Семейка Глэмрок: Возвращение в «Пиццаплекс»

Фредди не считал себя особо сентиментальным ботом. Вы не думайте, это не значит, что он был ко всему равнодушен; в конце концов, он все еще заботился о своих друзьях, о персонале и о детях, на что и был запрограммирован. Возможно, он заботился слишком сильно, словно стоял на пороге строк кода и чего-то, напоминающего самосознание. Но легко он не привязывался. По крайней мере, с тех пор, как не стало Бонни. И, конечно, Фредди не то чтобы не нравился Монти. Нет-нет! Он любил своего друга так же, как Рокси и Чику. Но с последним и первым всё было… По-другому. Их связь была глубже, чем он думал, и хотя Рокси была рядом с самого начала, процессоры Фредди часто заменяли сияющие темно-фиолетовые цвета его друга на приглушенно-красные. Цвета Фокси. Но Фокси был пиратом, самым обыкновенным лицом на вырезке из мультяшного картона, и Фредди не мог ничего поделать, кроме как время от времени задумчиво смотреть на его киноафиши, чувствуя себя так, будто пропустил ступеньку на длинной лестнице. Но Чика и Бонни? Они были здесь, и они были настоящими. По крайней мере, пока Бонни не заменили. О, какое это было ужасное слово. Заменили. Фредди не должен был видеть в Монти замену. Он должен был принять его с распростертыми объятиями в команду, его фигура не сильно отличалась от него, но опять же, Фредди не должен был интересоваться местонахождением своего друга-кролика, не должен был скучать по нему. Но он все равно скучал. Иногда он думал, что с ним что-то не так. С ними. Как они могли чувствовать вещи так живо? Могли ли они вообще чувствовать, или это была просто дешевая имитация способностей человека, созданная особо опытным программистом? Ценила ли Чика его так же сильно, как он ее? Знала ли Рокси, как сильно ему нравилась ее уверенность? Знал ли Монти, как много для него значит его присутствие? Замечали ли они, как иногда взгляд Чики становился отстраненным? Или когда Рокси плакала перед зеркалом? Или когда Монти изо всех сил старался оправдать ожидания? Они не должны. Потому что этого не было в их коде. Предполагалось, что они будут без устали выступать и развлекаться, однако в конце дня они несколько раз отключались, чувствуя, как что-то вроде истощения тянет их провода. Иногда Фредди казалось, что они прокляты. …Но, увы, такой склад ума был слишком сложен для понимания. Особенно для девятилетнего мальчика. — Ну, я не знаю, я лишь ребенок! — сказал Грегори, растерянно моргая, когда Фредди поделился своими сомнениями. — …Давай уведем тебя отсюда. А то это место для тебя не полезно. И он им был. Всего лишь ребенком, то есть. Ребенком в море других детей, так почему же с ним все было по-другому? Грегори одной ночью пробрался в люк в его желудке и устроил себе там маленький дом. И тем самым постоянный дом в несуществующем сердце Фредди. Поначалу защита, которую предлагал Фредди, была простым средством достижения цели. Он просто следовал протоколу, как поступил бы любой ответственный аниматроник, сопровождал потерявшегося ребенка к дверям закрывающейся пиццерии, где его, несомненно, ждут волнующиеся родители, и его отвезут домой. Так что Фредди проигнорировал опасения маленького мальчика, решил позабавить его избегание охранника, как в игре в притворяшки, и попытался вывести его, прежде чем кто-нибудь заметит его присутствие. Но по прошествии ночи и раскрытии новых тайн что-то… изменилось. В нем. И в Грегори тоже. Через какое-то время за их путешествие Грегори перестал смотреть на него как на предмет, его серовато-карие глаза смягчались всякий раз, когда он видел, что медведь входит в комнату. И через какое-то время за их путешествие Фредди перестал думать о Грегори, как о любом другом маленьком мальчике, и начал относиться к его благополучию как к вполне реальной заботе, вне юридических и судебных рамок, причем до такой степени, что стал пренебрегать своей почасовой подзарядкой и ждать его в темноте. Потому что для него, каким-то невозможным образом, с течением времени Грегори стал не просто маленьким мальчиком без документов, которого