Может, сейчас весна?

Стоило зазвенеть будильнику, Жан распахнул глаза: сегодняшний день он ждал с нетерпением. Он просто не мог перестать думать о том, что Армин разрешил ему помочь с вещами мистера Арлерта. Еще будучи подростком, Жан загорелся идеей исследовать коллекцию пластинок и музыкальных инструментов мистера Арлерта. Старик и сам показывал и рассказывал, если Жану было интересно что-то конкретное, но вещей было настолько много, что расспросить про каждую просто не представлялось возможным. Понадобились бы годы, а Жан прекрасно понимал, что жизнь редко бывает настолько добра, чтобы предоставить необходимое время. Поэтому Жан и предвкушал сегодняшний день, когда выбирался из кровати и скидывал одеяло на пол. Он прошлепал в душ, переступая вчерашнюю одежду, которая валялась на полу; почистил зубы, отбивая босой ногой ритм какой-то мелодии, что играла у него в голове. Уже очень хотелось послушать что-нибудь. Потому он приготовил завтрак и раздвинул плотные шторы. Огромные окна выходили прямо на океан, и это было единственное место во всем доме, которое по-настоящему нравилось Жану. Он часто завтракал тут стоя и слушал волны. Если небо было затянуто облаками, океан звучал почти нежно. Жан с матерью жили в самом большом доме в деревне. Деревня была небольшой – около сотни человек, и Жан часто думал, что их дом уж слишком выделяется. Они ведь даже не могли себе позволить как следует отапливать его зимой, а мамина привычка закрывать окна плотными шторами превращала его в пустую холодную громадину. Жан годами уговаривал маму продать дом, но она все время отказывалась, и в конце концов Жан завел привычку как можно больше времени проводить вне дома. Поэтому он частенько и задерживался у мистера Арлерта. Если бы не мама, давно уже уехал отсюда. Покончив с едой, Жан задернул шторы и сложил кошелек, ключи и замок от велосипеда в футляр саксофона; потом спустил свой велосипед со ступенек, надел шлем и поехал. Утро было холодным, но, к счастью, заморозки еще не начались. Жану нравился холодный воздух на щеках, и он с удовольствием крутил педали, пока катил по узким улицам деревни. Взбираться на холм в самом начале десяти миль выматывало, но Жану нравилось гудение в напряженных ногах. Так он хотя бы просыпался. Деревня была маленькой, немного эксцентричной и разноцветной. Дома были все выкрашены в разные цвета, люди спокойно оставляли резиновые сапоги на пороге и не пристегивали свои велосипеды. Все, кто жил здесь, были по-своему странными. Жану это нравилось. Деревня очень контрастировала с тем, насколько скучной его жизнь становилась, стоило ему переступить порог дома. Жан поднялся вверх по склону, проехал мимо магазина с открытками и рукоделием, где подрабатывала его мама. Рядом с магазином был ларек мороженого, сейчас закрытый, но летом к нему обычно тянулась очередь. Жану нравилось, какой деловой деревня становилась летом, заполненная туристами, но и зима тоже была ему по душе. Ему нравилось, что все знали друг друга, что школьный оркестр играл каждую неделю в церкви, нравилась рождественская ярмарка, и вечера, когда почти вся деревня собиралась в пабе и распивала пряный сидр. Дальше какое-то время Жан ехал по побережью. Он любил эту часть поездки, потому что дорога была ровной и почти не нужно было крутить педали, поэтому можно было смотреть на океан. Иногда, правда, приходилось останавливаться и пропускать машину. А порой он даже махал водителям, если это был кто-то из знакомых. Небо начало темнеть, когда он заехал в лес, надеясь, что не начнется дождь. Ехать через лес, когда дорожка разбухала от влаги, было не очень приятно. Жан напевал себе под нос, не особо беспокоясь о том, что этим только больше сбивает дыхание. Он был взволнован, и не только потому, что сегодня наконец-то сможет прикоснуться к коллекции мистера Арлерта, но еще и из-за