Семейка Глэмрок: Возвращение в «Пиццаплекс»

Пробуждаться для Грегори стало совершенно новой проблемой. Но это было терпимо. По крайней мере, терпимее, чем когда лихорадка только началась. Если раньше он чувствовал себя так, будто его переехал грузовик и потом его поместили в блендер, то сейчас он чувствовал себя только словно после грузовика. Открыв с большим усилием глаза, Грегори поборол головокружение и жалобно застонал. Эти дурацкие яркие неоновые лампы в стиле 80-х… — Грегори! Ты проснулся? Фредди. Маленький мальчик расслабился, услышав голос своего друга, хотя сейчас он плохо его видел. Перед его глазами проплыло лишь размытое оранжево-голубое пятно. Поморщившись, Грегори попытался сесть. — Г-где я? — пробормотал он, растерянно оглядываясь по сторонам. Он отчетливо помнил, как заснул в детской, а потом… а потом… Все… было как-то размыто. Грегори почувствовал твердую, приятно прохладную руку на своей спине, удерживающую его, чтобы он не упал на пол. Выпрямившись, Грегори со стоном проглотил желчь и попытался сосредоточиться. Вот он. В поле зрения появилось лицо Фредди, наконец достаточно отчетливое и очень нежное. Просыпаться от лихорадки с кем-то рядом было гораздо приятнее, даже если признаваться в этом жалко. В конце концов, до встречи с роботом Грегори справлялся с болезнью в полном одиночестве, и это было очень грустно. — Как тебе спалось? — спросил медведь, умудряясь выглядеть обеспокоенным, хотя его лицо особо и не двигалось. Грегори усмехнулся. — Хорошо, наверно, — сказал он. Фредди хмыкнул и без предупреждения приложил руку ко лбу мальчика. Грегори дернулся и рефлекторно отстранился от него, широко раскрыв глаза от удивления. Фредди вздрогнул и опустил руку. — Я… прошу прощения, я не… — Нет-нет, все в порядке… Я просто… ну, не ожидал, — пробормотал все еще озадаченный Грегори. Нежность Фредди не была неожиданностью, но все равно становилось шоком, когда он так легко делал такие вещи. Особенно с таким человеком, как Грегори. Смущенный мальчик кашлянул в запястье, чувствуя, как кровь приливает к его щекам. Фредди сидел неподвижно, наблюдая за каждым его движением. Грегори знал, что это, скорее всего, из-за того, что тот беспокоится за его здоровье, но он не мог не чувствовать некий дискомфорт. Может быть, это потому, что никто о нем раньше не заботился, но от такого пристального наблюдения он немного нервничал. Впрочем, он вовсе не собирался в ближайшее время в этом признаваться. — …Э-э-э, а как я сюда попал? — спросил мальчик, чтобы прервать неловкое молчание, о котором Фредди, вероятно, даже не подозревал. Как и ожидалось, медведь ответил быстро, словно отчитывался. — Ты заснул в детской, поэтому я пошёл за тобой, когда представление закончилось. Солнышко приглядывал за тобой, а потом я отнес тебя к себе в комнату, поскольку ты сказал, что хочешь уйти. Что. — Я-я сказал? — Грегори моргнул, внезапно почувствовав, как по его спине поползли мурашки. О нет. — Фредди? — Да, Грегори? — Я сделал что-нибудь… позорное? — пробормотал он, боясь узнать ответ. Он мало что помнил, когда заболевал, поэтому он никогда не знал, бывали ли у него галлюцинации или что-то в этом роде, как, по словам других людей, бывает у человека, когда его лихорадит, но он лишь надеялся, что не опозорился перед Фредди. Он помрет. Он буквально помрет. Медведь выглядел растерянным. — Не думаю. Ты просто устал и сказал мне, что хочешь уйти из детского сада. Грегори облегченно вздохнул. — Точно? Я не сказал ничего странного или типа того? Фредди сделал паузу, и надежды мальчика сохранить свой имидж рухнули. — …Сказал, да? — Он застонал и зарылся лицом в одеяла, желая, чтобы земля разверзлась и поглотила его целиком. — Нет, конечно нет! — Фредди поспешил сказать, явно солгав. Лгать у него плохо получалось. — Как я уже сказал, ты просто устал… — Врёшь. — … — Короче, сделай