Семейка Глэмрок: Возвращение в «Пиццаплекс»

Маленький мальчик сжал губы, а его глаза переходили от одного разорванного куска к другому, вглядываясь в поцарапанную краску, торчащие провода и безголовое тело с маленьким черным бантом, все еще привязанным к шее, словно жестокая пародия на элегантность. Но, прежде всего, Грегори застыл потому, что узнал робота. Он с ним лично не встречался, но его лицо все еще было нарисовано на нескольких поверхностях «Пиццаплекса». Он знал, кто это. — …Бонни? . . . — ...Бонни? — неверяще спросил он. Пауза. — Да, это я! Единственный и неповторимый! — Тело по-прежнему не двигалось. Откуда тогда исходил голос? — Ты слышал обо мне? — Конечно, слышал. Твое лицо до сих пор нарисовано на площадке для боулинга. — Чувствуя жалость к роботу, Грегори осмотрел тело в поисках чего-нибудь, что можно спасти. — Фредди скучает по тебе. — ...Старик Фредди Фазбер, да? — Голос Бонни приобрел меланхоличный оттенок. — Я его уже целую вечность не видел. Как он поживает? — Хорошо, — пробормотал Грегори, с горечью вспомнив детей, вцепившихся в медведя. — Он... популярен. — Молодец здоровяк, — ласково усмехнулся кролик. — А-А Чика? Рокси и Монти? С ними все в порядке? — Они в порядке. — Мальчик помолчал. — Эй, а я могу как-нибудь, ну… вытащить тебя отсюда? Тишина. — …Ну, боюсь, что нет, — усмехнулся Бонни. — Большинство моих суставов слишком заржавели, чтобы двигаться! Грегори нахмурился, с жалостью внимая его печальное состояние. — Ты уверен? Я могу… не знаю, взять твое ядро ​​​​памяти, например? — По крайней мере, с Фредди это сработало. Он два дня носил его голову с собой, и ничего. Голос Бонни грустно захрипел. — Оно слишком ржавое... Боюсь, и так уже на волоске висит... — признался он. Грегори сжал кулаки. — Ну мы же должны попытаться! Может… не знаю, может, тебя наверху смогут починить? Аниматроник вздохнул, и вздох эхом разнесся по всему пространству. — Не знаю, дружочек. Это было давно, моя франшиза наверняка уж прекратилась. — Пытаясь облегчить ситуацию, он добавил: — Но все равно спасибо! Я оценил. — Бонни… — начал было Грегори, но замолчал, когда до его ушей донесся внезапный звук, металлический и скрипучий. Что это было? Грегори обернулся. От звука, напоминающего тянущийся, стучащий металлический ритм, волосы на его руках встали дыбом, а грима втиснулась в зубы. Мальчик потер руки, снова напрягшись, и покрутил головой из стороны в сторону, пытаясь определить, откуда исходит звук. Бонни сначала молчал, а потом вдруг прошептал, настойчиво и так тихо, как только мог его искусственный голос. — Тебе надо уходить, — сказал он. Его прежде такой легкий тон, потемнел от напряжения. Грегори сглотнул. — Что… что это? — прошептал он. Тело Бонни дернулось в прерывистой судороге, возможно, пытаясь помотать несуществующей головой. От проводов, торчащих из его шеи, полетели искры. — Он услышал нас. Тебе надо уходить, дружочек. Сейчас же. — Голос Бонни периодически обрывался, как будто его стабильность теряла силу перед этим ужасным визгом, который теперь, казалось, приближался. Грегори замер. Этот странный ритм… теперь он знал, на что он похож. На шаги. Мальчик проглотил вздох и посмотрел на дыру, к которой он скользил всего пять минут назад. Невыносимо тёмная, глубокая, и все еще скрежетает, словно кто ногтями по доске водит. Кто... нет, что бы там ни было, оно было внутри дыры. «А я чуть туда не упал». Грегори вздрогнул. — Оно… он… оно же ведь не может сюда забраться? — спросил он тихим голоском. Яма ведь, кажется, очень глубокая? Мальчик не слишком хорошо разбирался в математике, но был уверен, что глубина должна быть не менее шести метров. — Я не знаю, и не хочу, чтобы ты знал, тебе нужно… — Голос Бонни внезапно вдруг начал становиться выше, пока все его слова не слились воедино и превратились в неразборчивую цепочку слов, которая