они должны были вернуть домой. Он стал Грегори, смелым, умным, и грубоватым. Он стал Грегори, который не любил магниты мистера Бегемота, но любил пиццу с пепперони. Грегори, который был так напуган, но продолжал идти, у которого было полное право уйти, но он остался. Он даже спас Фредди. На данный момент Фредди уже мог признать, что он смог бы найти его в толпе лишь по одному голосу, даже не используя возможности своего процессора. Настолько сильно он привязался. Опасно привязался. Поэтому, когда пришло время Грегори наконец возвращаться домой, Фредди пошел с ним. Разумеется, чтобы убедиться, что он благополучно туда добрался, но также и для того, чтобы подольше побыть вместе, прежде чем Грегори придётся вернуть его Ванессе, а та отнесет его в «Пиццаплекс» на ремонт. Фредди не мог просто бросить свою любимую работу, и взять и исчезнуть! Он нужен друзьям, да и дети будут убиты горем, если увидят, что он исчез! Но… он также не мог бросить Грегори. Не тогда, когда его безопасность была его приоритетом так долго. … Когда они добрались до дома Грегори, Фредди ожидал многого, поскольку у мальчика не было надлежащих документов, но он определенно не ожидал, что с ним будут так холодно обращаться. Конечно, аниматроник не мог видеть большую часть того, что происходило, будучи на время неспособным двигаться самостоятельно, но его продвинутые аудиопроцессоры позволили ему уловить большую часть разговора. Этот Грегори был… неправильный. Его ответы были слишком тихими, слишком низкими, слишком простыми. У Грегори, которого он знал, всегда была какая-то очаровательная язвительность в голосе, своего рода сообразительность, которая была так полезна, чтобы понимать инструкции Фредди или не соглашаться с его мнением, даже когда он был один. Этот Грегори разговаривал так, будто пытался утихомирить человека. Это было не правильно. Не говоря уже о несуществующем беспокойстве по поводу полученных травм! Фредди изо всех сил старался уговорить его зайти в медпункт, но Грегори отвергал каждую попытку, говоря, что у них нет времени и что с ним все в порядке. Мужчина — Роберт — совсем не волновался. А вот женщина по имени Бренда… Сначала Фредди понадеялся, что хотя бы одному человеку не плевать на благополучие Грегори, но… «Да ведь если бы мы знали, что ты такой бесчувственный, мы бы вообще не разрешили какому-то мальчишке спать под этой крышей!» Когда он услышал, как разбилась бутылка, вместе с ней рухнули и его надежды. Тишина после этого была удушающей. И плач, последовавший после неё, был мучительный, пока его процессор не понял, что плачет не Грегори. Но мальчика это, похоже, совсем не смутило. Он был уставшим, да. Раздраженным, разумеется. Но эмоционально истощенным? Раненым? Не то чтобы Фредди видел. Неужели это было обычным явлением? Фредди надеялся, что нет. То, что Грегори сказал: «Большую часть времени они просто игнорируют меня», ни в малейшей степени не уменьшило его беспокойство, равно как и его заверения в том, что «бутылка в него не попала». Фредди заботило не то, что он увернулся от бутылки. Дело в том, что в ребенка и бросили винную бутылку. Но Грегори, похоже, не понял ни этого, ни его предложений как-то помочь, увести его оттуда, поговорить с кем-нибудь, что угодно, лишь бы не оставлять этого храброго маленького мальчика, который прошёл сквозь ад и обратно, без защиты и с таким суровым обращением всего через несколько дней после того, как он пережил такую ​​ужасную ночь. К детям нужно относиться с любовью и заботой. Так гласило его руководство, так гласил его код, так гласило его программирование, да и сам Фредди верил в это всем своим сердцем. Он обожал детей, любил быть с ними, смешить их. Грегори должны были поприветствовать со слезами на глазах, тепло обнять, может, даже строго, но нежно поругать. Он должен был подлечиться, затем поесть, может быть, принять расслабляющую ванну, а затем поспать до нужного ему часа, не сокращая его до четырех часов и двадцати восьми минут. Его следует любить. И все же он не был любим. Почему? Фредди, каким бы продвинутым ИИ он ни