Семейка Глэмрок: Возвращение в «Пиццаплекс»

Если до конца быть честным, Фредди был рад вернуться в «Пиццаплекс». Он знал, что Грегори не разделяет его чувств, и это нормально. Мальчик прошел через ад в этой пиццерии, чудо, что он вообще согласился вернуться. Но для него это... всегда было его законным местом. Это было все, что он знал. И хотя ему было приятно повидать внешний мир, в который им никогда не разрешалось выходить, ему пришлось признать, что он испытывал определенную... эмоцию, связанную с возвращением, которая оставляла его спокойным и довольным, как будто он наконец-то вернулся домой. Да это и есть его дом, несмотря ни на что. С Чикой, Монти и Рокси. А теперь и с Грегори. Ремонт Фредди, как он и ожидал, занял совсем немного времени. В основном весь персонал пытался выяснить, где именно он пропадал последние несколько дней, на что медведь, к сожалению, он не смог ответить ни единого слова. Обычно он изо всех сил старался помогать и сообщал любые детали, которые мог вспомнить, если его код действительно был поврежден, как он им сказал, но чувство вины за утаивание информации смягчалось сознанием того, что он своим молчанием охранял Грегори. ...Однако он... все-таки не любил лгать. Персонал все-таки избавился от голосовых связок Чики и глаз Рокси. Они в замешательстве посмотрели на его апгрейды, но потом пожали плечами и с легкостью заменили части. Их движения были покрыты чем-то вроде монотонной летаргии, которая была столь распространена среди таких рабочих, как они. Они удивлялись, да. Но им также было плевать, так что их ход мыслей оборвался еще в первые три секунды. Фредди всегда было стыдно за их скуку, даже если он не был ее причиной. Он не мог представить себе работать там, где не хочешь. Он обожал свою работу рок-звезды! И заниматься чем-то другим не хотел. И он должен был признать, что снова стать самим собой, со всеми соответствующими частями, было невероятно приятно. Он не настаивал, когда Грегори бормотал какую-то ложь о том, где он раздобыл детали для его апгрейдов, и хотя Фредди знал, что он лжет, и чувствовал разочарование, даже если он задавался вопросом, что же такого произошло, что его постоянно передвигающиеся друзья встали и дали мальчику сорвать с них нужные запчасти, он никогда не давил. Естественно, с такими-то крошечными ручками его маленький друг не смог бы их разобрать самостоятельно. Было ясно как день, что «случайности», о которых он говорил, вовсе случайностями не были. Грегори изо всех сил старался это скрыть, но он был еще ребенком, и его самодовольная, недобрая ухмылка всегда давала о себе знать, хотя бы на секунду. «Что заслужили, то и получили.» Фредди хотелось его отругать. Сказать ему «как не стыдно» и прочитать монолог о дружбе и управлении гневом, но он прекрасно понимал, что не имеет права говорить о таких вещах, когда жизни Грегори снова и снова угрожали те же самые роботы, которых он называл друзьями. Вполне естественно, что он чувствовал потребность защищаться, даже если иногда и заходил слишком далеко. Поэтому все, что он мог делать, это спрашивать, все ли в порядке с его друзьями, и глотать код неправильности, который приходил с наличием частей, которые попросту ему не подходили. И каждый раз Грегори давал расплывчатый ответ. Ну... ничего. Лишь бы они были активны. Фредди поблагодарил персонал, когда его выпустили из защитного цилиндра. Они не ответили. Должно быть, устали. Фредди инстинктивно поклонился и, выйдя, сделал глубокий искусственный вдох и моргнул в ярком свете пиццерии. ... Он должен пойти проверить Грегори, так ведь? Где же он может… — Это Фредди! — Ребята! Фредди пришел! — Скорее! Бери автограф! — Я хочу фотку! Внезапно аниматроника окружила