Предначертанный богу

— Паймон сейчас лопнет. — Очень в этом сомневаюсь, — фыркнул Тарталья. — Смотри, там раздают пирожные. — Где?! — тут же оживилась девочка; до этого она развалилась на диване, поглаживая раздувшийся живот. — Эй! Ты снова обманул меня! — Джинн отложила для тебя пирожные на кухне, — произнесла Люмин. Она сама утомленно откинула голову на спинку кресла. — Потерпи. — Паймон уходит! Паймон сама доберется до пирожных! — Ну удачи, — хмыкнул Тарталья, наблюдая, как девочка сползает с дивана, потирая живот. — Ее точно можно отпускать одну? — Ее никто одну и не отпустит. Джинн внизу. Тарталья кивнул. Они сидели в его номере, перед этим (за его, черт побери, счет) отобедав в ресторане. — Почему ты здесь? Задание? — поинтересовалась Люмин. — Не, — отозвался Тарталья. — Точнее, я тут по работе, естественно, но и с личными мотивами. А вот тебя я не ожидал встретить. Люмин тяжело вздохнула. Она казалась печальной и съежившейся; совсем хрупкая и утомленная… Но Тарталья хорошо знал, сколько силы в этих девичьих руках, когда она наносит удар противнику. — Я ищу брата. Иных мотивов у меня нет. Тарталья не позволил себе сказать: «Твой брат мертв. Почему ты не можешь смириться с этим?». Он не имел никакого права на эти слова, только не он. Разве сам Тарталья согласился бы, скажи ему кто-то подобное о его сестре? Или братьях? И он, так или иначе, слишком хорошо понимал Люмин. Иногда призрачные надежды и иллюзии — единственное, что держит людей на плаву. — Ты знаешь, кто такой Чжун Ли? — спросил Тарталья вместо этого. Люмин чуть нахмурилась. — Я встречала его пару раз. Он сотрудничал с Ордо Фавониус, но я ничего не знаю о нем. Хотя мне советовали обратиться именно к нему по поводу Тейвата. — Тейвата? — взволнованно уточнил Тарталья. — И как? — У нас пока не было возможности поговорить нормально, но я спрошу. — Что именно тебя интересует? Люмин поджала губы, словно бы раздумывала, стоит ли это озвучивать. — Я хочу знать, как можно туда попасть. — Ох, нет, нет, только не говори мне, что ты подозреваешь… — Я не исключаю такой возможности, — блекло ответила Люмин. — Или Бездна, или Тейват — где ему быть еще? — И неясно, что хуже, — едва слышно произнес Тарталья. — Я был в Тейвате. С Чжун Ли. И до этой встречи я даже не подозревал, что эта реальность существует. Люмин оживилась. Тарталья не посмел погасить этих бликов в глазах, поэтому продолжил: — Чжун Ли сказал, что физически этот мир не существует, поэтому попасть туда можно только через сны. — Через сны, — нахмурившись, повторила Люмин. — Но ведь… потерянные души из Тейвата проникают в наш мир. Но как? У них же нет снов. — Хороший вопрос, — пробормотал Тарталья. — И ответить на него, видимо, в силах только этот странный господин Чжун Ли. — Не доверяешь ему? — Фатуи никому не доверяют, — фыркнул он, сползая с дивана на пол. — Представь, как это выглядит: Чжун Ли появляется слишком вовремя. Именно тогда, когда в нем нуждается — и он знает много, очень много того, что неизвестно даже магам. Как тебе такая картина? — … Но он тебе, очевидно, все равно нравится, — улыбнулась Люмин. — Он… — Тарталья задумчиво уткнулся подбородком в ладонь. — Кажется любопытным. И не вызывает недоверия. И это… вероятно, это не дает мне покоя. Человек, которому ты слишком сильно хочешь довериться, так или иначе, несет в себе опасность. Кажется, я очень сильно хочу разгадать все секреты господина Чжун Ли. — Не перестарайся, — посоветовала Люмин. — Я думаю, он просто сильный и умный маг. — Маг? — Гео, он использовал камень, чтобы оградить Бездну. Тарталья сглотнул; не существует такой силы, чтобы оградить живое от Бездны. Не существовало, пока не появился этот господин Чжун Ли. Интуиция вопила: все не так просто, а ей Тарталья доверял больше, чем чему-либо еще. Раздался стук. Тарталья лениво поднялся, чтобы открыть дверь. Джинн кашлянула: — Извините, что прервали вас, но мы уже уходим. Люмин, ты с нами? — А, — откликнулась Люмин. — Да. До завтра, Чайльд. — До завтра, — попрощался