Армина. Задумавшись о нем, Жан поднажал на педали. Армин был интересным как-то по-особенному, и Жан никак не мог описать, чем именно. Не каждый, например, повел бы себя так рационально и спокойно, если бы обнаружил у себя дома незнакомца. И не каждый был бы так добр, что разрешил бы ему и дальше играть в подвале. Жан представить себе не мог, что бы он стал делать, запрети ему Армин. Он был похож на своего дедушку, но при этом и сильно от него отличался: был тихим, и, видно было, много думал. Хотя они встречались всего лишь дважды, Жан очень хотел узнать, что происходит у Армина в голове. Смогут ли они стать друзьями? Жану, скорее всего, придется доставать Армина до тех пор, пока он не согласится. Хотя Жан знал, что нравился людям: у него было хорошее чувство юмора, а еще он умел готовить. Не было никаких причин, по которым кто-то мог бы отказаться стать его другом. Большая часть лесной тропинки была под уклон, поэтому нужно было только внимательно следить за тем, куда он едет. В конце концов деревья поредели, и Жан вырулил на дорогу, откуда хорошо было видно город, правда сейчас серые облака и серая вода не очень радовали глаз. Жан слез с велосипеда и стал спускаться с холма пешком: боялся упасть и повредить саксофон, как однажды уже сделал, когда ему было семнадцать. Подойдя к парому, он достал из кармана деньги. Паром, небольшое суденышко голубого цвета с местами облупившейся краской, курсировал между городом и деревней каждые пятнадцать минут. Посадка уже началась, и, добравшись, он затащил велосипед на борт. Пассажиров было немного, и Жан без зазрения совести закинул ноги на сиденье напротив. Он наблюдал за тем, как река впадает в океан, отстукивал очередной ритм на ручке велосипеда и разглядывал привычный пейзаж. Ехать через город Жану нравилось меньше всего. Музыкальный магазин, где он проводил большую часть времени, находился в десяти минутах от парома. Улицы были еще пустынны, пару раз Жан проехал на красный, и, добравшись до магазина, пристегнул велосипед к фонарному столбу и снял шлем. Когда он открыл дверь в магазин, звякнул колокольчик, и сидевший за прилавком парень вздрогнул от неожиданности. - Напугал я тебя? – рассмеялся Жан, снимая саксофон с плеч. - Немного, - признался застенчиво Бертольд. Ноги у него были настолько длинные, что ему приходилось сидеть немного поодаль от прилавка. Они дружили много лет. Сошлись, когда мистер Арлерт начал учить их музыке, и до смерти старика играли у него дома вместе с лучшим другом Бертольда, Райнером. А теперь Бертольд заправлял магазином своего отца. - Прости. - Ты рано, - заметил Бертольд, бросив взгляд на часы. - Какой внимательный, а, - ответил Жан. – Да нормально. Я всего четыре часа работаю, ничего страшного, что приехал пораньше. - Это круто. Нормально доехал? - Да, дождь обогнал, – Сказал Жан. За окном как раз начало накрапывать. - Ну и хорошо тогда, что приехал пораньше. - Точно, - согласился Жан. Он пригладил волосы и огляделся. Лицо его засияло, когда он увидел стопку мундштуков на прилавке. – О, пришли! - Ты же и заказывал, - сказал Бертольд, вставая и потягиваясь. – Еще кое-что должно прийти сегодня, но большую часть я уже разложил. Посидишь, пока я разберусь с остатками? - Нет, конечно. - Ну, других-то дел у тебя нет…- Бертольд немного нахмурился. Жан улыбнулся. - Да понял я. Иди и разбирай там все. Бертольд кивнул, и Жан уселся на его место за прилавком. Он любил магазин. Ничего броского или вычурного, все очень по-простому. Снаружи магазин был покрашен в голубой, и у него было два больших окна, в которые и заглянуть-то было невозможно, настолько они были завешаны инструментами. Жан регулярно протирал каждый инструмент от пыли, хотя за последнее время они не продали ни одного. Внутри на стенах тоже были развешаны инструменты, многие из них принес еще мистер Арлерт. Рядом с прилавком