Просто дверь

Королевство менялось, оживало. Томасина видела, как от созданного Сайласом хаоса отваливаются куски, преобразуясь во что-то по-настоящему прекрасное, вспыхивают надеждой глаза жителей того же Шайло. А уж когда в Гильбоа пожаловала делегация из Гефа, уважение к молодому королю превысило все мыслимые масштабы. Король Джонатан сильно отличался от короля Сайласа. Он не стал ни заискивать перед гефцами, ни пугать их. Он просто давил, давил и давил, пока они не подписали мирный договор в том виде, в каком король хотел его видеть. Со всеми контрибуциями, репарациями и прочим. Он не угрожал — гефцы и так были достаточно напуганы, пусть и держались стойко. Он просто… намекнул. И гефцы дрогнули, прогибаясь. Война официально закончилась, а солдаты начали возвращаться обратно домой — как раз к Рождеству. — Королевство постоянно воевало, — выдохнула Томасина, из окна автомобиля наблюдая за ликующими людьми на улице. — Мы с сестрой родились под выстрелы, жили в ожидании, что вот-вот всё снова рухнет, а теперь нужно учиться жить по-другому. — Это будет сложно, — с сочувствием сказал Баки, беря её за руку. — Самое трудное — это вернуться с войны. Я восхищён Его Величеством. Как твоя сестра? — Её вывели из комы четыре недели назад, — не глядя на него, поделилась Томасина. — Она уже может сама есть, держит вилку. Садиться пока без помощи не выходит, но… — она сбилась, закусила нижнюю губу, но справилась с собой. — Я не думала, что она сама сможет дышать. Моя Ами — сильная. Мы каждый вечер разговариваем. — Восстановление после долгой комы — нелёгкая штука, — отозвался Баки. — Попроси у короля отпуск и поезжай к ней. Она же тебя так давно не обнимала. Томасина вздохнула, сжала ладонь Баки. — Пока у меня ещё очень много дел, и, веришь, я никогда не покидала Гильбоа. Только пару раз бывала на границе с Гефом. Никогда не летала на самолётах. — Я подхвачу твои дела, — пообещал Баки. — Встретить Рождество с семьёй — это очень важно, поверь. Хочешь, я сам поговорю с Его Величеством? — Спасибо, — искренне улыбнулась Томасина, оборачиваясь к Баки. — Но с Джонатаном я и сама могу поговорить. А дела… ты и так у меня забрал большую часть. Я не жалуюсь, нет, просто непривычно, что, оказывается, есть свободное время и его можно тратить только на себя. — Сколько лет у тебя не было отпусков? — прищурился Баки. Ответить сразу Томасина не смогла, потому что вообще не думала никогда над этим вопросом. — Я ни разу не брала отпуск с тех пор как начала работать на корону. От того, что и как я делала, зависела жизнь сестры. Я выхожу работать — ей продлевают оплату лечения. — Она так долго болеет? — удивился Баки. — Столько лет? А что случилось с вашими родителями? — Мне было семнадцать, а Аманде, моей Ами, двенадцать. Родители устали от войны и хотели увезти нас во Францию к каким-то дальним родственникам, а на границе нашу машину расстрелял патруль, — без каких-либо эмоций в голосе принялась рассказывать Томасина. — Ами и так болела. Много лет прошло, Джеймс, очень много. Баки обнял Томасину и притянул к себе. Дальше она могла бы и не рассказывать: наследство ушло на лечение Ами, Томасина работала, как проклятая, пока не ухватила за хвост то, что казалось удачей, — службу на самого короля. Замерев на мгновение в его объятиях, Томасина закрыла глаза и прижалась сильнее, впервые за всю свою жизнь полагаясь на чужую силу, позволяя себе хотя бы эту мимолётную слабость. С Джеймсом она вообще чувствовала себя очень странно. Вроде бы между ними ничего не было, но Томасину тянуло к нему. Баки прижался щекой к её собранным в тугой пучок волосам, пахнущим