внезапно переросла в невероятно высокие помехи, пронзившие голову Грегори, словно нож. Мальчик вздрогнул и схватился за голову, надеясь хоть немного приглушить звук, но тщетно. Сжав зубы с гримасой, маленький мальчик пошатнулся, когда услышал приближающиеся шаги. Если бы то, что было внутри дыры, попыталось подняться сюда, оно нашло бы их смехотворно легко, учитывая, насколько громко вёл себя Бонни. Но... Грегори не мог просто его тут бросить! Он хотел спасти его! Фредди скучал по нему, и, возможно, остальные тоже, так что он должен хотя бы попытаться, верно? Лязг, стук. Еще ближе. ...Но стоит ли ему так выставляться? Успеет ли он достать какую-нибудь часть роботизированного тела Бонни и взять ее с собой? А если она окажется слишком большой? Слишком тяжелой? Да и какую часть вообще взять? С ядром памяти кролика голяк, так как его головы нигде не было, а у Грегори не было времени ее искать. Рука была бы бесполезна, так как, насколько мальчик знал, воссоздать аниматроника с помощью одной только конечности невозможно, но… но что, если это возможно? Грегори не технический специалист, и предоставление этих обновлений Фредди в ту ночь было чистой удачей с его стороны. Он не был уверен, что так получится с поврежденным роботом… Лязг, стук. Сколько секунд потребуется, чтобы подняться сюда? Что это там вообще? Робот? Наверное. Но что, если он подняться не может, и он просто зря волнуется?! Грегори впился пальцами в голову, дергая за пряди волос. Боль помогла немного прояснить мысли, но его испуганное, учащенное дыхание осталось. Грегори взглянул на кролика. Потом на дыру. Лязг, стук. Может ли он взять что-нибудь? Должен ли? Лязг, стук. ... «...Прости, Бонни». Грегори развернулся на пятках и побежал. Этот трусливый поступок резонировал внутри него всю дорогу, с каждым шагом, и он ненавидел то, как успокоились его нервы, как только он отбежал достаточно далеко, чтобы больше не слышать этот тревожный звук . И... и Бонни он тоже не слышал. ... Ему пришлось. Ему пришлось, у Грегори не было выбора, кроме как уйти... Он не виноват! Он еще может когда-нибудь вернуться за кроликом — когда, когда он вернётся, он не хотел возвращаться, да и будет ли к тому времени Бонни ещё жив? — но какая будет от него польза, если его поймает и убьёт какой-то там кусок бракованного хлама? Грегори прикусил внутреннюю часть щеки, и, почувствовав жжение, ощутил вкус крови во рту. Он вернется за Бонни. Он... он вернётся. Наверное. Когда-нибудь. Он не может просто оставить его. Однако Грегори всего лишь ребёнок, поэтому ему придется попросить Фредди помочь ему починить его друга. ... ...Фредди... Мальчик, наконец, прекратил отчаянно уносить ноги, коротко кашлянув. Ледяной, но пыльный воздух туннелей колол легкие. Его сердце все еще бешено колотилось в его маленькой грудной клетке, но теперь это было больше от напряжения, а не от страха. Грегори снова остался один, но это не приносило передышки. В конце концов, он знал, что лучше не доверять любым затишьям между инцидентами. Он просто чувствовал себя настороженным, его плечи напряглись, а ноги были готовы рвануть при малейшем шорохе. «Какой сюрприз». Опираясь на ближайшую потрескавшуюся и сухую стену, маленький мальчик стиснул губы в замешательстве. Должен ли он… должен ли он рассказать об этом Фредди? Должен ли он рассказать остальным? Они ведь были хорошими друзьями до того, как Бонни исчез, верно? Даже не смотря на... Грегори, если честно, верил, что Монти как-то связан с исчезновением Бонни. Просто в сообщениях, которые он читал, говорилось, что в последний раз его видели в «Гольфе Монти», верно? А Монти… он был – не страшным, Грегори не боялся дурацкого аллигатора – он был… жестоким. В ту ночь он в своей комнате устроил погром. Могут ли у аниматроников быть проблемы с гневом? Для Грегори гнев был одной из самых знакомых ему