Ты похож на кота...

      Капитан Феб де Шатопер в это прекрасное майское утро пребывал в мрачном расположении духа. Делая объезд, до него донеслись знакомые звуки бубна и лютни, он молча повернул коня в другую сторону, его подчиненные с пониманием отнеслись к этому. Ни для кого не секрет, что прекрасный во всех отношениях де Шатопер не смог угодить цыганке Эсмеральде. Капитан стиснул поводья, когда же его отпустит обида? Наверное, еще не скоро, и что самое досадное, так это его необдуманное решение. На второй день после неудачного свидания с Эсмеральдой, де Шатопер явился к тетушке и огорошил её просьбой дать согласие на его брак с Флёр-де-Лис, естественно, его предложение было принято благосклонно. И теперь каждый вечер несчастный капитан являлся к своей нареченной и просиживал там положенное количество времени, отчаянно скучая. С ужасом он представлял себе их будущую семейную жизнь, она виделась ему бесконечным бегом по кругу: Флёр-де-Лис с вышиванием, он на службе, один за другим появляются сопливые ребятишки, супруга дурнеет и превращается в сварливую женщину, он спивается. Феб понял, что сам себя загнал в ловушку, выхода из которой не предвиделось, мать и дочь наконец заполучили его, а он не был подлецом, чтобы бросить девушку у алтаря. Вот и приходилось, стиснув зубы, обходить стороной те места, где он мог увидеть Эсмеральду, но городских стражников капитан все же припугнул, чтобы не смели мешать ей. Шатопер вспомнил тот злополучный праздник шутов, на котором она танцевала, уже тогда Феб понял, что ради этой женщины мог бы, не задумываясь, отдать жизнь. Но что уже об этом! Самое обидное, что его соперником оказался всего лишь зловредный черно-белый кот с наглыми голубыми глазами. Эта тварь кого-то неуловимо напоминала, но кого именно, Шатопер понять не мог.       Позже в этот день капитан заметил Маршала, сидящего под кустом напротив дворца епископа. С трудом Феб подавил в себе желание хорошенько пнуть негодяя, он ведь всего лишь глупое животное, все равно ничего не поймет. Закончив службу, капитан написал рапорт и отправился к себе переодеться, проезжая мимо дома нового Верховного судьи, к слову, не меньшего негодяя, чем предыдущий, де Шатопер увидел Пушка. Вот кому капитан был рад. Он остановил коня, спешился и подозвал приятеля. Умный кот узнал его и живо подбежал, что-то ласково мяуча, Феб погладил его.       — Здравствуй, друг! — капитан улыбался. — Извини, что так долго не навещал тебя, но сам понимаешь, не могу я её сейчас видеть.       Кот понимающее мяукнул, ластясь к его руке.       — Ты всегда был молодчиной, только как-то слишком далеко от дома забрался, давай я тебя подвезу, — вскоре Шатопер подхватил кота и взобрался на коня, он подвез приятеля до незримой границы, которая отделяла благопристойные районы от территории Двора чудес. Там капитан отпустил белого кота. — Ну, давай, друг, присматривай за ней там.       Феб еще некоторое время следил за удаляющимся Пушком, в это мгновение капитан особенно остро почувствовал тоску по Эсмеральде. Но отогнав ненужные мысли, он пришпорил коня.       Флёр-де-Лис не было глупой, она прекрасно видела, что милый кузен совершенно не любит её. До девушки доходили невероятные слухи о его увлечении цыганской танцовщицей. Она видела выступления Эсмеральды и не могла не признать, что та обладает помимо невероятной красоты еще и неоспоримым талантом. Флёр-де-Лис немного приуныла, печален тот брак, что лишен любви. Сама она была влюблена в жениха с детства, но вот он никогда не выказывал никакой симпатии сверх положенной любезности. Даже сейчас, будучи её женихом, он лишь однажды, во время оглашения помолвки, бережно поцеловал девушку в лоб. Все время, что Феб проводил у них, он только сидел в одном из мягких кресел и думал о чем-то своем. Сегодня матушка вышла, чтобы дать молодым возможность побыть наедине, но Феб, казалось, этого не заметил. Тогда Флёр-де-Лис подошла к нему и опустилась на колени перед его креслом. Это его настолько поразило, что с Феба впервые слетел налет безразличия.       — Что вы делаете? — почти в ужасе вопрошал он.       — Ответьте мне, — она смотрела на него умоляюще снизу вверх. — Вы ведь не хотите на мне жениться? Я не слепая и все ясно вижу, с вами случилось что-то, из-за чего вы сделали мне предложение.       — Глупости, — он был явно смущен.       Девушка взяла обе его руки в свои и продолжила.       — Это не страшно, еще не поздно от всего отказаться, я объявлю, что ухожу в монастырь, и вы будете свободны. Сказать по правде, я давно подумывала оставить мир и принять постриг, — на прекрасных голубых глазах выступили слезы. — Я вас люблю и за другого замуж бы не смогла пойти.       Феб чувствовал себя скверно. Ну что он за скотина?! Девушка молодая, прекрасная, переступает через гордость и предлагает способ освободить его. Феб поцеловал её нежные руки, затем помог ей подняться и, усадив себе на колени, приобнял невесту.       — Лишнее, я буду хорошим мужем и приложу все усилия, чтобы не разочаровать вас, — он нагнулся, чтобы поцеловать её, поцелуй оказался не так уж плох, он посмотрел на прелестное, покрытое легким румянцем лицо. — Что до любви, то она в браке не так важна, гораздо более важным является уважение. А я вас бесконечно уважаю, прекрасная кузина.       Она обвила белыми руками шею и сама приникла поцелуем к его губам, Феб невольно стиснул её талию рукой. Госпожа де Гонделорье, подсматривавшая в щель за происходящим, деликатно отвернулась, её радовало, что детки поладили. После этого вечера визиты к невесте стали куда интереснее. Они с Флёр-де-Лис обсуждали будущее, Феб рассказал о своем желании оставить службу и заняться возделыванием винограда и производством вина. Девушка напомнила, что в её приданое входит поместье в долине Луары, туда они смогли бы переехать после брака. Идея капитану понравилась, иногда повторялась сцена с поцелуем, и двое выказывали уже нешуточную заинтересованность. В одно утро Феб проснулся с мыслями о невесте, а не об Эсмеральде и понял, что исцеление началось. К тому же в это время случилось нечто поразительное, но обо всем по порядку.

***

      Горгульи, как выяснилось, были в прекрасных отношениях с воронами, причем с теми самыми, которые измывались над котом. Двух негодяев звали Кар и Кар-кар, по крайней мере, так они глумливо представились судье. Когда кот изложил суть, то Кар-кар задумчиво повернул голову на бок, чтобы лучше рассмотреть его.       — С чего нам помогать тебе?       — Когда я стану человеком, то щедро награжу вас, — произнес кот. — Каждый день вам будут приносить фунт говяжьей вырезки до конца ваших дней.       — Ты хотел сказать до конца твоих дней? Мы собираемся прожить не меньше пятнадцати лет, тебе такое не светит, старина, — хрипло засмеялся Кар.       Кот сдержался, хотя с удовольствием бы впился зубами в черноперую шею. Лаверн, следившая за разговором, обратилась к Кар-кару.       — Что, надоело на колокольне жить? Вот разорю ваши гнезда и повыгоняю ваших жен с детьми! Соглашайтесь, фунт мяса — это хорошее предложение.       — Два фунта, — нагло заявил Кар-кар, щелкая клювом.       Судья согласился, на этом и порешили. Вороны стали шпионить, незаметно подглядывая в окна, выяснилось, что епископ со своим доверенным слугой занимает покои на восточной стороне. Всего две комнаты, в спальне всегда были задернуты шторы, но с наступлением жарких деньков слуга епископа, монах с унылой физиономией, часто проветривал покои. Этим и воспользовался Кар-кар для разведки на месте, позже он доложил, что спальня епископа, хотя и большая, обставленная была безо всякой роскоши, видимо, не такой уж он и важный гость. Из мест, где прелат мог хранить важные документы, ворон заметил запирающийся шкаф, сундук в изножье кровати и, собственно, ящики в столе. Кот поблагодарил сообразительного ворона за помощь и задумался: если бы кто-то хранил нечто настолько важное, стал бы он с этим расставаться? Скорей всего нет. Судья попросил воронов проследить еще за покоями епископа. Братья-вороны подумали и решили прибегнуть к банальному шантажу. Вскоре был изловлен маленький крысенок, а его пищащая мать получила приказ пробраться в покои епископа и отыскать запечатанный документ или любые подозрительные бумаги.       