мне одолжение и никогда больше не упоминай об этом. Давай просто забудем, что это случилось. — Как только это произошло, приятное чувство, что кто-то остался рядом с мальчиком, сменилось знакомой волной настороженности и стресса. — Мне уже лучше, так что тебе не о чем беспокоиться. — Ты уверен? Солнышко сказал, что в медпункте есть лекарства. Хочешь, принесу тебе? — Нет-нет! Я в порядке, правда. В конце концов, Грегори был уверен, что сильно обеспокоил Фредди прошлой ночью. Больные дети — это обуза, о которой нужно заботиться… мисс Бренда всегда так говорила, и она была права. Если Грегори хочет остаться с Фредди, он должен не раздражать его. Аниматроник, конечно, хороший, но даже у самых хороших людей есть пределы, а Грегори вовсе не торопился встречаться с его друзьями. — Все в порядке, Грегори, — словно прочитав его мысли, успокоил его Фредди, ласково глядя на него. — Я просто рад, что тебе стало лучше. Этот взгляд всегда заставлял что-то теплое и мягкое шевелиться в груди Грегори. Фу. — Итак… — он отвел глаза, полностью забив болт на это чувство — чем бы оно ни было. — Ты ведь сегодня тоже будешь играть, да? — Да, — Фредди встал, мельком оглянувшись на тонированное окно. — Однако может мне лучше остаться здесь… — Что? Нет, нельзя! — Грегори спрыгнул с мешков и пошатнулся, прежде чем обрести равновесие. — Слушай, если ты это из-за того, что я болен, то я же сказал, со мной все в порядке. — Но, Грегори… — Нет. Иди работай. — Грегори упер руки в бока. Больше всего он ненавидел быть обузой. И больше всего боялся. Бесполезные люди в конечном итоге становятся ненужными, и потом их выгоняют из дома. Он таким человеком не станет. Это была единственная причина, по которой он усердно выполнял свои обязанности в том доме, хотя и жаловался на них. Они позволяли ему там жить. «Больше нет.» Нежелательная мысль закралась в голову мальчика, напоминая ему, что ему некуда возвращаться, если его вышвырнут отсюда. Грегори сглотнул. — Со мной все будет в порядке, — пробормотал он, как для себя, так и для Фредди, и, чтобы успокоить своего друга, добавил: — Я не пропаду. Я просто, ну, посижу где-нибудь, что ли. Не волнуйся за меня. Фредди еще мгновение смотрел на него, прежде чем вздохнуть и осторожно положить руку ему на плечо. Вот к этому жесту Грегори уже привык. — …Хорошо. Я доверюсь тебе. Однако, если ты почувствуешь усталость или недомогание, пожалуйста, не стесняйся говорить мне. Легкие Грегори сжались. … …Сколько раз он хотел услышать эти слова? Когда он был маленьким, это было все, о чем он мечтал. Добрые и заботливые мама и папа, которые скажут ему, что всегда будут рядом. …Но это была лишь глупая фантазия. Грегори уже не пять лет. Ну разве не смешно? Что первым, от которого он услышал эти слова, стал медведь-аниматроник? Грегори улыбнулся Фредди и сдержал слезы. . . . — Ты шутишь. Не прошло и десяти минут, как он устроился поудобнее, а Фредди сказал ему, что ему нужно встретиться с его друзьями?! С теми самыми роботами, которые пытались его убить?! — Ты ведь шутишь? — повторил он, глядя широко раскрытыми глазами на медведя. Его друг сконфуженно чесал в затылке. — Да, мы ведь не успели с ними вчера познакомиться, поскольку ты заболел... — И я должен встретиться с ними сейчас? — Было бы… лучше представить тебя как можно скорее, — объяснил Фредди с виноватым выражением лица. — Это значительно облегчит твоё пребывание здесь. Грегори сжал в руках ткань своего большого свитера. Он был ярко-розовый, из тех, которые некоторые киоски раздавали бесплатно, и он помогал от озноба, но ничего не мог поделать с совершенно другой дрожью. Мальчик, конечно, знал, что его опасения в какой-то степени необоснованы. Это странный вирус заставлял их так себя вести, который каким-то чудом пощадил Фредди. Из-за него они вели себя агрессивно и пытались