чем-то пряным, присущим только ей. Жаль, никто не отпустит его с Томасиной в отпуск. Не заслужил ещё. Отстраняться совсем не хотелось. Томасина сидела и сидела бы так, если бы не ожил её телефон, не пиликнул сначала принятым сообщением, а потом и вовсе сработавшим напоминанием о том, что сегодня нужно было подготовить оставшиеся документы по персоналу дворца. Быстро коснувшись губами щеки Баки, Томасина отстранилась. — Спасибо, что ты рядом, когда вокруг всё так непросто, — улыбнулась она и потянулась к ручке. — Я всегда буду рядом, — искренне пообещал Баки. *** Дождавшись разрешения войти, Роллинз распахнул дверь кабинета Его Величества Джонатана и сделал два шага вперёд. — Это чего такое? — нахмурился Брок, впервые видя на своём веку лучшего друга настолько серьёзным, но Роллинз словно его не слышал, продолжая глядеть только на Джека. — Роллинз, не пугай меня. — Заткнись, с мысли сбиваешь, — огрызнулся тот. — Ваше Величество, дозволяете ли вы просить руки и сердца вашей сестры? Джек внимательно глядел на Роллинза. — Дозволяю, — наконец сказал он. — Но решение будет принимать только Мишель. Роллинз сосредоточенно свёл брови на переносице и кивнул, сунув руку за пазуху, где, по всей видимости, и лежало кольцо, которое вот прямо сейчас будут преподносить принцессе. Брок хотел бы на это посмотреть, но его с собой не звали, а следовать хвостом и подглядывать из-за двери — не слишком достойное занятие. — Благодарю, — кивнул Роллинз и выскочил из кабинета, на полной крейсерской направившись к покоям Мишель, надеясь застать её там, а не в кабинете. Мишель была у себя. Она сидела в гостиной и листала здоровенный альбом с фотографиями кошек разных пород, пытаясь понять, кто же ей нравится. Так получилось, что она ни разу в жизни не имела дела с живыми животными. Мать была против домашних питомцев, даже рыбок, а Сайлас запрещал ей верховую езду из-за болезни. И теперь Мишель даже не могла понять, что же такого Джек нашел в кошках, что хочет наводнить ими дворец. Перед самыми дверьми в покои принцессы Роллинз заколебался. Почему-то разговор с королём дался ему куда проще, чем повторить то же предложение, но уже любимой девушке. — Трус, — обозвал себя Роллинз и постучался. — Да, входите, — отозвалась Мишель и отложила книгу, открытую на фотографии сфинкса, который ей совершенно не понравился. — Доброе утро, — первым делом поздоровался Роллинз, наклонился к Мишель, коснулся её мягких, без противной помадной липкости губ и скосил взгляд на картинку в журнале. — Котик чем-то болеет? — Нет, это порода такая, — ответила Мишель. — Дорогая и редкая. Если Джек решил взять это чудовище, выставлю его вместе с котом. — Да? Странное и не очень приятное создание, — подтвердил Роллинз и опустился перед Мишель на колени. — Джей? — удивлённо посмотрела на него Мишель, чувствуя, как сжимается сердце. Роллинз поймал её ладони, сжал в своих, поднёс к губам, коснулся поцелуем каждого пальчика, ведь делать ему было всегда намного проще, чем говорить или что-то объяснять, но в данном конкретном случае без слов было никак. — Какая же ты чудесная, — тихо проговорил он. Мишель опустила взгляд и зарумянилась. Джей сейчас был непохож сам на себя. Такой странный. — Ты позволишь любить тебя? — продолжил он и вложил в ладонь принцессы кольцо, когда-то доставшееся ему от матери, а ей от её матери. — Д-да… — растерянно ответила Мишель, глядя на него огромными глазами. Роллинз снова прижался губами к её ладоням и только после этого аккуратно надел на палец достаточно простое колечко. В голове всё смешалось, слова отказывались находиться. Роллинз