Несчастная мать согласилась, пока она разведывала обстановку, компания из двух воронов, кота и крысенка схоронилась под одним из кустов. Маленький гаденыш ничего не боялся, ни ворона, который клювом держал его за шкирку, ни грозного кота. Он даже вознамерился грызть черные перья, за что получил легонько клювом по темени, негодный запищал. Пытка ором длилась до тех пор, пока не объявилась запыхавшаяся мамаша.       — Как успехи? — живо поинтересовался судья, пока крыса успокаивающе обнюхивала своего детеныша.       — Я не видела никаких документов, но ваш епископ очень привязан к своей нижней рубашке, я заметила, что он все время поглаживал её в районе груди, — она лапкой потрогала притихшего детеныша. — Теперь отпустите его!       Кот дал отмашку Кару, тот разжал клюв, крысенок с жалобным писком кинулся к матери. Затем они быстро скрылись из вида. Слова крысы подтвердили подозрения самого судьи, значит, епископ носит важный документ на теле, а может быть, зашил его в нижнюю рубашку, надо было подумать, как его извлечь. Вскоре к ним присоединился Пушок, но военный совет решено было провести в соборе. Вороны взлетели, коты направились пешком к Нотр-Даму.       Пушок тоже зря времени не терял, к счастью, новый судья был страстным кошатником, в его доме обитало три кошки. Они настолько скучали в своем благополучии, что появление учтивого, красивого кота, который как-то позвал их с улицы, внесло приятное оживление в их рутину. Кошек звали Марсель, Мишель и Манон, из чего Пушок сделал вывод, что называл их ребенок, но выяснилось, что новый судья был бездетным вдовцом и кошек так назвал его фаворит и помощник некто Дени. Клода передернуло, как много содомитов в этом городе! Кошки подтвердили подозрения судьи, его преемник и этот самый слуга находились в близких отношениях. Пушок очаровывал дам и выведывал тайны этого странного дома. Он рассказал Клоду, что существуют некие письма, которые судья хранит в стене за отодвигающейся панелью, которая с первого взгляда выглядела совершенно невинной. Пушок предположил, что яд, если не был отправлен в Амбуаз, также хранился там. Манон припомнила какую-то небольшую склянку синего стекла, которую Дени передавал хозяину, после они целовались.       — Зачем мне эти подробности? — промяукал возмущенный Клод, когда Пушок ему поведал обо всем этом.       — Ты ведь просил не упускать никаких деталей, — насмешливо ответил белый кот.       — Хорошо!       Значит, пока осиное гнездо спокойно, что-то должно было случиться, чтобы механизм заговора заворочался. Сейчас, когда коты направлялись к собору, Клод мучительно соображал, что делать. Два дня назад стало известно о приезде короля, он ожидался через неделю, но уже велась подготовка. Возможно, скоро все и начнется. Коты незаметно прокрались наверх, Квазимодо как раз звонил вечернюю службу. Горгульи, выслушав ворон и котов, задумались.       — Неужели придется раздевать епископа? — поинтересовался Гюго, подмигивая Пушку.       — Понятия не имею, — ответил Клод. — Вряд ли монсеньер добровольно скинет нижнюю рубашку, чтобы мы могли её заполучить.       — Задачка, — протянула Лаверн.       — А что, если, — подал голос Виктор.       Соображения, которые он изложил, показались честной компании справедливыми, осталось дело за малым — найти хорошую аптеку.