эмоций — в конце концов, многие из его приемных родителей выходили из себя по малейшему поводу, и они всегда были непредсказуемы, поэтому Грегори ненавидел находиться рядом с ними. Что ж, если аниматроник-медведь был готов пойти на все, чтобы защитить незнакомого ребенка, то вполне естественно, что Монти будет похож на человека, верно? Наверное... наверное, так создана их программа. Однако причина так и осталась загадкой. У Грегори не было ни терпения, ни энергии, чтобы её решать — по крайней мере, не сейчас. Суть в том, что любой поверит, что Монти что-то сделал, верно? Ведь не только же Грегори так думает? Может, он завидовал Бонни? В конце концов, боулинг всегда был популярнее, и, насколько Грегори помнил, именно Бонни играл на гитаре — или на басухе? — в основной группе. А Монти чем занимался? Играл весь день в гольф? Нос Грегори сморщился от отвращения. Какая скука. В любом случае, может быть, Монти... убил Бонни? Но тогда кролик не стал бы включать его, когда спрашивал о своих друзьях, когда спрашивал, в порядке ли они. Грегори покачал головой и прошел оставшуюся часть пути, сопровождаемый одним светом «Фаз-часов». Чем дальше он шел, тем больше, казалось, менялись объекты, переходя от старинных плакатов и разбитых товаров к более нормальным, более чистым служебным туннелям современного «Пиццаплекса». Маленький мальчик вздохнул. Все это так сложно... проблемы взрослых такие трудные. Если аниматронных животных вообще можно назвать «взрослыми». Может быть... может быть, ему следует попридержать это при себе, решил он, наконец, уловив отблеск света высоко над собой. Нехорошо будет обнадеживать Фредди. Если Грегори всё-таки не смог спасти Бонни, тогда... — Блин, отлично, — простонал Грегори, глядя на очень высокое окно перед собой. Это был очень большой круг со странным неоновым освещением, как бельмо на глазу от рождественской елки. Кто вообще пользуется этими штуками? Ну и как ему туда залезть? Он не может использовать ни один из этих ящиков или выброшенных столов, иначе он упадёт и сломает себе руку. Упадёт... Когда Грегори снова вспомнил о жуткой темной дыре, у него по спине пробежали мурашки. Дурацкая пиццерия. Да что с ней такое? Почему она такая... жуткая? Это уже не нормально, подумал Грегори. Это уже что-то глубже. Утилизированные аниматроники? Гуляющий возможный робот, который сидит в зияющей черной дыре? Как вообще образовалась эта дыра и почему пиццерия ее не заделала? Они вообще знают, что она там? Они должны были знать, рассуждал Грегори, если строили поверх неё. Но если знали, то почему ничего не сделали? Они знали, что существует совершенно другой уровень неизвестных, возможно, ужасающих вещей прямо под их ярким светом и дрянной музыкой 80-х? ...Грегори терял веру в этот дурацкий ресторан с каждой секундой — если после того ночного кошмара еще оставалась вера. Фредди был здесь единственной хорошей вещью. ...И другие аниматроники тоже, наверное. — Дурацкая пиццерия! — повторил Грегори вслух, просто потому, что мог, и раздраженно пнул ближайшую мусорную корзину. — У тебя даже еда не вкусная! В разгар истерики жужжание на запястье заставило его подпрыгнуть. — Здравствуй, суперзвезда. Я просто проверяю. Ты в порядке? Ты уже нашёл выход? Грегори выдохнул. Он почти ожидал услышать искаженное, высокое жужжание голосового аппарата Бонни, но вместо этого раздался спокойный, почти музыкальный голос Фредди. — Фредди! — сказал он. — Я в порядке. Я, кажется, нашёл выход! Только он слишком высоко. Не знаю, смогу ли я туда забраться. — Не волнуйся! Я знал, что выход был слишком высок, и поэтому заручился подмогой. Надеюсь, ты не против. — Подмогой? — С его помощью ты легко сюда доберёшься. Грегори моргнул, но кивнул, забыв, что Фредди его не видит. — Э... хорошо? Ладно. — Интересно, кто это. Может, Солнышко? Это ведь он занимается