небольшая толпа детей, некоторые из которых сопровождались усталыми родителями, но все равно с нежностью в глазах. Почти автоматически Фредди растянул челюсть, насколько это было возможно, в улыбке и наклонился, чтобы доставать до детей. Армия любопытных рук, улыбок и блестящих глаз заставила что-то внутри его нагрудника разогреться, словно он запустил тепловой протокол. Вот. Вот оно. Вот, чем он любил заниматься. Дарить детям улыбки, быть солнцем в их жизни. Это было намного больше, чем просто работа, на которую его запрограммировали... «Фредди! Они гонятся за мной! Что мне делать?!» Но затем процессор Фредди молниеносно вернулся к его подопечному. Грегори... он должен быть где-то здесь, верно? Он не должен оставлять его наедине надолго... что, если он испугается или почувствует себя одиноким? Маленький мальчик был не из тех, кто просит то, что ему нужно или того, чего он хочет, и довольствовался тем, что держит заботы при себе. Что, если он ищет Фредди? Что, если он ранен или в опасности? «У нее нож, Фредди, я больше не могу бежать!» Придя в себя, медведь пошел по пиццерии, изо всех сил стараясь мягко, но твердо отделиться от толп своих маленьких поклонников или ностальгирующих взрослых. Он пытался свести фотографии к минимуму и откалибровал пальцы так, чтобы они выписывали автографы со скоростью звука. Он ненавидел проявлять такую грубость, но на этот раз обстоятельства были немного другими. Так всегда казалось, когда бы дело ни касалось Грегори. В какой-то момент он наткнулся на Монти в центре небольшой толпы. Зеленый металл его друга блестел в свете фонарей, и он широко ухмыльнулся, увидев медведя. Фредди был рад, что теперь он стабилен и хорошо подключен, без всяких там вирусов. — Да, никак, сам Фред! — сказал аллигатор тихо, но вполне слышно сквозь крики и громкую музыку. — Как дела? Персонал сказал, у тебя появились обновления! Как они тебе? Фредди остановился. — Они мне подходят. Спасибо, что спросил. — Девочки по тебе скучали! На репетициях без солиста как-то не так играется, сечешь? Фредди почему-то показалось... что чего-то не хватает. — Я… прошу прощения, — сказал Фредди. — У меня возникли ошибки, на которые нужно было обратить внимание. Монти отмахнулся. — Да не волнуйся ты, здоровяк! Просто приходи вечером на репетицию, и все будет чикибамбони! Медведь старался не морщиться, нервно передавая подписанную фотографию тринадцатилетнему мальчишке. Монти казался таким же беззаботным и экстравертным, как и всегда... ...Не следует ли ему быть немного более... обеспокоенным? Заинтересованным? Разве он не помнил событий той роковой ночи? ... Он... Процессор Фредди дал сбой при реализации. — Монти? — Хм? — Ты не помнишь, во время пятничного представления ничего… странного не случилось? Его друг хмыкнул искусственным голосом, быстро наклоняясь, чтобы показать большой палец на фотографии близнецов. — Странного в каком смысле? Если не считать того, что ты отрубился в самом разгаре шоу, — спросил он, явно недовольный происшествием на концерте. Как он и думал, Монти... Фредди покачал головой, пытаясь смириться со своим открытием. Вирус повредил ядра памяти его друзей? Их информационный банк? Поэтому они не помнили? Ну... что ж, это неожиданное развитие событий. С одной стороны, это облегчало Фредди задачу представить Грегори своей группе. С другой... ...