***

      Этой ночью Эсмеральда легла спать в своей обычной полупрозрачной сорочке, чему Клод только порадовался. Девушка выглядела обворожительно, в рассеянном золотом свете он мог видеть восхитительные изгибы её тела и просвечивающуюся сквозь ткань грудь. Девушка узнала нечто, что, по её мнению, не сильно обрадует судью. Клод, как всегда, раскрыл книгу, когда чертовка, улыбнувшись, обмолвилась, что капитан де Шатопер, судя по всему, вскоре женится на девице де Гонделорье.       — Какая жалость, — равнодушно произнес судья, — девушка явно заслуживала меня.       — Опять смеетесь? — красавица досадливо прикусила нижнюю губу.       — Нет, отчего же? — он закрыл книгу. — Я и правда думаю, что смог бы быть лучшим мужем и лет через десять оставил бы её привлекательной молодой вдовой с хорошим состоянием.       — Думаешь, что протянешь так долго? — она усмехнулась.       — Надеюсь, — уклончиво ответил Клод.       Девушка, продолжая язвительно улыбаться, встала из-за стола, затем сделала пару танцевальных движений. У Клода открылся рот от удивления, двигалась она настолько волнующе, что он забыл обо всем на свете: и о Вергилии, и о Дидоне, и о заговоре. Существовала только эта девушка, что кружила по комнате в вихре танца. Она замерла и насмешливо посмотрела на него.       — У тебя такой вид, будто ты уже готов умереть, — сказала она с легким смешком.       Клод медленно встал, глаза его зажглись желанием, он приблизился к красавице, та не отступала. Первое объятие было неловким, но вскоре он уже крепко обнимал её, одной рукой прижимая спину, другой стиснув соблазнительные ягодицы.       — Дразнишь меня? — он поцеловал смеющиеся губы. — Ненавижу цыган!       Девушка пыталась оттолкнуть его, но ничего не вышло, судья потащил её в сторону кровати, и тут цыганка испугалась.       — Отпусти! — она все пыталась вырваться, и тут он разжал руки, после чего Эсмеральда услышала его смех.       — Господи, девушка, когда в тебе появится логичность? — Клод повалился на кровать, не в силах успокоиться.       Эсмеральда, пунцовая и оскорбленная, стояла поодаль со скрещенными на груди руками. Не давая ему опомниться, она с криком бросилась на него, запрыгнула сверху и принялась колотить кулачками по груди. Клод, охнув, перехватил её руки.       — Ну, хватит, ты и впрямь мне не дашь дожить до шестидесяти лет, — он заговорил жалобным стариковским тоном. — Эсмеральда, пощади бедненького старичка и дай потрогать свой прекрасный зад.       Безудержный смех сорвался с алых губ, а он притянул её, хохочущую, к себе и обнял.       — Неужели тебе меня не жаль? Я ведь могу и не пережить того, что ты меня распаляешь.       Девушка перестала смеяться и сама поцеловала его, он положил руки на её великолепные крутые бедра, нежная грудь прижалась к нему. Через мгновение она лежала под ним с потемневшими изумрудными глазами, взглянув в которые судью посетило озарение. Да, вот к кому можно было бы обратиться насчет заговора! Девушка ожидала страстного натиска, но он уже поднялся с неё и обеспокоенно заходил по комнате.       — Что происходит? — спросила она сиплым голосом.       — Ничего, моя радость, но есть вещи куда более важные, чем пытаться взять силой девицу, — он зловеще улыбнулся и поправил сбившуюся простыню, затем повернулся к ней. — Не надо со мной играть. Если ты хочешь, то между нами все случится, если нет, то нет, живя животным, я научился некоторому смирению. Но дразнить и дурманить меня не смей.       Эсмеральда прикусила губу, вскоре опустилась темнота, последнее, что она увидела, это синие холодные глаза. «Как у Маршала», — пронеслось в её угасающем сознании.