была стойка с мундштуками, струнами и фотографиями, на верхних полках лежали заглушки для труб и пара наборов отверток для инструментов. У Жана тоже был такой в футляре для саксофона. А еще были пластинки и книги, сборники нот и пара проигрывателей. Жан следил за тем, чтобы один из них постоянно играл: мол, это создает атмосферу, но на самом деле ему просто нравилось слушать, что хочется. Бизнес никогда не был особо успешным, хотя магазину и удавалось сводить концы с концами. Но когда умер мистер Арлерт, дела пошли совсем плохо. Жан надеялся, что магазин не закроют: ему нравилось работать здесь. Нравилось болтать с посетителями, даже если они ничего и не покупали, нравилось быть окруженным музыкой. Платили ему мало, Бертольд из-за этого постоянно переживал, и Жан то и дело напоминал ему, что работает не из-за денег. Да и просто радостно было быть не дома, вне его душной тишины. Да к тому же, Жан чувствовал, что требовать повышения зарплаты будет просто нечестно, особенно если учитывать, что у него была вторая работа. До полудня покупателей не было, но потом зашла группа детей. Пока они стряхивали капли с одежды, Жан разглядел среди них Габи, сестру Райнера, лет примерно четырнадцати, с длинными каштановыми волосами. Ребята стали просматривать пластинки, а Жан наблюдал за ними словно коршун, чтобы они чего-нибудь не стащили. Габи подошла к прилавку. - Привет, - сказал Жан, - ищешь что-нибудь? - Берт здесь? – вместо приветствия спросила она. Челка у нее намокла и прилипла ко лбу, а рюкзак висел на одной лямке. - В подсобке, - ответил Жан, - а что? - Райнер попросил забрать струны для гитары, - сказала она, закатывая глаза. Один из мальчишек посматривал на нее и отчаянно краснел. Жан не смог сдержать улыбки. - Какие? – спросил он. - Понятия не имею. Сказал, что Берт знает. - Сейчас позову его. А ты пригляди за своими друзьями. - Да ничего они не сделают! - Мне все равно, просто последи за ними, - сказал Жан, строго посмотрел на парней и пошел в подсобку. Бертольд сидел на полу и сортировал товары. Выглядел он довольно загружено, но при виде Жана попытался сделать вид, что все в порядке. - Все в порядке? – спросил Бертольд. - Да, - ответил Жан, и Бертольд вздохнул с облегчением. – Габи пришла, хочет тебя. - У нее все в порядке? - Да, говорит, что Райнер попросил забрать струны. - А, точно, - сказал Бертольд. – Мог бы и сам зайти за ними… Выглядел он при этом расстроено, но Жан не стал ничего спрашивать, а просто пропустил его вперед. Мальчишки прямо подпрыгнули, когда они вернулись в зал. - Вот, бери, - сказал Бертольд, протягивая Габи пачку струн для акустической гитары. – И не позволяй брату еще раз тебя посылать сюда, пусть сам приходит. - Он мне не брат, - проворчала Габи, протягивая деньги. Бертольд вздохнул, пробивая покупку. - Ну двоюродному брату. Хотя Габи с Райнером и были двоюродными, воспитали их как родных. Даже теперь, когда Райнер сам за ней присматривал, всегда называл ее своей младшей сестрой. - Да уж, передай ему, - добавил Жан, - а то он уже сто лет как не заходил. - Интересно, почему, - сказала Габи. Жан рассмеялся несмотря на издевку. - Эй, - повысил он голос, - давай, иди отсюда, если ничего больше не собираешься покупать. - Ну и ладно, - усмехнулась Габи, натягивая капюшон. – Увидимся, ребята. Бертольд снова вздохнул и потер виски. - Не понимаю, чего он сам не заходит, - сказал он расстроенно. Жан прислонился к вращающейся стойке с открытками и почти завалился, но Бертольд этого не заметил. - Занят, наверное. - Да, знаю, - вздохнул Бертольд, - просто давно его не видел. - Нам бы опять вместе играть, - сказал Жан многозначительно. - Начнем скоро, - ответил Бертольд. Говорил он так уже довольно давно, и Жан никак не мог понять, когда это «скоро» наступит. – Погоди немного, я почти закончил. Бертольд спустился вниз и принес