Это все усложняло. Или… усложнит. Особенно для одного темноволосого мальчика. О, Боже. — Монти, я могу попросить тебя об услуге? — Какой? — Монти взглянул на него поверх очков. — Ты не мог бы занять эту толпу вместо меня? Мне нужно кое-что проверить, а передвигаться немного… трудно. Аллигатор посмотрел на него, но не стал комментировать, и вместо этого увлекся перспективой удвоить число своих поклонников, пока медведь смешивал толпу Монти со своей. Он знал, как много для него значит популярность. Почти так же много, как первое место для Рокси. Он чувствовал себя немного подло, что использует жадность друга в своих целях, но он же для хорошего дела, верно? — Еще бы, дружище! Не боись, со мной твои поклонники будут в безопасности! — захихикал он. — Кто знает? Может, когда ты вернешься, я уже стану их фаворитом! Фредди подбодрил его хлопком по спине и медленно оттолкнул в толпу. Ему было трудно ускользнуть незамеченным, поскольку он был самый высокий среди присутствующих, но ему это удалось. Взрослые, которые заметили, просто предположили, что он собирается на чей-то день рождения. Вздохнув с облегчением, он активировал свои внутренние вентиляторы, чтобы охладить тело. Нахождение рядом с таким количеством людей слишком сильно согревало его ядро. Как ни странно, у него никогда не возникало такой проблемы с Грегори. Мальчик всегда был немного холодным, что немного беспокоило медведя. Может, из-за того, что он никогда не ел как следует и был предоставлен самому себе? Потому что вместо кровати спал на рваном матраце на холодных половицах? В любом случае, он надеялся, что Чика одолжит ему несколько своих одеял. Она любила пушистые и теплые одеяла, так что он был уверен, что Грегори оценит их, как только получит. Чтобы избежать ненужного блуждания по «Пиццаплексу», Фредди расширил сигнал, чтобы подключиться к «Фаз-часам» Грегори. Мальчик снял их после душа тем утром и забыл надеть, но он знал, что они остались у него в кармане. Фредди не нравилось следить за каждым шагом своего подопечного, но ему было спокойнее знать, что он может узнать, где тот находится, если понадобится. И после ночи, которую они провели здесь, он решил, что это более чем оправдано. Тем не менее, он не имел привычки подключаться к часам на каждом шагу, желая дать Грегори свободу. Это будет первый раз, когда он отправит сигнал за весь день. В углу его HUD услужливо отобразилась карта. Оказалось, что Грегори в настоящее время пребывает в детском саду. Точка не двигалась. Он спал? Он ведь выглядел немного уставшим... Он не двигался, потому что он…? Фредди подавил внезапный прилив электричества, похожий на пронзающее голову беспокойство. Не стоит так думать. Наверное, он просто спит. …Но Фредди на всякий случай ускорил шаг. . . . К тому времени, когда Фредди дошел, детский сад уже опустел. Он не заметил, но пока его ремонтировали, пока он разбирался с фанатами и пел импровизированную песню «С днем рождения тебя» для трехлетнего ребенка, наступило уже 7 часов вечера. Теперь у них оставалось всего два часа до закрытия, но детей уже вытаскивали из детского сада и пиццерии измученные родители, которые не хотели ничего, кроме как уложить их спать и забыть о своих пережравших сахара чадо. Отовсюду слышалось нытье и просьбы «еще пять минуточек». Фредди неловко стоял в стороне, пока последние несколько групп уходили, и нежно махал рукой всякий раз, когда ребенок прощался. Поскольку люди постарше, как подростки, так и взрослые, приходили больше ради аркад, игр и боулинга, чем самих аниматроников, Фредди и его друзья могли делать все, что заблагорассудится, пока «Пиццаплекс» не опустеет. Никто больше не будет их искать, поскольку взрослые предпочитают одиночество, они знают правила и в целом намного крепче пятилетнего ребенка, на случай, если упадут с машинки или поскользнутся на дорожке для боулинга. Наконец-то Фредди мог увидеться с Грегори. Осторожно постучав в дверь детского сада, он подождал, пока его друг Солнышко приоткроет дверь. Тот, увидев, кто находится по ту сторону двери, подпрыгнул от восторга. — О, Фредди! Это