неловко поднялся, сдвинул в сторону книгу с котами и сел рядом с Мишель, притянул её к себе, заключая в объятия. Она затихла, как пригревшаяся птичка, только хлопала ресницами. Всю жизнь Мишель знала, что не выйдет замуж. И вот... — Ты не будешь против, если я уволюсь со службы? — спросил Роллинз. — Мы с ребятами хотим открыть своё охранное агентство. Почти всё готово, только лицензию получить. — Так будет даже лучше, — решила Мишель. — Но Лаки оставьте во дворце. А то как же его кактусы? — Он наотрез отказался бросать своих колючих приятелей, — криво, из-за шрама на щеке, улыбнулся Роллинз. — Ещё остаются Васкес с Родригезом, последний как раз будет сменять Лаки. Радовало, что Мишель не против их идеи с охранным агентством. Не поддержи она, Роллинз вряд ли бы отказался от этой затеи, но точно постарался бы донести свои мысли как-то по-другому. Не был он так уж против работать на короля, тем более раз тот оказался действительно очень толковым правителем и по военной части придраться теперь было сложно. Но Роллинз слабо понимал, как бы ему удавалось совмещать семью и фактическую работу на свою собственную семью. Да и Брок пару раз непрозрачно намекал о том, что пора двигаться дальше, а не просиживать зад в гвардейцах. Маловато здесь перспектив. — Я получила в наследство дом недалеко от дворца, — сказала Мишель. — Небольшой, в два этажа. Будем жить там. Свадьбу сыграем тихо, как только кончится траур. Ты согласен? — Конечно, — кивнул Роллинз, погладил её по волосам, снова прижал к себе и вспомнил про журнал с котами. — Ты хочешь завести котика? Или просто интересуешься? — Джек хочет котиков, — объяснила Мишель. — А я вот не знаю. Может, лучше хорьков? — Хорьки забавные зверьки, — по своему обыкновению немногословно ответил Роллинз. — Любопытные, шкодливые. Хорьки как дети, только никогда не вырастут и не пойдут в колледж. — Дети у нас вряд ли будут, — призналась Мишель. — Война оставляет много сирот, — пожал плечами Роллинз, пролистал пару страниц каталога, посвященного кошкам, и ткнул пальцем в пухлощёкого британца, вальяжно развалившегося на бархатной подушечке. — Этот лучше, чем лысый. — Да, сирот у нас много, — согласилась Мишель. — Времени достаточно, но надо будет заказать тебе костюм. И платье для меня. Кажется, королевский портной всё ещё во дворце. — Значит, закажем, — согласился Роллинз. Возможно, по нему было не особо заметно, но он полыхал внутри от радости, от осознания, что это волшебное создание станет его женой. Мишель чувствовала себя рядом с ним маленькой и очень защищённой. — Не хочу кота, — вдруг сказала она. — Хочу большую лохматую собаку. — Осталось только определиться с породой, — поддержал Роллинз, вспоминая детство и жившего по соседству флегматичного лабрадора, любившего хлебные палочки и спать на солнце. Даже если принцесса выберет мелкое глазастое недоразумение, названное собакой лишь по недосмотру, всё же женщины иногда очень непостоянны в своих решениях, он согласится. Будет таскать это чихуахуатистое чучело на руках на прогулку, научится разбираться в костюмчиках/поводках/ботиночках, в чём угодно, лишь бы его личная сказочная фея была счастлива. — Вот ты и будешь выбирать, — улыбнулась Мишель. — А то я даже не знаю, какие в Гильбоа есть питомники. Про то, что он ещё меньше знает, что есть в Гильбоа, Роллинз умолчал. Разве это имело значение? Про себя он знал чётко — если Мишель понадобится, он носом землю рыть будет. Только сейчас Роллинз до конца понял Брока и его вылазку в Геф. Мишель взялась обеими руками за его большую грубую жёсткую ладонь. — Я тебя люблю, Джей, — улыбнулась она.