сумасшедшей гимнастикой. Если сюда кто и может забраться, то, скорее всего, он. Так что Грегори принялся ждать с нетерпением, стараясь не думать об уничтоженных кроликах или бездонных ямах. Однако он не ожидал увидеть гигантскую руку, высунувшуюся из отверстия. — Что за...?! — Грегори проглотил вопль и отшатнулся, наблюдая широко раскрытыми глазами, как сначала появилась паучья рука в перчатке, а за ней последовало круглое тело такого же размера, когда-то белое, но теперь более светло-серое, с маленькими царапинами по всему телу. Грегори сглотнул. «Неужели...!» Через дыру лез сам Ди-джей «Пиццаплекса», и Грегори захотелось врезать себе по лицу. Как он мог забыть об этом аниматронике?! Вот почему у дыры было неоновое освещение... неудивительно, что оно показались мальчику знакомым. Это были туннели, по которым музыкант передвигался, словно сумасшедший паук из ада. Грегори никогда не беспокоили маленькие паукообразные, но после того ужасного случая, когда ему пришлось убегать от Ди-джея, он постоянно вспоминал об этой дурацкой штуке всякий раз, когда видел что-то, что хоть отдаленно напоминало паука. К тому же огромные размеры робота в целом его сильно пугали — хоть мальчик в этом никогда не признается. Из всех роботов в «Пиццаплексе» Ди-джей был единственным, кто заставил Грегори нервничать еще до того, как он оказался там заперт. И если он не ошибался, реакция других детей тоже была неоднозначной. Половине из них он нравился, а половина начинала плакать, увидев его. Грегори бы впечатлиться, что пиццерии каким-то образом удалось создать что-то столь невероятно большое, но сейчас он был слишком занят тем, что пугался до полусмерти. — Я отправил за тобой Ди-джея. Ты его видишь? О, Грегори очень даже видел его. — Что… что эта штука здесь делает?! — чуть ли не закричал он, стараясь говорить ровным голосом. — Не бойся, Грегори. Диджей хороший парень. Он не причинит тебе вреда. Словно подтверждая правоту Фредди, музыкант уставился на него своими ужасными пустыми глазами, такими же ужасающими, какими их помнил Грегори, и медленно опустил руку, ладонью к потолку. Затем улыбнулся зубами-клавишами чуть шире, но мальчик ничуть не успокоился. Робот настойчиво пошевелил пальцами. Грегори сразу уловил намёк. — О нет, — сказал он, скрестив руки. — Нет-нет-нет-нет. Я не полезу тебе на руку. — Уверяю тебя, это совершенно безопасно. — «Фредди, ты не помогаешь». — Он тебя не уронит. — Ты что, шутишь?! Он может раздавить меня, как муравья, за две секунды! — мальчик покачал головой. — Я не полезу! Я… я лучше буду идти, пока не увижу другой выход. Диджей издал странный жужжащий звук и подобрался ближе. Грегори вздрогнул и отстранился. Раздался треск, и гигантский аниматроник прокашлялся. — Не бойся... В безопасности... Пойдем со мной, и ты поймёшь... Что? Робот говорил, но такого Грегори раньше не слышал. Его голос звучал как мешанина из текстов разных песен, склеенных вместе в предложения. Женский голос, затем мужской голос, затем припев, словно сшивание радиопесен в узор — то, что хотел сказать Ди-джей. Грегори потрясенно посмотрел на него. — Я докажу… Обещаю… В безопасности… Позволь тебя любить… Так, последняя часть определенно была сказана намеренно. — Да хорошо, хорошо, я понял! — мальчик отмахнулся от него, заткнув руками уши. Он, конечно, понял, что говорила эта штуковина-паук, но было жутко слышать, как он говорит столькими голосами, особенно с эхом в туннелях. Почему нельзя было просто дать ему нормальный голос, а не только музыку и заранее записанные реплики? Грегори указал на него пальцем, почти до смешного маленьким в сравнении с Ди-джеевым. — Просто чтоб ты знал, ты мне все еще не нравишься, и я тебе ни капли не доверяю, ясно? Я пойду с тобой потому, что устал от этих дурацких туннелей. Ты. Мне. Не нравишься. Усёк? Музыкант сыграл трек смеха из 1950-х. Глаз