же Фредди Фазбер! Что привело тебя в мой чудесный детский сад? — прошептал он. Фредди иногда завидовал его модуляции голоса. В то время как Солнышко мог смягчать и повышать тон по своему желанию, медведь застрял с ограниченным диапазоном, который был обычным для специально созданного для громкого пения перед толпой аниматроника. Максимум, что он мог сделать, это понизить голос, пока тот не будет грохотать, как гравий. — Солнышко, как ты, друг мой? — спросил он любезно. Энергия другого всегда поднимала ему настроение. Солнышко перекрутился на одной ноге. — У меня все хорошо! Более чем хорошо, отлично! Но труба все еще зовет! Нет, она никогда не замолкает! — Дети все еще внутри? — Всего один! О, всего один, а он все дремлет, кемарит, слоников считает! — Солнышко наклонил голову и вдруг резко вдохнул. — Ну-ка стоп! Стоп, стоп, стоп, я только что вспомнил! Фредди моргнул, столкнувшись с тонким пальцем, указывающим на его морду. — Это ведь ты сопровождал маленького ворчунишку в ту ночь? О, да, это был ты! Я помню ясно, как день! Моя память никогда меня не подводит! Аниматроник вздрогнул. — Ты помнишь, — вырвалось у него само собой. Солнышко кивнул. — Конечно, помню! Он пришел сюда и нарушил правила! О, он устроил такой беспорядок! Так что я запретил ему посещать детский сад, да, сэр! Но потом он снова пришел и извинился за то, что вел себя как непослушный карапузик! Так что я разбанил его! И теперь он спит, потому что болен! И он ворчал, потому что устал, так что я дал ему вздремнуть! О, он сказал, что за ним потом придут, но я не вижу никаких мам! И никаких пап! Он про тебя говорил? Ты отведешь его к родителям? Фредди был очень рад, что аниматроникам не нужно дышать, потому что Солнышко уже бы посинел от нехватки воздуха. Он просто взял и выпалил все это. Но... стоп. Сначала самое срочное. — Он болен? — обеспокоенно спросил Фредди. Ох, он так и знал, надо было просканировать его раньше, но он просто не хотел нарушать границы Грегори… возможно, ему следовало проигнорировать его отрицания, только в этот раз. — У него жар! — Солнышко оживился и с суровым видом упер руки в бока. — Но он отказался принимать лекарство! Ну что за трудный мальчик! Фредди попытался заглянуть в детский сад, его код гудел от беспокойства. Он был очень болен? У него сильно болела голова? Он хотел уйти? Солнышко заметил его рвение и наклонил голову. — Можешь увидеться с ним, если хочешь! Тебе я доверяю! Ты хорошо ладишь с детьми и никогда не устраиваешь беспорядков, в отличие от зеленого! Я тебя впущу, но только если пообещаешь вести себя хорошо! Ах да. Фредди и забыл, что Солнышко... недолюбливает Монти. Произошло слишком много несчастных случаев, и смотритель запретил его другу посещать его владения, и на этот раз извинения ради отмены его указа, похоже, не применимы. Монти был слишком груб для детского сада. — Буду признателен, — сказал он, благодарно кивнув, когда Солнышко отошел в сторону, чтобы пропустить его. Фредди сразу увидел Грегори. Его маленький друг крепко спал под одеялом, плотно свернувшись в крошечный комочек. Фредди подошел к нему так медленно, как только мог, не желая разбудить его своими тяжелыми шагами, и сел рядом. ... …Почему-то так он выглядел моложе. Со своим обычным напряженным выражением лица он наконец стал выглядеть на свои девять лет, и хотя его дыхание было слишком частым и прерывистым, а щеки нездорово красными, он казался относительно мирным — если не обращать внимания на его слегка нахмуренные брови. Фредди не хотел его беспокоить, но... Всего на секунду, как будто его рука двинулась сама по себе, он очень нежно откинул назад челку Грегори и мягко прижал металл тыльной стороны ладони ко лбу. Он не знал, почему