несколько коробок. Жан принялся помогать ему расставлять новые пластинки. - Как дела вообще? – спросил Жан. - У меня? Да вроде ничего. Устал, но в общем нормально. А ты как? Жан усмехнулся. Он уже два дня хотел рассказать кое-что Бертольду. - Ни за что не догадаешься, что случилось. - Что? – спросил Бертольд настороженно. - В общем, позавчера я был у мистера Арлерта… - Жан! – сказал Бертольд сурово. – Ты же обещал, что больше не будешь! - Да послушай ты! Я пошел туда, и кого я там вижу? Его внука! - У мистера Арлерта есть внук? – удивился Бертольд. - Да, и он теперь живет в его доме! И он рассказал Бертольду про две встречи с Армином, про то, что он за человек, и про то, что после смены в магазине собирается пойти к нему и помочь с вещами. Коробка с пластинками так и стояла неразобранной, Бертольд очень внимательно слушал о том, что Армин разрешил играть в подвале. - И ему правда нормально? - Правда, - ответил Жан. – Он вообще довольно приятный. Ботаник слегка, но не зануда. Ну, может, слишком легко доверяет людям. Я бы не впустил незнакомца в свой дом, например. - Я бы тоже, – Бертольд наконец понял, что они забыли про пластинки, и достал одну, чтобы поставить ее на прилавок. - Ну, я ему объяснил все. Мне кажется, он понял. - А он сам играет? - Нет, кажется, - пробормотал Жан. – Хотя круто было бы, если бы играл. Могли бы обратно собрать группу. Бертольд усмехнулся. Видно было, что идея ему не особо нравится. Жан одновременно его и понимал, и расстраивался. С тех пор как мистер Арлерт умер, все пошло наперекосяк: старик был душой того, что они делали. Он познакомил Бертольда, Райнера и Жана, разглядел их тягу к музыке и сделал все для того, чтобы они полюбили ее всем сердцем. Вместе у них классно получалось, и Жан любил то, что они делали, но, когда мистер Арлерт умер… все просто развалилось. Репетиции поначалу случались все реже и реже, а через месяц и вовсе прекратились. То, что раньше придавало сил, теперь только их высасывало. Жан играл каждый день и все еще считал, что музыка прекрасна, но скучал по тому, как они играли вчетвером, скучал по теплу, которое разливалось в груди, когда они часами импровизировали. И саксофон звучал совсем по-другому без контрабаса Бертольда, барабанов Райнера и мистера Арлерта на клавишах. Раньше, когда они играли вместе или даже когда он просто наблюдал за остальными, Жан чувствовал, что происходит что-то особенное. Последний час смены тянулся особенно медленно: никто не заходил, Бертольд ушел пообедать, и Жан сидел за прилавком, думал об их репетициях, настраивал саксофон, поглядывал на свое отражение в отполированной поверхности инструмента и слушал музыку. Дождь немного подуспокоился, солнце то и дело проглядывало сквозь облака и подсвечивало и лужи на асфальте, и инструменты в витрине. Бертольд вернулся с обеда ровно в час, пунктуальный, как и всегда. Выглядел он таким же задерганным, но уже чуть меньше уставшим. Жан знал, что ему нелегко. Сам он хотел бы помочь с магазином, но при условии, что вынужден был брать все возможные смены в ресторане, просто не мог себе этого позволить. И он точно был не из тех, кто умеет послушать и поддержать. Единственный совет, который он мог дать: пойти и играть до тех пор, пока не почувствуешь себя лучше, но, учитывая ситуацию Бертольда, понятно было, что как раз поиграть у того не получится. - Ладно, моя очередь поработать, - сказал Бертольд, стряхивая пальто и вытирая ноги. Обычно Жан оставался еще на минут двадцать, но сегодня хотел поскорее добраться до дома мистера Арлерта, и уже застегивал футляр своего саксофона. - Окей, - сказал он, надевая пальто и улыбаясь, - расскажу потом, как все прошло. - Просто постарайся, чтобы тебя не выгнали. И будь осторожен, - сказал в ответ Бертольд, усаживаясь за прилавок. - Да без проблем, – Жан закатил глаза. Он застегнул свой шлем и