был, просто не мог сообразить, как вообще можно так обращаться с ребенком. Особенно с Грегори. Он заслуживал гораздо большего. Разве они не видели, насколько он важен? Насколько гениален и незаменим? Для него это было ясно как божий день. Поэтому он принял решение. Грегори больше нельзя здесь оставаться. И неважно, что он живёт с людьми, которые не являются его биологической семьей. Их обращение с ним должно быть осуждено и запрещено. Если Фредди чему-то и научился у искусного Воспитателя, так это тому, что каждый ребенок должен быть защищен; их безопасность и комфорт были на первом месте. Медведь не был так хорошо осведомлен в вопросах ухода за детьми, как его хороший друг Солнышко, но даже у него имелись стандарты. Но как ему убедить Грегори уйти? На размышления об этом ушла вся ночь, и он все еще не был близок к ответу, когда наступило утро и пришло время будить мальчика. А ему сегодня ещё и возвращаться нужно… Хм. Что ж. Будем идти по списку важности. Фредди разбудил Грегори, осторожно, так тихо, как только мог его голосовой аппарат — или Чикин? — пока маленький мальчик не издал какие-то неясные сонные звуки и не проснулся. — О… привет, Фредди, — поздоровался он, выглядя несколько сбитым с толку, прежде чем прийти в себя. Он выглядел усталым, нездорово бледным, с темными кругами под глазами. Медведь забеспокоился. Мальчик не спал почти двое суток. Четырех часов отдыха было попросту недостаточно. — Грегори, ты хорошо спал? — спросил он. — Удивительно, но да, — тот приподнялся и потянулся, скривившись. — Ладно, спущусь-ка я вниз и… — Подожди, Грегори. Разве ты не должен сначала позаботиться о своих травмах? — заметил робот, горя желанием увидеть, как с красными, исцарапанными коленями и локтями обращаются должным образом. Мальчик моргнул, как будто только что заметил их. — О… Наверное, ты прав. Я пойду приму душ, — пробормотал он, вставая. — Ты один будешь в порядке? Я приду за тобой через несколько минут. — Я буду в порядке. — Фредди улыбнулся настолько, насколько позволяла его жесткая челюсть, и подождал, пока Грегори спустится с чердака. Он воспользовался этим временем, чтобы осмотреться. Матрас, подушка, несколько одеял и пара грязных игрушек. Также были разбросаны домкраты и безделушки. Он полагал, что склонность Грегори к коллекционированию мелочей не была спонтанным решением еще в пиццерии. Процессор Фредди приостановился от потрясения, когда он заметил среди кучи грязную футболку с его лицом. Он вспомнил, что это был один из наборов ограниченного выпуска, проданных несколько недель назад. На каждой футболке были изображены лица его друзей, так что каждый мог выбрать, какую забрать домой. Рокси тогда весь день следила за популярностью своего товара. Хм. Это… мило. Похоже, он нравился Грегори еще до того, как тот по-настоящему познакомился с ним. Что-то теплое растеклось по его контурам, что-то вроде гордости. Как странно. Разумеется, Фредди был любимцем многих детей, но он никогда особо не зацикливался на этом, и он не так стремился привлечь внимание, как Монти, но почему-то… Он хотел, чтобы любимцем Грегори оставался именно он. — Я вернулся! — крикнул мальчик, высунув голову из-за угла. Он надел шорты и, похоже, теперь искал рубашку. Царапины на коленях и локтях раскраснелись после душа, но, по крайней мере, выглядели чище. — Что ты будешь сегодня делать, Грегори? — спросил Фредди и покорно отвел глаза, когда мальчик принялся переодеваться, хотя ему не доставало только рубашки и ботинок. — Да… ничего такого. Сначала дела сделаю, а потом пойду на работу, прежде чем… — он затих. Фредди все равно его понял. «Прежде чем ты уйдешь.» И все же… — На работу? Грегори… Я знаю, что сегодня воскресенье, и… разве ты не должен наслаждаться выходными? Он знал, что некоторые дети устраивались на неполный рабочий день, когда становились старше, чтобы заработать денег на собственные угощения или игрушки, например, стригли газоны соседей или выгуливали собак, но все же… Беспокойство, беспокойство, беспокойство. Как будто только его он и чувствовал, когда дело касалось этого