Тарталья. Он вернулся к дивану, ощутив себя вдруг неуютно в воцарившейся тишине, а затем потянулся к телефону. Там уже было сообщение, заставившее его напрячься. «Скоро прибуду. Детали задания скажу лично. А пока сиди тихо». Синьора. Тарталье стало не по себе; какое бы задание она ни получила, ничем хорошим это не кончится. Вдали от дома, хоть Тарталья и тосковал по семье, он забывался, кем был на самом деле. Забывал о длинном полутемном коридоре, где под ногами волочится бесконечный черный ковер. Все это ведет к двери в конце, где сидит женщина со льдистыми глазами. Тарталья не знал ее имени; никто в самом деле не знал, но они всегда с почтением звали ее «Царицей». Иногда глубоко внутри Тартальи хотелось не знать ее — как и всех остальных. Но она говорила: о том, что их мир в опасности; что только они, избранные маги, Предвестники Фатуи, которых сама судьба привела к ней — только они в силах спасти этот мир. Тарталья был слишком юн, хотя и внимал со всем благоговением — было в Царице что-то такое… родное, от чего его сердце всякий раз сжималось. И в последний раз, когда он пришел с просьбой отправить его в Китай, она только пронзительно взглянула и подозвала ближе к себе. «Твое мятежное сердце никак не отыщет покоя, Чайльд», — сказала Царица тогда. «Теперь оно жаждет разрушений в Китае?» Он смутился. «Я не собирался устраивать драку с Ордо Фавониус, честное слово». «Охотно верю», — отозвалась Царица, но в ее глазах всего на мгновение мелькнули смешинки. Иногда Тарталье казалось, что она смотрит на него с сожалением. Тогда он решился честно признаться: «Я хочу найти гадательницу Ли». Царица позволила ему уехать, предупредив, что вскоре его ждет в Китае работа. … И как Тарталья надеялся, что эта работа не подразумевает сотрудничества с коллегами, особенно с кем-то вроде Синьоры. Но, увы, жизнь никогда не была к нему излишне добра.

***

Совещание Ордо Фавониус было в самом разгаре, когда Тарталья, промучившись ночь от бессонницы (и это было всяко лучше, чем мучительные кошмары) миновал фойе и остановился возле кабинета Джинн. Ее секретарша любезно попросила подождать, и Тарталья принялся слоняться без дела, со скукой разглядывая вычурные витражные стекла, на которых красиво играли солнечные лучи. Ему пришлось прождать еще минут двадцать, прежде чем Джинн вышла из кабинета. Оттуда все еще доносился шум: видимо, споры продолжились. Тарталье было немного любопытно, что вообще могло так взволновать бравых рыцарей Ордо Фавониус, и почему вообще так много европейцев оказалось в Китае, но не стал задавать вопросов: знал, что ему мягко намекнут, что это уж точно не дело их врага. — Идем, — позвала Джинн. — Господин Чжун Ли уже в библиотеке ждет тебя. И Лиза. Тарталья натянуто улыбнулся. Его медленные шаги отзывались эхом, когда они шли по пустынным коридорам. Джинн остановилась перед вычурной деревянной дверью и произнесла: — Я хотела поблагодарить тебя за помощь. Ты не был обязан нам помогать. Тарталья удивленно взглянул на нее. — Это возможность неплохо размяться, — пожал он плечами. — Разве я мог от нее отказаться? В этом нет ничего такого. К тому же, это была сделка. — Сделка, — повторила Джинн. — Да, здесь их любят. Наследие древнего архонта. — О чем это ты? — На этих землях правил Гео Архонт, — пояснила Джинн, открыв дверь. — Так говорят легенды. Ты не замечал, что тут только ему храмы построены? — Я, признаться, только недавно приехал, — ответил Тарталья. — Ты не веришь в архонтов? — спросила Джинн. Они двинулись по лестнице вниз, где виднелся широкий стол и горы книг на полках. Слабый солнечный свет проникал через жалюзи. На свету танцевали пылинки, и Тарталья застыл, разглядывая их танец; это отчего-то напомнило ему о доме, когда в редкие солнечные дни они с сестрой играли — и иногда от игрушек поднималась такая же пыль. … Хах, волшебство, они называли ее волшебной звездной пылью. — Не то чтобы не верю, — ответил Тарталья, когда они остановились возле стола. Он был усеян множеством бумаг. — Есть