что ты их казнишь. Но опыта у тебя нет, может, получится башку отрубить с первого раза, может, нет. И тут я говорю, что сотрудничавшим со следствием отсечение головы заменяется на удушение. Представляешь, как они радоваться будут? Громко булькнув минералкой, Брок заржал в голос, одновременно стараясь прокашляться. Из глаз катились крупные градины слез, лёгкие разрывались, но Брок хохотал, хлопая ладонью по колену. Только сейчас он почувствовал, как тело покидает напряжение из-за состояния Джека, уходит страх потерять его из-за чьей-то идиотской ненависти. — Во-о-от… — довольно протянул Джеймс. — Так что ешь, пей, и пойдём допрашивать. Чур я хороший коп. А, Томасина?