Грегори дернулся. — Ты...! — Мы будем ждать снаружи. — Голос Фредди мягко вмешался, прервав их разговор до того, как тот перейдёт в очередную эскалацию. — Я приготовил тебе еду! Тебе скорее нужно поесть — ты еще слишком худой. Грегори раздраженно фыркнул, но обещание еды его убедило, что услужливо передало его урчание в животе. Драматически застонав, он преувеличенно осторожно взошёл на руку Ди-джея, убедившись, что он не сможет поскользнуться и упасть. Напряженный маленький мальчик обхватил руками один из пальцев аниматроника, а затем они полетели вверх, вверх, вверх, пока Грегори практически не почувствовал, как паутина на потолке касается его волос. Нервно сглотнув, он постарался не слишком сосредотачиваться на очень далеком полу. Вместо этого он сосредоточился на выравнивании дыхания и попытался отвлечься, считая зубы-клавиши музыканта. Он никогда высоты особо не боялся — в конце концов, он же не младенец, — но все же чувствовал, как его желудок скручивается неприятными узлами каждый раз, когда он смотрел вниз. К счастью, Ди-джей был быстр в движениях и справился с туннелями в два счёта. Через некоторое время Грегори рискнул выглянуть сквозь пальцы музыканта и наконец увидел Фредди и остальных аниматроников на полу «Аллеи Рок-звезд», рядом с их комнатами. Даже солнечный робот был там. Освещение было тусклым, других людей в поле зрения не наблюдалось. Кроме... Глаза Грегори расширились, когда они опустились. Это что... Ванесса? Да, точно, она. Те же пронзительные зеленые глаза смотрели на него снизу вверх, и у нее была такая же суровая поза, с руками на бедрах. Единственное, что отличалось, это ее одежда и волосы, которые были небрежно распущенны. Странно. Грегори почему-то решил, что она носит только униформу, несмотря на абсурдность этой мысли. Глубоко вздохнув, маленький мальчик приостановил свои мысли и осторожно спрыгнул с руки Ди-джея, и его плечи, наконец, впервые за этот день расслабились. Словно мотыльки на пламя, все аниматроники тут же слетелись к нему. Первым был, конечно же, Фредди. — Грегори! — поздоровался он с заметным облегчением. — Ты нашел выход! Я знал, что ты справишься, суперзвезда. — Это было не так уж и сложно, — смущенно фыркнул Грегори. — Я просто рад, что выбрался из этого дурацкого туннеля. — Да, кстати об этом, — добавил Монти, быстренько оглядев его. — Как ты умудрился так заблудиться, малой? Краем глаза Грегори заметил, как Рокси поникла. Солнышко — кажется, это он, было довольно темно — бросил на нее любопытный взгляд, но ничего не сказал. Может, она думает, что Грегори сбежал по ее вине? Из-за той типа-ссоры? ...Он может всё рассказать. Честность же лучшая политика, верно? ... — ...Я же это не нарочно, — проворчал мальчик. — Не знаю, можно мне поесть? Я немного проголодался. Сменил он тему совсем не тонко, но, к счастью, никто не усомнился, и все выразили свое согласие. Рокси выглядела удивленной. А она что думала, что Грегори укажет на нее пальцем и обвинит в своей — довольно глупой — реакции? ...Вообще-то, если бы он не был умнее, возможно, он бы так и сделал. Но аниматроник оказался на удивление чувствительным, а Грегори начинал смиряться с тем, что ему не нравится видеть ее грустной. Ему не нравилось, когда другие люди заставляли его плакать — как бы мало их ни было, — поэтому он не хотел становиться плохим парнем и заставлять Рокси винить себя, пытаясь выразить свои досады. В конце концов, Рокси же не виновата, что Грегори такой плохой ребёнок. Чика радостно вскрикнула, вырвав мальчика из мыслей, и побежала на кухню. — О, мы оставили тебе еды, кексик! Только она остыла, так что дай я её слегка подогрею! — Идти можешь, ворчунишка? — Голос Солнышко донесся до мальчика тихим эхом, но звучал он... неправильно. По-другому. Грегори повернулся и столкнулся лицом к лицу с еще одним из своих кошмаров.