схватить его любыми средствами, но теперь они вернулись к нормальному состоянию. Он видел их. Они были так счастливы. Они… Они не будут помнить. Они не помнят. Фредди ему так сказал. Так что виноват в этих чувствах только сам Грегори и его дурацкое сердце, бившееся до боли быстро. Он должен отпустить эту нервозность, этот трепет. Он должен просто забыть об этом, но он не мог. Он просто не мог. Он мог только сидеть и трястись, как идиот. — …Если не чувствуешь себя готовым встретиться с ними… — начал было Фредди, но Грегори, к собственному удивлению, покачал головой. Он не мог… Фредди всегда отказывался от своих планов ради него, всегда соглашался с тем, что хотел Грегори, и это было несправедливо по отношению к нему. Фредди его друг, так что на этот раз Грегори тоже должен повести себя как друг. Кроме того, он знал, что в конце концов медведь прав. Если они будут тянуть, это только усложнит ситуацию, как только остальные узнают, что Фредди прячет в своей комнате бездомного ребенка. — Все хорошо… я… я буду в порядке, — пробормотал он и смущенно поджал губы. — Но, э, ты можешь пойти со мной? На всякий случай… Взгляд Фредди смягчился, и он протянул руку. Грегори взял её. — Конечно. Я же тебе сказал, помнишь? Я останусь с тобой. Грегори кивнул ему и слегка улыбнулся. Ну, если Фредди так сказал, значит, все в порядке, не так ли? Кроме того, если он будет рядом, он сможет защитить его, если что-то пойдет не так. — Пойдем? Встать на ноги оказалось сложнее, чем мальчик ожидал, но Фредди не дал ему упасть, а вместо этого медленно вывел его за дверь своей комнаты, предлагая каждые пять минут его понести. Грегори каждый раз отказывался. Да, у него дрожали колени, словно у новорожденного олененка, да, ему было холодно и он устал, но с этим он справится. Он не хотел еще больше позорить себя тем, что его носят, как младенца, поэтому единственное, что он позволит, — это рука Фредди, пока он идёт солдатом. …Но он все-таки накинул себе на плечи одеяло. Чтобы не замёрзнуть. Дорога до одного из пустых уголков «Пиццаплекса» оказалась короткой и быстрой, но Грегори, встал, положив руки на колени, и принялся так хватать воздух, будто это был его последний день, когда они наконец-то добрались до него. Фредди предложил бутылку с водой – где он её вообще ее взял? – и маленький мальчик, с благодарностью приняв ее, принялся жадно глотать, а Фредди со странным выражением лица наблюдал за происходящим. Это была… нежность? — Эй, вон он! И краткий отдых Грегори закончился. Немедленно повернув голову на звук этого ужасного голоса, Грегори увидел зрелище, которое преследовало его во снах с тех пор, как он ступил в это ужасное место. Три аниматроника. Одна курица, одна волчица и один аллигатор. Сияющие, разноцветные, только что отремонтированные и одетые во все эти дурацкие устаревшие украшения, они совсем не должны его пугать. Как и было задумано, они должны вызывать радость и возбуждение в сердцах детей. Но для Грегори это было одно из самых ужасающих зрелищ за всю его короткую жизнь — а повидал он многое. «Возьми себя в руки и не распускай нюни, — ругал он себя, пытаясь не удрать. — Они безвредны. Они тебя не тронут. Фредди не позволит им тебе навредить.» Как же жалко бояться этих штук, но мальчик ничего не мог с собой поделать. Он инстинктивно приблизился к Фредди и взялся за его большую руку. Та была холодной, так как аниматроники не излучали тепло, как люди, но все же это было твердое присутствие. Грегори почувствовал, как Фредди нежно сжал его пальцы и подошел к нему ближе. — Ой, кто это? — Чика заговорила первой, ее голос был звонким и полон любопытства. Она наклонилась в сторону, чтобы получше разглядеть мальчика. — Привет, малыш! «Эта область закрыта.» Грегори сглотнул. — Привет, дружище, — поприветствовала мальчика Рокси, одарив его улыбкой, полной острых