помахал на прощание. Снаружи все еще было невероятно холодно, но Жана это не напрягало. Может, получится уговорить Армина разжечь огонь в камине, пока они работают. Он даже начал нервничать, пока ехал: не терпелось поскорее увидеть всю коллекцию пластинок, которая была у мистера Арлерта, и, честно говоря, он надеялся заполучить что-нибудь себе, раз уж Армин не разбирается в музыке. Вместо того, чтобы перебираться через стену, Жан остановился прямо перед домом и прицепил велосипед к почтовому ящику. На этот раз он снял шлем до того, как войти, и даже попытался пригладить волосы, глядя в зеркало заднего вида машины Армина. - Привет, - раздался голос, и Жан чуть ли не подпрыгнул. Армин стоял на пороге. – Что ты делаешь? - А, - Жан покраснел от смущения, -пытаюсь привести себя в порядок. - О, - ответил Армин, выходя из дома. Он был одет в теплый свитер, комбинезон, а на плечи накинул одеяло, но все равно выглядел замерзшим. – Думал, ты пытаешься залезть в машину. - Зачем мне туда залезать? – спросил Жан, все еще не оставляя попыток пригладить волосы. Он прислонился к ограде. - Не знаю, - сказал Армин. Он забавно морщился, когда думал о чем-нибудь, и Жану почему-то это даже нравилось. – Может, это просто твоя фишка. - Влезать куда-нибудь? Армин рассмеялся. - Ну да. - Ну, сегодня-то меня пригласили, насколько я помню. - Да-да, - сказал Армин. Он собирался сказать что-то еще, но потом передумал. – Ты все еще хочешь помочь? - Да, конечно. Ждал весь день, - ответил Жан. – Только можно я войду? Тут нехреново так морозит. - Ой, прости! Входи, конечно! Армин пропустил его внутрь, и Жан улыбнулся, стоило ему вдохнуть запах дома, который он так любил. Наконец-то он сможет здесь все изучить! Он улыбался, пока снимал сначала саксофон, а затем пальто, а потом тщательно вытирал ноги. Мистер Арлерт всегда следил за тем, чтобы ковер оставался чистым. - Хочешь чаю? – спросил Армин. - А кофе есть? - Сейчас, - сказал тот извиняющимся тоном, открывая один за другим шкафчики. – Есть растворимый, устроит? - Да, спасибо. Жан прошел за Армином в кухню, сел за стойку и огляделся. Было немного странно, что раньше он вел себя здесь как дома, а теперь приходилось проявлять столько вежливости. - Сегодня был сильный дождь, попал под него? – спросил Армин. Обычно Жан терпеть не мог разговоры про погоду, но сейчас решил ответить. - Нет, не попал, – как бы он ни старался, повисла неловкая пауза. На кухонной стойке лежала старая книга по истории России. Пока Армин ставил чайник, Жан пролистал ее. - Выглядит офигительно скучно, - заметил он. - Что? – Армин повернулся и немного замялся увидев, что Жан держит в руках книгу. – Эта? Ничего подобного. Очень интересная. - Поверю на слово. - Но она правда интересная! - Сказал же: поверю на слово. - Да, но сказал с сарказмом, - ответил Армин, и Жан улыбнулся в ответ. - Ты это в университете изучал? Историю России? Армин кивнул. - Да, но я вообще люблю читать. - А художку читаешь? - Да, - пробормотал Армин, разливая кипяток по чашкам. – Но больше историю и что-нибудь научное. - Да ты и правда ботаник! - Мне кажется, мы это вчера еще выяснили. – Жану показалось, что в голосе собеседника прозвучала улыбка. - Кстати, - Жан решил сменить тему, - ты уже что-нибудь тут просмотрел? - В доме? – Жан в ответ кивнул. – Немного. Перебрал кое-что сегодня утром. Тут очень много автобиографий. Не знал, что так много музыкантов писали книжки. - Ну, музыканты – самые интересные люди на свете, - сказал Жан, оглядываясь, - у них, знаешь, много есть чего рассказать. - Правда? – пробормотал Армин. Взгляд у него, когда он отдавал кофе Жану, был задумчивым, и сразу стало понятно, что он думает о дедушке. - Да. Спасибо за кофе. - Не за что. Начнем? – спросил Армин. Видно было, что ему тоже не терпится. - Конечно, - сказал Жан, принимая из его рук чашку. – Давай начнем.