«Плохих детей надо наказывать».

А Грегори разве не худший? Точно. Ночь же. Он вздрогнул и медленно приблизился к Фредди, но лунный робот лишь пригнулся и наклонил голову, а на его лице застыла жуткая улыбка. Только его глаза больше не светились зловещим красным светом, а нежно-голубым. Маленькие милости. — Повреждений вроде нет. Это хорошо, очень хорошо, — кивнул он. — Скорее! Ты должен поесть, а потом послушать чудесную сказку на ночь, а потом лечь спать! ...Хм. Значит, неубийственный Полумесяц был похож на Солнышко, но не такой приставучий. Это было... приятно знать. Грегори неопределенно промычал что-то утвердительное и, по привычке взяв Фредди за руку, позволил провести себя на кухню, проглотив несколько зевков по дороге. Ди-джей помахал рукой на прощание – слава Богу – вернулся на свою сцену, и отключился от питания. Как только его усадили и — к вечному раздражению Грегори — надели нагрудник в виде салфетки, он наконец смог сосредоточиться на еде. Рокси села рядом с ним, выглядя смущенной, но Грегори принялся обращаться с ней так, будто ничего не произошло, даже загнал собственную неловкость на задворки разума, куда отправлял все ужасное, и предложил ей кусок мяса, от которого волчица с улыбкой отказалась. Если она ничего не сказала, то и он тоже не скажет. ...Он много о чем молчал, если подумать. После этого она расслабилась ещё больше и снова начала шутить и хвастаться событиями своего дня, соревнуясь с Монти за количество поклонников, автографов, фотографий и тому подобного. Полумесяц свисал со спины Монти, словно уродливая сова, а Чика то вмешивалась в разговор, то суетилась над Грегори, называя его «кексиком» и щипая его за щеки, что мальчик позволял с немалой долей унижения. Фредди остался с другой стороны; его присутствие было успокаивающим, молчаливым. Он иногда вставлял свои пять копеек, но в основном молчал, и смотрел на своих друзей, а затем на Грегори с чем-то теплым в глазах. ...И это было... не так плохо, как представлял себе Грегори. Почему он должен беспокоиться о возможном насилии со стороны других? У них больше нет вируса, верно? И за все это время они не причинили ему никакого вреда. Даже голос ни разу не повысили. Они сказали, что обеспечат его безопасность, и подкрепили это своими действиями. Может быть, просто может быть... им всё-таки можно доверять? . . . Но через некоторое время Ванесса нарушила их веселую атмосферу, деликатно покашляв. — Ой, прости, милая! — Чика улыбнулась. — Ты тоже хотела поужинать? Ты сказала, что не голодна, но… — А, н-нет, я не поэтому... — блондинка отмахнулась от нее с натянутым смехом. Вздохнув, женщина положила подбородок на переплетенные руки. Ее глаза встретились с его, и какое-то время маленький мальчик и охранник просто таращились друг на друга. Грегори сжал вилку в руке. Что происходит? — Эм… во-первых, ты в порядке? — начала Ванесса, пристально глядя на него. Грегори кивнул, напрягшись. — Как всё прошло? — Хм? — В смысле с твоими родителями, — она подняла бровь. Мальчик нахмурился. На что она намекала? Это правда, что Грегори не рассказал ей подробностей о своем доме, но он думал, она догадается, что у него нет такой вещи, как родители. Ведь она была умна. Хотя, судя по странному тону, которым она произнесла это слово, она, похоже, уже так и подозревала. — Учитывая, что ты меня продинамил. ...Она дулась, да? Грегори должно быть стыдно за то, что он заставил ее ждать, а сам так и не пришёл. Должно. Но ему стыдно не было. — ...