зубов. Грегори подавил дрожь. — Как дела? — Ты нам об этом сообщал, Фред? — вмешался Монти, поднимая темные очки и глядя на Грегори. — Парнишка потерялся, что ли? — О, все в порядке, милый! — проворковала Чика, наклоняясь так, что оказалась на уровне мальчика. — Не бойся, мы тебе поможем! — У нас есть три часа и двадцать минут до того, как «Пиццаплекс» откроется, — добавила Рокси, показав ему большой палец. — Просто оставайся здесь, твои родители обязательно придут за тобой! А мы до тех пор составим тебе компанию! Грегори сделал два шага назад от роботов, вторгшихся в его пространство, и посмотрел на Фредди, чувствуя себя потерянным. Что ему делать? Что ему сказать? Фредди ободряюще улыбнулся ему, прежде чем повернуться к остальным. — Это Грегори, — сказал он твердым, но нежным голосом. — И нет, он не потерялся. Я позвал вас сюда, потому что, ну... он будет жить здесь, в «Пиццаплексе», в обозримом будущем. Тишина. Грегори не хотелось смотреть на выражения лиц других, но он все равно смотрел, периодически сжимая ладонью пальцы Фредди, напрягшись. Они вроде обрабатывали эту информацию, переводя взгляд с него на Фредди и обратно, и особенно заглядывались на царапины и шишки на его ногах и лице, которые еще не зажили. Не желая проигрывать своему страху, мальчик выдержал их взгляды, не зная, что они в нем видят, и не особо желая выяснять. — Фредди… это…? – начала было Рокси, прежде чем бросить взгляд на Грегори и замолчать. На самом деле все внезапно замолчали, и маленький мальчик сбился с толку на две секунды, прежде чем вспомнил, что они могут общаться друг с другом. Они могут разговаривать о нем и сейчас. … …Это было… не очень хорошее чувство. Грегори привык к тому, что взрослые обсуждают его у него за спиной, что они приглушенно шепчутся и награждают его косыми взглядами, но легче мальчику от этого не становилось. Он знал, что ничего из сказанного не было хорошим. Особенно в приюте, в эти последние несколько месяцев все было связано с ним. Невоспитанный, неуправляемый, жестокий, хам, грубиян... Грегори никогда не был достаточно аккуратным, или достаточно добрым, или достаточно хорошим. Поэтому взрослые и пары отказывались от него ради девочек или мальчиков помладше, которые, как правило, были мягче и с ними было легче обращаться. Легче превратить в тех, кого хотят видеть в них родители. Вот только зачем ему пытаться? Зачем ему пытаться вести себя хорошо, если он не такой? Грегори не хотел менять себя, чтобы ублажить какого-то там незнакомца с дурацкой одержимостью благотворительностью, особенно если позже этот поступок навлечет на него неприятности. Кроме того, в приюте никогда не знаешь, с кем окажешься. Бывали добрые, но мучительно неуклюжие пары, которые хотели с ним общаться, но не могли — «беда на нашу голову, говорили они, он плохо приспосабливается», — или бывали взрослые, которые просто хотели вбить в тебя послушание, ремнем, кулаками или любым предметом, какой попался под руку. А ещё бывали и такие, которые трогают тебя там, где нельзя. Сам Грегори никогда с этим не сталкивался, но однажды слышал, как старшая девочка плакала об этом в одном из приемных домов. Парализующий страх того, что это случится и с ним, помог ему набраться смелости, чтобы сбежать из того дома. Чем через такой ад проходить, уж лучше жить на улицах. Грегори моргнул и покачал головой, чтобы избавиться от воспоминаний. Это неважно. Он должен перестать думать о бесполезных вещах. Теперь он в безопасности, так? Фредди защитит его, да и робот, наверное, ничего плохого о нем не говорил. Он даже не знал, сможет ли Фредди обматерить человека. Это… немного забавно. …Тем не менее, жуткая тишина уже становилась чересчур. Кроме того, они просто таращились друг на друга, ничего не говоря. Страшновато. Грегори неловко откашлялся. Фредди словно пришел в себя, когда