он это сделал. Если он хотел проверить температуру мальчика, самым простым и правильным способом сделать это было полное сканирование тела, но по какой-то причине он обнаружил, что делает то же самое, что и матери и отцы, которые проверяют температуру больных детей. Но хмурый взгляд Грегори как будто исчез при контакте. Фредди наблюдал, как все его тело расслабилось — вероятно, потому, что его металл был прохладным для горящего лба, — и издал несколько тихих сонных звуков, прежде чем моргнуть и проснуться. Фредди отдёрнул руку, чувство вины вспыхнуло в его животе-люке. Он не хотел нарушать его сон. — ...Ммн. Фредди? — Грегори прищурился, немного невнятно выговаривая слова. — Привет, Грегори, — сказал медведь застенчиво. — Я... извини. Я не хотел тебя будить. — Где... я? — Мальчик огляделся и нахмурился, увидев Солнышка, который, как только что заметил Фредди, все время стоял позади него. Смотритель помахал. Грегори застонал. — Нет… это солнечный робот… не хочу, чтобы он тут был… — выдохнул он, и его голос звучал особо плаксиво. — Уверяю тебя, Солнышко не причинит тебе вреда. Он друг, — заверил его Фредди. Солнышко так яростно закивал, что колокольчики, приделанные к его одежде, принялись слабо позвякивать. Грегори снова закрыл глаза и вслепую потянулся к руке медведя, но сильно промахнулся. — Плевать. Я хочу пойти... в другое место. Я не знаю. Пошли, — пробормотал он и вцепился в его большие пальцы, когда Фредди обхватил его руку своей. Фредди вздохнул и извиняющимся взглядом посмотрел на Солнышко. Его друг не выглядел обеспокоенным и вместо этого послал слабый сигнал утешения. Все аниматроники «Пиццаплекса» могли в какой-то степени коммуницировать, хотя их возможности были очень ограничены. Они могли передавать основные эмоции, но это все равно было полезное средство общения, когда они не могли или не хотели говорить. В данном случае его друг проявил понимание. Фредди выслал ему свою благодарность. — В медпункте есть лекарства! — защебетал Солнышко. — Там есть парацетамол! Он очень эффективный! — Спасибо, друг мой, — искренне сказал Фредди. — Тогда пошли сейчас. Я поставлю ему кровать у себя в комнате. Спасибо, что присмотрел за ним. Солнышко остановился. — ...А как же его родители? Нужно сейчас же их найти! Наверняка они ужасно переживают! Фредди подавил гримасу. «Так-так-так. Явился, не запылился. Где ты был?»

«Ты хоть представляешь, как нам было неудобно?!»

...Переживают, значит. — Он не может… Это… Всё очень сложно, — начал Фредди, но его прервал более громкий и плаксивый стон больного мальчика. Ясный, настойчивый знак, что пора идти. — Можно я, пожалуйста... объясню позже? Солнышко внимательно на него посмотрел. — ...Он в безопасности? — Да. — Здесь ему безопаснее? Теперь пришла очередь Фредди колебаться. — ...Да. Солнышко мелодично хмыкнул. — Хорошо. Фредди моргнул. — Хорошо? — Да! Хорошо! — Солнышко снова повысил голос, избавившись от нехарактерного серьезного тона. — Безопасность детей превыше всего! Если маленькому ворчунишке здесь будет безопаснее, то пусть остается! Кажется, ему тут тоже нравится, о да, нравится! Фредди усмехнулся, начиная осторожно вытаскивать Грегори из-под одеяла. — Еще раз спасибо, Солнышко. Ты очень хороший друг. Солнышко засиял. — Ой, да не за что! Совсем не за что! Ты тоже! Супер хороший друг! Фантастический друг! Вот, держи золотую звездочку! Воспитатель вытащил откуда-то лист с наклейками и наклеил маленькую золотую звезду на нагрудник Фредди, прежде чем счастливо нырнуть в бассейн с шариками, словно в воду. Медведь застыл на полсекунды, но потом недоумение превратилось в нежность. Иногда Солнышко напоминал ему самого ребенка. Веселый и полный энергии. Наверное, именно