то, что могущественнее архонтов. И опаснее. — И что же это? — раздался голос Лизы. Только сейчас Тарталья заметил, что среди темного пространства между полками Чжун Ли и Лиза стояли, перебирая какие-то книги. — Бездна, — ответил Тарталья. — И люди. — Ты когда-нибудь задумывался, что Бездна могла появиться по вине архонтов? — спросила Лиза. — Или по вине людей, — пожал плечами Тарталья. — На это уже никто и не знает ответ. В любом случае, нет никакого подтверждения того, что архонты и правда существуют. Все говорит о том, что они давно покинули людей. — Фатуи не верят даже в богов? — поинтересовался Чжун Ли. — Кто-то верит, — ответил Тарталья. А кому-то приходится перестать. — Покажи надпись, — произнесла Лиза. — И, учти, Предвестник, я делаю одолжение тебе только по просьбе господина Чжун Ли. — Как мило, — отозвался Тарталья. — Кажется, господин Чжун Ли весьма влиятельная фигура как для историка. — История лишь одно из моих увлечений, — невозмутимо ответил Чжун Ли. — По профессии я консультант в похоронном бюро. Тарталья едва не подавился собственной слюной, закашлявшись. Он достал амулет, но не нашел в себе сил его снять: так и протянул, поддерживая ладонью. Лиза, как ни странно, даже не попыталась к нему прикоснуться, только внимательно вгляделась и ахнула. — Древние иероглифы Ли Юэ! — с восторгом произнесла она. — Откуда ты взял эту вещь? — Ее мне дала гадательница Ли. Лиза фыркнула. — Вы только посмотрите на него: в вымышленную гадательницу из легенд он верит, а в архонтов — нет. — Так ты знаешь, что тут написано? — нетерпеливо уточнил Тарталья. Лиза вдруг взглянула на Чжун Ли. Тот ответил ей таким же долгим пронзительным взглядом, и это заставило Тарталью ощутить себя неуютно. — Знаю, — ответила Лиза, развеселившись. — Дословно я тебе, конечно, не переведу. Это древняя ритуальная фраза, которую использовали в Ли Юэ, чтобы взмолиться о снисхождении Моракса. — Ли Юэ… — То, что прежде было на землях Китая, если верить легендам. Ярость Моракса усмиряли дарами, что ему подносили. Или жертвами. — Кажется, я догадываюсь о том, куда ты клонишь, — кисло произнес Тарталья. — Господин Чжун Ли оказался прав? — Предположив, что это амулет невесты Моракса? — уточнила Лиза. — Не совсем. Это амулет, который надевали жертве Моракса, необязательно это должна была быть невеста. И он действительно обладал силой: во-первых, из-за материала. Кор ляпис священен. Во-вторых, обрядово-ритуальная фраза, слова, которые не могут быть произнесены, но могут быть написаны. Они взывают к Властелину камня. Это делает подношение… Уже не принадлежащим миру людей. Даже разбойники обходили богатые караваны с платой Мораксу. Люди с подобными амулетами считались проклятыми — потому что Моракс обратил внимание на них, они уже несли в себе разрушительное начало; его дыхание — дыхание дракона. Тарталья поежился. Лиза, ухмыльнувшись, продолжила: — … И сколько бы они ни скитались — а они сами были вынуждены покидать деревни — их дорога всегда приводила в одно и то же место. На жертвенный алтарь Властелина Камня. На самом деле подобное — это первая попытка людей заключить… ммм, сделку между ними и божеством. Вскоре это стало распространенной практикой, хотя после войны архонтов человеческие жертвоприношения были запрещены. — Ты говоришь об этом так, будто все было на самом деле, — заметил Тарталья. — Потому что я верю, что это все было на самом деле, — фыркнула Лиза. — У меня хватает доказательств, чтобы поверить. А тебе, похоже, их только предстоит найти. Тарталья с сомнением заправил амулет обратно. — Он опасен? — Тебе следовало спросить это у того, кто дал его тебе. Еще до того, как надеть, — Лиза скрестила руки на груди. — Нет, не опасен. Это просто… оберег. Оберег, который был способен спасти даже от Бездны. Тарталья задумчиво опустил взгляд. Сверху послышался шум. Вскоре дверь распахнулась, и взъерошенная девушка, похоже та секретарша Джинн, выкрикнула: — В школе в Хайдяне погибла ученица! Нас просят кого-нибудь прислать! Скорее!