услышал его, и повернулся к нему с улыбкой. — Что-нибудь случилось, Грегори? — Э-э, не хочу прерывать, но… что мы делаем? — спросил он, приподняв бровь. Рокси повернулась к нему и улыбнулась, но что-то в ее взгляде изменилось. — Фредди только что рассказал нам о твоей ситуации, — сказала она, перебрасывая волосы через плечо. Чика кивнула, полностью присев, чтобы быть на уровне его глаз. — Не волнуйся, кексик! — чирикнула она, и Грегори пришлось подавить гримасу в ответ на это ласкательное прозвище. — Можешь жить здесь столько, сколько хочешь! Мы позаботимся о тебе! — Если тебе что-то нужно, малой, не стесняйся, спрашивай! — добавил Монти, подняв вверх большой палец. — Ура! Ты теперь часть семьи! В этот момент солнечный робот внезапно выскочил из щели в потолке, заставив Грегори с визгом подпрыгнуть на несколько футов в воздух. Его одеяло соскользнуло с его тела. Фредди вздохнул и покачал головой, выглядя раздраженным, прежде чем погладить испуганного мальчика по спине. — Дружище! — Рокси поприветствовала этого дурацкого робота, потрепав того по голове. — Ты-то откуда взялся? — Я слушал! Да-да! Но потом я полез вверх, потому что лазать — весело! А потом я услышал, что маленький ворчунишка стал членом семьи! — Он сиял. — Как чудесно! О, как чудесно! Грегори ненавидел этого парня. И остальных, которые и глазом не моргнули при его появлении. Он действительно, искренне их ненавидел. Они ему официально надоели. — Пошли отсюда, — он дернул Фредди за руку, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Я устал. — У тебя снова закружилась голова? — Фредди снова набросил одеяло ему на плечи и принялся растирать ему руки, пытаясь их согреть. Что не очень-то получилось, так как он был сделан из металла, но Грегори оценил. — Нет, я в порядке, я просто… — он посмотрел на остальных. Что ж, Солнышко… нормальный, раз уж он ничего ему не сделал, но остальные… Грегори игнорировал это ради своего будущего, но разве это не несправедливо? Что они так безжалостно преследовали его, словно зомби, даже когда Грегори отнял у них части тела? А сейчас вообще ничего не помнят? Они смеялись, как будто ничего не случилось, а сами совсем недавно хотели его убить. Клыки Рокси много раз щелкали у него над головой. Рука Чики утащила его вместе с ней в мусоропровод. Когти Монти много раз его чуть не ловили. Они сделали ему больно. И теперь они будут жить своей дурацкой аниматронной жизнью без знания этого. Грегори понимал, что думает как плохой человек, но он надеялся, что они хотя бы немного вспомнят, и почувствуют вину. Потому что они это заслужили. Но гнев и страх, которые он испытывал, глядя на них, все время смешивались, и он не мог воздействовать ни на то, ни на другое. Теперь он просто чувствовал себя неловко, некомфортно и, самое главное, обманутым. — Я просто… хочу уйти, — он понизил голос до шепота и уставился в пол. — Я… не хочу их больше видеть. Фредди немного помолчал, и Грегори уж было подумал, что он сейчас ему скажет, что его друзья не станут на него нападать, как он уже говорил много раз раньше, но тот просто кивнул. — Я понимаю, — мягко взяв его за обе руки, сказал он. — Тебе, должно быть, тяжело из-за всего, что произошло. Ты не обязан себя заставлять, если тебе некомфортно, Грегори. Затем, встав и повернувшись к своим друзьям, он попрощался. — Что ж, тогда мы с Грегори пойдем. Он ещё не до конца выздоровел, и должен немного поспать перед открытием «Пиццаплекса». К счастью, никто из остальных не подверг сомнению их внезапный уход, и вместо этого попрощались с ними с раздражающе весёлыми лицами. Грегори отказался пожелать им спокойной ночи и тут же развернулся, не удосужившись даже оглянуться. Что ж, по крайней мере, у него оставался еще час до того, как «Пиццаплекс» снова откроет свои двери. Надо будет еще немного поспать. Сон ему понадобится.