мальчика. Однако он не стал бы жаловаться на это, ни капельки. Кто-то же должен беспокоиться. Грегори снова вошел в его поле зрения, полностью одетый, и, присев на пол, неожиданно убрал расхлябаную половицу и вытащил ржавую металлическую коробочку с непринужденной практикой. Он взглянул на дверь чердака, настороженно — видимо, не хотел, чтобы ее увидели, — так что Фредди тоже обострил свои чувства, желая чем-то помочь. Когда он открыл его, оказалось, что в нем находятся бинты, антисептик и небольшая стопка тщательно сложенных долларов рядом с грудой центов. Грегори вытащил бинты. — Э… не знаю? Наверное, но мне все равно нужно сделать дела, — неопределенно ответил он, с гримасой нанося пекучую жидкость на ранки и перевязывая их марлей. На щеку он налепил новый пластырь и, немного подумав, снова спрятал металлическую коробку, оставив бесчисленное множество мелких царапин заживать самостоятельно. — Ничего… если я пойду с тобой? — спросил Фредди. Грегори одарил его зубастой улыбкой. — Конечно, ты пойдешь со мной! Я и так собирался взять тебя. Обувшись, Грегори бережно положил его в старый оборванный рюкзаку выцветшего синего цвета, и застегнул молнию до упора. Фредди не возражал. Ему не нужно было дышать, и своими новыми глазами — глазами Рокси — он все еще мог видеть, что происходит снаружи, в какой-то степени. Поэтому он молчал, пока Грегори скакал вниз по лестнице, перешагивая две ступеньки за раз, и прошёл вокруг дома. Женщины там не было, а мужчина что-то печатал на старом компьютере. Фредди приготовился ко всему, что должно было случиться, надеясь, что в Грегори больше ничего не бросят. Но ничего не произошло. К сожалению, Грегори оказался прав, его полностью игнорировали, когда он занимался своими делами: быстро и эффективно мыл ванную комнату и подметал полы, как будто делал это бесчисленное количество раз раньше. Что ж, Фредди в любом случае почувствовал облегчение. Если бы с Грегори снова обошлись жестоко, он не знал, смог бы ли снова промолчать. Он знал, что это навлечет проблемы, и в конечном итоге ничего не мог сделать, чтобы защитить своего бывшего подопечного, но его код все равно горел желанием что-нибудь сделать. Он ничего не сделал, не мог ничего сделать, пока все рушилось и горело… Закончив, Грегори схватил что-то со стола и выскочил за дверь, даже не попрощавшись. …Фредди срочно нужно вытащить его оттуда. — Фредди, смотри! — прошептал Грегори, как только они оказались на безопасном расстоянии от дома. Он ненадолго присел, чтобы снять рюкзак и поговорить с ним. — Смотри, что я взял со стола! В руке он держал пару потрепанных наушников, подключенных к устройству, которое медведь опознал как старый iPhone. Он видел такие у нескольких сотрудников пиццерии. — Для чего ты будешь это использовать? Может быть, для музыки? — Фредди задумался, какую музыку он любит. — Э-э, вообще-то… — Грегори отвел глаза. — А ты можешь подключиться к телефону? — Подключиться? — Да… так мы сможем говорить, и это не будет странно! — объяснил мальчик. — Люди будут думать, что я с кем-то разговариваю. Твои «Фаз-часы» хорошие, но я не смогу постоянно читать твои сообщения. — Верно, — признал Фредди, внимательнее присмотревшись к устройству. — Ты очень умный, Грегори! — Да, ну… — смущенный мальчик почесал нос, прежде чем вернуться к теме. — Так ты можешь? Это… не знаю… не причинит тебе вреда? — Вреда? — Я имею в виду… — Грегори устало вздохнул. — Твоя батарейка… Я знаю, ты не можешь заряжаться навечно, но если подключишься к телефону, она будет разряжаться быстрее? Его батарейка… Фредди проверил мерцающий HUD краем глаза. Он в порядке. Этого достаточно, чтобы продержаться до тех пор, пока его не придется вернуть. Аниматроники работали на невероятном количестве энергии, которую они могли накапливать по собственному желанию, особенно если основной источник все-таки был нестабилен. Подключение к другому устройству снизит процент заряда батареи, но не настолько, чтобы это стало угрозой. — Всё будет хорошо, — сказал он. — Поскольку рассматриваемое устройство значительно устарело, его