поэтому их маленькие гости его так обожали. Поскольку Грегори был в таком деликатном состоянии, Фредди осмелился только прижать его к себе в позе, против которой, он был уверен, мальчик был бы против, если бы был в полном сознании. Фредди баюкал его, как младенца. Однако сейчас он только проворчал что-то неразборчивое и прижался ближе. Фредди подавил желание хихикнуть. Эта сторона Грегори… он будет смаковать ее столько, сколько сможет, пока тот неизбежно не проснется со всеми своими стенами. Пусть он хоть раз поведет себя как ребенок. Фредди осторожно добрался до своей комнаты, не желая слишком рано наткнуться на своих друзей. Представление должно было состояться сегодня вечером, но Грегори был не в том состоянии, чтобы даже нормально поговорить. Придется отложить план до завтра. В отсутствие хитрой Ванессы — она сказала, что возьмет несколько выходных, и он ее не винил, — их никто не побеспокоил, их путь был коротким и без препятствий, и вскоре они очутились в комнате Фредди. Вздохнув, Фредди подключился к сигналу своей комнаты и затемнил прозрачное стекло, отделявшее его от внешнего мира, благодаря за эту опцию. Затем он неловко, но поставил кресла-мешки близко друг к другу, чтобы образовать своего рода кровать. Ни одного из них нормальных кроватей не было, ведь спать же им не нужно, но Грегори, будучи таким маленьким, уместится на мягкой, удобной поверхности кресла-мешка. Фредди осторожно опустил своего маленького друга на одно из кресел. Это движение, видимо, снова разбудило мальчика, потому что он вцепился медведю в пальцы. — ...М-м-м, куда ты? — он нахмурился. — Ты уходишь? — Все в порядке, Грегори, — мягко погладил его по руке Фредди, пытаясь заставить его отпустить. — Я буду вон в том углу, просто обесточенный до завтра. — Нет, — раздраженно фыркнул Грегори, крепче сжимая металлические пальцы Фредди. — Ты меня бросишь. Останься. — Я не брошу тебя. Уверяю, если что-нибудь случится, я буду рядом. Мы же в одной комнате. — Врешь, — фыркнул Грегори, яростно глядя на него. Его глаза остекленели от лихорадки. Фредди снова вздохнул. — Грегори... — Ты хочешь меня бросить, да? Я слишком раздражаю? Так я буду тихим, — настаивал мальчик. — Очень тихим. Ты даже... меня не заметишь. Фредди остановился. Почему-то от этих слов... его сердце сжалось, даже если самого сердца у него и не было. Фредди был настолько ненадежным, что мальчик сразу решил, что он уйдет? Или это потому что... ...Потому что раньше никто не оставался? ... Медведь осторожно разжал пальцы Грегори и положил руку ему на голову. — Я останусь, — сказал он с уверенностью, на которую не считал себя способным. — Рядом с тобой. На всю ночь. Хорошо? Мальчишка шмыгнул носом. — ...Обещаешь? — Обещаю. Грегори фыркнул через нос, все еще не выглядя полностью убежденным, но все же повернулся на бок, снова свернулся калачиком, и через несколько секунд его веки сомкнулись. Фредди как можно тише сел рядом с ним. Он намеревался сдержать свое обещание. Так как рядом с Грегори еще никто вот так не оставался, это было справедливо. Кроме того, сидеть на одном и том же месте всю ночь не так уж и отличалось от того, чтобы дремать стоя на зарядном участке. По крайней мере, со всеми их растущими технологическими достижениями проблема, которую имели предыдущие версии - блокировка сочленений и необходимость перевода в нечто под названием «бродячий режим», — была решена. То, что он останется там, не повлияет ни на его тело, ни на его работу. Да и кроме того... Он нужен Грегори. Разве этой причины не достаточно, чтобы остаться? . . . Так что Фредди устроился поудобнее, рассеянно напевая себе под нос мелодию, и охранял своего маленького друга до тех пор, пока не взошло солнце.