Нормально прошло, — солгал мальчик. Он почувствовал, как Фредди дернулся рядом с ним, но ничего не сказал. Ванесса хмыкнула. Она ему не поверила. — Тогда почему ты здесь? — перешла она сразу к делу. Друзья Фредди с тревогой переглянулись. — А что, нельзя, что ли? — спросил Грегори, забыв про еду и скрестив руки на груди. — Не ночью. — Ванесса сузила глаза. — Ты домой не собираешься? Ты же сказал, что тебе есть где жить. Грегори сглотнул, но не отступил. — Я много чего говорю, — огрызнулся он. Ванесса раздраженно фыркнула, ее фальшивое самообладание на мгновение пошатнулось. Грегори внутренне усмехнулся. Точно. Охранница не любила детей, верно? — Мелкий, ты обещал, что пойдешь домой. Ты мне чего-то не рассказываешь? Грегори действительно пообещал. Но что есть обещания на самом деле? Просто слова, которые можно легко нарушить. Он сделал это, чтобы она от него отстала. — Тебе-то что? — пробормотал он, откидываясь на спинку стула. Бровь Ванессы дернулась, но она сменила тактику и вместо этого повернулась лицом к Фредди. — Фредди, ты был с ним всю ночь. Чем он занимался? Он действительно пошел домой? — спросила она, словно просила отчета о его энергетическом статусе. Фредди скривился под ее взглядом, чувствуя себя неловко. — Я... — Он ещё здесь. — Но Грегори ей не позволил. Фредди медведь хороший, но вот лжец никудышный. — Зачем ты задаешь эти вопросы? — Потому что я о тебе беспокоюсь! — огрызнулась она, и её глаза загорелись. Ага, вот и она. Грегори сжал губы. — Опять же, почему? Я просто чей-то там ребенок, — он посмотрел в сторону. — Ты даже не любишь детей. Ванесса вздрогнула. Ха. — Я… ты другой, — пробормотала она. Грегори зыркнул на неё. Да что же она его никак в покое не оставит?! Она его даже не знает! Но разве Фредди тоже не знает его всего одну ночь? — Почему? Потому что я тихий? Потому что я не плачу? — бросил он ей вызов, какая-то старая, глубокая боль глухо резонировала в его груди. — Значит, ты от меня отстанешь, если я буду раздражать? — Не меняй тему! — перебила его Ванесса. — И ежу понятно, что с тобой что-то случилось! Аниматроники переводили взгляд с мальчика на женщину, будто наблюдали за игрой в пинг-понг. На этот раз настала очередь Грегори сьёжиться. Он до сих пор помнил крик мисс Бренды, звон разбитой бутылки, холод плитки. — Даже если и случилось, то что?! — повысил Грегори голос. — Это не твое дело! — Хорош упрямиться! — возразила она. — Что ты собрался делать? Вечно тут прятаться?! Тишина. Грегори отстранился, широко раскрыв глаза. «Что ты собрался делать? Вечно тут прятаться?!» Фредди взглянул на его лицо и, положив руку мальчику на плечо, ободряюще его сжал. Рокси злобно посмотрела на Ванессу. Грегори стало интересно, какое у него выражение лица. — ...Неловко, — пробормотал Полумесяц, слегка дергая за колпак. Чика толкнула его локтем, но ее глаза тоже были обеспокоены. — …Дамочка, что именно ты пытаешься сказать? — спросил Монти, крепко скрестив руки на груди. Ванесса явно занервничала, когда все аниматроники посмотрели на нее сверху вниз, но, надо отдать ей должное, не отступила. — Ладно. Значит, скажу без обиняков. Она снова посмотрела на него, ее зеленые глаза были тверды. Грегори вспомнил еще одну пару глаз, окровавленных и вырванных после… «Разобрать Ванни...»

«Нет, не думай об этом».

. . . — Грегори больше не может оставаться в «Пиццаплексе».