должно быть просто подключить. Давай попробуем. Грегори кивнул и, включив телефон, подключил наушники и надел их с нетерпеливым выражением лица. Фредди запустил свою программу и поискал связь. Нашёл. — Алло, Грегори. Ты меня слышишь? Маленький мальчик резко вдохнул. — Сработало! — Действительно. Теперь мы сможем общаться, не вызывая подозрений! — Круто! — Грегори усмехнулся. — Пошли! В течение дня Фредди занимал место в первом ряду на вид на мероприятия, в которые ввязывался его маленький друг. Он мыл машины, косил газоны, выгуливал собак и убирал кухни, и все это принесло ему несколько долларов и центов, которые он поспешно совал в карманы. Работа была честной, безопасной, как надеялся Фредди, и нормальной в большинстве случаев, разве что одна женщина, жалующаяся на своего мужа в довольно, э-э, красочной манере, привела его схемы в смущение. Такие слова, да ещё и при ребёнке! — Не парься, — прошептал погруженный в себя Грегори, поскольку он сидел перед машиной пожилой женщины и возился с ее внутренностями. — Она так постоянно. — Тем не менее, она выражается слишком… опрометчиво и некультурно, чтобы говорить при тебе, Грегори! Фредди не думал, что различные желания женщины о смертоносных и насильственных концах ее мужу чему-то учат или как-то воспитывают Грегори. Мальчик фыркал, произнося краткие «угу», «да неужели» и «да ладно», когда это было необходимо в рассказе женщины, но больше не комментировал. — Все в порядке. Я знаю, что не должен говорить эти слова, — особый тон, почти озорной, которым он выразил слово «должен», вызвал у Фредди подозрения. — …Ты их уже говорил? — Да, пару раз, — легко признал тот, не обращая внимания на ужас аниматроника. — Их же все говорят. — Грегори! Как не стыдно! Однако маленького мальчика, похоже, очень позабавил его возмущенный тон, потому что он кашлянул себе в руку, чтобы заглушить смешок. — Ладно, ладно, — успокоил он медведя. — Я не буду ничего такого при тебе говорить, успокойся. Фредди все еще был недоволен, когда они уходили, но любопытство, которое он испытывал к предыдущему показу мастерства Грегори, одолело его. — Ты действительно починил машину той женщины, Грегори? — Ага. Это было не так уж сложно, — сказал он, сияя от гордости. — С машинами легко обращаться. Я, наверное, смог бы угнать одну, если бы захотел. — Пожалуйста, не надо. — И водить. Я бы и водить машину смог. Давай попробуем! — Грегори. . . . Когда Грегори ушёл со своих нескольких работ, было уже поздно. Фредди попытался подавить внезапный, удушающий кодекс беспокойства, когда увидел, который уже час. Конечно, было всего 20:45, но Грегори с пяти был на ногах, бегал, безостановочно работал по улицам, а на завтрак он съел один пакетик арахиса. Фредди пытался уговорить его купить себе легкий перекус и сделать перерыв, но Грегори якобы отставал от своего самопровозглашенного графика, поэтому не подчинился. В тот момент Фредди захотелось быть не просто головой. У голов ведь такие ограниченные возможности убеждать маленьких мальчиков отдохнуть… В общем, настало время, когда они должны были встретиться с Ванессой, чтобы вернуть Фредди, и аниматроник подозревал, что ни один из них пока не хочет расставаться. Нерешительные шаги Грегори это ясно показали. И его лицо, изможденное и бледное в мерцающих уличных фонарях, дало ему нужный ответ. Фредди понял, с внезапным, ясным порывом программирования, что он может сделать, чтобы помочь Грегори. Было бы немного неправильно убеждать его вернуться так скоро после той ужасной ночи, но… Грегори ведь оказался там по той же самой причине: в поисках комфорта и еды. Так разве не очевидно? Грегори может поселиться в «Мега Пиццаплексе Фредди Фазбера»! Друзей Фредди должным образом отремонтировали и избавили от вируса, который так сильно затуманил их программы, так что они станут самой надежной защитой, которую Грегори только мог иметь. У него будет собственная постель, тепло и, самое главное, к нему будут относиться с той мягкостью, которую он заслуживал. Никто не станет швырять в него винные бутылки, заставлять убираться во всем доме и позволять проводить весь день на улице без единой маковой росинки во рту. Он будет в безопасности. Фредди проигнорировал слабо кричащую, горящую строку двоичного кода в самой глубине его души, которая твердила об обратном. Потому что пиццерия теперь в безопасности, не так ли? Ванни ведь… больше нет, а его друзья вернулись к нормальной жизни, Грегори ничего не будет угрожать, и исчезновения прекратятся. В конце концов, больше ничего не скрывалось за кулисами «Пиццаплекса». Так ведь? Это не было идеальным решением, и аниматроник понимал, что это всего лишь краткосрочный расклад, но он отказывался позволить своему подопечному провести еще хотя бы день в этом ужасном доме. Поэтому Фредди собрался и сказал: — Грегори… нам не обязательно встречаться с ней сегодня. Мальчик сразу остановился. — О чем ты? — спросил он. — Ты же сказал, что должен вернуться? — Так и есть. Однако… уже слишком поздно, чтобы бродить по улицам в одиночестве, и, честно говоря… у меня есть… своего рода предложение. — Предложение? — повторил Грегори. — Чего? — Скажи, как бы ты отнесся к тому, что у тебя появится другое жилье? Место, где тепло, и полно вкусной еды. — Это… звучит неплохо? Наверное? — замешательство мальчика было заметно, но он стряхнул его в следующую же секунду, сменив настороженным тоном. — Что ты хочешь этим сказать? Понеслась. — Я подумал… что ты мог бы поселиться в «Мега Пиццаплексе». — Что?! Ты хочешь, чтобы я вернулся туда?! — воскликнул Грегори возмущенным шепотом. — Ты будешь в безопасности, обещаю. Я знаю, контроль над глюками прошёл, а значит ​​мои друзья вернутся к нормальной жизни. Ванни больше нет. Там не осталось никого, кто мог бы причинить тебе боль. Тишина. Если бы Грегори был роботом, Фредди не сомневался, что в его голове сейчас крутились бы шестеренки, возможно, из его ушей повалил бы дым. Наконец он заговорил. — …А-А охрана? — Ты её и прежде много раз обходил, верно? — Ну, да, но… э-э, а еда как же? Ты действительно не будешь против, что я ем нездоровую пищу? — это была шутка, но получилось как-то слабо. — Хотя она и является нашим самым популярным блюдом, пицца — не единственное, что мы предлагаем, — ответил медведь, и в его тоне появилась нежность. Были также полноценные обеды, гамбургеры и различные салаты для вегетарианцев, которые иногда к ним приходили. Это определенно лучше, чем голодать целый день, как Грегори. От сканирования Фредди не ускользнуло то, что он был слишком мал для своего возраста — настолько мал, что мог относительно легко поместиться в люке его живота. Грегори замолчал, наблюдая, как тучи на небе слились воедино и посыпалась мелкая морось. Порыв ветра растрепал его волосы. Фредди почувствовал, как маленький мальчик вздрогнул и вжался в рюкзак. У Грегори даже куртки нормальной не было, большая ее часть была слишком тонкой или изношенной, чтобы служить защитой от низких температур. Фредди подождал, пока мальчик соберется с мыслями. Если Грегори откажется… что весьма вероятно — в конце концов, он провел там адскую ночь — тогда он придумает что-нибудь другое, но пока он будет ждать. . . . — …Т-ты уверен, что я… могу пойти? — спросил Грегори наконец таким тонким и слабым голосом, что Фредди пришлось на мгновение просто вдохнуть воздух, в котором он даже не нуждался. Грегори редко демонстрировал такой ранимый тон, но медведь был рад, что мальчик достаточно ему доверяет, чтобы ослабить бдительность. Это только усилило решимость Фредди помочь ему. Кроме того, если этот маленький мальчик действительно предпочел бы вернуться в пиццерию, чем жить с этими людьми… разве это не говорило достаточно о его ситуации? — Конечно, можешь. Я же тебе сказал, помнишь? Я буду тебя защищать. Пауза. — …Ладно. Но если я погибну, виноват будешь ты, — пробормотал Грегори. Фредди усмехнулся. — До этого не дойдет, обещаю. Успокоенный мальчик развернулся и пошел обратно к дому, подгоняемый холодным ветром. Им просто нужно провести еще одну ночь с мужчиной и женщиной, и тогда Фредди сможет обеспечить безопасность Грегори. Лишь еще одну ночь. Прежде чем они вернутся.